more than i thought i did

      Он правда не хотел погружаться в мир фанартов и фанфиков, но это становилось все более неизбежной проблемой.              На следующее утро после разговора с Джорджем (они как обычно задержались на несколько часов дольше, чем предполагалось), он обнаружил, что закончил работу, которую читал, и мгновенно переключился на другую.              Надо сказать, он понял, почему эти фанфики были такими популярными, написание было действительно прекрасным.              Конечно, Дрим и раньше знал об AO3, однако, когда он читал фанфики со своими друзьями, они были почти исключительно из Wattpad и были очень, очень плохими. Так что видеть произведение, написанное о нем и его друзьях, так хорошо продуманное, было своего рода безумием. Даже чем-то в новинку.              Несмотря на то, что небольшая часть его кричала, чтобы он взял себя в руки и объяснил, какого черта он был так увлечен чувствами (Боже, он начинал ненавидеть это слово) между ним и его лучшим другом, он все равно добавил в закладки практически все работы под тэгом их шипа. В течение следующих нескольких дней он без колебаний прочитывал книгу за книгой, в которых иногда бывало по десятке тысяч слов. Соулмейт АУ, фанфики о лоре СМП, рыцарь Дрим и король Джордж, фальшивые отношения, флаффные драбблы, ангст АУ, которые никоим образом не имели ничего общего с их реальной жизнью: он читал все.              Дрим был абсолютно одержим.              А потом проблемой стал фанарт.              Однажды он увидел ссылку под одной из работ, которую читал, ведущую в Твиттер и объясняющую, что кто-то нарисовал их работу.              И именно поэтому он начал просматривать один фанарт аккаунт за другим. Дрим осознал, что его сердцебиение больше учащалось при виде рисунка своего лучшего друга, сидящего у него на коленях в джакузи, чем от чтения, поэтому он даже лайкал некоторые арты. Он бы солгал, если бы сказал, что работы с ДНФ или с намеком на ДНФ были сделаны не очень хорошо.              Дрим не хотел, чтобы фанаты заметили, потому что он знал, что за его лайками в Твиттере следят и последнее, чего бы он желал, это упоминание о подписке на художника или художницу, рисовавших исключительно шип арты. И у этой проблемы нашлось решение.              Создать аккаунт было самой сложной частью и после того, как он сделал био, поставил аватарку и баннер, любая стена, которая существовала, была разрушена. В некотором смысле это чувствовалось как освобождение, зная, что никто никогда не узнает, что он был за экраном, лайкая треды скриншотов Джорджа или красивые рисунки, которые были слишком неприличными, чтобы сойти с рук лайком на его фанарт аккаунте. Ему не нужно было беспокоиться о том, что сотни тысяч людей видели все, что он делал.              Постепенно он начал понимать, что проводил время в Твиттере на этом дурацком аккаунте больше, чем на любом другом, который у него был, и он знал, что другие тоже заметили, судя по количеству “я скучаю по Дриму” в его ленте. Он хотел, чтобы ему было не все равно, он действительно хотел, но когда Дрим видел новый рисунок, все мысли о вине вылетали в окно.              Как бы там ни было, его одержимость становилась все сильнее. Однако Дрим не понимал, почему, и любая попытка понять заставляла его с тревогой зарываться головой в подушку и включать музыку, чтобы заглушить собственные мысли.              Арты были хорошо нарисованы, фанфики были хорошо написаны. Он мог наслаждаться этими вещами без каких-либо задних мыслей, некоторым людям в Твиттере не нравился шиппинг реальных людей, но они наслаждались искусством. Ему было наплевать, если бы на красиво нарисованных рисунках он целовался со своим лучшим другом, это было искусство, черт возьми, и он хотел ценить художников своего сообщества во что бы то ни стало.              И когда он заблокировал слова “снф” и “сапнотфаунд” на всех своих аккаунтах, это было потому, что ему не нравился контраст оранжевого и синего с точки зрения искусства.              Ничего более.                     Состояние Дрима, честно говоря, тревожило людей, живущих поблизости. Сапнап исчерпал все способы мягко объяснить четырнадцатилетней блондинке, которая могла появиться у них на пороге, что ее старший брат заперся в своей комнате, занимаясь бог знает чем.              Дело дошло до того, что упомянутая девочка-подросток снова ушла из дома, так и не увидев своего брата после нескольких часов игры в шахматы с его лучшим другом. Раздался громкий стук в дверь Дрима, заставивший его выронить телефон и поспешно закрыть все открытые им вкладки. Встав, он, пошатываясь, добрался до своей двери и открыл ее, встречаясь взглядом с недовольным Сапнапом.              — Эй, как…              — Что за херня с тобой происходит, чувак? — прервал его брюнет, сложив руки на груди и уставившись на смущенное лицо друга.              — Что? — было единственным, что Дрим смог выдавить.              Сапнап вздохнул и оттолкнул блондина, присаживаясь на край его кровати.              — Твоя сестра уже третий раз приходит в гости, пока ты сидишь здесь взаперти, занимаясь непонятно чем, и, кстати говоря, ты выходил из своей комнаты в общей сложности примерно три раза за последние пять дней. Дрим стоял в оцепенении, едва осознавая компульсивность, которая привела его к тому состоянию, в котором он находился сейчас. Небольшое чувство вины начало шевелиться в его животе при осознании своей новообретенной одержимости.              — Слушай, я волнуюсь. Пожалуйста, поговори со мной, — смягчился Сапнап, откинувшись на руки и уставившись на блондина.              Он мог найти причины для всего, что делал. Он не хотел, чтобы фанаты зацикливались на том, что он лайкал шип фанарты и поэтому он сделал фейковый аккаунт. Ему действительно нравились работы и именно поэтому он хотел выразить свою признательность. От вихря в животе, когда Джордж улыбался или когда в фанфике Джордж делал что-то слишком реалистичное, можно было отмахнуться, сказав, что работа была очень хорошо написана или что ему просто нравилось находиться со своим лучшим другом, отпускать глупые шутки и тому подобное. То, что он был одержим тем, как на артах он всегда был изображен намного выше другого, было тем дурацким фактом, что Дрим был Львом, гордящимся тем, что он проявлял свои “превосходные” черты. То, как он беспомощно просматривал каждый пост, когда трендилась “талия Джорджа”, настолько очарованный тем, насколько он был мал, было не более чем любопытством, поскольку он сам никогда раньше не был таким маленьким.              Пока он пытался собраться с мыслями, каждое новое предложение в его голове быстро распадалось, сворачиваясь в кучу.              — Я... я просто пытался больше взаимодействовать с фанатами и не осознавал, что был так закрыт, — наконец ответил Дрим, тихо вздохнув и подойдя, чтобы сесть рядом с другом. Внешне лицо Сапнапа было искренним, но что-то в его выражении кричало “Я тебе не верю”. Чувство вины начало давить на него сильнее из-за лжи и он съежился от своих же слов. Почему Дрим не мог заставить себя рассказать своему лучшему другу, с которым был знаком десять лет, правду? В этом же не было ничего особенного?              Из-за того, что он часами смотрел на крошечный экран своего телефона, мешки под его глазами стали еще больше, и он действительно выглядел ужасно. Брюнет положил руку ему на колено и слегка улыбнулся. Дрим попытался улыбнуться в ответ, стараясь забыть часы повторного изучения AO3 и рыскания по Интернету в поисках конкретного фанарта. Выражение его лица дрогнуло, когда он осознал, что Сапнап упомянул его сестру.              — Мне нужно ей написать и извиниться, да? — посмеялся Дрим. Сапнап закатил глаза.              — На самом деле мы с ней теперь лучшие друзья после нескольких часов игры в шахматы, так что я рад, что у меня получилось достучаться до тебя первым.              Дрим рассмеялся и встал, чтобы взъерошить уже растрепанные волосы своего друга. Казалось, впервые за несколько недель он почувствовал спокойствие. Парни двинулись в сторону кухни, чтобы приготовить какую-нибудь еду, так как это был их первый полноценный совместный обед за несколько дней.              В ту ночь, когда он вошел в @numberonegogysimp, его охватило чувство вины. Как всегда, там были те же посты “я скучаю по Дриму” или что-то об их стримах с прошлой недели, а также фанарт, который он действительно обожал.              Он немного прокрутил свою ленту, лайкая работы о нем и его друзьях, находя некоторое успокоение в такой рутине.              Очередная волна вины и, возможно, чего-то еще, накатила на него, когда он увидел первый за ночь фанарт ДНФ. На экране была как всегда красиво нарисованная пара на цветочном поле, неуверенно держащаяся за руки с розовыми щеками.              Растущая частота беспорядочных ударов его сердца в этот момент начала мешать, поэтому он застонал и отвернулся, чтобы посмотреть вентилятор и успокоиться.              За последние несколько дней вентилятор и Дрим стали довольно хорошими друзьями, напряженные и разочарованные взгляды, которые парень кидал на устройство, создали очень приятную связь между ними.              Это выходило из-под контроля. Вся эта одержимость, которая у него появилась, сначала была просто интересом.              Выйдя из Твиттера, он вздохнул, его сердцебиение успокаивалось. Впервые за долгое время он позволил своему разуму на минуту отключиться, беззаботно уставившись на темный экран телефона.              Дрим ненавидел думать о том, почему он что-то делает.              Он всегда знал “как”: запутанные подробности того, как он получил свою славу, или как он встретил своих друзей, или как он тайно создал глупый стэн аккаунт в Твиттере.              “Как” было всегда чем-то легким и понятным. Полноценная структура, рассказывающая историю или объясняющая механизм чего-либо.              “Почему” – это беспорядок.              “Почему” – это темные тучи, свернувшиеся над океаном эмоций и глубины. Угрожающие начать ливень и убить все, что было у них на пути, топя всех до тех пор, пока из них не вырвали последний вздох.              “Почему” были еще и клубками пряжи. Беспомощные нити, сплетающиеся вместе и завязывающие узлы, о которых люди даже не задумывались, искажая восприятие опыта или воспоминаний, которые когда-либо были в жизни. В какой-то момент все становилось настолько запутанным, что люди сдавались или падали и плакали от беспомощности. Это было ловушкой.              Дрим знал, как он создал свой секретный аккаунт. Он хотел взаимодействовать с работами фанатов и не привлекать к себе внимания, так что это было самым простым и правильным решением.              Почему?              Он еще не был готов разобраться.              Стоя в дверях своего дома лицом к лицу со своим лучшим другом почти десяти лет, он понял, что не был готов признать, почему он так глубоко падал в бесконечную пропасть, в которой он был. Каждое оправдание казалось дешевым, лишенным какого-либо реального смысла.              Но ведь было одно, не так ли?              Тело Дрима вернулось к реальности, когда он увидел, как на экране загорелось его любимое уведомление. Очень быстро это счастье и искра внутри него закипели от этого сообщения.                     От: Джордж :]              эй ты спишь?                     Дрим знал манеру общения Джорджа, поэтому он нахмурился, чувствуя, что в тоне друга было что-то не так.                     К: Джордж :]              Нет, все в порядке?                     Прежде чем он получил ответ, его телефон завибрировал от входящего вызова.              — Алло? — начал он, приподнимаясь на кровати и свешивая ноги с края кровати.              — Привет, — ответил Джордж и тихо посмеялся, а потом испустил небольшой всхлип. Волнение охватило все тело блондина.              — Джордж? Что случилось? Ты—              — Дрим, дыши, со мной все в порядке, честно.              Его тон был таким нежным, что взгляд парня заволокло облаками, и сахар потек по его телу. Это причиняло ему боль.              — Почему ты плачешь? — ему удалось что-то мягко прошептать, опускаясь обратно на кровать. Собственная интонация блондина соответствовала интонации друга. Нежная, как будто он был сделан из стекла и с ним нужно было обращаться ужасно деликатно. Дрим всегда был мягким великаном.              — Я… я просто…              Еще один приступ всхлипов и дрожащих вздохов чувствовался как пули грудь.              — Я просто скучаю по тебе, — надтреснуто признался Джордж. Болезненная растерянность охватила Дрима.              — Я здесь, Джордж, я всегда здесь.              — Нет… нет, я имею в виду…              Пауза.              — Я имею в виду… Боже, это так странно и я даже не знаю, как сформулировать предложение.              Дыхание Дрима нормализовалось, а пульс все еще стучал в висках. Его свободная рука задержалась на мягких простынях под ним, находя что-то, на чем можно было бы зациклиться, кроме тепла, разливающегося повсюду в нем. Он бы ждал Джорджа миллион лет. Он всегда так делал.              — Ты можешь постараться ради меня?              Он нечетко услышал глоток на другой стороне линии. Его тело пробила дрожь.              — Как я могу скучать по тебе, если мы даже ни разу не встречались? Слова повисли в прохладном ночном воздухе, и, когда Дрим собрался ответить, Джордж продолжил.              — Я не имею в виду наши звонки или сообщения или съемки, я просто скучаю по тебе. Я скучаю по твоему присутствию, по твоей ауре, по тому, каково это – проснуться утром и знать, что ты в конце коридора. Я скучаю по твоему дурацкому высокому телу, которое, наверное, дарит лучшие объятия, я скучаю по тому, как от твоего голоса разносится эхо по твоим дурацким пустым комнатам твоего дурацкого огромного дома, но не по телефону, а вживую, я скучаю…              Он оборвался.              — Я скучаю по тебе, Дрим              Тепло, которое расцвело в кончиках пальцев, теперь распространялось по всему его телу вплоть до корней волос. Его глаза стали солнцем и его конечности были огнем, сжигающим все на своем пути. Он подумал, что кровать под ним провалилась и он парил в глубокой пропасти.              Джордж никогда так не говорил. От него всегда можно было услышать маленькие колкости, шутки, выпады без яда и странные комментарии, сочащиеся любовью. Когда Джордж звонил ему днем, между ними было жгучее напряжение и размытые линии. Жара, изнуряющая жара.              Когда Джордж звонил ему ночью, между ними было мягкое воркование, нежные похвалы и слова, пронизанные любовью и заботой. Холод, завораживающий холод. Возможно, было что сказать о паре, переплетенной внутри этого.              Время остановилось, во рту у него пересохло, а голова наполнилась фантазиями о жизни с Джорджем. Его Джорджем.              — Я... я... прости, что это так странно, я перезвоню тебе позже или...              — Не смей класть трубку.              Дрим снова подскочил на кровати, слова вырвались намного требовательнее, чем он хотел. Но не то чтобы он переживал, потому что единственное, что было у него в голове – это розоватое облако Джорджа, Джорджа, Джорджа.              — Я прекрасно понимаю.              Дрим облизнул губы, его рука вцепилась в простыни с большей дерзостью.              — Я скучаю по нашим шуткам, пока мы смотрим отвратные шоу, несмотря на то, что этого никогда не было. Я скучаю по тому, как ты издеваешься над едой в моем холодильнике утром со своим пафосным английским акцентом, несмотря на то, что нас разделяет океан. Боже, я скучаю по тебе и твоему телу, по всему, что связано с тобой, хотя у меня не было возможности даже увидеть тебя.              Он мог бы часами говорить о каждой веснушке, изгибе и идеальных несовершенствах парня на другом конце света. Он бы сделал что угодно, пошел бы на все, чтобы доказать, что Джорджа любили.              Всхлипы и икота немного усилились в тишине после его слов, но чувства и эмоции были прекрасны и скрыты между тихой грустью. Дрим почувствовал, как слезы закипали в его собственных глазах.              — Не могу дождаться, когда я смогу перестать скучать по тебе.              — Скоро. Очень, очень скоро. Я обещаю, хорошо?              Дрим слышал, как стучало его сердце в ушах, а время таяло.              — Ладно. Спасибо тебе, Дрим. За... за все, — ответил Джордж мягкой и искренней любовью в своих словах.              — Конечно. Всегда.              Я бы отдал все ради тебя.              В паузе и молчании не было ни дискомфорта, ни неловкости, они просто вместе мягко дышали. Парни не заметили, как их пульс превратился в один мягкий удар барабана.              — От слез я устаю, — прошептал Джордж, и в трубке послышалось шуршание простыней.              — Я тоже устал.              Глаза Дрима трепетно закрылись.              — Ты можешь остаться со мной?              Вопрос был робким и вызвал смех блондина, грохот которого прорвался сквозь ночь.              — Ты еще спрашиваешь? Конечно.              Джордж усмехнулся в ответ, еще глубже зарываясь под одеяло, когда между ними снова воцарилась тишина.              Сердце Дрима было переполнено. Так, так запредельно переполнено.              Как? Конечно Джордж. Почему?              Он все еще ненавидел “почему”.              — Я люблю тебя, Дрим.              Его сердце бешено колотилось, кровь сначала покинула его, а потом залила до ключиц мягким красным оттенком.              — Я тоже тебя люблю, Джордж.              Да, его сердце было переполнено. Чем?              Я люблю тебя, Джордж.              Я люблю тебя, Джордж.              Я люблю тебя, Джордж.              Любовь, любовь, любовь, любовь, любовь, любовь, любовь-              Его живот скрутило, лицо побледнело, руки стали слишком липкими.              Он решил, что еще и ненавидел “что”.