Вместе

- Что? Но почему, Тикки? Кот отлично справляется! - Потому что Плагг опасен.

      Курить, если что, они тоже учились «вместе». Лет в тринадцать, украв у кого-то из жильцов Гранд Пари полупустую пачку тонких дорогих сигарет (Адриан – отвлекает, Хлоя – страхует, Феликс – ворует), пахнущих вишней и тяжелым качественным табаком. Спички раздобыл Адриан, тайком пошарив на кухне, а Хлоя проставилась вишневой (удачно получилось) жевательной резинкой и ментоловыми леденцами от кашля. О, этот день все трое помнят более, чем прекрасно. Лето, вечер, тепло и понемногу начинает темнеть. Родители на взрослых посиделках в отдельных апартаментах (это было еще до трагедии с мадам Агрест), дворецкий Жан спроважен вон из девичьих покоев под предлогом пижамной подростковой вечеринки, балконная дверь открыта настежь, а они трое, спрятавшись за расставленными загодя креслами, провожают восторженными взглядами маленький тусклый огонек пущенной по кругу сигареты. Тогда они считали себя самыми взрослыми, самыми умными и самыми непобедимыми, даже несмотря на то, что все трое надрывно кашляли после каждой затяжки, зловредно хихикая и подначивая друг дружку язвительными комментариями. А на второй день их спалили. Камеры, мать их, наблюдения. Родители тогда отлупили всех троих впервые в жизни, презрев все современные догматы воспитания. Познало золотое трио в тот вечер небо в крапинку, это уж точно. Даже вечно выходящему сухим из воды Феликсу досталось на орехи от обычно снисходительной к его выходкам Амели.       Впрочем, не помогло. Пачку-то Габриэль нашел и отобрал, но Адриан, мятежная душа, заранее догадался припрятать одну сигаретку отдельно, между подушек на кровати Хлои. Так что сидели они тем же вечером зареванные, наказанные, но не побежденные. Сия история научила их всегда помнить о гребанных камерах и искать для своих выходок слепые пятна, что в последствии не раз помогало мальчишкам в проворачивании побегов и пакостей. А потом Эмили Агрест без вести пропала, Габриэль немного повредился умом, запершись в особняке в изолированном от сына крыле, и Адриан остался один на один с отцовской секретаршей, гориллоподобным охранником и контрабандной пачкой сигарет, спрятанной на полке за томиком Шекспира.       …Когда Кот Нуар прямой наводкой потрошит любовно схороненную на балконе заначку Хлои, она делает вид, что совершенно ничего не видит, не слышит и не понимает.       Курить в компании парижского супергероя номер два становится привычкой. Два-три раза в неделю, стандартно и без пропусков, если Адриан не на внеплановой фотосессии и не бегает, задрав хвост, по крышам за очередным злодеем, они собираются на ее балконе, чтобы в тишине выкурить одну-две сигаретки, стряхивая пепел в красивую стеклянную пепельницу, подаренную Хлое, вот уж неожиданность, вездесущим Феликсом. Которому, кажется, закон не писан и берегов на картах не нарисовано. Нуар сидит на перилах, свесив длинные ноги наружу, и держит сигарету совершенно по-идиотски. Он зажимает ее между средним и безымянным пальцами, при затяжке полностью закрывая черной когтистой рукой всю нижнюю половину лица – одни зеленые глаза сверкают. Дым выдыхает не сразу, секунд пять погоняв его по легким и только потом медленно выталкивая наружу сквозь едва раскрытые губы. Розовые, чистые, предупредительно намазанные дорогой гигиенической помадой, потому что от курения тонкая кожа трескается. Из всех встреченных Хлоей людей таким извращением страдают только двое – Агрест и Нуар.       И она месяца два убеждает саму себя не делать глупостей, пока наконец-то не сдается.       - Не боишься, что я сдам тебя Бражнику? – спрашивает она однажды, облокотившись о перила слева от приятеля и устремив взгляд на оживленную улицу у подножья отеля. Хлоя тоже курит черте-как, вывернув ладонь тыльной стороной к лицу, совершенно не беспокоясь о возможности случайно ткнуть себе в губы тлеющим концом. Они друг друга стоят, два дурака. И третий еще должен быть, но нету. В Лондоне. Наверное, порабощенный их извращенным стадным инстинктом, сейчас курит, сидя на широком подоконнике стрельчатого окна. Тоже, главное, по-идиотски, держа сигарету большим и указательным пальцами. Они как будто соревнование устроили – кто научится курить самым дебильным способом, и до сих пор не смогли определить победителя, каждый раз выделываясь друг перед другом.       - Не-а, - Кот медленно выдыхает очередное облачко вонючего дыма и безмятежно улыбается, щурясь куда-то в сторону рыже-кровавого заката. – Я в тебя верю.       Ну, хоть кому-то в этой жизни Хлоя может не доказывать, что она не совсем пустое место.       - Сомневаюсь, что Ледибаг разделяет твое мнение, - Буржуа насмешливо фыркает, стряхивая пепел в горшок с гибискусом, не имея возможности дотянуться до приватизированной Нуаром пепельницы.       - Не новость, - грустно замечает Кот, одной интонацией рассказывая Хлое больше, чем мог бы сказать словами. Кажется, Мамору Чиба тоже проиграл свой кастинг на роль девочки-волшебницы. И потом они уютно молчат, каждый погруженный в свои мрачные мысли о будущем.       Паршивое выходит взросление, когда вокруг сплошные психоделические монстры, а ты среди них – подросток в волшебном костюме.       Грэм-де-Ванили традиционно привозит с собой хаос, бардак и скандалы, в первые же полтора часа своего присутствия доводя до бешенства Габриэля, а подруг Адриана – до аккуманизации. Феликс разозлен и обижен тем, что любимый кузен не отвечает на звонки, внаглую врет и не приехал на похороны своего дяди, а потому – жестко и мелочно мстит, попутно проворачивая еще пару-тройку делишек помасштабнее. Хлою, правда, не втягивает, девчонка и без того мечется меж двух огней, пытаясь угодить обоим. Удивительно, что она участвовала в том нелепом видео-сообщении от «друзей» Агреста, уж ей-то можно и вживую заявиться, ногой постучав в парадные ворота. Габриэль впустит, особенно если Адриан, как тот кошак, начнет скрестись с обратной стороны двери. А он обязательно начнет – проверенная схема. Но все идет наперекосяк, когда в ссору вмешивается Бражник. Это частью плана, вообще-то, не было, подвергать кузена реальной опасности Феликс не собирался. Только испортить настроение кучке сволочей, которых Хлоя называет «нелепыми» и которые учат Агреста игнорировать своих настоящих друзей. Получилось то, что получилось – истеричный визг собственного мобильного (судя по мелодии, Хлоя собиралась узнать, какого черта это было); трио вылезших из телефона Адриана злодеек; боевая агрестовская секретарша и спина кузена, закрывшего облажавшегося «злого брата» от угрозы быть подбитым неведомой магической херней, которой своих подручных щедро одарил суперзлодей.       Так что мирятся они быстро – развеселая пробежка по Парижу и недлительный полет вниз головой без подстраховки кому угодно вставят мозги на место. А Феликс – нормальный человек, в отличие от всех этих больных на думалку парижан, он к супергеройским приключениям не привык и, если честно, привыкать не собирается. Зачем Хлое сдался этот геморрой на задницу? Хотя да, защитить себя, прыгая в обтягивающем цветастом костюмчике гораздо легче, чем исключительно на ресурсах человеческого тела.       Буржуа, к слову, материализуется на пороге агрестовского особняка едва ли не раньше, чем в Ледиблоге выходит новый ролик о победе супергероев над силами зла, скомпилированный из видео случайных прохожих, и от Габриэля отчетливо сквозит безнадежностью. Мало того, что выгнать наглеца-Феликса на пару с его стервозной мамочкой не выйдет, так еще и повезет, если дом останется на месте. У Бражника мелькает позорная мыслишка превратить золотое трио в одну большую разрушительную аккуманизированную проблему, но с искренним сожалением откладывает идею в сторону. С такого «подручного» станется добыть Камни Чудес и случайно угробиться, уронив себе на голову Эйфелеву Башню, став первым в истории злодеем, победившим самого себя.       Удивительно, на утро Париж остается на своем месте, а детки, пусть от них и отчетливо несет леденцами от кашля (они правда считают своих родителей настолько глупыми?), подозрительно задумчивы и не смотрят друг на друга, как-то болезненно и совершенно одинаково держась за правые запястья. Поссорились, что ли? Наконец-то, блин. Свершилось!       На самом деле нет, но очень близко. Хлоя всю ночь трещала за троих, Феликс вальяжно и чуть сконфуженно рассказывал о последних событиях в Лондоне, жалуясь на семейные проблемы. После смерти Оскара дела рода идут не то, чтобы очень гладко. Амели, даже будучи невероятно умной женщиной, оказалась неспособной удерживать на плаву бизнес супруга. Теми темпами, что демонстрировала жизнь, пройдет не более года, прежде чем дело придется продавать уже сейчас вылезающим со всех дыр доброжелателям. Грэм-филмс по нашим временам тоже мало чего стоит. Маленькая старая кинокомпания, не имеющего достаточно бюджета даже для создания хороших спецэффектов, не самая крупная рыба в озере. И пусть Грэм де Ванили определенно не идут ко дну, могло бы быть и лучше. Феликс делился не столько с Хлоей, слушающей о его проблемах уже по второму кругу, сколько для пропустившего все Адриана, но тот… Всю ночь как будто тяготился обществом старых друзей, кидая в окно взгляды побитого щенка и тайком вздыхая. А Феликс не слепой. И Агреста он знает с пеленок. И прекрасно, черт побери, видит, когда он лжет.       Хлоя виновато отводит глаза и тихо всхлипывает, прикуривая очередную сигарету трясущимися руками. «Вместе» начинает трещать по швам.

- Ледибаг будет недовольна, что я пропустил патруль. - Иногда даже герои должны отдыхать, Адриан. Ночь прошла спокойно – нет никаких причин переживать о маленьком прогуле.

      Новоявленная недосестра, притащенная дражайшей маменькой из Нью-Йорка, Хлою бесит до золотых точек перед глазами. А почему, извините, она должна любить эту лживую американскую сучку? Потому, что они единоутробные сестры? А ничего, что Одри бросила старшую дочь, укатив на другой континент к младшенькой, тем самым оставив Хлою без материнской опеки? Ничего, что единственной близкой женщиной для маленькой девчушки стала Эмили Агрест, и именно она учила ее всяким женским премудростям, которым должна была учить мать? Ничего, что Зои – внебрачная дочь замужней на тот момент женщины? Она еще там, в Нью-Йорке, отобрала у Хлои мать. А сейчас, приехав в Париж, отбирает влияние и, прости господи, последние крохи внимания любимого папочки, который без громкого визга над ухом даже не вспомнит, что у него есть дочь?       Агрест просит извиниться перед всеми и подло напоминает о ее обещании постараться относиться к людям лучше. К людям – ладно, к нелепым возмутителям душевного равновесия Буржуа – нет уж, увольте. И не надо строить такое милое личико, котеночек, кому, как не Хлое, знать, что из этого игра на публику, а что – искренность. Возможно, конечно, она и перегнула палку с огромной гориллой, швыряющейся динамитом, но даже это лучше унылого дерьма, которое придумала Маринетт Дюпен-Чэн. Адриан добивает ее словами, что между ними все кончено. Они оба на нервах, раздражены и обижены, поэтому каждое слово пропитано искренностью.       Хлоя раздражена пренебрежением к себе, а Адриан слишком рад вниманию отца, пусть даже к такой мелочевке, как школьная постановка, снятая за полдня с бюджетом в три копейки. Поэтому ссорятся они искренне, искреннее некуда, но не настолько, чтобы поверить в окончательный разрыв. Не кончено. Никогда не будет. «До смерти».       Летать на шикарной солнечно-желтой машине и превращать людей в бананы Хлое понравилось. Вообще, кажется, у них с Бражником сложились странные отношения. Он дает ей возможность выпустить пар и побегать по городу с крутыми игрушками согласно своему настроению, а она на добровольных началах позволяет себя использовать и контролирует ситуацию в достаточной мере, чтобы не сдавать хвостатый секрет Адриана. Кажется, что-то в этом «честном сотрудничестве» не так и кто-то в ощутимом проигрыше, но плевать. Хлоя Буржуа всегда получает то, что хочет.       А потом на площадке ее развлечений появляется эта нелепая Весперия и Квин Банана реально теряет контроль над собой, поддаваясь окатившей с ног до головы волне бешенства. Ледибаг отдала камень Пчелы другой девушке. Исполнила свое обещание, нашла новую носительницу… И ткнула этим фактом в лицо предыдущей. Офигеть. Ледибаг действительно пренебрегла Квин Би, заменив ее на улыбчивую бойкую Весперию, улыбающуюся Коту и пребывающую в перманентном восторге от собственных сил. Хлоя знает, как себя чувствует себя ее замена. Сама такой же была. И Нуар, до этого момента отчаянно тормозящий и подставляющийся под удары, давая Хлое возможность выпустить пар, теперь действительно серьезен и обеспокоен. Знает, насколько его подруга зависима от золотого гребня. Больше, чем от никотина – у Хлои руки дрожат после каждого выхода Квин Би на поле боя, а не выдохнутый сигаретный дым застревает в глотке, потому что Хлоя, захлебываясь восторгом, каждый раз забывает, как правильно курить.       Проигрывает она быстро, эмоционально купившись на подначку сучки-Весперии и позволив Коту сорвать с себя зараженную брошь. В груди клокочет ярость вперемешку с обидой – яркие, чистые чувства, вторая бабочка явно не за горами и Хлоя совершенно не испытывает желания ей сопротивляться. Она морально неудовлетворена и потому коршуном накидывается сначала на ни в чем неповинную, в общем-то, Весперию, потом на Ледибаг, демонстративно игнорируя Кота и срываясь с места, чтобы чертовы стервы не видели ее злых слез. По закону подлости, пачка сигарет, хранящаяся в сумке специально на подобный случай, возмутительно-пуста, и Хлоя знает, что Адриан тоже сегодня с пустыми руками. Поэтому она выбирает привычный путь решения проблем, послав внутреннюю Минако Айно туда, где солнце не светит, и идет закатывать скандал по новой. Как выясняется, исключительно для того, чтобы нарываться на унизительный отпор со стороны недосестры и любимого папочки.       Хлоя стоит, будто облеванная по самые уши, пораженно глядя то на предавшего ее отца, то на молчаливо наблюдающих за представлением одноклассников, то на чертову Зои Ли, которой очень хочется выцарапать глаза и выдрать безвкусную розовую прядку в волосах. Кажется, Хлоя смутно подозревает, кто заполучил Камень Пчелы. Кажется, нужно будет просить у Феликса совета, чем удобнее распиливать трупы и стоит ли потом топить орудие труда в Сене. Сладкие мысли о недопустимом хорошей девочки поведении увлекают настолько, что Хлое не хватает отрицательных эмоций на отпор.       - Второстепенную роль? – зато их неожиданно хватает у кое-кого другого. Адриан злой, как демон из преисподней, и такой же прекрасный. Он входит в холл кинотеатра широким шагом, решительно задвигая растерявшуюся Хлою себе за спину. Единственное, что Буржуа успевает заметить перед тем, как широкие плечи отрезают ее от мира, это хищный кошачий блеск в зеленых глазах. Такой же опасный, как у Феликса, но для англичанина подобное поведение – базовое состояние, а Адриан предпочитает играть в хорошие игры. Значит – Агрест действительно взбешен до чертиков. – «Благо собственной семьи»?       Милашку-блондинчика колотит от нескрываемой ярости. Он стискивает кулаки до побелевших костяшек, обводя злым взглядом зеленых глаз резко притихших одноклассников и особенно выделяя мэра Буржуа.       - А может быть, не стоит гавкать о том, что тебя не касается, «сестричка»? – Адриан выплевывает последнее слово практически в лицо Зои, нависая над ней ангелом правосудия. Хлоя считает его удивительно красивым в такие моменты. И поразительно настоящим. Трогательным. Трогать, правда, его в таком состоянии могут всего двое людей на всей планете – остальным он голову откусит и не подавится. Крокодил пушистый. – Твоя семья живет в Америке, а будешь вякать, что ни попадя – полетишь следом. Пинком под зад, на бреющем полете, я об этом лично позабочусь!       - Адриан! – это на два голоса вмешиваются Алья и Нино, лучшие-бро-навеки-веков, и Хлоя не может сдержать торжествующей ухмылки. О да, ребятки, у вашего Адрианчика тоже есть зубы и он умеет ими пользоваться. – Ты защищаешь Хлою? Она сама виновата, она пыталась испортить нам фильм! Ты же был согласен с нами!       - Был, - подтверждает Агрест кивком головы, - Да всплыл. Месье Буржуа, может быть, вам следует вспомнить, что дочь у вас только одна, и она росла уж точно не в Нью-Йорке?       - Я помню, Адриан, и без твоих намеков, - очнулся наконец мэр, одновременно смущенный и разозленный тем, что подобные слова произносятся на всеобщем обозрении. Да еще и кем? Адрианом Агрестом, самым милым из тройки непосед. Тем самым Адрианом, который своей милой мордашкой всегда отмаливал грехи всей бедовой компании. Мда. Габриэль воспитал монстра, а в отвратительных отцовских навыках обвиняют почему-то Андре. – Я отношусь к тебе как к родному сыну, и ты знаешь это. Тебе и Феликсу всегда рады в Гранд Пари, но я бы предпочел, чтобы ты взял себя в руки и не вмешивался в дела, которые как раз тебя не касаются. Наши с Хлоей и Зои семейные вопросы не должны тебя волновать, так что…       - Правда? – Адриан, почти Нуар, театрально разводит руки в стороны и оглядывается по сторонам. Именно его они касаются. Это он рос рядом с Хлоей и уверял ее, что мама и папа вовсе не ненавидят ее. Это он и Феликс ее семья, а не какая-то там паршивая Зои Ли. – Это я, что ли, устроил тут сцену с принятием в семью чужой замарашки? Лучше бы вы так Хлою защищали!       - Адриан! – на этот раз верещит ему на ухо сама Хлоя, наконец-то очнувшаяся от своего шокированного коматоза, и вцепляется ему в руку. Правую. Красноречиво накрывая теплой ладонью шрам и замечая, как болезненно вздрагивает на этот привычный для них жест отец, наверняка принимая слова Агреста за обвинение в том самом случае. Нет, конечно нет. Никто и никого не винит в том проклятом богами похищении. Какой, черт побери, толк? Даже Феликс, самый злопамятный из них, никогда не зацикливался на той истории. Они разгребали последствия, а не искали виноватых. – Ты сейчас наговоришь столько, что нам придется переезжать в Лондон!       - Ну и ладно, - парень неожиданно успокаивается, глубоко и устало вздохнув. Хлоя права, он непозволительно сорвался, забыв о своем месте в этом спектакле. Он – хороший мальчик. Он – отвлекает внимание и принимает удары. Он… Он не даст смешивать Хлою с грязью, когда она этого не заслужила. Жвачка на стуле? Ладно, дерзайте. Испорченные съемки фильма? Хлоя, попустись. Бездна яда в сторону его друзей? Не смешно. Вопросы семьи? Фас. – По крайней мере, тете Амели не будет одиноко.       А потом они уходят, оставив пораженную публику осмысливать происходящее. Точнее, Адриан уходит, потащив такую же ошалевшую Хлою на буксире и шуганув по пути раскрасневшуюся от обиды и возмущения Маринетт Дюпен-Чэн.       Черная бабочка до них так и не долетела, посмотрев представление издалека. Габриэль неожиданно для себя чувствует гордость. Все-таки сын весь в отца пошел, а то он уж начал было думать, что они с Эмили перестарались. Но нет. Все такой же чертенок, который не только курит тайком от родителей и прогибается под мнение любого окружения, в которое попадает, но и сам может за себя постоять.       Перекур получается тоже ну такой себе. В наглухо запертую дверь апартаментов каждые пятнадцать минут скребется какая-то тварь, так что подростки не могут ни расслабиться нормально, ни пересказать Феликсу события дня, чтобы не сбиться на ругань и жалобы в сторону очередного незваного посетителя. Отца, подбитым бараном виновато блеющего с другой стороны двери, Хлоя игнорирует напрочь, под его причитания делая глубокую затяжку и в лицах пересказывая встречу с Весперией – естественно, приукрашивая наглость последней и через слово вставляя хвалебные оды себе, любимой. Адриан, в это время угрюмо зарывшийся в кресло-мешок на заднем плане, иногда вставляет сухие комментарии, пустым взглядом гипнотизируя безоблачное небо и тщетно пытаясь составить план на грядущий день. Кажется, ему все же придется извиняться за свое поведение, иначе быть ему изгоем до окончания учебы. К Нино, Маринетт и Алье он искренне привязался, да и остальные ребята не так уж плохи. Это он в глубине души дворовой задиристый кошак. Но перед Зои он извиняться не будет, тут уж все доброжелатели могут идти к черту. Даже если они с Буржуа несколько неправы в расставлениях приоритетов, Хлоя ему дороже всяких там Зои. Хлоя – это «вместе». И она, в свою очередь, имеет полное право негодовать на попытки занять ее место в «семье».       Вспомнишь, кстати, солнце… После мэра в дверь заскреблась виновница торжества. К ней Хлоя даже самолично вышла, чтобы со вкусом поскандалить. Зои упорно что-то лепетала про вторые шансы, общую мать и семейные ценности, но Адриан громогласно гаркнул, что вторые шансы пусть ей Бражник раздает и скандал сам собой завял. Хлоя захлопнула дверь прямо под носом недосестры, не забыв прихватить «примирительный» подарок – довольно безвкусную черно-золотую подвеску в стилистике божьей коровки. Надо же, Зои его мать подарила! А ей, Хлое, мать ничего не дарит! Даже на день рождения не поздравляет и вообще имя не помнит. С-сестры, мать их… Впрочем, разгадка оказывается куда прозаичнее. Чуть позже, когда Феликс вынужденно свернул свое участие в дружеских посиделках и сбросил вызов, спеша куда-то по учебным делам, Адриан резко переключился в режим Нуара, поведав, что подвеска имеет к Одри Буржуа такое же отношение, как Габриэль к мадам Бюстье. Вопрос, кто же получил камень Пчелы, тот же миг был окончательно снят с повестки дня, а Ледибаг официально занесена в черный список самых ненавистных Хлое людей. В котором и так находилось все население земного шара и проще было завести список тех, кто ей по тем или иным причинам оказался дорог.       Сабрина, к слову, тоже пришла. С неизменной миской бананов и заготовленной подхалимской речью, в которой неприкрытой лести было больше, чем цифр в одном параграфе учебника по математике. Хлоя подружку внимательно выслушала, похвалила себя за то, какая она умница, закинула ненужный талисман на письменный стол и успокоилась. Как сказал Адриан, если бы она действительно хотела, то Бражник бы уже давно любовался Кольцом Разрушения на собственном пальце. Так что… плевать на эту нелепость. Целиком и полностью плевать. А Сабрина может оставаться, они с Адрианчиком все равно уже расходятся, да, Адрианчик? Жвачку не забудь, Натали ж пришибет, если учует табак.       Как обычно, стоит юному Агресту пару раз хлопнуть длинными ресничками и состроить милую мордашку, как его сразу же все прощают. Семейная, мать их древнего рода, черта.

- Зря ты так. Весперия – хорошая девочка. - Заткнись, Плагг, какой бы безнадежной эгоисткой ни была Хлоя, она не заслуживает нападок со стороны этой американской сучки. - Но ты признаешь, что Хлоя безнадежна? -…