VANTABLACK

      Несмотря на ясную ночь, в Запретном лесу, где густые кроны раскидистых гигантских деревьев закрывали собой небосвод, стояла кромешная тьма. С тех пор, как они покинули замок, прошло по меньшей мере полчаса. Без луны, облаков и малейшего порыва ветра определить время было крайне сложно. Голову Эстеры переполняли сомнения и различной степени дурости мысли, отчего происходящее делалось невыносимее.       На уроках по уходу за магическими существами преподаватель, конечно, заводил их в лес, чтобы показать гиппогрифа, единорога и фестралов, но никогда — так далеко. В тот раз фестралов почти никто не увидел: куски сырого мяса, которыми студентов заставили кормить крылатых созданий, «парили» и «исчезали» в воздухе. Картина выдалась жуткая. А если учесть, что в Запретном лесу обитали куда более опасные твари — вероятно, тоже невидимые, — Эстера не могла избавиться от паранойи.       Сплошная чернота — и ничего кроме. Как узнать, не притаились ли в ней враги или монстры? Уж точно шанс столкнуться с непредвиденной бедой здесь был крайне выше, чем найти безобидного единорога.       Любой шорох листвы, малейший хруст веток под ногами или таинственный далёкий оклик не менее таинственных существ — а существ ли? — каждый раз заставлял вздрагивать и нервно озираться по сторонам в напрасной попытке что-нибудь разглядеть.       Самым сложным оказалось молчать. Потребность ойкнуть или вскрикнуть при такой напряжённости была невероятная — пугали даже собственные пряди волос, что раздражающе касались лица и щекотили шею. Однако Эстере ещё у самой опушки ясно дали понять, что ни единого звука не должно сорваться с уст, пока она не получит дозволения.       Применять магию тоже настрого запретили, а потому, доведись Эстере случайно отстать или потеряться… словом, дорогу обратно она не надеялась отыскать и за неделю. Единственное, что оставалось — слепо полагаться на чутьё Тома и покорно, без лишних раздумий и, соответственно, вопросов идти следом.       Том двигался так уверенно, словно знал каждый сук наизусть: за весь путь ни разу не зацепился о вездесущие преграды в виде колючих кустов, валежника и камней. Полы мантии Эстеры по ощущениям уже растрепались, а школьные туфли — крайне неудачный выбор для дальнего похода — наверняка покоцались о коряги и покрылись толстым слоем грязи.       Проклиная собственное неуёмное любопытство, Эстера устало шагала за Томом и надеялась как можно скорее очутиться в спальне. До сей жуткой ночи изучение Тёмных искусств представлялось куда более… комфортным, что ли. Разумеется, практиковать запрещённую магию в Хогвартсе — не самая лучшая идея, но ведь этот дурак Хагрид держал опасную тварь и никто, кроме Тома, ничего не знал. А раз так, то и о маленьких шалостях преподавателям не стало бы известно…       Впрочем, свои мысли Эстера озвучивать не решилась. Едва ли к ним удосужатся прислушаться, да и разве она могла разбираться в этом деле лучше Тома?       С тех пор, как они в очередной раз возобновили общение, успели обсудить некоторые ключевые моменты. А если точнее — сопутствующие риски и опасности. Эстера дала твёрдое согласие с непроницаемым лицом; выразила максимальную готовность и не единожды за последние две недели с проскакивающим в тон заносчивым возмущением якобы ненарочно интересовалась, когда же они, наконец, приступят к практике.       Маловероятно, что хоть одна живая душа во всём Хогвартсе смела докучать Тому с подобной частотой и вопиющей требовательностью, но он, как ни странно, не демонстрировал ни злости, ни даже раздражения. «Ещё не время», — невозмутимо отбивался он, но Эстера замечала, как еле уловимо приподнимался уголок его губ, и от этого жеста крепло нетерпение.       А сегодня за ужином, когда Том незаметно для всех сообщил, что ждёт её в полночь, былая решимость улетучилась невесть куда. В гостиную Эстера спустилась, как она считала, с тем же непроницаемым лицом и гордо расправленными плечами, но, судя по реакции Тома, он показному бахвальству не поверил. Правда, и подшучивать над чужим волнением не стал.       Пока они не покинули пределы замка. Тогда-то с нескрываемым весельем он и заявил: «Ни разговоров, ни магии. Палочку и вздумать не смей достать. Да, думай тоже пореже и потише. Там, куда мы направляемся, допустить ошибку значит… Ну, тебе это знать не обязательно. Просто имей в виду: ничего хорошего не будет, если нас заметят. И не отставай — я не собираюсь потом искать тебя по лесу, ясно? Хотя тебе так нетерпелось поскорее начать… Уверен, ты не заставишь себя ждать. А теперь молчи, иначе мне придётся наложить Силенцио».       Эстера не успела задать ни единого вопроса — Том сразу отправился в путь, а она, разнервничавшись сильнее, засеменила следом. Чего он и добивался своими запугивающими предостережениями. Решил наказать за мнительность, а заодно и поиздеваться себе на радость. В конце концов, дорога их была долгой — как ещё развлечься?..       А всё же чёткое понимание вещей не способствовало успокоению. Эстера произвольно перебирала в уме описанное в учебниках: повадки оборотней и их разновидности, инферналов и их излюбленные места обитания, неведомые источники Тёмных сил, способные причинять вред волшебников и убивать заблудших маглов, а уж сколько проклятых артефактов…       Может, один из них и собирался показать ей Том? Или заставил бы сразиться с инферналом? По спине пробежал холодок, и Эстера начала в ужасе вспоминать все огненные заклинания, о которых слышала — и не то чтобы её арсенал отличался выдающейся полнотой и разнообразием…       Ну, это уже претендовало на откровенную глупость. Пускай нянчиться и нежничать Том бы не стал, было очевидно — смерти он Эстере не желает, да и большого вреда тоже. Ему ведь придётся как-то из этого дела выпутываться, а зачем зарабатывать лишние проблемы?       «Да уж, очень утешительно», — угрюмо подумала Эстера, продолжив невольно размышлять над целью их путешествия.       Что ждало впереди? Как скажется на здоровье и внешности Тёмная магия? А скажется ли вообще? Или это глупые выдумки противников прогресса?.. Нет, не выдумки. Обгоревшая кожа, потеря конечностей, умственные помутнения, смертельные недуги — всё оно было столь же реальным, как и гигантские деревья вокруг. Что там — и от не Тёмной магии регулярно умирали и страдали люди, а Бомбарда, не входившая в число Непростительных или даже запрещённых Министерством, тому пример.       «В руках идиота и дырявая ложка выступит отличным способом самоубиться», — однажды заметил Том, и Эстера с ним согласилась.       Но ведь нельзя отрицать и того, что практика какого-нибудь разлагающего всё живое проклятия куда более рискованное занятие, чем Левитационные чары в любых их проявлениях…       Том вдруг остановился. И Эстера, витавшая глубоко в своих мыслях, споткнулась о корягу и едва не грохнулась на землю. Ногу прошибла пульсирующая боль, да и равновесие удалось восстановить не сразу. Том однозначно не мог не услышать ни звука удара и возни, ни недовольного шипения. Однако он, застывший и равнодушный к чужим страданиям, продолжал внимательно всматриваться в черноту, якобы и вправду мог что-либо в ней различить.       После пяти минут безмолвной неподвижности Эстере начало казаться, что над ней потешаются. Она буравила взглядом спину Тома, искренне надеясь, что он ощутил адское жжение меж лопаток.       Ну сколько можно?!       Нервозность и злость уступили желанию спать. Не хватало ещё проторчать тут до рассвета. Хотя вряд ли он вообще будет заметен в чёртовом лесу…       Спустя дополнительных семь минут наконец послышался лёгкий шорох ткани, и Эстера поняла, что Том взмахнул рукой. Палочка несколько раз уверенно рассекла воздух: в нём тотчас же почувствовались искажающие пространство тихие колебания. Огромные и почти невидимые волны, различимые лишь благодаря слабому мерцанию, обтекали такой же невидимый купол, внутри которого стояли Том и Эстера. Она узнала Протего Максима, Каве Инимикум, а также Фианто Дури, но прочие Защитные чары были ей не знакомы.       Эта странная магия полностью заглушила звуки леса. Повисшая тишина оказалась ещё более гнетущей, чем жуткие уханья сов и заунывный шелест деревьев-гигантов. Сам лес тоже будто бы отдалился, а небольшая прогалина, вокруг которой воздвигли купол, чутка увеличилась в размерах.       Или нет?..       — Итак, я закончил, — важно сообщил Том и соизволил повернуться к Эстере. — Полагаю, тебе интересно, зачем я наложил Защитные чары в таких дебрях. Не буду тянуть и сразу дам ответ: тут много лишних ушей. Да и глаз тоже. Хорошенько запомни, здесь сконцентрированы очень древние волшебные силы… причём природные. Именно поэтому мы шли сюда, не прибегая к своей магии. Запретный лес отзывчив к любого рода её проявлениям и может отвечать на них весьма… м-м… своеобразно. Сейчас нам это ни к чему. Но в большей степени я избегаю внимания кентавров. Они чрезвычайно заносчивые создания и суют носы не в свои дела.       — Что значит «может отвечать весьма своеобразно»? — всё же встряла с вопросом Эстера, порядком насторожившись.       Том неторопливо отошёл от неё примерно на шесть футов. Похоже, внутри купола и впрямь немного посветлело, поскольку Эстера без особого труда смогла различить отстранённое, даже безучастное к ней и её беспокойству бледное лицо. Плавно стряхнув с подола мантии какую-то соринку, словно та вызывала больший интерес, Том, апатично растягивая слова, таки заговорил:       — Это значит, что ты никогда не предугадаешь последствия. Место, где обитает столько волшебных существ, где уже десяток веков источает магию Хогвартс, не останется обычным и «безвольным». Лес живой, но филистер не способен понять его речь. Поэтому следует соблюдать предосторожность. Я могу использовать магию, могу навести тут жуткого шуму, взорвать всё к драконам, и ничего не произойдёт… А может случиться и так, что даже Люмос покажется Лесу вызовом, ведь Он бывает капризным, и тогда я столкнусь с неприятностями. Разумеется, ветви не оживут и не утащат меня под землю. Я говорю о чём-то более тонком. Это, ясное дело, нужно уметь прочувствовать… Возможно, ты сама однажды научишься, а пока я не хочу тратить время. Раздевайся.       — Прости?..       — Ты что, плохо слышишь? — елейно улыбнулся Том, глаза которого тем не менее были совершенно холодными.       Эстера помялась. Хотела задать ещё вопросы и поговорить, но повелительный и довольно нетерпеливый тон не располагал к проявлению лишнего упрямства. По плану, настоящее обучение начиналось именно сегодня, именно здесь и сейчас. Спорить с этим значило рисковать сорвать если не всю затею, то, как минимум, конкретный урок.       Чрезвычайная занятость и самолюбие Тома не дали бы Эстере второго шанса, а потому она послушно сняла мантию и шарф, перекинула их через самую низкую ветвь ближайшего дерева и неуверенно покосилась на Тома.       — Полностью. Палочка тебе тоже не понадобится.       С губ едва не сорвался мученический стон.       На дворе стоял конец ноября, и раздеваться не прельщало вовсе не из стеснения или неуместной после их тесной связи неловкости. И этот приказ не относился к занятию сексом на природе. Для Тома смысла тащиться в глушь ради удовлетворения низменных потребностей не имелось никакого. Даже коридор, в котором их легко могли обнаружить преподаватели или привидения, являлся более подходящим местом для «любовных» утех, чем Запретный лес.       Чувствуя пристальный взгляд, Эстера с кислым выражением стянула с себя свитер, затем обувь, юбку с рубашкой, а после очередной жалобной немой просьбы — разумеется, проигнорированной Томом — избавилась и от шерстяных чулок и нижнего белья. На ветке взгромоздилась неровная стопка одежды, отходила от которой Эстера крайне недовольно.       Вопреки первоначальной уверенности, что смущаться ей уже нечего, стоять совсем нагой оказалось не так легко. Ступни моментально заледенели, а кожа покрылась уродливыми мурашками. Да и закутанного в чёрную мантию Тома было видно куда хуже, чем саму Эстеру — это подтверждал и его блуждающие по её телу нагловатые глаза и такая же кривая ухмылка.       Подобное внимание не нравилось. Оно обременяло и вгоняло если не в краску, то в раздражение точно.       — Ну?!       Том невинно поднял брови и улыбнулся.       — Что ты возмущаешься? Я проверяю и оцениваю твоё физическое состояние. Будь так любезна, не мешай… Да уж, тебе явно не хватает мышечной массы, — с невозможно учёным выражением подытожил Том; и Эстера недовольно скрестила руки на груди, а заодно хоть как-то прикрылась. — Я не шучу. И физическое, и психическое здоровье напрямую влияет на способность управляться с магией, не говоря уже о подвижности в бою. Бесспорно, опытный волшебник никогда не пропадёт, но выносливые и юркие дадут фору обленившимся тюфякам. Не согласишься с этим — понапрасну обманешь себя. Как бы то ни было, я не намерен следить ещё и за твоим питанием и тренировками. Займёшься сама, если, конечно, не хочешь умереть от вышедшего из-под контроля заклинания или позорно запыхаться во время боя. А вот над психическим мы поработаем… Как ты уже должна была понять, Тёмная магия требовательна и беспощадна к слабым. Ей безразлично, как много книжек ты прочла и что зазубрила — она жаждет захватить и лишить рассудка, полностью покорить человека и поглотить его без остатка. Но если он сумеет морально выдержать испытания, то сам подчинит себе её силы. Что же…       В горле запершило. Не от простуды и холода, а от того, что Том играючи крутанул палочку меж пальцев. Развязно и беспечно; вразрез собственным словам о серьёзности ситуации. Но он попросту поудобнее перехватил древко рукой.       Знакомый жест.       Мальчишки.       Они вытворяли это перед дуэлями. Когда хотели покрасоваться и примерить на себя небрежность. Тщетно, конечно. Не напускная небрежность имелась у единиц и только в их «исполнении» смотрелась органично и… привлекательно.       Безусловно, Том ею обладал. Как и Эрион.       Эстера поморщилась, повела головой, сгоняя ненужные и чуть было не нахлынувшие образы из недавнего прошлого. С каждым разом избавляться от мыслей становилось легче и легче.       В присутствии Тома.       Возможно, их выметал маленький, но никогда не исчезающий, притаившийся в закромах души страх. Вполне обоснованное опасение, что Том снова всё узнает. Разворошит память, вывернет нутро наизнанку, повторно растопчет и плюнет поверх прочих унижений.       Да, Эстера не прекращала бояться. Не смогла бы, а если бы могла, то не стала. Страх виделся более желанным и предпочтительным соседом, чем грусть, тоска, обида или боль. Всё оно шло в комплекте с воспоминаниями об Эрионе и причиняло слишком много неудобств. Уныние высасывало силы и жизнь, а вот страх питал и подначивал на новые свершения.       Поэтому Эстера с охотой и полной готовностью сбросила секундное наваждение и сконцентрировала внимание на длинной фигуре Тома.       — Слушай и запоминай. Ты останешься один на один с кошмаром, и если не справишься, то непременно сойдёшь с ума. Всё, что будет происходить с тобой, окажется настолько реальным, насколько ты сама решишь. Ты способна управлять этим. Не забывай.       Том вновь принялся дирижировать палочкой: степенно и уверенно рассекал воздух и чертил невидимые знаки. Сложные для восприятия сигилы стали проявляться слабым свечением и тонкими белёсыми дорожками поплыли к Эстере. Они завораживающе формировались и соединялись в круги, а затем, словно крохотные звёзды, сияющими каплями падали на стылую землю. От соприкосновения с ними она пропускала через себя еле уловимые вибрации и будто бы даже теплела…       — Ты нашлёшь на меня проклятия? — взволнованно спросила Эстера, не смея оторваться от мерцающих «цепей». Спину и озябшие конечности прошиб холодный пот; безотчётно попятившись, она обтёрла влажные ладони о бёдра и в который раз пожалела, что не спит в тёплой постели подобно благоразумным однокурсницам.       — Не совсем, — ответил Том раздражающе беспечно, не отвлекаясь от мастерского колдовства. И как ему это удавалось? — Продемонстрирую, что будет происходить, когда начнёшь практиковать Тёмную магию по-настоящему. Ты и сейчас, под моим чутким присмотром, вполне можешь потерять рассудок, а будь ты одна… я полагаю, быстрое уничтожение физической оболочки сошло бы за милость и благоприятный исход. Но я окажусь в щекотливом и затруднительном положении, если придётся объяснять твою внезапную и трагичную кончину…       — Польщена такой заботой, Том, — скривилась Эстера. — Право, не обязательно так за меня волноваться. Ещё чего поседеешь.       — О преждевременной седине стоит беспокоиться тебе, — усмехнулся Том и, нацелив на неё волшебную палочку, властно произнёс: — Начнём!       Точно по сигналу, мышцы налились свинцовой тяжестью, превратились в соляные столпы и едва не задрожали от напряжения. Эстера готовилась к невыносимой боли, что наверняка повалит навзничь, заставит биться в конвульсиях и если не истошно кричать, то исходить кровавой пеной и скрести ногтями камни и землю. Но ничего не произошло.       Совсем.       Том так и стоял с вытянутой бледной рукой. Ни шороха его одежд, ни малейшего движения.       Как странно.       Эстера нервозно сглотнула и обернулась. Искала намёк, подсказку о сути происходящего, некое объяснение подступающей и несвоевременной тревоги. Нет, бессмысленно. Они до сих пор находились внутри купола из Защитных чар, а Эстера — внутри невидимого круга, границы которого знала лишь примерно. Возможно, стоило их перейти?..       Дурная идея, очень дурная. Не было зафиксировано ещё ни одного случая, когда выход за пределы безопасной и оберегающей хоть кого-то зоны оправдывался или заканчивался чем-то хорошим. Если уж себе Эстера ухитрится не нанести вреда, то, вероятно, достанется Тому. Вряд ли он серьёзно пострадает, поскольку ума и опыта ему не занимать, но после столь несвоевременной шалости под удар попадёт сама Эстера. В наказание он вполне мог отказать в дальнейшем обучении.       Так ли это было плохо?.. Тёмная магия, сомнительные ритуалы и исковерканный обряд инициации сейчас предстали не в слишком соблазнительном свете. Во всяком случае, уступали порыву вернуться в спальню. Сон отшибло напрочь, да, но хотелось спрятаться, оказаться не здесь, не в Запретном лесу, где замерла вся жизнь.       Моргана!       А ведь Эстера никуда и не оборачивалась. Стояла, не шевелясь, и беспомощно наблюдала за неизменным происходящим периферийным зрением.       Бред, просто идиотизм. Как это возможно?!       Усмехнувшись собственной глупости, она попыталась поднять руку и что-то произнести, но…       «Давай снова», — возмущённо и в то же время испуганно прозвучал внутренний голос, и Эстера, скрипнув зубами, попробовала хотя бы пошевелить пальцами. Вернее, она думала, что сумела и усмехнуться, и стиснуть челюсти, а на деле и рот свой контролировать не могла.       Бессмыслица.       Но и Том не шевелился. Всё пошло не по его плану? Он где-то ошибся? Или специально подстроил? Рассчитывал поиздеваться? А зачем? Мог сделать это, не покидая Хогвартса, правда? Но, наверное, знал, что здесь напугать куда проще?.. Или он без умысла запер сознание Эстеры в неподвижном и неподатливом теле? И как ей в таком случае дать ему сигнал? Услышит ли он? Спасёт ли? Поможет?       Отчаянные попытки заставить тело двигаться проваливались одна за другой. Мясная тюрьма была неприступной. Словно уже давно Эстере не принадлежала.       А имела ли она вообще когда-нибудь власть?..       Что-то напоминающее клубок злобных и клыкастых флоббер-червей вдруг закопошилось внутри, сверху, снизу — повсюду. Заскребло наточенными длинными когтями в неистовом стремлении вырваться наружу, как если бы от этого зависело его существование.       Но… откуда?       Умоляя себя не паниковать почём зря, Эстера попыталась прочувствовать, где заканчивались границы её власти, и за мгновение до неприятного столкновения уже осознала, во что так необдуманно вляпалась.       Мамочки.       Эстера явственно ощущала чьё-то присутствие. Что-то потустороннее, столь же неосязаемое, как и она сама, обитало в непозволительной, поистине пугающей близости. Студёным смрадом дышало позади. Жалость к её нутру скользким холодом. Еле различимо, с надсадным хрипом, шептало на чужеродном человеку языке. Изрыгало сбивчивые непонятные речи из никем и ничем неизведанных глубин. Чья-то сущность, чья-то непоколебимая и бескомпромиссная воля выживала Эстеру из её собственного организма, силилась вытолкнуть из ставшей тесной для двоих оболочки.       И не приходилось сомневаться, что, стоит сделать шаг назад, давление возрастёт тотчас же — и обратного пути Эстера уже не отыщет. Исчезнет всякая надежда вернуть контроль. А никчёмное и бессильное без тела самосознание растворится в безразличном мире. Канет в небытие или…       Оно отбросит её туда, откуда пришло.       Секундный проблеск первобытного ужаса чуть было не стёр Эстеру в порошок. Шёпот резко усилился, стал подступать со всех сторон, сдавливал с великаньей силой и жестокостью.       Могильный холод завихрился в яростном порыве, оглушительно свистящими струями воздуха устремился к трепыхающейся и пока не угасшей воле, но беспощадно заставлял ту уменьшаться в размерах, подбивал скрыться, исчезнуть, усохнуть.       Шипящий гул перебивал мысли. Не давал им места, занимал собой всё: напирал и напирал, ускорялся, стихал, подключал эхо. Его неритмичность и резкость не позволяли сосредоточиться. Гнали прочь и тень идеи, самого короткого слова, с трудом протискивающегося к «голове».       Хаотичные попытки ухватиться хоть за что-то не улучшали ситуацию. Оно вытесняло не только мысли, но и само понимание, зачем что-либо делать. Стирали мотивацию и оголяли всё больше страха. А он порождал новые сомнения. Новый ужас.       Она исчезала. Ещё чуть-чуть…       А кто — «она»?..       Вот бы вспомнить… До смешного знакомое имя вертелось на языке, но никак не могло сорваться. Зато вдруг пришло осознание, что второго шанса у «неё» не будет.       Эта мысль отозвалась жаром во всём теле. В собственном теле.       Эстера.       Отрезонировавшее имя стёрло все эмоции, панику и чувства. Осталась цель — спастись. Отчаяния и животного буйства хватило для того, чтобы это что-то отступило и спряталось, а затем сжалось до бесплотного убого комочка.       Но не исчезло.       Эстера моргнула и с великим облегчением убедилась, что тело вновь было ей подконтрольно. Как никогда прежде в нём живо переливалось приятное тепло и ощущалась внутренняя сила.       Ну, этому ритуалу следовало отдать должное хотя бы за то, что напомнил о ценности чего-то столь привычного. Даже с течением времени подобный опыт не осядет на дне памяти и не покроется тиной и илом. Эстера лишь надеялась, что в кошмарах ей пережитое являться не будет.       Она вздрогнула от вновь нахлынувшей на неё тревоги и с опаской вскинула на Тома глаза. Он неторопливо вёл палочку снизу вверх, а из её конца струился зловещий чёрный дым.       Прошёл всего миг с момента, как начался их урок, а Эстера уже чуть было не потеряла над собой контроль…       Запал двигаться дальше давно исчез, но не упрямство и глупая гордость. Держать рот на замке подначивала и убеждённость в том, что ключ к успеху лежал на поверхности.       Нельзя бояться.       Туман обволакивал пространство, окружал Эстеру и планомерно отрезал от внешнего мира. Том, как и лес, вскоре полностью растворились в непроницаемой темноте. А с ней на плечи взгромоздилось одиночество.       Под ногами — ровно как впереди, позади и по бокам — была пустота. Но Эстера продолжала ступать по ней с настороженностью и возрастающим раздражением.       — Мордред тебя подери, Том… Дважды, а лучше четырежды.       Сорвавшиеся с языка ругательства утекли в вездесущее и нескончаемое «никуда». Если поначалу Эстера ожидала какого-то подвоха, опасалась неведомо чего, то по прошествии очередного часа тревога исчезла полностью. Не пугала даже «возможность» провалиться в саму пустоту.       Напротив, перспектива безудержного полёта с понятным исходом выглядела куда привлекательнее этого… ничего?       Да. Вокруг было одно только ничего, как бы парадоксально это ни звучало.       Даже усталость не касалась мышц, хотя шла Эстера, по обманчивым ощущениям, целую вечность. А вот уныние и накатившая тоска вынудили таки побеждённо осесть на то, что раньше называлось землёй, и обнять колени.       — Я тут застряла?.. — растерянно пробормотала Эстера, понурившись.       Желание пытаться дальше неконтролируемо быстро испарялось. Никоим образом магию высвободить она не смогла, отсутствие страха, вопреки ожиданиям, тоже не решило проблему, а что ещё можно было предпринять?       Новые идеи появляться не спешили. Да и откуда им взяться? В голове царствовал идентичный внешнему мрак.       Эстера завалилась на спину и прикрыла веки. Впрочем, и от этого ничего не поменялось — тьма так и осталась тьмой.       Попробовать уснуть, что ли, а потом проснуться?..       Но сон не шёл. Зато на смену тотальному «ничего» постепенно подбиралось кое-что похуже…       Сперва в конечностях начались безобидные покалывания, а к локтям и коленям подполз колючий жар. Эстера испуганно вскочила, и ноги тотчас же подогнулись — такой их прошиб спазм. Органы и мышцы забурлили, полыхнули разом, будто подпалённые Адским пламенем. Оно протекло наружу и в мгновение ока объяло кожу. Вздувались и лопались волдыри, но огонь не давал просочиться белёсой жидкости — обугленные шмотки кожи сползали куда быстрее, оголяли сжавшиеся мышцы и раскалённые кости. Губы, язык и гортань давно превратились в тлеющие угли, и ни тягостный крик, ни малейший писк не поднимался из полой груди и глотки.       Ресницы исчезли самыми первыми, дальше пламя лизнуло края глазниц; обожгло, расплавило, превратило тонкие мембраны век в сморщенную коросту. Обнажилась воспалённая плоть, дала иссохнуть сетчатке, а после — глазам вытечь из орбит. Но Эстера беспрепятственно наблюдала, как призрачный ветер кружил серые хлопья дыма, восвояси уносил её прах, а почерневшие кости со звонким стуком падали и ударялись о землю.       Вот оно.       «Всё, что с тобой будет происходить, окажется настолько реальным, насколько ты сама решишь».       Маленькая подсказка, брошенная Томом как бы невзначай. Но представлялось абсолютно невозможным убедить себя, что всё — иллюзия       Время обернулось вспять. Кости подлетели, повисли в пространстве, соединились меж собой хрящами и сухожилиями, а те не менее болезненно стали обрастать связками и мышцами.       И всё по новой.       Эстера наблюдала со стороны, какие уродливые гримасы ужаса перекашивали её лицо, а от быстро стихающих из-за плавящейся плоти воплей хотелось впрямь лишиться слуха. А лучше умереть.       Хоть так прекратить муки и навсегда позабыть повторяющиеся омерзительные метаморфозы в объятом пламенем теле.       Чтобы отречься от собственной агонии, Эстера с чудовищным усилием заставила себя не видеть. И обрадовалась вновь окружившей её блаженной и безжизненной тьме: нашла в ней если не спасение, то надежду.       Боль, однако, не исчезла. Зато зародилась и посекундно крепла уверенность, что всё это — ложь. Зловещий мираж, порождённый древней магией.       «Красочные» подробности навеянного обмана, на который у Эстеры никогда не хватило бы фантазии, проживался слишком подлинно. Со всеми мельчайшими спазмами и контрастными оттенками боли: пульсирующей, тупой, режущей, ноющей, колющей и попросту непереносимой.       А потому и отрицать эту реальность было равносильно признанию в тотальном сумасшествии.       Одновременно отвлечься от беспощадного обгладывающего скелет пламени и заставить рассудок трезво переосмыслить происходящее оказалось предсказуемо сложно. Едва ли не невозможно.       Но не это ли… являлось ключом? Не позволять себе доверять органам чувств, когда что-то или кто-то пытались на них воздействовать? В конце концов, всем было доподлинно известно, что магия управляемая, но нестабильная величина. И её можно усиливать или ослаблять. Главное — понять, как это делать себе на руку…       Знакомый, нынче представший спасительным голос выдернул Эстеру из кошмара.       Далёкое звёздное небо рваными крошечными лоскутами выглядывало из-за густых крон деревьев.       Слава Моргане, Мерлину, Мордреду и всем-всем-всем.       Ужас позади.       Холодный воздух ласково прошёлся по всё ещё не остывшему от мнимой агонии телу. Колючие сучья, хвойные иглы и острые камни впивались в кожу напряжённой спины, но никакого дискомфорта не доставляли. Скорее, были довольно… родными и нежными, а мёрзлая земля ощущалась едва ли не персидским ковром. Тем самым, который тётушка Цецилия недавно выписала из-за границы.       Дурацкие ассоциации вызвали невольную улыбку.       — Понравилось? — не без издёвки осведомился Том.       Подтянув брюки в коленях, он неторопливо присел рядом с Эстерой и смерил её любопытным взглядом свысока.       Бледный, спокойный, удивительно красивый. Очевидно, он ни на йоту о ней не переживал. И вовсе не оттого, что не сомневался в успехе или её способностях.       Эстера вздохнула.       Не торопилась с ответом и покорно ждала, пока видения собственной смерти постепенно отдалялись, а с ними потихоньку исчезала и внутренняя дрожь.       — Ты тоже через всё это проходил?.. — тихо произнесла она спустя какое-то время.       С нескольких попыток нащупала руку Тома и сжала из последних сил как если бы нуждалась в поддержке и спасении. Ничего из этого он дать ей не мог и, что важнее, предсказуемо не хотел. А Эстера даже не обижалась и, соответственно, не ждала распрекрасных чудес.       Поддалась собственническому порыву. Скорее, чтобы окончательно вернуться в нормальную реальность, чем от надежды на проявление его джентльменства и рыцарства, если таковые в принципе имелись.       Гладкость кожи Тома — не покрытой волдырями и не пахнущей гарью — была поразительно восхитительной — и уже это служило достаточной причиной, чтобы его не отпускать.       Маленькое утешение после пережитого, но от того не менее значимое.       Собственное же состояние Эстера сравнивала с выплюнутой китайской жующей капустой подошвой старого башмака.       — Разумеется, — самодовольно кивнул Том, переплетая свои ледяные пальцы с её. — Но в отличие от некоторых, у меня не было шанса на предварительную тренировку, а также не имелся за спиной страхующий наставник, готовый дать дельный совет.       Губы изогнулись в вымученной усмешке. Скромности ему не занимать. В редкие моменты это умиляло — особенно после какой-нибудь любезно оказанной им услуги.       В остальное время непрекращающееся самолюбование выводило из себя и искушало опрометчиво напакостить ему назло.       Но Эстера не решалась.       Пускай худшее, как ей казалось, она уже пережила и в некоторой степени приноровилась к тяжёлому характеру, по-прежнему не могла игнорировать исходившую от Тома угрозу. Ему не было нужды вслух сообщать о неких последствиях, наказаниях и даже поднимать указательный палец в качестве предупреждения. Ни криков, ни ругани, ни… рукоприкладства или магии. Собственно, с той ночи Эстера и Том спокойно обходились без ссор.       Нет, самообман здесь был не причём. Просто… всё прошлое будто перестало иметь значение. Жизнь разделила незримая полоса. А точнее: после жёстко проведённой черты жизнь и началась.       Или Эстера старалась в это поверить.       — Зачем? — Она рассеянно моргнула, прежде чем пристально вгляделась в досадно равнодушное лицо. — Зачем ты делаешь это? Почему помогаешь мне?       Тёмные льдины гипнотизировали, и создавалось впечатление, что смотришь в две маленькие бездны. А там, внизу, в их глубине, царствовало такое же пугающее Ничего, в котором недавно была заперта Эстера. Туда не проникал ни свет, ни звук, ни даже… чувства? Во всяком случае, чужие Том не пропускал. Не мог, не умел, не хотел — не суть важно. Стеклянные пустые глаза оставались безжизненны.       О, лучше бы они всегда были такими. Потому что вспыхивающие в них искры никогда не предвещали ничего хорошего.       Пусть его души никто не коснулся, она, однако, впитывала нечто другое.       Чужие страхи.       — Не льсти себе, Эстера, и не надумывай лишнего, — Том ехидно сощурился. — Ты прекрасно знаешь, что у нас пересеклись интересы. Взаимообмен с некоторыми привилегиями.       — Мило, — сухо резюмировала она, не без его помощи сев на землю. Тело наконец остыло после иллюзорной агонии, но начало стремительно замерзать. — Полагаю, именно эти привилегии и подарили мне тебя в качестве частного преподавателя?       — Возможно, — уклончиво ответил Том, не отпуская руки Эстеры. Затем он многозначительно улыбнулся и, чуть склонив голову набок, опустил взгляд на обнажённую грудь.       Смущения… почти не возникло. Стало быть, потому, что даже демонстрируемый им и якобы неприличный интерес нынче казался наигранным и ненастоящим.       Как и любой мужчина, Том, разумеется, мог подобного хотеть и искренне им наслаждаться. Но сейчас причина наверняка таилась в другом. И было бы неплохо подтвердить свою теорию.       — Скажи, на кой мне потребовалось раздеваться? Это часть ритуала?       Стоило праздному вопросу сорваться с языка, как стала очевидна его наивность.       Том медленно скользнул взглядом с груди и посмотрел Эстере в глаза.       — Это для моего удовольствия.

***

      «Внеклассные занятия» наконец перестали ограничиваться стенами школьной библиотеки и заброшенными аудиториями, в которых иногда случалось попрактиковаться с относительно безопасными чарами и заклинаниями. Всё чаще уроки проводились в Запретном лесу и, надо было признать, пугал он Эстеру даже в последующие посещения.       Бесчисленные защитные куполы, коими ограждал их Том от очень вероятных неприятностей, нисколько не приглушали нехорошее, липким слоем оседавшее на коже впечатление, что за ними кто-то непрестанно следил.       Возможно, сам лес?       Недаром же Том обмолвился о его… живости? Воле? Способности отвечать на магию.       Эстера старалась об этом не думать. Гнала безумные мысли прочь и сосредотачивалась на не менее нехорошем происходящем.       Кролики.       Мордредовы кролики, которых Том то трансфигурировал из подручных предметов, то откуда-то доставал вполне себе настоящих.       Пушистых и милых.       С Империо проблем не возникло, но дальше… Великое множество пыточных проклятий, поначалу накладываемых на ушастых крошек в качестве демонстрации именно Томом, очень быстро научили Эстеру убивать.       Область магии, затрагивающая даже «необходимые» ритуальные убийства, привлекала её меньше прочих, и никакого довольства собственными успехами не доставляла.       Да, любимая сочная говядина тоже когда-то паслась на полях и хлопала невинными глазами. Эстера об этом прежде не размышляла, но, убивая первого кролика, держала в уме образ съеденного накануне ростбифа. Что смерть коровы для набивания брюха, что использование кролика в учебных целях равные по своей сути зверства. Окажись сама Эстера на месте жертвы, то предпочла бы, чтобы её убили и забыли, а не пускали на фарш для пряных сарделек.       Но кроликов пытали. С них заживо сдирали кожу, заставляли плоть гноиться, а кости дробили в труху. Кролики извивались, хрустели и булькали кровью. Но что страшнее всего — не приносили пользу.       Мясо хотя бы утоляло голод. А изувеченные кролики закапывались в лесу. И ради чего? В каких обстоятельствах и по каким причинам Эстера сумеет воспользоваться полученными опытом и знаниями в будущем? Она искренне и с большим энтузиазмом пыталась отыскать ответы, ведь совесть требовала заветного успокоения.       Ноль.       Ни единой ситуации, когда бы могли понадобиться извращённые пытки, Эстера вообразить не сумела. Если на неё вдруг нападут враги, грабители или дикие существа, первым, что она попробует сделать — аппарировать. Затем, наверное, обездвижить, а уже после неудач прибегнет сразу к убийству.       Авада Кедавра не приносила жертве боли. Скорее, от них избавляла. А что за прелесть в созерцании самих мук? Сколь сильно ни ненавидела Эстера идиотку-Гэмп или зубрилку-Хорнби, она не подвергла бы их бессмысленным пыткам. Даже отвратный Яксли и тупоголовый Макнейр с похотливым Эйвери — все они заслуживали презрения и доброй порки, но никак не вырванных ногтей или взрывающихся глаз.       — Ты бы думала иначе, имейся у тебя опыт… по-настоящему серьёзных проблем, — с незыблемой и присущей пожилым преподавателям уверенностью заметил Том, когда Эстера затронула волнующую её тему. — Если ты не собираешься уныло прожить до старости, перемещаясь по каминной сети между домом, работой и подругами, то рано или поздно столкнёшься с людьми. К твоему сведению, и половину из них не повернётся язык назвать порядочными и даже адекватными.       — Что с того? — упрямо возразила она. — Мне их за это придётся пытать?       — Кто знает, — Том загадочно улыбнулся. — Разве не захочется заставить страдать того, кто навредит тебе или твоим близким? Скажем, если вдруг на прелестную Кассандру нападёт оборотень и страшно изувечит… Не возжелаешь ли ты отомстить обидчику?       — Я возжелаю его сковать, может, угостить Жалящим или выбить зубы. Остальное — работа для Аврората.       — Это ты сейчас так говоришь, пока находишься в безопасности, — спокойно парировал Том, а затем перевёл невозмутимый взгляд на бездыханное уже-не-белое тельце кролика. — В стрессовой ситуации обычно кипит кровь. Все мысли сводятся к единственной — выжить. Человек, как правило, или бежит, или сражается. Но вечно бегать нельзя. Однажды и тебе доведётся столкнуться с опасностью лицом к лицу и тогда о наших доблестных аврорах ты даже не вспомнишь. Ты можешь не вспомнить и банальное Инкарцеро, а Круциатус, например, первее прочих подоспеет на ум. И, поверь, если тебе не отшибёт все мозги, ты не побрезгуешь им воспользоваться хотя бы чтобы выиграть время. А чем больше выводящих из строя заклинаний ты будешь знать, тем выше окажется шанс выживания.       — А ты? — нетерпеливо спросила Эстера, в отличие от Тома избегающая смотреть на свою пока не остывшую жертву. — Уже бывал в такой ситуации? Пытал людей, чтобы выжить?       Том по-кошачьи сузил глаза, и Эстера поняла, что ответа не дождётся.       — Магия, Эстера. Она и является причиной, — продолжил он так, точно и не было никакого вопроса. — Ты можешь не интересоваться сортами муки и её помолом, но если собираешься печь пироги, обязана досконально изучить его составляющие, опробовать различные ингредиенты и рецепты, определить идеальную температуру печи — только тогда в совершенстве овладеешь ремеслом и, вероятно, подаришь миру собственную наработку. Что проку подбирать отдельно ягоды или количество сахара? Именно этим нас пичкают в школе, ты разве не понимаешь? Сплошная иллюзия дарованных знаний.       Том ленивым изящным движением палочки поджёг труп кролика, и совсем скоро Эстера почувствовала характерный аромат.       Мерлин правый.       Нормально ли после всего содеянного захотеть есть?       Словно угадав её мысли, Том мягко рассмеялся.       — Мы можем заглянуть на кухню на обратном пути. — Он подошёл ближе и с неожиданной нежностью приобнял Эстеру за плечо. — Кто-то из дежурных домовиков непременно делает заготовки на утро.       Эстера бросила на Тома возмущённый взгляд снизу вверх и, устало вздохнув, положила голову на его плечо.       Всполохи алого пламени жадно лизали стремительно сгорающее тело. Огонь невольно завораживал — конечно, лишь в те короткие мгновения, когда удавалось забыть о незаслуженно настрадавшейся зверушке.       — Мой очень дальний предок придумал несколько пыточных заклинаний, пока охотился на маглов, — после продолжительного молчания будничным тоном сообщила Эстера. — Стоит признать, на этом поприще он добился немалых успехов. А потом… одним из изобретённых им проклятий его до смерти запытал собственный внук.       — У тебя славные родственники, — Том усмехнулся. — А в чём мораль? «Не делай зла — не то оно обязательно к тебе вернётся»?       — Морали нет. Поделилась занимательным фактом…       — «Но?..»       Эстера неуверенно прикусила губу, содрала зубами сухую корочку и, поморщившись от вкуса крови на языке, пожалела, что не воспользовалась увлажняющей помадой.       — …но вряд ли я сумею придумать то, чего ещё не было. А ведь, как я узнала, проклятий всех мастей существует немыслимое количество. Салазар… это так странно.       — И всё же интересно?.. — скорее утвердительно, нежели вопросительно, закончил Том.       Она поёжилась. Переступила с ноги на ногу и медленно отстранилась.       — Что ты, в итоге, решил? Примешь меня в свой… как это назвать? Клуб?       Том сложил руки за спиной и изобразил крайнюю задумчивость.       — Ну… непростой вопрос. Пожалуй, задам встречный: ты и вправду этого хочешь? Твои реакции на мои методы, видишь ли, неоднозначные. Боюсь тебя разочаровать…       «Несомненно хочу», — бойко бросила бы Эстера неделями раньше. А сейчас сама не знала.       В том, что безрассудное любопытство по итогу возьмёт верх, не сомневалась ни секунды. Но ведь всё это было… опасно. Нет, не Тёмная магия, риски практики которой вдалбливали в головы с первых курсов Хогвартса. А непосредственно близость к Тому.       Однако Эстера была убеждена: знание безопаснее незнания. Особенно когда дело касалось его.       — Уверена, не разочаруешь. А что касается меня… потребуется ещё немного времени, чтобы привыкнуть… к этому.       Не снимая с лица улыбки, Эстера опустила глаза на почерневшее и обуглившееся нечто, что жалких полчаса назад бодро скакало по стылой земле.       Впрочем, это «немного» могло и затянуться…