more than i thought i did

      Прятаться комнате больше не было возможным, так как они с Сапнапом привыкли проводить время вместе, сидя на полу или рядом с кроватями. Комфорт другого человека, который не был освещен голубым светом, горящим в его глазах, был тем, чего блондин не чувствовал целую вечность, но нуждался больше, чем он подозревал.              Поэтому Дрим начал сидеть рядом с компьютером Сапнапа, лениво листая ленту Твиттера (не на его стэн аккаунте), чаще, пока тот стримил на своем втором канале.              Едва светлое флоридское утро ничем не отличалось от тысячи других, график сна обоих парней был далеко не в порядке, чтобы по-настоящему переживать из-за него. В любом случае, это не имело значения.              Глупые вопросы из донатов, на которые он отвечал вместе со своим другом, стали одним из его любимых вещей этих стримов, способных заполнить комнату небольшими фрагментами воспоминаний или историй.              — О боже, как же я этого не заметил? — пробормотал брюнет, слегка ударив кулаком по столу, ворча на свою недостаточную внимательность в игре в шахматы, в партию которых сейчас играл. Дрим тихо посмеялся, продолжая бездумно листать ленту, читая реакции фанатов на стрим. Иногда он хотел, чтобы лайки были скрыты, потому что то, что иногда говорили люди, было уморительным.              — Ты просто плох в этой игре, — ответил блондин, глядя вверх, когда Сапнап дал ему щелбан.              — Ауч! За что?!              — Перестань критиковать чемпиона по шахматам, неудачник.              Закатив глаза, он перевернул свой телефон, взглянув на второй монитор своего друга, чтобы увидеть какие-нибудь интересные вопросы. Он лениво просмотрел только что появившийся донат, чувствуя, как у него перехватило дыхание от этого вопроса.              — “Я знаю, что это странный вопрос, но мне любопытно, когда кто-нибудь из вас в последний раз плакал?". Что ж, ты правы, это необычный вопрос, — начал Сапнап, взглянув на Дрима и скорчив гримасу, которая, как знал блондин, означала “что ты хочешь, чтобы я сказал?”. Парень внутренне улыбнулся доброте своего лучшего друга, но эта теплота быстро исчезла из-за размытых воспоминаний о рыданиях в объятиях Сапнапа во время его кризиса сексуальной ориентации.              С тех пор жгучий жар, расцветавший в его сердце, был выпущен на свободу, как выдох глубокого тепла. Он позволил себе оглянуться назад на годы внутренней ненависти и отрицания с новым пониманием и заботой, позволив чувствам, бурлящим глубоко в его крови, отобразиться на его коже, рассказывая историю пламенной любви в его венах.              Половина его испытала облегчение, другая половина была в ужасе от того, что огромные рассказы любви к своему лучшему другу будут означать для их будущего.              Дрим снова и снова перебирал сценарии того, что он мог бы сказать десяткам тысяч людей, прежде чем остановиться на том, что, по его мнению, было наилучшим вариантом. Он никогда не боялся быть уязвимым или эмоциональным в Интернете, беззастенчиво безразлично относился к тому, что общество считало “мужским”, и, возможно, часть его хотела думать, что кто-то, такой же, как он сам в подростковом возрасте, сбитый с толку и напуганный, может принять то, что он сказал бы, и утешаться этим как комфортной подушкой.              — На самом деле это было несколько дней назад, и зрелище было не из приятных, — начал Дрим, слегка кивнув и улыбнувшись Сапнапу, терпеливо слушавшему. — Я действительно нуждался в этом, честно говоря, я многое держал в себе, и как только все это вышло наружу, я почувствовал себя намного лучше. Сапнап был рядом все это время.              Он усмехнулся в конце, прежде чем брюнет понял его намек, чтобы добавить немного комичности.              — Верно, я был рыцарем в сияющих доспехах Дрима, пришедшим спасти его из башни.              Открыв рот, чтобы что-то сказать в ответ, Дрим был прерван звуком доната и текстом, посылающим всевозможные тревожные сигналы в его голове.              “РЕБЯТ ВЫ ВИДЕЛИ ЧТО ЗАПРЕТ НА ПУТЕШЕСТВИЯ ОТМЕНИЛИ ОМГ ДЖОРДЖ СКОРО ПРИЕДЕТ?”              Лица парней сморщились, пытаясь проигнорировать очень очевидную шутку.              — Очень смешно, но...              — Нет, подожди, посмотри на чат, Сапнап.              Глаза Дрима лихорадочно просматривали каждое сообщение, появляющееся в чате, в которых были ссылки на новые статьи. Блондин поспешно открыл свой телефон, видя свою ленту, наполненную капсом и ссылками, показывающие, что да, запрет на поездки был снят, и если Джордж захотел бы, он мог бы приехать в США.              Сердце блондина яростно колотилось в его груди, стучащий барабан страсти нарушал его кровообращение вплоть до обморочного состояния. Перспектива увидеть и прикоснуться к Джорджу после многих лет тоски и приглушенных фраз заставила его голову закружиться, а тело пробила дрожь, заманивая себя в ловушку.              Сапнап мог видеть борьбу, глубоко засевшую в его глазах, и так много слов хотели вырваться и сжечь мир вокруг него, как лесной пожар. Все произошло так быстро, так невероятно быстро.              Дрим судорожно сглотнул, его кадык дернулся.              — Ахринеть, это супер круто, если это правда. Может быть Джордж сможет приехать сюда раньше, чем мы планировали, — невозмутимо продолжил Сапнап, переходя к новой теме и игнорируя повторяющиеся донаты.              Дрим хотел Джорджа. В любых смыслах.              Он хотел, чтобы фарфоровый мальчик таял до глубины души от любви и желания, стекающих с его губ. Он хотел, чтобы он в своей комично большой одежде, склонившись над столешницей, пил теплый чай, окутанный любовью блондина и крепкими руками, покачивая их взад-вперед. Он хотел, чтобы его укрыли уютом и чтобы только он мог видеть парня, считая каждую впадинку и изгиб нежных щек и тела, освещенных только мягким лунным светом. Он хотел, чтобы он извивался под ним, приглушенные мольбы и обжигающий зрительный контакт разрушали стену, которую они так высоко возводили на протяжении многих лет. Он хотел, чтобы сокрушительный холод и лед, которым он был, успокоили боль, причиненную ему огнем и ожогами, нежные ласки снега оставили отпечатки пальцев в его лаве.              Он хотел его.              Дрим только позволил себе хотеть Джорджа, а затем должен был снова подавить это желание, чтобы оно никогда не проявлялось, кроме как через жгучие сообщения и фотографии?              Донаты продолжали расспрашивать о потенциальной встрече и о том, куда делся старший, только для того, чтобы Сапнап спокойно закончил свой стрим, мастерски съезжая с каждого вопроса.              Остальной мир был статичен для Дрима, и прежде чем он был возвращен в реальность, его лучший друг уже опустился на колени рядом с ним и успокаивающе поглаживал его плечо.              Брюнет всегда был рядом, всегда был его камнем, его спасением из поглощающей жары.              Дрим вспомнил множество слов и ярких фотографий, которыми они обменивались с Джорджем, непрерывное притяжение горячего и холодного, никогда не осмеливающееся смешиваться, а просто позволяющее им соприкасаться, каждая буква и слеза были в трещинах любви мальчика.              Дрим вскинул голову, его глаза блеснули.              Он хотел его.              — Я хочу, чтобы он был здесь, Сапнап.              Так что он получит его.                     Телефонный звонок от Джорджа позже не стал неожиданностью, двое американцев окружили телефон Дрима, пока их друг прокручивал рейсы, на которые он мог попасть уже через несколько дней. Предвкушение и волнение, звучащие в голосе Джорджа, заставили сердце блондина затосковать и забиться еще сильнее. Он был так сильно влюблен.              — Ты шутишь? Я могу полететь хоть завтра, если захочу, — продолжал болтать мальчик, его смех был наполнен дофамином и мягким дождем.              — Эй, нам с Дримом нужно последний раз заняться страстным сексом, прежде чем ты придешь сюда, так что дай нам немного времени...              — Что с тобой не так?              Дрим хрипло рассмеялся, беззлобно толкнув брюнета. Их лица сияли, как солнце, когда мысль о встрече с их другим лучшим другом, которого всегда разделяла жесткая океанская стена, полностью засела в их головах.              — В любом случае, я бы ни за что не смог вовремя упаковать свое барахло. Как вам пятничное утро? Я бы добрался до вас вечером.              Пульсация его крови ощущалась на каждом нервном окончании, быстро заставляя его голову кружиться от желания и радости. Джордж должен был быть здесь.              Отсутствие возможности сбежать должно было еще больше заземлить блондина, но тот факт, что он почувствует мягкую кожу другого мужчины под кончиками пальцев, завладел каждым миллиметром его мозга. Ничто из того, что он мог бы сказать, не смогло бы выразить тоску по льду в его костях.              — Звучит отлично, Гоги, — Сапнап продолжил, произнося его прозвище с насмешливой злобой.              — Ты меня так бесишь.              Смех Джорджа был песней, ноты фортепиано окутывали Дрима в сладкую колыбельную любви и комфорта. Он хотел бы знать, какова была на вкус эта песня.              — Дрим? Тебе это подходит?              Нежность и сладость, сквозившие в его тоне, заставили блондина ослабеть в коленях.              Все, что угодно, все, что угодно для тебя. Всегда для тебя.              — Конечно, Джордж, — ответил он так же нежно, розовые и белые тона наполнили его затуманенное зрение.              Сапнап издал издевательский стон, поднялся со своего места за столом блондина и направился к двери.              — Флиртуйте без меня, идиоты. Я настрою свой стрим, и вы оба должны быть там, — он продолжил, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. До того как он это сделал, Сапнап слегка подмигнул и ухмыльнулся своему другу.              Лицо Дрима вспыхнуло от этого намека, он отключил Джорджа от громкой связи и, вздохнув, лег на кровать.              — Только мы, хах? — начал Джордж, его голос лился, словно водопад. Он любил эти мимолетные мгновения между ними, жаркий послеполуденный воздух и интимные облака, окутывающие их целиком.              Дрим промычал в ответ, небольшой контраст с его легким тоном. Напряжение в воздухе не отличалось от того, что было раньше, но для блондина это значило гораздо больше. Страх, обычно обитавший и превращавшийся в лаву в глубине его сознания, исчез, позволив сладкой страсти взять верх.              — Рад наконец-то меня увидеть? – спросил он, тяжело дыша.              — Ты заставил меня поверить, что ты намного больше, так что я очень хочу убедиться в этом. Наконец-то я сам увижу, правы ли были симпы твоих рук.              Дрим ухмыльнулся, положив руку за голову, как на фотографии в Снэпчате, сделанной, казалось, целую вечность назад.              — Ты зациклился на моих руках, что ты ожидаешь увидеть?              Джордж непослушно пробормотал увлекательно ледяной ответ.              — Просто хочу посмотреть, лучше ли они всех других, что я видел, вот и все.              Стук в сердце и теле Дрима превратился в кипение, температура повысилась, а тело напряглось при мысли о том, что Джордж мог принадлежать кому угодно, только не ему. Сама возможность о том, что слова брюнета слышали бы чужие уши или телефон, была ужасающей и приводила его в бешенство.              — Вот как? Может быть тебе не нужно приезжать сюда?              Джордж заикнулся, явно ошеломленный ядовитыми словами.              — Н-нет, конечно, мне нужно приехать к тебе...              — О, а что случилось с твоими другими вариантами? Я уверен, что другая пара сильных рук тебе бы очень подошла, верно?              Дрим ухмыльнулся своей игре во власть, лава вспенила его внутренности белым огнем и одержимостью.              — Они были бы совсем не похожи на тебя. Даже близко.              Эта фраза привела его уродливую животную ревнивую часть в припадок ярости, взвыв от того факта, что даже из-за океана брюнет знал, что никто не был бы похож на Дрима.              — Я не могу дождаться, чтобы обнять тебя, — прошептал блондин, обхватив свободной рукой свой торс и зажмурив глаза, пытаясь вызвать в воображении образ своего мальчика в его объятиях.              Холод, холод, холод.              Парень замолчал, и из Англии послышался раздраженный вздох.              — Я тоже.              Послышался громкий писк с компьютера блондина, повторяющийся и бьющийся по ушам. Сообщения в Дискорде от Сапнапа хлынули потоком, говоря ему присоединиться к голосовому чату, и он разочарованно выпрямился.              — Он не может побыть без нас даже пять минут, — заскулил Джордж, щелкая на другом конце линии, по-видимому, печатая другу.              — И это говоришь ты.              — По крайней мере, я стесняюсь этого.              Дрим промычал, наполовину надев наушники и прижимая телефон к другому уху.              — Время идти?              Дрим сделал паузу. Жар, который он возненавидел, больше не таил в себе злобы.              — Да.              Как и ледяной жар замечаний Джорджа.                     От: Джордж :]              [вложение: 1 ссылка]              От: Джордж :]              ты недавно плакал?                     Это было странное уведомление. Ночь окутала его комнату, обнимая каждый вдох спокойным теплом маленького света, оставшегося на небе.              Он уже собирался отправиться спать, когда его любовь прислала ему ссылку на кусочек со стрима Сапнапа в тот день и три ласковых слова.                     К: Джордж :]              А, да, было дело                     От: Джордж :]              почему ты мне не позвонил              От: Джордж :]              или не написал                     Сердце Дрима ушло в пятки. Не говоря о желаниях и увлечениях, он знал, что Джордж глубоко заботился о нем. Сама мысль о том, что он мог почувствовать себя ненадежным или не стоящим времени или комфорта, заставляла каждую струну в его теле болеть и натягиваться.              Потому что у меня был сексуальный кризис, и я понял, что был безнадежно влюблен в тебя.                     К: Джордж :]              Ничего такого, честно. Ты бы ничего не смог сказать.                     От: Джордж :]              но сапнап смог                     Приподнявшись с подушек, его дыхание ускорилось, боль, пропитанная между каждым словом, была такой же очевидной, как его золотистая любовь к этому человеку.                     От: Джордж :]              я мог бы попытаться дрим                     Блондин нахмурился, прежде чем прикусить губу и быстро набрать текст. Боль Джорджа, будь то эмоциональная или, не дай Бог, физическая, вонзала ножи в его тело, яд пропитывал каждое лезвие и капал на его мышцы в медленной пытке.                     К: Джордж :]              Многое навалилось и мне нужен был физический комфорт. Ты же знаешь, я бы побежал к тебе, если бы мог. Честно.              К: Джордж :]              Я люблю тебя, ты это знаешь?                     Между ними воцарилась тишина.                     От: Джордж :]              ненавижу океан              От: Джордж :]              еще несколько дней и я буду там, да?                     Дрим провел большим пальцем по изгибу чехла телефона. Он тосковал по Джорджу больше, чем его легкие жаждали кислорода из-за пепла, глубоко въевшегося в них после потушенных пожаров.                     От: Джордж :]              я так устал быть один дрим                     К: Джорджу :]              Ты больше не будешь один                     Глаза блондина горели. Джордж и раньше выражал свою боль от желания быть с друзьями, много раз в мягких ревнивых комментариях или ледяных слезах, кусающих его тело.              Каждое замечание или намек на боль ранили Дрима глубже, чем любая пуля или ожог. Он принял бы каждый укус, удар, пощечину или пинок, только чтобы не позволить каким-либо негативным силам проникнуть сквозь ледяную поверхность своего лучшего друга                     К: Джордж :]              Я никогда не позволю тебе чувствовать себя одиноким.                     Все, что угодно. Он сделает все, что угодно.