Часть 6
19 мая 2022 г., 12:09
Двенадцатидневка прошла напряжённо и весело. Тренировки на виртуальных моделях и запись новой информации сменялись упражнениями на физических образцах и совместными работами над сложными практическими заданиями. Талви, Вьёвэри и Асио на восьмой день посетили занятие, где учили тому, как управлять фабрикой живых кристаллов и рассказывали, как она функционирует. Занятие проходило на нижнем этаже Квадрата, глубоко под землей, среди заселённых разноцветными кристаллами ванн и ёмкостей. Следующие четыре дня отводились под отдых и самостоятельные занятия. Талви пригласила Люимэ: совершить совместную прогулку и поработать над Призматическим Калейдоскопом.
***
Перед занятиями во второй день двенадцатидневки Талви разыскала мастерскую. Двое трудившихся там исследователей с радостью встретили гостью и выслушали рассказ о сломанном обруче. Проведя быструю диагностику, они объяснили синеглазке природу поломки и усадили за ремонтный стол, предложив исправить её самостоятельно. Талви любила поковыряться в замысловатых устройствах, пусть и не очень интересовалась фотоникой. Надев другой обруч, чёрный и тяжёлый, предназначенный исключительно для контакта с инструментами ремонтного стола, Талви взялась за похожий на карандаш манипулятор. Надела другой рукой специальные очки, транслирующие карту ремонтируемой схемы. Сломанный обруч зажали держатели. Талви осторожно вскрыла корпус, расплавив десяток крошечных ножек, удерживающих крышечку. Сняла крышечку лапками-манипуляторами ремонтного стола. Запустила крохотные щупы в фотонную схему. Поломка — всегда своего рода загадка. Что нарушило работу тонкой машинки, что изменил удар? Продвигаясь по схеме, от световода к световоду, от фотонейрона к фотонейрону, Талви решала замысловатую головоломку. Решением являлась точная локализация поломки, вопросом — искажённый рисунок лучей. Талви подогрела свой азарт и с головой ушла в дело. „А вот и ответ“, — подумала она, обнаружив выскочивший из гнезда световод и треснувший кристалл в узловом фотонейроне. По велению мысли, щупы вернули микроскопический световод на место. Причудливая игра полей заставила кристалл слепиться точно по линии скола. Импульсы точно подобранной интенсивности подготовили кристалл к контакту с ростками экзотической материи. Встроенный в другой щуп живой кристалл из аата-тинты запустил ростки в неживого собрата, восстанавливая разорванные связи и возвращая правильную последовательность искусственных дефектов, преобразующих световой импульс. Талви с удовольствием ощутила, что инструмент с живым кристаллом почти столь же отзывчив, как и её собственное тело. Сделав своё дело, живой кристалл втёк обратно в инструмент. Талви попробовала включить подачу энергии. Теперь рисунок лучей выглядел правильно, но все прежние настройки оказались сбиты. Кроме того, один из световодов потерял заметную часть проводимости. Восстановить её оказалось непросто. Пришлось трижды размягчать стенки световода и реконструировать их тонкими манипуляциями. Дважды терпя поражение в борьбе с косной материей, Талви не сдавалась, возобновляла труд с удвоенной сосредоточенностью и точностью, наученная неудачами. Третья попытка восстановила световод в первозданном виде. Обруч стал готов к настройке. Вернув крышечку на место и приплавив её, Талви сняла с головы гарнитуру и убрала в мягкие ячейки в ящике стола. Надела свой обруч и подала сигнал на пробуждение. Обруч ожил и за несколько секунд подстроился под неё. Талви соединилась с мыслительными машинами Квадрата и проверила пропускную способность обруча. Всё работало, как и прежде. Талви хотела похвастаться успехом перед двумя исследователями, давшими ей советы, поблагодарить их, но те уже ушли. Зная, что до начала занятия осталось совсем ничего, Талви всё равно выключила стол по всем правилам и проверила отсутствие питания. Талви вышла из мастерской, прикрыв двери, сделанные из алмазостали и инкрустированные кусочками разноцветного сапфирового стекла. В других обстоятельствах они бы заставили синеглазку не торопясь полюбоваться искусной отделкой. Бросилась бежать со всей скоростью, на какую была способна, надеясь, что не уронит обруч снова. На повороте Талви затормозила ногами о стену, радуясь чистоте ботинок. Будь она только что с улицы, оставила бы грязные следы. Пришлось бы остановиться и оттереть. Задумчивая учёная в длинном голубом одеянии, неторопливо прогуливающаяся по галерее, проводила несущуюся Талви насмешливым взглядом. Синеглазка влетела в аудиторию и едва не врезалась в спину Ялими. Та ловко отступила в сторону. Талви по инерции промчалась до своего коврика и плюхнулась рядом с Асио. — Пунктуально, — отметила Ялими. — Ты приземлилась за сорок две миллисекунды до времени начала занятия по нашему расписанию.***
В Квадрате считали, что обучающимся и постоянным сотрудникам нельзя забывать о связи теоретического и практического, фундаментального и прикладного. Выращивание живых кристаллов из аата-тинты для промышленных и научных целей являлось самым „приземлённым“ из плодов того ансамбля наук, что развивал Квадрат. Тем не менее, знакомство с промышленной технологией выращивания живых кристаллов находилось на одной из последних позиций в списке предлагаемых курсов. Однако Талви, Вьёвэри и Асио на восьмой день учёбы загорелись идеей изучить этот курс. Троица сидела в общем мыслительном зале Механической стороны. Длинный квадратный зал наполняли ряды удобных кресел, оснащённых всеми необходимыми интерфейсами и гарнитурами. По углам и возле центральной колонны журчали маленькие фонтаны. Воду подсвечивали скрытые светильники. Колонны напоминали пещерные сталагмиты. Из колонн росли светящиеся кристаллы, плавно меняющие цвет с зелёного на оранжевый и обратно. Талви сидела в кресле возле фонтана, погружённая в изучение материалов по созданию однозадачных решёток из аата-тинты. Закрыв глаза, она неслась сквозь информационный ураган. Вьёвэри и Асио сидели в двух стоящих вплотную креслах позади Талви. Вьёвэри привстала, схватила Асио за плечи и потрясла. — Вьёвэри, прошу тебя, — Асио недовольно поглядел на подругу. — Я хочу пойти с вами куда-нибудь и найти какое-нибудь новое, интересное занятие, — неопределённо начала медноволосая. — Мы совсем не были на подземных этажах. — Сегодня будет курс по промышленной технологии выращивания аата-тинты, — отстранёно сообщила Талви, погружённая в нюансы однозадачных решёток. — Он на минус шестом, самом глубоком. — Друзья, давайте? — Вьёвэри воодушевилась этой идеей. — Ты справишься с нагрузкой без потерь в качестве освоения других дисциплин? — скептично поинтересовался Асио. — А мы? — Я вам помогу, если возникнут сложности! — беззаботно бросила Вьёвэри. — Асио, вставай. Едва ли не силой подняв из кресла Асио и обняв его в знак извинения за насилие, медноволосая взялась за пробуждение Талви и начала массировать ей шею и подёргивать за кончики ушей. Синеглазка недовольно зашипела и шутливо куснула подругу за пальцы, но встала и выключила кресло. — Ты же на меня не обижаешься? — Вьёвэри крепко обняла Талви и пощекотала носом. — Не обижаюсь, — ответила Талви. — На тебя невозможно обижаться, наш огонёк. Троица отправилась глубоко под землю. На нижнем этаже Механической стороны таилась маленькая фабрика по выращиванию кристаллов, обслуживающая потребности Квадрата. Также её использовали для обучения. Друзья остановились перед высокими толстыми дверями из алмазостали. Блестящий металл украшали выпуклые художественные изображения разных этапов технологического процесса, происходящего по ту сторону дверей. От металла веяло стужей. На базальтовой стене справа выделялся белый круг, подсвеченным голубым по краям. — Тут нужно приложить руку и выпустить шип, — догадалась Вьёвэри. — Но зачем такие сложности? — удивился Асио. — Дверь пропустит только кристального алтимэ, — озвучила вывод Талви и продолжила, заглянув в дальние уголки памяти. — Но кто, кроме нас и безвольных роботов может тут быть? — продолжил удивляться Асио. Слишком занятые раздумьями о науках, они пришли к очевидному выводу лишь после нескольких реплик, вместо того, чтобы догадаться сразу. — Мы подумали об одном и том же, — констатировала Вьёвэри и встретила понимающие взгляды друзей. — О том, кто уже не алтимэ и кого не очень любят, — подтвердила Талви. Вьёвэри приложила руку и уколола пластину своим шипом. Двери послушно и бесшумно распахнулись, впуская троицу в шестиугольный цех, погружённый в полумрак. Слева от входа возвышались объёмистые ванны для роста кристаллов, охлаждённые до сверхнизких температур. Справа располагались шкафы с зародышами и аппаратура для изготовления зародышей. Шарообразные цистерны со смесью первичной аата-тинты и пока неизвестных троице реагентов громоздились на потолке. Немного поодаль сверкала зелёными огнями установка для производства живых кристаллов более сложного и ценного типа, где частички аата-тинты осаждались вместе с атомами углерода из облака переохлаждённой плазмы. В центре помещения находилась колонна с управляющим компьютером. В цеху Талви заметила две группы алтимэт. Первая слушала мужчину в зелёном комбинезоне, показывающего внутреннее устройство ванны для роста. Вторая находилась в правой части зала, на невысоком помосте, и копошилась вокруг непонятно зачем здесь расположенного питомника для Посланников. Приглядевшись, Талви увидела Лово, и заметила, что питомник для Посланников соединён с испытательным стендом для живых кристаллов, где пульсировал бледным светом ядовито-голубой образец. Увидев троицу, алтимэ в зелёном комбинезоне позвал их присоединиться. Талви заметила, что среди присутствующих только они трое на первом витке жизни. Остальные были сильно старше. Алтимэ в зелёном комбинезоне представился как Нйорми Нооли. Его главным занятием являлся присмотр за машинами на крупной фабрике по выращиванию живых кристаллов и перенастройка цехов под новые типы продукции. Два дня в двенадцатидневку он уделял преподаванию в Квадрате. Нйорми сразу передал всем собравшимся солидный кусок своих знаний и навыков через телепатические обручи. Информация оказалась не слишком структурированной, поэтому алтимэ пустился в длинные пояснения, сопровождаемые устным оглашением самых существенных замечаний. После Нйорми частично разобрал один из баков, чтобы каждый смог соотнести полученную информацию с реальными объектами. Один из слушателей закидал Нйорми вопросами, и пока преподаватель отвечал, Вьёвэри внимательно осмотрела тонкую аппаратуру рядом с баком и добавила своих вопросов. Талви напряжённо вслушивалась, стараясь всё запомнить и понять. Острый слух алтимэ ловил даже самые незначительные звуки, такие как ток жидкостей в трубках и гудение приборов на другой стороне цеха. И, увы, разговоры работающих вокруг питомника Посланников. Как только Талви стал ясен смысл их слов, внутри неё поднялось колючее несогласие. Но, поглощённая восприятием курса о выращивании кристаллов, она долго никак не реагировала на услышанное. Первым отреагировал сам преподаватель. — Мы не понимаем, что зашли в тупик, — сказал Лово своему товарищу. — Разумы на слабовзаимодействующей основе не обременены необходимостью проливать чудовищные мыслительные ресурсы на контроль каждой частички тела. За бестелесностью будущее. На создание и совершенствование живых механизмов иридиевого класса тратятся чудовищные ресурсы. Мы их сэкономим. А куклам достаточно серебряного класса. В принятой среди инженеров и учёных Абэл Янн номенклатуре изделий искусственные организмы и роботы делились на несколько классов сложности, совершенства и качества, высшим из которых был иридиевый класс. Название не говорило об использовании иридия, являясь лишь красивой условностью. Только организмы иридиевого класса позволялось использовать как вместилище разума — в частности, к нему относились организмы самих алтимэт. Помимо прочего, от организмов иридиевого класса требовалось практическое бессмертие и неуязвимость к огромному числу вредоносных воздействий. Сказанное Лово даже его товарищи восприняли с не самыми тёплыми чувствами. — Лово, твоё мнение представляется мне не вполне верным, — мягко ответил один из его помощников. — Посланники… — Не тратят ресурсы на то, чтобы думать о своей попе, — Лово закончил за него фразу. Нйорми решил вмешаться. Дав слушателям знак обождать, поднялся по невысокой лесенке и вышел на середину цеха, рядом с компьютерной колонной. Теперь он стоял у Лово на виду. — Я за последние семьсот лет своей жизни не слышал ничего более вредного и неразумного, — громко заявил мастер по кристаллам. — За сказанное тобой я вызываю тебя на публичную дискуссию. Послезавтра, в праздничном зале, после заката. Советую набрать побольше аргументов, чтобы не проиграть сразу и дать слушателям познать бездну твоей глупости. Лово тяжело навалился на перила помоста, словно был почти разряжен. — Меня не интересуют бесплодные дискуссии с ограниченными догматиками, — надменно бросил он. Талви внимательнее пригляделась к давнему знакомому. Электрическая аура Лово звучала не лучшим образом. Пальцы левой руки едва заметно подрагивали. Синеглазка вскарабкалась по лестнице следом за Нйорми и подбежала к помосту. Глянула на Лово снизу вверх. Тот окинул девушку недовольным взглядом. — Лово, у тебя дрожат пальцы. Тебе нужна помощь! Подумай, проследи, вдруг твои суждения и движения обусловлены неполадкой в нервной системе? Вспомни врача из Колинармы, — одними губами прошептала Талви. — Пожалуйста. Лово гордым жестом поправил волосы и закачался. — Вы смешны и нелепы! Заслуженный догматик зовёт меня на дискуссию, будучи даже не в силах понять мою позицию, а маленькая девочка, которой догматики только-только спрямили мозги, хочет взять меня на ручки, лечить да заботиться! — самодовольно ответил Лово. — Лишь из-за того, что я выхожу за пределы вашей идеологии, за которую вы цепляетесь, как древогрыз за гнилое полено! — Послушай Талви Руолу. Ты однажды сломаешь себя! — грозно ответил Нйорми. — Твой учитель Вийхус Малиминэ уже уничтожил себя как нашего сородича и практически уничтожил себя как разум. Из-за ваших глупейших идей! Мы должны совершенствовать себя и мир вокруг. Должны продолжать уменьшать отчуждение мысли от материи. — Ты догматик. Ты не сказал ничего нового для меня. Догматики не могут выдать ничего нового, — Лово не думал идти на попятную. — Глупец, — резко ответил Нйорми и повернулся к своей группе. — Что же, продолжим наш труд со свинцом на плечах. Для Талви стало немалым удивлением, когда Лово подошёл к ней после завершения занятия. Учёный двигался так, будто тело перестаёт ему подчиняться. — Талви Руола, Талви Руола, — обратился он, опираясь о стол. — Так хочешь мне помочь. Ты же ещё вроде к Омо музыку играть ходишь? Юай, наш добрый назойливый Омо. Он меня тоже пытался положить лечиться. Я не дался… — Лово, если не хочешь в больничное крыло, может, придёшь послушать нашу музыку? — осторожно предложила Талви, не надеясь на согласие. — Один древний сказал: музыка исцеляет. Лово тряхнул головой. — Меня музыкой не починить. Я не сломан, — заверил он. — Пожалуйста, — Талви коснулась пальцами плеч в жесте просьбы. — Нам нужен такой непростой слушатель, как ты. — Хорошо, я приду, — с явной неохотой согласился Лово. Талви лишь собиралась прийти к Омо ближайшим вечером первый раз, до этого откладывая визит. Теперь визит стал необходимостью. Более того, она рассчитывала прийти со своим лучшим другом Люимэ Карэйоллэ, который обещал приехать в течение дня.***
После наступления дневных сумерек Талви вышла из задних ворот Квадрата. Полярная ночь ненадолго впустила свет в свои владения. С Люимэ они договорились встретиться в лесу на дне горной долины в пяти километрах от исполинского здания. В долине тек ручей. Место встречи было у истока, у подножия двухголовой скалы, отмеченной на всех картах, чьё изображение часто вставляли в путеводители. Дул порывистый ледяной ветер. Поднимая снежинки, воздушные волны бросали их в лицо и норовили засунуть за шиворот. Свет фонарей отражался от низких туч, спустившихся к самой земле. Горные ущелья свистели и выли, взнузданные ветром. Вьюга бросалась на девушку, будто не в меру игривый зверь. Талви переступила, сопротивляясь удару стихии. Сзади раздался оглушительный лязг — створка незакрытых ворот ударилась об ограждение. Мысленно подосадовав, девушка вернулась, прижала створки друг к другу и стала ждать. „Давай, закрывайся, — мысленно просила она автоматику. — Я не буду держать створки до конца вьюги!“ Засов щёлкнул. Всё, можно идти, поняла она с облегчением. Ворота и ограждение закрывали территорию Квадрата от диких животных для удобства сотрудников института. Перейдя на лёгкий бег, Талви двинулась вдоль спускающейся в долину дороги, стараясь держаться обочины. У дороги висели значки, сообщающие, что здесь ездят автоматические грузовики. Талви знала: они запрограммированы от столкновений с алтимэт и животными. Но вдруг вьюга ослепит автоматику? „Не будет лишним перестраховаться“, — решила синеглазка. Конечно, грузовики ездили не настолько быстро, чтобы столкновение смогло нанести кристальному алтимэ повреждения. Да и отпрыгнуть в сторону она, скорее всего, успеет. Но повышать риск инцидентов на дороге не хотелось. Пытаясь затормозить или свернуть в последний момент, грузовик мог вылететь с дороги и пострадать. Дорога петляла по склону, потихоньку спускаясь в долину. Решив срезать, Талви сбежала прямо по склону, проигнорировав длинную дорожную петлю. — Эиии! — радостно воскликнула синеглазка, подгоняемая притяжением огромной планеты. Она несётся как горная лавина! Талви заметила: потревоженный снег сползает за ней. А впереди прячется камень. Споткнувшись, мгновенно сообразила, что не сможет затормозить. Упав вперёд, Талви перекувырнулась через голову и тут же очутилась под вызванной её телом мини-лавиной. Снег потащил за собой. Выбравшись, синеглазка отряхнулась и помотала головой. Преодолев сугроб, Талви зашагала вперёд. Через сто метров можно срезать ещё раз. Спустившись в долину, Талви нашла взглядом торчащий из-за деревьев скальный двузубец. Туда. Справа — ряд сараев с полукруглыми крышами. „Они тоже относятся к Квадрату?“ — задумалась она. Серая техномасса стен присыпана снегом. На сером — чёрные завитки узоров. Кое-где — яркие надписи и нарисованные цветы. За сараями — высокий трёхэтажный дом с ярко-синей многощипцовой крышей. За окнами горел уютный красный свет и двигались силуэты алтимэт. Слева — лес. Гладкие серые стволы. Чёрная и тёмно-синяя листва. Лес едва поднимался над крышей дома. В горах не бывает высоких деревьев. Держась между лесом и постройками, синеглазая направилась к месту встречи. На сарае среди удивительно детальных рисунков, вроде пузатого полугриба, графиком экспоненты и изображением высоких каменных ворот с фигурными створками красовалась странная надпись: „Склад бесплодного времени“. Буквы старались перещеголять друг друга в вычурности. Дверь сарая окружили рисунком морды животного — вход стал пастью, а крохотные окошки — глазами. Кто-то преобразил изначально унылый сарай яркими красками. Похолодало. Небо расчистилось. В разрывах облаков показалось сумеречное небо с тусклыми звёздами. Утро обещало необыкновенную даже для этих мест стужу. Но Талви не боялась мороза. Снег приятно хрустел под ногами. Оглянувшись, девушка полюбовалась цепочкой следов. В убегающих вдаль отметинах на снегу ей виделся символ Времени. Она ушла, следы остались. „Пойду следить в другом месте“, — весело подумала Талви. Постройки остались позади. Закончилась тропа. Талви вступила под сень чёрного северного леса. На пути стали попадаться ямы, поваленные деревья и заросли колючего кустарника. На длинных серых шипах блестели капельки вязкого сока, не замерзающего даже в морозы. Попался ягодный куст. Сорвав крупную фиолетовую ягоду, синеглазка положила её в рот. Захотелось насладиться вкусом. „Твёрдая. Придётся грызть“, — подумала она. Сняв с ветки ещё ягоду, девушка положила её в карман. Пройдя вперёд, Талви заметила другие следы на снегу. До скалы оставалось совсем чуть-чуть. Скальной двузубец мрачной стелой нависал над чащей. Талви присмотрелась к следам. Это Люимэ? Или случайный прохожий? Девушка замедлила шаг. Следы бежали к подножию скалы и терялись в густой рощице у берега ручья. Ягоду всё-таки удалось разгрызть. Лесное угощение оказалось кислым, но вкусным. Идя по следам, Талви прислушивалась к каждому звуку. Вот и рощица. Двухголовая скала поднималась совсем близко, окунула в свою синюю тень. Заунывно стонали стволы мёрзнущих деревьев. Вдалеке повизгивала лунти. Журчал быстрый ручей. „Идёт!“ — синеглазка услышала чьи-то лёгкие шаги. Упав в снег, Талви переползла в ложбинку рядом с упавшим деревом. Шаги слышались впереди. Значит, её вероятно не отыщут по следам. Перевернувшись на спину, синеглазка расположила руки вдоль тела ладонями вверх и закрыла глаза. „Получится или нет?“ — задавалась она вопросом. Сугробы и деревья смажут её электрический образ. Она сможет застать Люимэ врасплох и пошутить над ним. Шаги совсем близко. Уже чувствуется электрический образ. Талви не дышала. Ни один звук не мог выдать её местоположение. Да, это её друг. Образ не спутать. Люимэ остановился на мгновение в двух метрах от ямы. Затем, видимо увидев её следы за рядом деревьев, парень прошёл мимо ложбинки, повернувшись к синеглазке спиной. Стремительно выпрыгнув из-за поваленного дерева, Талви крепко схватила друга. Но Люимэ не удалось застать врасплох. В то же мгновение девушка поняла: товарищ лишь изобразил, что не заметил нападения — ловко развернувшись за мгновение до попадания в объятия, он схватил и её тоже. Тем не менее, устоять на ногах парню не удалось, друзья упали в снег. Оказавшись сверху, Талви щёлкнула Люимэ по подбородку. Тот немедленно начал вырываться. Навозившись, они встали и принялись отряхивать друг друга от снега. Отряхнувшись, друзья встали напротив. Люимэ поприветствовал её первым. — Я тебя не заметил. Но увидел следы за рощей, поваленное дерево, за которым можно спрятаться, и лёгкую смазанность за ним, — сказал он. — Я счастлив снова минимизировать физическое расстояние между нами. — Я счастлива, что наши партии в симфонии всеобщей жизни снова сошлись, — ответила девушка в тон другу, сдув с плеча Люимэ щепотку снежной пыли. — Я знала, что так просто тебя не подловить. „Прошла лишь неполная двенадцатидневка, а будто не виделись полгода“, — подумала Талви. Новая обстановка, новые алтимэт и интенсивные занятия искажали субъективное восприятие времени. Плечо к плечу они побрели к берегу ручья, отодвигая мешающие проходу ветви. — Расскажи о своих делах и мыслях, — поинтересовалась Талви. Люимэ начал рассказ о решении математической проблемы, связанной с многомерными пространствами сложной структуры. — Это словно поток воздуха, продувающий ущелье, — Люимэ выдал созвучное окружению сравнение. Сложив губы как при игре на силте, Талви резко дунула Люимэ в ухо. — Ты хочешь меня обижать? — жалобно поглядев на подругу, спросил парень. — Чем я прогневил тебя? Но в льдистой бирюзе его глаз блестели озорные огоньки. — Раньше ты не набрасывалась из засады и не пыталась выдуть мне мозги через ухо, — притворно поразился Люимэ, усаживаясь на камень, валявшийся на берегу ручья. Талви плюхнулась рядом, скрестив ноги. Люимэ обнял Талви за плечи. Синеглазка обняла друга в ответ. Вместе они любовались чудным горным ручьём, из последних сил держащемся в жидкой фазе посреди царства зимы. Вода в ручье ясно-бирюзовая, чудесный источник жизни из древней сказки. Сбоку и снизу подступала стужа, сковывала ледяным панцирем музыкально журчащий поток. — Ручеёк поёт, — прошептала Талви. — Поёт своему другу льду, что так нежно его обнимает. Люимэ поцеловал подруге кончик уха. Чуть отстранившись, Талви запустила пальцы в карман. На её ладони появилась большая ледяная ягода. — Хочешь? — фиолетовый шарик холодно блеснул. — Они вкусные, но надо грызть. — Благодарю, Талви Яакарэ, — парень немедленно отправил ягоду в рот. — Давно меня ягодками не угощали. Талви прикрыла глаза. — Пошли гулять! Сидеть с тобой возле ручья огромное наслаждение, но я хочу прогуляться с тобой по северному лесу! — проглотив кислятину, Люимэ вскочил на ноги и протянул руку Талви. — Тени леса ждут нас. Заглянем в них! — Ты поэтичен, Люимэ, — оценила Талви. Синеглазке нравилась его манера общения. Она училась восприятию друга. Мир начинал играть новыми красками. Сама она бы и не подумала одушевить тени чёрных крон. Перепрыгнув ручей вслед за другом и выбравшись на тропинку, Талви поравнялась с ним. — Изначально я хотела придумать какой-нибудь интеллектуальный розыгрыш, чтобы встретить тебя, — Талви спихнула с занесённой снегом тропинки упавшую ветку, уже опутанную нежно-голубыми нитями. — Но стоящих идей не нашлось. Решила просто напасть и повалить в снег. — Люблю возиться в снегу, — ответил Люимэ. — Талви, помнишь, как мы вылепили из снега рогатого морского червя около моего дома в Колинарме? Незадолго до того, как мы вместе поехали на концерт Длинной Зимней Ночи и выступили с крыши. Не выбросила из памяти? — Конечно нет, Люимэ! — Талви прекрасно всё помнила. — Это очень дорогое для меня воспоминание! — Скажи, а ты уже чего-нибудь забывала? — спросил парень. — Забываю неинтересные и ненужные мысли, слова, — сказала Талви. — Повторяющиеся образы. Как учили на психической культуре. — Я мало забываю, — признался Люимэ. — Очень много ненужного и неинтересного запомнил. Поможешь выбросить из головы? — С удовольствием, — согласилась Талви. Серо-серебристые стволы, чёрная листва, тёмно-синее небо настраивали на рассудительный и философский лад. Пробираясь через глубокий снег, друзья углубились в лес. — В Квадрате есть необычный преподаватель. Зовёт себя Тумоло, — поделилась Талви. — Он уничтожил своё тело, перенеся разум в организм на слабовзаимодействующей материи, подобной той, из которой состоят Посланники. — Ничего себе! — ужаснулся Люимэ. — Безумец! Как же он преподаёт вам?! Через приёмник Посланников? — У него ходячий костюм с приёмником, — рассказала Талви. — Его не любят за опасные опыты и ужасные идеи. Но есть один, кто обожает. Его ученик Лово Валомо. Боюсь, он хочет уподобиться учителю и медленно разрушает себя. Я уговорила Лово прийти на музыкальный вечер. Ты сможешь поговорить с ним. — А его отговаривают? С ним уже работают психологи? — забеспокоился Люимэ. — Отговаривают, но он гонит всех от себя. Люимэ коснулся её руки и указал вниз. Увлекшись разговором, она чуть не упала в яму. — Ты хочешь попробовать повлиять на него? Отвратить от опасной затеи? — Да, — призналась Талви. — Я должна его спасти. Я нашла его в лесу у Колинармы, вытащила из-под полутора метров грунта своими руками. Он пригласил меня в Квадрат. Я вижу шанс пройти в дверь, запертую для прочих. — Пусть тебе сопутствует удача, и пусть замысел увенчается успехом, — пожелал Люимэ. — А я помогу тебе всем, что будет в моих силах и разумении. — Благодарю тебя, Люимэ, — Талви погладила друга по длинным волосам. Синеглазка присела, пролезая в арку из колючих ветвей. — Почему они хотят отбросить то, что создавалось тысячелетиями труда и исканий? Наши тела и разумы? Ради того, чтобы не расходовать мыслительные ресурсы на управление организмом? Но разве это обременительно? Я считаю, что это приятно и интересно, — задумалась Талви. — Да, мы себя так настроили, что считаем это интересным, но как можно отбрасывать труд миллионов учёных и биоинженеров, мечту безвестных поколений наших древних смертных предков? — Бестелесники считают, что мы будем использовать свой интеллектуальный потенциал полнее и станем свободнее, — сказал Люимэ. — Но чем свобода не думать о теле лучше свободы думать о нём и управлять им так полно, как бестелесник Тумоло никогда не сможет управлять своим сменным костюмом? Разве разумно — выбросить половину нашей культуры, вместо её дальнейшего совершенствования? Глупости! Я согласен с тобой. — Лово обозвал меня ученицей догматиков, — сказала Талви. — Увеличивать свободу — значит уменьшать отчуждение. Он этого не понимает и, видимо, хочет стать отчуждённым от своего тела и своих сородичей! Друзья снова очутились у ручья, ниже по течению. Впереди открывался вид на двадцатиметровый водопад с мелким озерцом внизу. Встав у края обрыва, друзья устремили взгляды в тёмные облачные небеса. — Ошибается он, точно-точно, — легко бросил Люимэ. — Этот край прекрасен. — Чудо, — девушка запрокинула голову, ловя взглядом промелькнувшую в разрыве туч звезду. — Из-за облака нам подмигнула фиолетовая Оомала. — Моя любимая звезда, самая красивая на северном небе, — парень тоже запрокинул голову, надеясь на новую милость туч. Но они отказались показать удивительную звезду. — Я слышал, возле неё основали научную станцию. Наверное, тревожно и увлекательно жить возле такого космического великана. Поговорив о том и о сём, полюбовавшись замерзающим водопадом, Талви Руола и Люимэ Карэйоллэ отправились в Квадрат. Выбрались из леса в километре от дороги. Дальше друзьям пришлось карабкаться по каменистому склону. Обледенелые камни шатались под ногами, в лица била вьюга. Но оба ловко держали равновесие. — Люимэ, давай в один из свободных дней заберёмся на одну из местных гор! Вьёвэри знает хороший путь и обещала провести по нему, — предложила Талви. — Мне нравится! — одобрил парень. — Я ни с кем так не созвучна, как с тобой! Талви царапнула коготками крупный булыжник, неудачно зацепившись. Ловко переступив вперёд, она восстановила равновесие. Взобравшийся чуть выше Люимэ подал руку, помогая быстрее подняться. Через полминуты Талви точно так же помогла Люимэ. Вьюга неожиданно стихла. Стал виден окружающий ландшафт. Позади открывался великолепный вид на лесистое ущелье. Спускаясь, к юго-востоку ущелье раздвигалось вширь и переходило в глубокую долину. В дальнем её конце светились тусклые огоньки жилья. С юга над ущельем нависали отвесные скалы, переходящие в горные склоны. На севере поднимался ещё более неприступные и грозные горы, чьи белоснежные вершины терялись в облаках. Между величественными пиками бесновалась неистовая снежная буря. Талви замечталась о том, чтобы оказаться в её морозном сердце. С северных гор шла настоящая белая стена, обещая вьюгу злее и яростней, чем ушедшая. Перебравшись через глубокий сугроб, друзья выбрались на изрядно занесённую снегом дорогу. Заботливо отряхнув друг друга от снега, они побежали вверх, к сверкающему бирюзой Квадрату. Из-за внушительной глыбы справа от дороги выскочила фигурка в красной рубашке и шортах. В длинной медной косе тускло сверкнул фиолетовый камень. — Вьёвэри! Приветствуем тебя! — слегка удивлённо воскликнула Талви. — Приветствую тебя, Талви, и тебя, Люимэ Карэйоллэ. Дальше просто Люимэ, не против? — Вьёвэри потрогала обоих за плечи. — Рад личному знакомству, Вьёвэри Эйрэли, — ответил на приветствие Люимэ и окинул взглядом ноги новой знакомой. — Талви уже рассказала мне, как узнавать по тебе день. У меня есть знакомый, который меняет шапки в зависимости от вариаций магнитного поля планеты. — Расскажи про него! — потребовала Вьёвэри. Люимэ пустился в рассказ о математике и физике, меняющем шапки. Но в следующую минуту налетел снежный шторм, и разговор стих. Талви наклонилась вперёд, чтобы ветер не сбил с ног. Вьёвэри что-то весело кричала. Синеглазке тоже нравилась такая погода. Путники взялись за руки, чтобы помогать друг другу устоять. Бороться с ветром было весело. — Бестелесники глупые! — прокричала Вьёвэри. — Как можно такое не ценить! Талви открыла рот, чтобы ответить, но особенно резкий порыв ветра метнул в лицо пригоршню снега. Пришлось промолчать. — Идём верным курсом! Всю энергию на двигатели! — радостно вопила Вьёвэри, умудряясь перекричать вьюгу. К моменту, как путники достигли ворот, вьюга снова стихла. Снежная пыль сыпалась из облаков ровно и прямо. — Перед тем, как вернёмся, давайте посидим у обрыва, — предложила Вьёвэри. — Я не против, — сказала Талви. — Люимэ? — Я тоже за, — ответил он. Обогнув Квадрат, они уселись у самого края обрыва. Талви расположилась, скрестив ноги. Попыталась слепить снежок. Сухой снег рассыпался, но сейчас её это не заботило. Люимэ сел рядом в таком же положении. Они с Вьёвэри сидели на огромной глыбе у самого обрыва. Вьёвэри легкомысленно легла на спину. Её ноги ниже колен оказались над обрывом. Внизу, на дне ущелья, рос чёрный лес. Хищно торчали зубы скал. — Любишь высоту, Вьёвэри? — предостерёг её Люимэ. — Осторожно. Ботинки уронишь или сама свалишься! — Падать и ботинки ронять не буду, обратно долго подниматься, — обнадёжила Вьёвэри, болтая ногами. — Надолго к нам, Люимэ? Что будешь делать? Я желаю увидеть ваше с Талви совместное творение! — На четыре дня, — ответил Люимэ. — Буду трудиться вместе с Талви над нашим проектом. Согласишься ли ты стать нашей проводницей на горную вершину? — С радостью! — ответила Вьёвэри, болтая ногами над пропастью. — Отправимся в путь вчетвером: я, ты, Талви и Асио. Взгляни на величественную вершину на севере, за трёхрогим пиком. Видишь? Снежная буря скрывала белой мглой всё за скалами на севере. — Не видишь, но она там есть, как ты помнишь, — ответила медноволосая за собеседников. — Это Эранэн-вири, Пик Путешественников. Пять семьсот. К северо-востоку от него, несколько ближе к нам, возвышается Акарэн-вири, Штормовой Пик. Пять шестьсот. Не Яанэтилэн-вири, но вам понравится, как и мне. Какой выбираете? Яанэтилэн-вири, Пик Ледяных Ветров, была самой высокой горой на планете и входила в горную систему, в чьей южной части ютился Квадрат. Высота величайшей горы превышала десять километров. — На какой забираться веселее? — спросила Талви. — С какой самые красивые виды? — На пути к Эранэн-вири много ущелий, и важная часть пути наверх лежит через интересный желоб. С вершины открывается прекрасный вид на Квадрат, на все горные красоты, — рассказала Вьёвэри. — С Акарэн-вири не видно Квадрата, но на ней много балконов, на которые интересно забираться. И к ней дальше идти. Талви и Люимэ переглянулись. — Эранэн-вири, из-за вида с вершины, — выбрала Талви. — Акарэн-вири я бы посмотрела в следующий раз. — Присоединяюсь к выбору Талви, ближе и интереснее, — решил Люимэ. — Замечательно! — одобрила Вьёвэри. — Я помогу собрать всё необходимое. — А с гор часто падают? — задала очевидный вопрос Талви. — Мне кажется, очень обидно свалиться и ушибиться, когда долго поднимался сложной дорогой. Мы с Люимэ первый раз в такое место пойдём. — Очень редко, — сказала медноволосая. — Если не делать глупостей, не упадёшь. Я подробно объясню всем троим, как правильно себя вести. Учти, если упадёшь на камни с большой высоты, возможны серьёзные повреждения. Но пока друзья к тебе спустятся, уже сама на ноги встанешь. Протоколы регенерации в помощь. Не бойся ямы, не бойся ледышки, бойся огонька и глупышки, как учат трёхлеток. — А ты сама падала с большой высоты? — спросила синеглазка. — Здесь нет, но на погашенном вулкане у озера Салку-алина однажды свалилась почти с двухсот метров, — рассказала Вьёвэри. — Решила похвастаться перед другом, и полезла на скалы без снаряжения, с одними коготками. Упала на деревья, так что вообще никаких неприятных ощущений кроме досады не почувствовала. Штаны распорола только. — Пойдём завтра? — воодушевился Люимэ. — Не торопись! Вдумчиво соберёмся, маршрут продумаем и послезавтра пойдём, — немного остудила его пыл Вьёвэри. — У меня странная идея! — подняла руки Талви. — Давайте попробуем Лово вытащить на гору! — Попробуй! Если сможешь, я против не буду, — разрешила Вьёвэри. — Мне нравится, — поддержал Люимэ. — Проветрится, поработает руками и ногами, может и в голове прояснится. — Люимэ, пойдём скорее к Омо, — поторопила всех Талви. — Только силту захвачу. Вьёвэри, не желаешь ли с нами? — Нет, благодарю вас, — отказалась медная. — Я больше по нарядам. Пока выполню приготовления и учебные задания поковыряю. Играйте складно! Талви и Люимэ подхватили Вьёвэри за руки и поставили на ноги. Помогли отряхнуть снег. Вместе побежали к ближайшим воротам Квадрата, проваливаясь в снег. Скрывшись от снега под защитой базальтовых стен, они добежали до ближайшей лестницы. Люимэ с любопытством разглядывал внутреннее убранство Квадрата. Будь у них сейчас больше времени, они бы с Люимэ могли устроить себе экскурсию. Поднявшись на жилой этаж, Талви захватила силту. Люимэ решили устроить в одной комнате с Асио. В Квадрате никто не имел ничего против того, чтобы гости сотрудников и учащихся располагались на свободных местах. Талви и Люимэ отправились на собрание музыкального кружка, организованного Омо. Тот проходил в комнатах с обитыми тканью стенами, что располагались возле праздничного зала. Талви вспомнила про рубиновую силту. „Интересно, Омо позволит на ней поиграть?“ — с предвкушением подумала она. На лестнице у праздничного зала, возле фонтана, им встретились Ялими и Омо. Увидев Талви, они радостно поприветствовали ученицу. Та представила своего друга. — Я удивлена, — сказала Ялими. — Нам просигналил Лово. Тебе каким-то неведомым способом удалось уговорить его прийти на собрание нашего весёлого кружка. Немыслимо! Лово пришёл, когда все остальные уже расселись по своим местам в обтянутой синей тканью комнате. Талви и Люимэ любовались висящими на стенах инструментами. Одновременно они участвовали в телепатическом обсуждении предложенных к исполнению пьес. Лово выглядел не слишком хорошо. Его левая рука подрагивала сильнее, чем прежде. Движения стали заторможенными. Речь — монотонной и тихой. — Я приветствую всех собравшихся, — бесцветно произнёс он. Талви указала на свободное место рядом с собой. Постояв в странном оцепенении, Лово плюхнулся на синий стул с высокой спинкой. Люимэ поздоровался с ним, на что тот ответил сумбурно и невнятно. Талви всё же не досталась уникальная рубиновая силта. Ею решил воспользоваться Омо. Синеглазке осталось довольствоваться собственным инструментом. Сыграв вместе с Ялими и ещё одним музыкантом, Омо попросил Талви и Люимэ сыграть в дуэте несложную пьесу. Люимэ сел за кристаллофон. — Готова? — Люимэ задорно глянул на подругу. Синеглазка моргнула в знак согласия, и парень заиграл вступление. Звонкими каплями срывались ноты с тонкого инструмента. Талви прижала дульце силты к губам и начала свою партию. Тканевая обивка создавала необычную акустику. Синеглазка поняла, что играет слишком громко, но не могла ничего с этим поделать, не разрушив стилистическое единство пьесы. Изящные пальцы Люимэ летали по клавишам кристаллофона. Его длинные, убранные в косу волосы красиво серебрились на фоне радостно-бирюзовой рубашки, скрывающей ровную твёрдую спину. Синеглазка на мгновение залюбовалась красотой Люимэ, чтобы добавить новый оттенок в мелодию. „Ты стал играть лучше, мой милый друг, — подумала Талви. — Но не бойся, я не отстану от тебя“. Сделав в конце пьесы мощное крещендо, Талви закончила пьесу на оглушительной целой доли. Люимэ сыграл звонкий последний аккорд. Друзья вопросительно повернулись к Омо. — В целом достойно, — вынес вердикт Омо. — Но перебрали с громкостью. Кроме того, есть ряд малых недочётов. Не переживайте, мы проработаем всё. Сейчас предлагаю вам включиться в нашу следующую пьесу. Синхронизируйтесь с нами через обручи. Попробуем сыграть алый квинтет номер девятнадцать из „Угасания кометы“. Талви чувствовала себя по-домашнему. Всё почти так, как бывало у Люимэ в гостях. Он сидит за кристаллофоном и играет замысловатый аккомпанемент, задаёт ритм, она стоит возле него и, пританцовывая, нанизывает звуковые кружева пения силты на нить партии кристаллофона. Талви любила импровизации, но знала, что в квинтете должна всецело понять общую линию, прежде чем что-то выдумывать. Омо и Ялими задавали настроение. Впятером они плыли по волнам звука, скатывались по крутым пассажам и вздрагивали от острых стаккато. Изогнувшись, силтистка бросила взгляд на Лово. Даже тот немного ожил. Расслабленно откинувшись на стуле, он с интересом наблюдал за музыкантами. Доиграв квинтет, они разбились на два трио, подключив ещё одного любителя музыки. По очереди участники экспериментировали с вариациями на тему ультрафиолетовой сюиты из того же „Угасания кометы“. Так прошёл час. — Благодарю вас, друзья, за прекрасную музыку, но мне пора, — встала Ялими и, пощекотав у Омо за ухом, направилась к выходу. Раздав рекомендации всем музыкантам, Омо назначил день следующей встречи. — Всё на сегодня, — объявил он. — Все молодцы. Талви, ты тоже, главное не увлекайся передуванием нот. Участники начали собирать свои инструменты и делиться впечатлениями. Талви и Люимэ обнялись, благодаря друг друга за отличный творческий опыт. Один лишь Лово сидел неподвижно и безмолвно, точно камень. Заметив это, Омо подошёл к Лово и коснулся пальцами. — Лово, ответь мне, — сурово повелел он. — Всё в порядке, — Лово резко встал. По левой руке учёного пробежала судорога. Нога с той же стороны подогнулась, и преподаватель механического ааталоа рухнул бы на пол, не подхвати его Омо. — Я так не думаю, мой непутёвый друг, — спокойно и печально произнёс Омо. — Давай отнесу тебя в медицинское крыло. Это зашло слишком далеко. Талви и Люимэ с удивлением и тревогой наблюдали за произошедшим. Омо подхватил Лово на руки. Когда сломавшийся оказался рядом с синеглазкой, то заговорил. — Хорошо играешь. И ты, и твой друг. Мне нравится. Приду слушать ещё, — как ни в чём не бывало бросил он. — Ты хотела что-то сказать? Приходи. Поговорим без… Лово умолк, не договорив. Омо понёс его прочь. Талви, убрав силту в футляр, поспешила за ними. Люимэ не отставал. — Чем мы можем помочь? — поинтересовалась синеглазка, прыгая через две ступени белокаменной лестницы. — Пока ничем. Но если хотите, можете нас проводить до медицинского пункта. Вдруг там пригодитесь, — разрешил Омо. У Лово снова задёргалась рука. Нечаянно он ткнул Омо локтём в подбородок. — До чего себя довёл, — осуждающе произнёс Омо. — Ты самовредитель. Совершаешь большую ошибку. Но всё же благодарю за посещение моего скромного кружка. — Да не за что, — проскрипел Лово, будто не вполне понимая, где и с кем находится. — Ради дурочки Талви пришёл. С самой Колинармы бегает, спасти меня от всего и вся пытается. Не хочу обижать. — Хорошо, что огрызки совести в тебе остались, — проворчал Омо, заходя в лифт. Талви и Люимэ зашли следом. Синеглазка предупредительно нажала клавишу четвёртого этажа. На нём располагался главный медицинско-ремонтный пункт. — Талви, я не держу на тебя обиды за то, что не пришла на торжественный пуск мюонного очистителя, — сказал Омо, когда двери лифта закрылись. — Я знаю ваше расписание, ты занималась более важными вещами. Ты ничего не пропустила. Мы запустили машину, самые назойливые Посланники перемёрли. При этом мы обнаружили, что большая часть Посланников погибла до нашего вмешательства. Выясняем причины, это не очень хорошо. Конечно, прибежали Тумоло с помощником и устроили нам скандал. — А вы не согласовали с ними? — удивился Люимэ. — Весь Квадрат уже давно требовал, чтобы его группа из института генерационного ааталоа почистили наш общий дом от одичавшей гадости, — объяснил преподаватель. — Они отделывались расплывчатыми обещаниями. Посланники — очень важная и перспективная технология, мы не можем позволить себе небрежного отношения. — Справедливо, — согласился парень. Двери разъехались в стороны. Омо вышел из лифта и поспешил к арке, ведущей к медицинскому пункту. Талви и Люимэ побежали за ним. Лово приподнял голову и недоуменно оглядывался. Богато раскрашенные статуи выдающихся алтимэт глядели на них из ниш, освещённые бирюзовым. Прототип одной из статуй Талви знала лично — то был математик Йиримо, встретивший их на вездеходе в день заезда. Пройдя сквозь высокую арку и свернув налево, они очутились в приёмной медицинского пункта. Там их уже поджидал врач в зелёно-розовом комбинезоне. Из открытых дверей диагностического зала доносились позвякивания конечностей роботов. — Я предвидел, — коротко бросил он, подхватывая Лово. — Если желаете, идите за мной. Врач пронёс пациента в диагностический зал и уложил на кровать, которая бесшумно уехала в сканирующий туннель. На голову Лово опустился серебристый шлем. Компьютер начал передавать врачу пакеты данных. Общая статистика выводилась на экраны. Талви оглядела зал. Он очень напоминал аналогичный в больнице Колинармы. „Явно какой-то стандарт“, — подумала синеглазка. На другой кровати в окружении кучи трубок лежала дистанционно управляемая кукла-робот, выполненная в виде алтимэ без волос и ушей. Нижняя половина тела куклы отсутствовала. — Нервная система в целом повреждена незначительно, но в вийре опасные дефекты, — вынес вердикт врач. — Сегодня и завтра Лово должен провести здесь, иначе я отворачиваюсь. Кровать покинула туннель и вернулась на место. Механическая конечность спрятала шлем под кровать. Врач хотел поднять Лово, но тот встал самостоятельно. — Обойдусь, — бросил пациент. — Ты совершаешь глупую ошибку, — врач склонил голову набок. — Я осуждаю ваши идеи. Ты можешь стать камнем неподвижным ещё до перехода! — Да я… — Лово Валомо! — перебила его Талви, нахально вставая между врачом и пациентом. — У меня для тебя новое приглашение! — Куда? — Лово с удивлением перевёл взгляд на синеглазку. — Лово нужно лечение, — врач обнял себя за плечи. Люимэ всё понимал и не мешал подруге. — Мы с друзьями идём в поход, восхождение на Эранэн-вири, — торопливо объяснила Талви. — Послезавтра. Бросим вызов горе. Пошли с нами! Забудем о Квадрате на день! — У меня нет снаряжения, — спокойно оборвал Лово, но Талви почувствовала неуверенность собеседника. — Не беда. Вьёвэри Эйрэли всё подготовит, мы всё раздобудем, не переживай, — парировала Талви. — Приходи в нашу комнату послезавтра в три часа ночи. Снаряжение будет ждать тебя. — Не думаю, что Лово куда-либо поднимется, если не пройдёт лечение, — вмешался врач. — Я его пройду, — холодно ответил Лово. — Веди, догматик. Все вместе они прошли в лечебную палату. Все места оказались свободны. Семь кроватей и семь ёмкостей с лечебной техномассой ждали пациентов. Лово повалился на ближайшую кровать, не снимая ботинок. Врач отошёл к зелёному шкафу с лейкосапфировой дверцей, откуда извлёк пузырь с серой непрозрачной жидкостью и пять золотистых шариков с липучками. Всё добытое он поставил на столик рядом с кроватью пациента. Затем исчез в соседней комнате и принёс оттуда серебристый шлем, похожий на тот, что из диагностического зала, но с куда большим числом разъёмов и разноцветных лампочек. — Лово, сними ботинки, не уподобляйся луговому двурогу в нечистоплотности, — сделал замечание врач. — У меня руки дрожат, — сказал Лово. — Я не могу. — Мне снять их с тебя? — предложил врач. — Да, отличная идея, — одобрил пациент. — Я занят установкой на тебя регенерирующего мозг шлема и приготовлением вийра-протектора, — возразил врач. — Может, соберёшься с силами, великий философ? Талви и Люимэ переглянулись. Мигнули друг другу глазами. — Я рад помочь бессильному, — невозмутимо бросил Люимэ и взялся за правый сапог преподавателя. Талви стала расстёгивать застёжки на левом. Вместе друзья быстро освободили Лово от обуви и сунули её под кровать. Подошедший врач окинул взглядом сапоги ученика Тумоло. — Печально видеть, когда мудрый и многоопытный ботинки сам снять не может, — сказал он. — Пей раствор. — Ялими веселиться будет, — прокомментировал стоявший в дверях Омо. — Великий Лово вредничает, словно птенец новорожденный. Вынуждает себя раздевать, как ребёнок годовалый. Ты бы ещё робота-няню себе попросил! Лово Валомо, задумайся о том, куда падаешь! Лово послушно отпил серой жидкости. Врач надел на его голову шлем и вставил золотистые шарики в невысокий шкафчик возле кровати. — Лово, допей, — повелел врач, протягивая стакан с бултыхающейся на дне серой массой. Преподаватель протянул левую руку за стаканом. Длинные пальцы обхватили стекло. Но не успел Лово поднести стакан к губам, как по руке пробежала судорога. Жидкость пролилась на кровать и обрызгала стоявшую рядом Талви. — Никакого доверия тебе нельзя оказывать, — разочаровался врач и отобрал стакан. — Сейчас новое налью. На полпути к шкафу врач обернулся. — Можете идти. Благодарю за помощь и доставку нерадивого пациента, — сказал он. — Я приложу все усилия, чтобы восстановить здоровье и функциональность Лово. Если не будет саботировать, завтрашним вечером будет свободен. От судорог, не от глупости, конечно. — От глупости другие специалисты помогают, — согласился Омо. — Пойдёмте, друзья. Вместе они вышли из медицинского пункта и зашагали к лифту. Талви затормозила. — Идите. Я отмою от себя жижу, пока не присохла, — сказала она. — Я тебя обожду, — сказал Люимэ. — Не надо, лучше иди к нам и подготовь всё для проектирования Призматического Калейдоскопа, — отказалась Талви. — Я скоро прибегу. — Хорошо. Талви завернула в смежный коридор и нашла дверь мойки. Здесь отмывали ванны для выращивания экспериментальных кристаллов. В просторном, тускло освещённом помещении она была одна. Талви подошла к одному из углублений и села на край. Включила воду и взяла комок мелкой металлической сетки. Смочила запачканный рукав и низ жилетки и начала усердно оттирать, надеясь, что до дыр не протрёт. Ещё и одежду чинить не хотелось. К её удаче, лекарство присохнуть не успело, и быстро отстало от одежды. Закончив, Талви выключила воду. С мокрым рукавом и жилеткой направилась к выходу. Хлопнула дверь, и у самого выхода путь ей преградила фигура с металлическим клювом вместо лица. — Этот кон за тобой, Талви Руола Яакарэ, — раздался безжизненный синтезированный голос. — Здравствуй, Вийхус Малиминэ Тумоло, — ответила Талви. — Я не припомню, чтобы играла с тобой во что-то. Но приятно слышать, как ты считаешь меня настолько ловкой и умной, что могу выигрывать в игре, про которую не знаю. — Не дурачься, маленькая девочка, — промолвил Тумоло. — Лово идёт по моему пути. Не мешай. — Я не сделала ничего дурного, — не согласилась Талви. — Могу приглашать Лово, куда захочу, и он может решать, принимать ли приглашения. — Ты пытаешься встать на пути кометы, — проскрежетал Тумоло. — Лово всё решил давно, лишь ложные сомнения заставляют его колебаться. Повторю тебе, глупая маленькая девочка: не мешай. — Лово имеет право сам решать. И он согласился на моё приглашение, — не отступила синеглазка. Талви ощущала, как внутри неё набирает силу неодолимая лавина упрямства. Она понимала, что не согласится уступить дурацким просьбам Тумоло, чтобы он ей ни сказал и ни сделал. Камеры маски смотрели ей в глаза. Она выдержала взгляд, оглушённая этой лавиной. — Упрямая глупышка, — сказал Тумоло. — Если бы ты знала и понимала хотя бы сотую долю наших тайн! — Расскажи и объясни, — предложила Талви. — Много чести, — Тумоло отступил в сторону, освобождая путь. — Что же, я тоже люблю игры. Синеглазка покинула мойку и бегом помчалась на свой этаж, в уютную квартирку, к друзьям. Разум скребла когтистая тревога. Когда она добралась до своей комнаты, то успела обсудить с Ялими странный разговор с Тумоло. Преподавательница пообещала, что примет меры, и посоветовала не обращать особого внимания на угрожающее поведение бестелесника. Тем не менее, Ялими сказала, что будет готова прийти на помощь, если Тумоло решит сделать какую-нибудь гадость, и весь Квадрат будет на их стороне. Скинув ботинки и потеснив разноцветную обувку подруги, Талви прошла в свою с Вьёвэри комнату. Села на пол рядом с Люимэ. Асио и медная непоседа тоже сидели на полу. Шла беседа за графином цветочного отвара. — Представляете, Тумоло сказал: я его обыграла, — похвасталась синеглазка и пересказала друзьям неприятный разговор. — Да он сумасшедший! — возмутилась Вьёвэри. — Как можно кому-то запрещать общаться с теми, с кем он хочет?! Будь я Лово, я бы с Тумоло никаких дел бы больше не имела после такого. — Согласен, — поддержал её Асио. — Здорово, что Талви сумела уговорить Лово пойти с нами в гору. Думаю, это хорошая идея. — Талви, попей, — Вьёвэри сунула синеглазке крошечную плошку и плеснула туда цветочного отвара. Талви с удовольствием вдохнула чудесный аромат. Поднесла плошку к губам. Тёплая жидкость пролилась в отключённый за временной ненадобностью пищевод, заставляя тот пробудиться и подарить новый букет телесных ощущений. — Люимэ, ты составил чертёж Призматического Калейдоскопа? — спросила она. — Дай посмотреть. Как вернёмся с горы, можем попроситься вырастить его. — Да, моя часть готова. Принимай, — через телепатический обруч Люимэ передал чертёж, сопровождаемый кучей пояснений. — Мне тоже дай, — попросила Вьёвэри. Получив чертёж, она поделилась им с Асио. — Интересную штуку придумали. Занятная цветовая головоломка, — одобрил он. — Отлично иллюстрирует возможности аата-тинты по работе со светом. Покажите обязательно, как сделаете. — Покажем, — хором ответили Талви и Люимэ. — Люимэ, выпей отвар, а потом можешь и Талви ушко щекотать, — потребовала Вьёвэри. Парень, с шутливым возмущением щёлкнув Вьёвэри пальцами по правому колену, осушил свою плошку. — Мы все ещё маленькие, нам всем до тридцати шести надо пить и немножко есть, чтобы вырасти, — сказал Асио и тоже выпил отвара. — У меня сушёные ягоды были, — вспомнила Талви и подскочила к шкафчику. Рядом с серебристым октаэдром психоякоря лежала деревянная коробочка с ягодами. Поглядев на подарок друзей-художников из Колинармы, она подумала: в этом огромном здании есть тот, кому куда важнее вернуться к прежнему состоянию разума, чем ей.
