more than i thought i did

      То, сколько раз Джордж угрожал опубликовать фотографию своего билета, стало раздражающим рычагом давления, который старший имел на двух своих друзей. Они действительно хотели провести выходные вместе перед штормом “Дрим Тим митапа”, но брюнет продолжал держать свой секрет на волоске, как идиот.              Первая часть четверга в основном состояла из разговора тройки, когда Джордж показывал, как он упаковывал все из своей комнаты в чемодан. Джорджу, похоже, не очень понравилось предложение Сапнапа взять с собой презервативы после того, как он спросил, не забыл ли он что-то, и вместо этого решил отключиться и позвонить Дриму.              — Рад увидеть мое лицо?              — Не то чтобы я не видел его раньше, так что присядь, самоуверенный придурок.              — Ты не видел недавние фото, просто размытые картинки и отрывки.              — Я думаю, что главный вопрос заключается в том, как ты собираешься контролировать себя в моем присутствии?              — Да ну?              Эти слова задержались в его голове намного дольше, чем он хотел, и когда пришло время расстаться и пожелать друг другу спокойной ночи, Дрим понял, что не мог успокоить пылающее пламя, пронзающее его мозг и сердце.              Он лежал на спине, уставившись в потолок, когда заметил, что его телефон гудел, на экране были сообщения из группового чата с его семьей. Уведомление напомнило ему об обещании, которое он дал Сапнапу несколькими днями ранее, и он начал возиться со своим телефоном, чтобы открыть нужный контакт. В детстве сиблинги пробирались в комнаты друг друга, когда не могли уснуть, чтобы обеспечить какой-то комфорт или легкость.              Гудок прозвенел несколько раз, прежде чем исчезнуть. Он начал барабанить по ноге.              — Уже так поздно, почему ты мне звонишь? — из динамика донесся хриплый голос. Дрим мгновенно улыбнулся этому, позволив уголкам своих губ изогнуться.              — Тебе тоже привет.              — Пандас сказал тебе позвонить, потому что тебе было неудобно передо мной или что-то такое? Потому что…              — Нет! — прервал ее Дрим, мягко рассмеявшись. — Я просто хотел поговорить.              Она промычала в ответ, звуча не очень убежденной, а на заднем фоне послышался шум.              — Но мне правда неудобно.              Пронзительный смех эхом отдался в его ушах.              — Я когда-нибудь получу объяснение по этому поводу или это не мое дело?              Дрим закатил глаза, провел рукой по волосам и сел, прислонившись к спинке кровати. В любом случае, он уже давно собирался рассказать ей об этом.              — Я выяснял некоторые вещи о себе, которые все время отрицал, — начал он, свободной рукой нащупывая путь к карману своих спортивных штанов. — Если честно, я понятия не имел, как справиться с этим.              Повисла небольшая тишина, прежде чем подросток невозмутимо ответила.              — Ты наконец понял, что по-глупому безумно влюблен в Джорджа?              — Ты… что?              Блондин был раздражен, так как его единственным ответом были новые приступы смеха и хихиканья.              — Да ладно, буквально вся семья может видеть это в твоих глазах по тому, как ты говоришь о нем. “О! Гоги сделал это! Гоги Уоги любит меня! Разве он не просто...”              — Хватит об этом, — прервал Дрим, пока она продолжала свое отвратительное подражание брату, повышая голос и делая его более гнусавым. Его лицо покраснело при мысли о том, что родители узнали о нем что-то настолько интимное, прежде чем это узнал даже он сам.              После того, как он прошел через подростковую фазу ненависти к младшим сиблингам, он начал считать себя хорошим братом, когда это было необходимо. Ночные разговоры в темноте были обычным делом для ребят, они говорили на все темы, которые могли прийти им в голову.              Смутные воспоминания о слезах, окрасивших лицо девочки, о необходимости утешать ее в самые трудные моменты жизни, остались в его сознании. Его сердце всегда разбивалось, когда он видел ее в таком состоянии, шептал слова уверенности и заботы, чувствуя безнадежность из-за того, что он был всего лишь подростком, который действительно ничего не мог сделать, чтобы защитить ее.              Теперь они оба стали старше, и потребность в мягком утешении постепенно исчезла, заменив эти моменты более веселыми. Язвительные замечания друг другу через стол во время редких перерывов между ужинами, которые они устраивали вместе, звук стука рюкзака у входа в его дом и включенного телевизора или болтовня на его слишком большой кухне с коробкой смеси для торта, потому что им нечем было заняться - были воспоминаниями, которые овладели им сейчас.              Дрим мог видеть маленькие искорки пламени, которые проявлялись в ней в его возрасте, в ее словах и действиях, любви и привязанности, исходящих из ее тона и дерзкие шуточки, пронизывающие ее взаимодействие с ним и Сапнапом.              — Ну? Что ты будешь делать по этому поводу?              Дыхание Дрима сбилось, рука бездумно теребила пододеяльник, чтобы сосредоточиться.              Он на самом деле не думал о том, что собирался делать. Его дружба с Джорджем значила больше, чем риск потерять все из-за какой-то глупой и идиотской фантазии о том, что он смог бы удержать его.              — Что я могу сделать? Не похоже, что я когда-нибудь смогу что-то сказать.              Пауза.              — Боже, я никогда не пойму, как Пандас может мириться с вами двумя. Ты на самом деле сейчас серьезно?              Ему действительно нравилось, что его друзья и семья хотели поддержать его, но ложная уверенность, которую они давали ему из жалости, начинала все больше раздражать его.              — Не заводи ту же шарманку, послушай, я знаю Джорджа лучше, чем кто-либо другой, и...              — Ты действительно так думаешь?              Воцарилось молчание, и Дрим хотел выпалить: “Конечно, я знаю, почему, черт возьми, ты думаешь иначе?”, прежде чем подросток продолжила.              — Ты так постоянно ослеплен глупо большими сердцами в своих глазах, что не можешь увидеть, как он смотрит на тебя.              Во рту у блондина пересохло, он медленно облизнул губы и закрыл глаза до затуманенного состояния. Мысль о том, что брюнет мог бы принадлежать только ему, закрытый от всех остальных, кто осмеливался смотреть на него, была захватывающей.              — Я не могу потерять его, — прошептал он, не смея повысить голос.              — Потерять его или отдать кому-то другому?              При этих словах у Дрима отвисла челюсть. Он всегда представлял себе свою жизнь без Джорджа, которого начали раздражать слишком далеко зашедшие шутки или слишком поспешное признание, оставленную в луже горя и потерь.              Он даже не подумал о том, что мог бы потерять его из-за кого-то другого.              Оба знали, что больше нечего было сказать по этому поводу, и позволили словам повиснуть в воздухе.              Боль от того, что Джордж был бы счастлив с кем-то другим, была не просто ужасной, она вызывала у него отвращение до глубины души. Ничто не приводило его в большую ярость, чем брюнет, обменивающийся словами и переживаниями, которые у него были, с кем-то другим, не говоря уже о том, что они бы рассказали публике о своих отношениях или его худший кошмар - поженились.              Ранее он позволил пламени утихнуть, поскольку осознал, что даже если он не сможет назвать Джорджа своим, он смог бы сохранить его в своей жизни, как лучшего друга. Теперь то же самое пламя вспыхивало в нем, превращая его восковую кожу в расплавленную лужицу потенциального сожаления.              Он проглотил огонь в своем горле, пепел снова падал и покрывал его легкие. Рассеянно он гадал, когда же они станут угольно-черными.              Дрим прогнал свои мысли прочь. Речь шла о его сестре, а не о его проблемах в отношениях.              — Как у тебя дела? Прошло… прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали.              Извинение и вина смешались в его тоне, после чего послышался тихий смех.              — Ничего не меняется. Все еще получаю хорошие оценки, все еще слышу, как мама кричит на меня из-за моего чрезмерного использования Твиттера, который… о Боже! Я забыла тебе сказать!              Громкие хрипы донеслись до его ушей, вызвав растерянную улыбку от такой радостной девушки.              — Я создала фейковый стэн аккаунт, чтобы развлечься, у меня была фотография Джорджа в профиле и все такое.              Клокочущий смех в его собственной груди нарастал, пока он полностью не согнулся пополам от хриплого хихиканья, полностью потерявшись в своем собственном мире.              — Ну... в чем-то мы очень похожи, — сумел выдавить он.              — Что?              Старший сделал несколько глубоких вдохов, все еще издавая тихие смешки, когда попытался продолжить.              — Мне было любопытно и я выяснил кое-какую хрень, я не занимался этим уже около недели. Что ты нашла?              — Ничего, кроме симпов по рукам. Серьезно, что общего между Твиттером и твоими руками? —продолжила она сквозь смех.              Дрим вернулся мыслями к Джорджу.              “неужели твои руки реально такие огромные”              “Я бы мог удерживать тебя одной рукой, если бы захотел.”              “Наконец-то я сам увижу, правы ли были симпы твоих рук.”              — Разве тебе не надо завтра в школу?              — Да, я сейчас отрублюсь. Не хочу, чтобы мама опять доставала из-за того, что я допоздна не спала.              Дрим с улыбкой покачал головой. Он все еще слышал отголоски ссор своей семьи из-за режима сна старшего (и даже если он был частично виноват, он держал рот на замке).              — Я больше не буду тебя задерживать. Спи спокойно и напиши мне, прежде чем придешь, нам скоро нужно снова испечь что-нибудь.              — Только если Джордж будет там.              Блондин промычал, не обращая внимания на румянец на щеках при мысли о том, что его сестра и брюнет обменивались бы глупыми шутками, рассыпая смесь для торта и муку по мраморной столешнице.              Он мог бы привыкнуть к этому.              — Постарайся уснуть, я напишу тебе, прежде чем ты заберешь этого идиота, — продолжила она.              — Будет сделано. Ты тоже. Люблю тебя.              Как раз в тот момент, когда он собирался закончить разговор, его прервали в последний раз.              — Подожди.              Последовала короткая пауза.              — Подумай о том, что я сказала, хорошо? Я никогда не видела тебя более счастливым, чем когда ты с ним.              Дрим опешил, вспышки его собственной глупой улыбки отражались на мониторе при шутках или даже просто в присутствии старшего. Каждое воспоминание, пронизанное солнцем и дофамином, овладевало им.              — Так и сделаю.                     В ту ночь Дрим не спал, но все же задумался над тем, каким было его определение счастья. Он понял, что общей нитью во всем был британский брюнет с руками, подобными льду, и словами, похожими на снег.              Как раз в тот момент, когда он собирался попытаться немного вздремнуть, его внимание привлекло уведомление в Снэпчате. Неловко быстро вскарабкавшись, чтобы открыть его, он сел прямо, скрестив ноги и положив локти на колени.              Он открыл фотографию, чтобы увидеть короткие ноги мужчины и спинку кресла в самолете. Он смутно отметил, что выглядело так, будто на нем была очень удобная одежда.                     единственная фотография, которую ты получишь, пока не увидишь меня вживую, в окружении родителей и их плачущего ребенка.                     Дрим ухмыльнулся, быстро проведя пальцем, чтобы открыть камеру, высунув одну из своих ног и отправив размытый снимок.                     Если ты хочешь достать их еще больше, то дай им посмотреть, что я тебе присылаю, и они смогут сделать собственные выводы.                     Блондин издал глубокий смешок, наблюдая, как появляется и исчезает иконка Джорджа.                     Джорджи :Р: ты просто что-то с чем-то, не так ли                     Я: Может быть              Я: Это была просто идея                     Джорджи :Р: я очень рад тебя увидеть                     Он чувствовал, как его артерии лопались в щеках, и он знал, что если приложит к ним ладонь, они будут горячими на ощупь.                     Я: Никакой любви для Сапнапа?                     Джорджи :Р: он вонючка              Джорджи :Р: а еще он коротышка поэтому не сможет меня нормально обнять                     Всякий раз, когда речь заходила об их разнице в размерах, голова Дрима непременно начинала кружиться и гудеть от ненужного напряжения и жара. Джордж, так или иначе, однажды стал бы его смертью.                     Я: Тебе, кажется, очень нравится мой рост              Я: Не хочешь поделиться, почему?                     Джорджи :Р: разве я не могу оценить тот факт что ты можешь хорошо обниматься?                     Дрим хотел рассмеяться над превосходной сменой темы, но у него перехватило дыхание, и ему пришлось подскочить, чтобы откашляться.                     Джорджи :Р: или что ты вероятно мог бы поднять меня как будто это ничего не значит?                     Его сердце бешено колотилось в груди, знакомая лава текла по мышцам и сухожилиям, угрожая поглотить его целиком.                     Джорджи :Р: о неужели я лишил дримми дара речи?                     Удар.                     Джорджи :Р: теперь мне нужно перейти в авиарежим :(                     Разочарование укоренилось в его жаре, когда он начал печатать ответ.                     Я: Люди продолжают забирать тебя у меня, мне это не нравится                     Джорджи :Р: через десять часов им придется отлепить меня от твоего тела                     Джордж скоро был бы здесь, в его доме, дышал его воздухом, и Дрим наконец-то смог бы обнять его.              После долгих лет тоски по прикосновениям, по холодным и ледяным посланиям, которые можно было услышать и прижать к себе, ослабив и доведя свой ревущий жар до минимума, он был бы здесь.                     Я: Скоро увидимся, Джорджи                     Джорджи :Р: пока дрим :]              Джорджи :Р: скоро увидимся <3                     Он судорожно сглотнул, вцепившись руками в голени.              <3              Он никогда бы его не отпустил.