more than i thought i did

      — Если ты еще один, блять, раз проверишь свой телефон, я отправлю тебя обратно в машину.              Дрим быстро взглянул на своего друга, мгновенно убрав руку в карман толстовки и втянув щеки от тревоги. Сапнап смотрел на блондина с невозмутимым выражением лица, явно устав от беспокойства парня.              Они стояли в оживленном аэропорту, приближаясь к моменту, которого ждали большую половину десятилетия, и Дрим выставлял себя при этом полным идиотом.              С самого начала дня каждое слово или прикосновение руки его соседа заставляли его вздрагивать и заикаться, нервничать при каждом малейшем движении. Он действительно не мог винить Сапнапа за раздражение, он даже начинал расстраиваться из-за того, что Джордж еще даже не был здесь, но каждое движение казалось ошибкой или обнажением его самых темных ям и чувств, которые он держал в своей груди.              Он быстро пробормотал извинения, руки теребили ткань его толстовки, и он рассеянно жалел, что у него не было с собой чего-нибудь, с чем можно было бы поиграть.              Когда у блондина зазвонил телефон, он посмотрел на своего друга, как собака, просящаяся выйти поиграть на улицу. Сапнап закатил глаза и толкнул его плечом в знак того, что он мог проверить свой телефон.              Быстро ощупав свои джинсы (и вызвав фырканье своего друга), он открыл телефон, чтобы увидеть два сообщения.                     От: Д :P              не испорть ничего пока я не встречу его идиот              шучу люблю тебя иди покори его                     От: Джордж :]              я тут :0 забираю свой багаж и выхожу                     Если бы не учащенное биение его сердца, он бы посмеялся над словами своей сестры, но в тот момент, когда жар и огонь кружили его мозг, он не мог заставить себя сделать больше, чем сглотнуть и издать сдавленный вздох.              Не говоря ни слова, он поднес свой телефон к лицу Сапнапа, его глаза метались повсюду от глаз брюнета.              — Знаешь, для того, кто мечтает о том, чтобы он был здесь, ты очень встревожен.              — Теперь все по-другому.              Его голос был слабым и сухим из-за недостатка слов. Его друг что-то промычал.              — Каким образом?              Дрим позволил своему разуму обдумать, в буквальном смысле, все. Тексты с любовью, пропитанной через каждое слово, фотографии с искрами, расплавленная лава, бегущая по его венам и животу при каждой колкости и упреке, охлаждающая хватка, возвращающая его к реальности и миру, в котором он был, мягкие признания, скрытые и замаскированные под нечто бесценное.              — Просто по-другому.              Напряженный воздух вокруг них не шел ни в какое сравнение с собственным разумом Дрима, поглощенным вибрирующими помехами, разбирающими каждую мысль на части. Он позволил своим глазам расфокусироваться, окружающее расплылось в пузыри, а вата в ушах забилась еще глубже. Он не замечал, как его звали или ударяли по плечу, пока не увидел движущуюся к ним фигуру.              Однако никакая сила, только океан холодного соблазнительного льда, которым он был, мог когда-либо вернуть блондина к реальности и опустить его на землю.              Время потеряло смысл, когда он увидел, как ноги невысокого брюнета остановились прямо перед ним, и Дриму, честное слово, пришлось полностью наклонить голову, чтобы увидеть глаза, красоту которых он видел только через компьютерный экран и пиксельные изображения.              Они стояли, уставившись друг на друга, не осмеливаясь заговорить из-за хрупкости момента, который они представляли себе годами.              — Ха, я выше, смирись с этим, коротышка, — поддразнил Сапнап, обнимая брюнета за плечи и притягивая его к себе для объятия сбоку.              — Да-да, мы поняли, идиот, — ответил Джордж, отталкивая мужчину от себя и тихо смеясь.              Дрим не мог перестать пялиться. Веснушки, которые он когда-то мечтал сосчитать, засыпая, теперь были прямо перед ним, такие реальные и такие близкие, что он мог протянуть руку и провести по ним. Человек, с которым его когда-то разделял океан и прятал за собой пару, завещанную звездами, друг от друга, не имея возможности даже попытаться протянуть руку и прикоснуться, голос, который всегда был лишь слегка изменен звуковыми волнами, отражающимися от стен, воздух, окружающий их, теперь разделялся между ними.              Каждая деталь, вплоть до изгиба носа и мягких ресниц, трепещущих, открывающихся и закрывающихся, делала его колени слабыми, а руки тяжелыми. Он сглотнул, когда заметил, что брюнет пытался сфокусировать его взгляд на себе.              — Привет.              Дрим раздраженно улыбнулся, когда брюнет наклонился вперед к груди блондина, свободно обнимая его за талию.              — Привет, тупица.                     Неловкая атмосфера между ними рассеялась в ту же секунду, как они сели в машину и поехали домой, ссора между Сапнапом и Джорджем началась (как и было предсказано) почти мгновенно.              Они начали с перепалки за место у водителя (“Я здесь новенький! Я должен занять переднее сиденье!”, ”Джордж, только потому, что ты маленькая принцесса Дрима или что-то в этом роде, это не значит, что то же самое относится и ко мне, садись сзади"), в которой Сапнап в итоге выиграл, несмотря на то, что это была ситуация двое против одного.              Вся дорога домой была наполнена тем, что Джордж по-детски пинал сиденье Сапнапа перед собой, большую часть времени подшучивая и препираясь (“Клянусь Богом, если ты еще раз, блять, пнешь мое сиденье, я залезу назад и надеру тебе задницу...” “Ты хотел переднее сиденье, так что теперь смирись с последствиями!”).              Несмотря на боль в животе из-за того, что он не ел, Дрим был слишком сосредоточен на том, чтобы выбраться из замкнутого пространства с этими двумя и попасть в дом, где они (он надеялся) не будут так сильно скулить.              Когда они, наконец, добрались до дома, Джордж, спотыкаясь, вышел из машины, почти готовый упасть в обморок, в то время как Сапнап еще немного поиздевался над ним.              — О-о, Гоги устал после самолета?              Брюнет впился взглядом в парня и показал ему средний палец, а младший поспешил к задней части машины, открыл багажник и помог вынести багаж.              — Сапнап, пожалуйста, не будь бесполезным и помоги мне, — пробормотал Дрим, указывая на сумки, которые он уже вытащил.              — Скажи Джорджу, чтобы он сделал это сам, это его вещи.              Дрим повернулся к парню, чтобы спросить, не хотел бы он помочь, но у него перехватило дыхание, когда он увидел большие стеклянные карие глаза, уставившиеся на него. Он позволил себе потеряться в затуманенном лице мужчины, разглядывая каждую мелочь, прежде чем снова повернуться к Сапнапу с застенчивой улыбкой. Тот застонал в ответ, поднимая один из чемоданов.              Как только троица, наконец, устроилась на диване в гостиной, засунув сумки в то, что должно было стать комнатой Джорджа, у них в животах будто запели киты.              — Если вы не решите, где поесть, то я ухожу. Джордж, пойдем со мной, — пробормотал Сапнап, выхватывая ключи из рук Дрима и вставая. Брюнет застонал, скрестив руки на груди и откинув голову на подушки.              — Нет! Иди один, я не сдвинусь с этого места.              Дрим положил руку на колено и избегал смотреть в глаза своему раздраженному другу. Услышав ответ, Сапнап застонал и повернулся к двери.              — Не делайте ничего слишком глупого, пока меня нет.              Дверь с глухим стуком захлопнулась, послышался щелчок ручки.              На некоторое время в воздухе повисла тишина, пара оставалась неподвижной, не смея пошевелить ни единым мускулом с того места, где они сидели.              — Он даже не спросил нас, чего мы хотим, как грубо, — начал Джордж, издеваясь, позволяя своим рукам переместиться на колени, когда блондин издал тихий смешок.              — Ну, он спрашивал минут десять, а мы просто ответили ”я не знаю", так что я предполагаю, что мы едим пиццу. Джордж фыркнул на это, повернув лицо в сторону и впервые после аэропорта взглянув в глаза друга. Искры и огонь, горящие под его грудью, потрескивали все громче и громче с каждой пролетающей секундой.              Дрим заметил, что те же карие глаза, которыми он был так очарован каждый момент их встречи, изучают его лицо, пробегая взглядом по каждой веснушке и изгибу подбородка.              Биение его сердца чувствовалось в руках и доходило до точки на шее. Привязанность, которую он мог скрывать в звонках и через экран, теперь стекала каплями магмы по его коже, просто для того, чтобы брюнет мог прикоснуться, если ему захотелось бы.              Сложные детали его лица и тела, покрытые размытыми фотографиями и линиями, теперь были полностью выставлены на всеобщее обозрение, чтобы Джордж мог бы их увидеть, разобрать на части и собрать обратно целыми кусками.              — Оправдал ли я твои ожидания? — тихо пробормотал он, не смея нарушить спокойную атмосферу, которой они были окутаны.              — Даже больше, — был единственный ответ, такой же мягкий.              Обычно Джордж был тем, кого Дрим поглощал целиком, кусал словами, взглядами и комплиментами, чтобы покрыть его сладким сахаром, и внезапная перемена в том, что он был тем, кто пытался снять слои и увидеть его таким, какой он есть, была ужасающей.              Хотя, это был Джордж, мальчик, сделанный из льда, который всегда был рядом с Дримом, охваченным пожаром.              Дрим мягко облизнул губы, почти робко открывая рот, чтобы заговорить.              — Могу я кое-что сделать?              Брюнет был вырван из божественного транса, когда он оглянулся на высокого блондина перед собой. Он кивнул, сглотнув.              Осторожно, как будто мужчина был сделан из стекла, он обхватил его бледное запястье, подняв руку и прижимая большой палец к середине ладони брюнета. Дрим прижал свою собственную ладонь к другу, и дыхание Джорджа застряло у него в горле.                     “неужели твои руки реально такие огромные”              “Я бы мог удерживать тебя одной рукой, если бы захотел.”              “Наконец-то я сам увижу, правы ли были симпы твоих рук.”                     Глядя на то, насколько огромной была его рука по сравнению с гораздо более миниатюрной рукой брюнета, единственное, о чем он мог думать, были чувственные слова из их разговоров и звон в ушах.              Джордж слегка двинулся, не мигая и не сводя глаз с места, где их руки встретились.              Все, что он почувствовал, прежде чем его захлестнула чистая эйфория - это переплетение тонких изящных пальцев с его собственными.              Вода обрушилась на его тело, его вены, горевшие пламенем, и магма, которая всегда была вне досягаемости, не могла быть схвачена, удержана или поглощена, сейчас был под его руками и именно там, где ему это было нужно.              Джордж начал поцелуй с ледяной силой и отчаянием, которые блондин никогда видел от него за годы застенчивых разговоров.              В своем ошеломленном состоянии он чуть не испортил поцелуй, чувствуя, как брюнет начал отстраняться в беспокойстве, перед тем, как осознать тот факт, что это мог бы быть один из единственных шансов, когда его человек не ускользнул бы из его рук.              Дрим позволил себе откинуться назад и использовал свободную руку, чтобы потянуть мужчину за талию, собственнически впиваясь руками в мягкую плоть и целуя в ответ со всем своим пылом.              Блондин знал, что если бы он думал о чем-то большем, чем жгучее желание, которым он стал за последние месяцы, он бы целовал мальчика, как будто он был стеклянным, нежно и мягко прикасался бы губами между шепотом любви и теплоты под покровом мягких сумерек. Безрассудная потребность кружилась между парнями слишком долго, чтобы они даже пытались сохранить свою любовь сладкой.              Бушующий огненный шторм, наконец, был заморожен, и резкий холод втянул его еще глубже, слизывая пламя в рот старшего, вызывая тихие всхлипы у младшего.              Рука Джорджа сжалась вокруг пальцев блондина, все еще сплетенных. Ни один из них не осмелился отстраниться, несмотря на нехватку воздуха, а брюнет стал более торопливым, кусая теплые губы парня.              На это Дрим мысленно ухмыльнулся, рукой подтягивая талию Джорджа к себе на колени, так, что он оседлал его талию, вызвав резкий вздох у старшего. Блондин позволил себе еще немного расслабиться, бесстыдно играя и теребя губы брюнета зубами, эффективно лишая Джорджа всякого подобия контроля, который он думал, что имел.              Руки Дрима призрачно скользили по бокам брюнета, двигаясь вверх и вниз по его ребрам и сохраняя следы пальцев на изгибах его талии, а в глубине души он желал, чтобы они оставили небольшие синяки, которые Джордж нашел бы позже.              Джордж отстранился первым, маленькая нить слюны, соединявшая их, разорвалась, когда они разъединились, грудь вздымалась от напряжения. Они не обменялись ни словом, когда их глаза впились друг в друга, самые глубокие секреты выплеснулись на их щеки и лица.              Если бы адреналин уже не взял верх, Дрим бы ослабел и задрожал при виде разбитого выражения лица парня, прерывистого дыхания, расширенных зрачков, превратившихся в блюдца, и красивого румянца, окрасившего его лицо и пролившегося за ключицы прямо под футболкой.              Его глаза остановились на бледной, без единой царапины коже, когда он наклонился вперед, прижимая Джорджа к подушкам, держа руку над головой. Блондин поискал в его глазах хоть какой-то намек на нерешительность, но не нашел ничего, кроме ледяной привязанности в его зрачках.              Дрим прошелся мягкими поцелуями по бледной шее, наслаждаясь дрожью тела парня под ним. Он позволил своим зубам коснуться точки пульса старшего, прежде чем прикусить ее, вытягивая сладкие всхлипы из Джорджа.              Пальцы руки, которой он прижимал “друга”, скользнули вниз к тыльной стороне ладони брюнета и впились в нее, сжимая так сильно, что он почувствовал, как под его прикосновением образуются синяки. Сила его огня, способного оставлять темно-фиолетовые следы на фарфоровой коже, дала ему энергии, которую он жаждал, казалось, годами.              Еще один пронзительный стон вырвался из горла Джорджа, когда он начал оставлять красные бутоны роз на шее, кусаясь и облизываясь. Дрим хотел быть уверенным, что любой, кто увидел бы синего мальчика, сразу понял, что он был полностью вне досягаемости, что любой, кто осмелился хотя бы попытаться взять его, должен был почувствовать гнев и ярость расплавленной лавы внутри него.              Свободная рука Джорджа скользнула в волосы блондина, дергая за корни с каждым новым бутоном на его молочно-белой коже, продолжая дрожать под тяжелой и мощной силой парня.              Дрим сосредоточился на шее мужчины, желая покрыть как можно больше пространства, упиваясь звуками и сладкими прикосновениям к корням его волос. Он едва заметил, как его правая рука переместилась с руки на лицо Джорджа, пока он не почувствовал, как влажное тепло обвилось вокруг одного из его пальцев.              Он резко отстранился, позволив себе откровенно застонать от зрелища под ним. Джордж, безнадежно и бесстыдно, давился его двумя пальцами, прижимая их к задней стенке горла.              — Блять.              Брюнет медленно открыл глаза, слезы выступили в уголках его глаз от ошеломляющих ощущений в горле.              — Мои... мои руки? — Дрим заикался, жар, окружавший его пальцы, поджигал остальную часть его кожи. Блондин видел отчаяние в глазах, он хотел заговорить, но не решался разжать пальцы во рту.              Нет, так не пойдет.              Дрим отдернул руку, превозмогая слабую хватку и скулеж Джорджа.              — Они такие большие, — было все, что он смог прохныкать, посылая горячие искры вниз к животу Дрима и распространяясь по венам.              — Ты... когда ты забрал меня, я хотел, чтобы ты заткнул мне ими рот, как только я тебя увидел.              Дрим простонал, опускаясь на другую, не отмеченную метками сторону шеи брюнета и оставляя еще больше укусов и отпечатков, полностью завладев им.              — Черт возьми, ты не понимаешь, что делаешь со мной, Джордж.              Одна из ног брюнета обвилась вокруг талии Дрима, притягивая его к себе невероятно близко, а рука потянула его за волосы у шеи.              — Почему бы тебе не показать мне?              Без колебаний Дрим врезался в поцелуй, поглощая каждый всхлип и стон, просачивающийся из его горла.              Впервые за долгое время, несмотря на то, что его расплавленная лава горела ярче и с большей силой, чем когда-либо прежде, он почувствовал равновесие. Завораживающий холод Джорджа, деликатно удовлетворяющий его желание, уравновешивал интенсивную магму и пламя, составляющее его существо.              Возможно, им не нужна была еще одна жизнь.              Дрим целовал его сильнее, руки переместились, чтобы схватить бедра, крепче сжимая их вокруг его талии, посасывая нижнюю губу брюнета, наслаждаясь липкими руками, пробирающимися сквозь его светлые локоны.              Влажные поцелуи потянулись вниз по чистой стороне шеи Джорджа, снова присасываясь и используя свой язык, чтобы облегчить небольшую боль от зубов. Мгновенно его большая рука переместилась к лицу Джорджа, чтобы засунуть два пальца в теплый рот парня.              Джордж раздразнился, приподнимая бедра навстречу Дрима, вызывая у пары унисонные стоны, подстрекая их к дальнейшему.              Блондин лизнул полоску на его шее, прежде чем перейти к мелким поцелуям и покусываниям только на ключице.              — Ты такой маленький по сравнению со мной. Держу пари, я мог бы одолеть тебя одной рукой, не так ли?              В ответ на эти слова раздался еще один сдавленный стон, затерявшийся среди пальцев во рту Джорджа, но достаточный, чтобы донести мысль о том, что да, он мог бы, и да, Дрим был более чем счастлив это сделать.              Тонкие руки Джорджа сжали плечи высокого мужчины, переключившись с крепкой хватки за волосы на верхнюю часть его тела. Дрим пошатнулся от прикосновения, все посылало языки пламени по его телу, разрывая его на части с каждым стоном и сдавленным "еще" или "Дрим", приглушенными его пальцами, почти касаясь задней части горла.              Оторвавшись от своего прекрасно раскрашенного холста, он впитал каждую деталь разбитого выражения лица брюнета, отчаяние в его глазах и теле, продолжающего сосать пальцы парня.              Дрим был потрясен тем, что не потерял сознание от чистой эйфории, когда его человек извивался под его руками после того, что казалось (и было) годами тоски и безнадежной нужды в любви.              Под всеми слоями раскаленного желания скрывалась беззастенчивая любовь для любого, кто был достаточно смел, чтобы сорвать покровы. Порхание его сердца, симфония музыкальных нот, звенящих в его голове и танцующих в ритме поглощающей его нежности.              Он игнорировал прекрасную песню, которая звучала в его голове миллионы раз. Если бы он знал, что подпевать будет так прекрасно, он бы сделал это на несколько световых лет раньше.              Резко контрастируя со страстью, что была секундами раньше, Дрим наклонил голову и запечатлел мягкий и нежный поцелуй на губах Джорджа, двигаясь вместе с ним осторожно и без спешки. Его большие руки скользнули вниз к бедрам мужчины, прикрывая его рот, сжимая с собственническим чувством, от которого он никогда по-настоящему не мог избавиться, произнося слова "мой" так ясно, как только мог.              Руки Джорджа, маленькие на фоне лица блондина, мягко поглаживали его, большие пальцы потирали его щеки.              Великолепный и нежный момент, когда он держал свою любовь в объятиях, покрытую его отметинами, полностью окутанную его существом, был всем, о чем он мечтал, мягкая встреча воды и лавы, сливающихся воедино, две половинки запутанной, наполненной любовью головоломки, теперь, наконец-то соединились.              Громкий стук в дверь вывел его из транса.              Дрим вскинул голову, поспешно убирая ноги брюнета со своей талии и бросаясь к двери. Джордж вскоре последовал за ним, сунув ключи со стойки в руку младшего (все еще покрытую слюной). Если бы лицо блондина уже не было бордовым, он бы покраснел. Он наклонился и попытался поправить волосы брюнета так сильно, как только мог, проделав то же самое с собой.              Повозившись с ключами, Дрим открыл дверь и заметил сильный ветер и очень недовольного Сапнапа с коробкой пиццы в руках.              — Почему никто из вас не слышал, как я стучал в дверь пятьдесят гребаных раз, прежде чем вы решили впустить меня? — проворчал он, двигаясь, чтобы поставить еду на стол и открыть коробку.              — Извини, чувак, мы не слышали, — раздраженно ответил Дрим и схватил кусок пиццы, почувствовав боль от голода в животе.              Он знал, что выглядит дерьмово. Он знал, что его волосы в беспорядке, джинсы стали выглядеть слишком узкими, а зрачки были ненормально расширены. Если Сапнап и заметил это, то ничего не сказал.              В тот вечер было не так уж много подшучиваний, если не считать косых понимающих взглядов Дрима и Джорджа и дерзких подмигиваний. Их беседа текла так же, как и раньше, как будто ничего не произошло              Дрим был на вершине мира, купаясь в эндорфинах и эйфории, а любая насмешка Сапнапа была бы бессмысленной после этой адской ночи.              Так было до тех пор, пока Джордж внезапно не извинился и, опустив глаза и спотыкаясь, не направился в свою комнату, сославшись на сильную усталость из-за перелета и позднего времени. Дрим нахмурился, услышав эти слова, несмотря на заверения улыбками и кивками, которые ему давали.              Мысли блондина лихорадочно метались, пока он лежал в своей постели. Кровать, в которой давным-давно началась вся его трагедия, пропитанная слезами и потом от страданий, которым он поддался много лун назад.              Дрим заснул, наконец-то обретя равновесие. Может быть это был не тот баланс, что он искал, но он был благодарен и за это.              На этот раз музыкальные ноты его любви затихли с надеждой, а не с отчаянием.