Кристальная Флейта

      Ночь выдалась звёздной. Фиолетовый огонёк Оомалы сиял прямо над вершиной Эранэн-вири. Дул едва ощущаемый ветерок. Шестидесятиградусный мороз приятно освежал. Альпинистская группа собралась перед главными воротами Квадрата.       Талви и Люимэ в одинаковых синих комбинезонах стояли по бокам от Лово, чувствующего себя явно не в своей тарелке. Тот по заверениям врача полностью восстановился, однако долго пребывал в нерешительности. Талви подозревала, что Тумоло оказывал на ученика сильное психическое давление. Чтобы помочь Лово Валомо решиться на поход, Талви пришлось звать врача, который подтвердил, что прогулка пойдёт Лово на пользу, в отличие от бдения над питомниками для Посланников.       Лово оказался совершенно не способен самостоятельно собрать снаряжение. Вьёвэри пришлось раскладывать перед ним одежду и вещи, как перед годовалым ребёнком. Медноволосая спросила, какой любимый цвет Лово, и получила пространное философское рассуждение вместо ответа. Сказав, что сама любит красный, Вьёвэри вырастила комбинезон соответствующего цвета и выдала его непутёвому философу.       Асио выбрал зелёный.       Вьёвэри долго билась с Талви над рюкзаком, мешая взять совершенно необходимые и ужасно полезные на взгляд синеглазки вещи. В конце концов, покритиковав упрямство подруги и удивившись, зачем ей на горе подаренный в Колинарме октаэдр-психоякорь, медная сдалась. — Рюкзак будет мешать, — сказала она. — Спрячем лишние вещи в какой-нибудь расщелине и поиграем в «поиск самородка» потом? — У меня полезные инструменты. Понадобится, сможем построить надувной мостик через пропасть и быстро залечить возможные повреждения, — ответила Талви.       Люимэ немного разгрузил подругу, взяв несколько вещей из её внушительного рюкзака. — Все собрались. Прекрасно! — сообщила Вьёвэри, облачённая в яркий алый комбинезон и походные сапоги. — Если что, бросайте меня, — тихо произнёс Лово. — Потом кто-нибудь придёт и заберёт. — Друзей не бросаем, — отрезала медноволосая. — Если опять забарахлишь, я возьму себе рюкзак Талви, а тебя привяжем ей на спину. Так что вынесем, и ей облегчение будет. — Хватит шутить про мой рюкзак! — перебила Талви и швырнула в подругу пригоршню снега. — Он намного легче того, с которым я приехала. — Прекрасно! Уже прогресс. Благодаря мне, — во Вьёвэри полетела новая порция снега, и девушки устроили смешную возню.       Поиграв, они обнялись. Потом Вьёвэри отпустила Талви и продолжила излагать план восхождения. — Сейчас километр по дороге, затем лезем на скалы, — указала она на почти отвесную скальную стену вдали. — Подъём не так сложен, как может показаться отсюда. Вперёд, друзья! — Веди, наша милая проводница! — подбодрил её Асио.       Друзья пустились в путь, почти сразу перейдя на лёгкий бег. Талви почувствовала, как в рюкзаке неприятно прыгает контейнер с техномассой. Чтобы не задерживать группу, она решила не обращать внимание на неудобство.       Дорогу расчистили от снега роботы, бежать было легко и приятно. Первой двигалась Вьёвэри. За ней поспевал Асио. Следующим бежал Лово. За ним пристроилась Талви. Люимэ замыкал колонну. — Лово, ты ведь заряжен? — спросил Люимэ. — Конечно, — ответил тот.       Километр остался позади удивительно быстро. Перед путешественниками встала скала. Талви издалека заметила трещины и уступы, что обещали помочь в восхождении. — Включите когти на сапогах, — напомнила Вьёвэри. — Смотрите, куда я цепляюсь, подключайте мои навыки, которые вам передала.       Подпрыгнув, она уцепилась коготками за едва заметный выступ на обледеневшей скале и подтянулась. Оттолкнулась ногами и неуловимо быстрым движением зацепилась за следующий. Вьёвэри лезла по почти отвесной скале, будто по лестнице. Очень скоро она оказалась на узкой полке метров на тридцать выше дороги. — Осторожнее с длинной скользкой трещиной на второй трети пути, она пыталась меня обмануть! — предупредила медная, ожидая друзей.       Асио полез следующим. Его движения не были столь уверенными и точными, как у проводницы, но в них обнаруживалось то же безупречное чувство скалы. С каждым пройденным метром техника Асио становилась чуть совершеннее. Практика позволяла быстро адаптировать чужой навык.       Вьёвэри схватила Асио за руку и помогла подняться на полку.       Настала очередь Лово. Преподаватель взбирался намного медленнее и неувереннее, будто с трудом вспоминая собственное тело. Талви ужаснулась, глядя на его заторможенные, сомнамбулические движения. „Какое безумие творят с собой бестелесники, ради каких химер? Я не позволю Тумоло привести Лово к гибели“, — подумала она, навострив коготки. — Лово, не спеши, — советовала сверху Вьёвэри, когда видела, что тот пытается ускориться. — Если не можешь двигаться быстро и правильно, двигайся правильно.       Лово промолчал и продолжил свой неуклюжий подъём. Талви и Люимэ стояли снизу, наблюдая. Синеглазка почувствовала, что друг взял её за руку. Она посмотрела на него и ободряюще моргнула.       Лово оступился, чиркнул когтями сапога по льду, но сумел схватиться за уступ отчаянным броском. Сверху посыпалась ледяная крошка. Талви на мгновение зажмурила глаза. — Хватай меня за руку, — приказала Вьёвэри.       Лово вцепился в пальцы девушки. Та рывком вытащила его на полку и поставила на ноги. — Талви, твоя очередь! — крикнул Асио. — Юуй! — откликнулась она, подпрыгнула и зацепилась за скалу, найдя едва заметную трещину.       Талви вспомнила, как лазала вместе с Люимэ на утёс в Колинарме. Здесь всё оказалось намного труднее уже в начале пути. Приходилось точно рассчитывать каждое движение. Но синеглазку не пугали трудности. Они только сердили, подзадоривали.       Пройдя половину подъёма, Талви ощутила, как чужой навык понемногу становится её собственным. Подниматься стало легче. Подтягиваясь на очередной уступ, она ткнулась лицом в ледышку. Из любопытства лизнула. Местный лёд содержал заметно меньше солей, чем речной, и от того показался безвкусным.       Вот и полка, где её дожидались друзья. Решительный бросок — и она на ней. Камень под снегом оказался довольно скользким. Талви осталась на краю, дожидаясь Люимэ, чтобы подать ему руку помощи. — Ты быстра и прекрасна, как огонь! — сделал Лово комплимент Вьёвэри. — Не то, что я. Забыл, как лазать. Давно пользуюсь только лестницами, лифтами да коридорами...       Медная поблагодарила. — С нами вспомнишь, — подбодрил его Асио.       Подхватив Люимэ, Талви подтянула его на полку. Вьёвэри задрала голову и осмотрела скалу. — Сейчас вверх, в камин, — указала она.       Внизу по дороге промчался автоматический грузовик. Вьёвэри принялась карабкаться по обледенелой скале. На этом участке пути уклон стены уменьшался, увеличилось число удобных щелей и уступов. За Вьёвэри следом полез Асио. Никто не стал нарушать установившийся порядок.       Движения Лово стали более быстрыми, но получались нервными, дёрганными. Талви лезла вслед за ним, не дожидаясь, пока тот доберётся до камина. За ней в паре метров ниже шёл Люимэ. Второй подъём оказался длиннее первого, и дожидаться восхождения каждого им не позволяло время.       На несколько долгих мгновений Лово замер в нерешительности, скребя коготками правой руки голый камень. Талви с тревогой наблюдала за ним. Будь у неё на голове телепатический обруч, послала бы вопрос электромагнитной волной. Но обручи лежали в рюкзаках. — Лово, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Талви. — Я очень медленный, — пожаловался тот. — Я не смогу совершить восхождение. Я обуза. У меня другой путь. — Ты уже его совершаешь! — повысив голос, крикнула Талви под аккомпанемент некстати разыгравшегося ветра. — Лово, пожалуйста, лезь! Я ради твоего бегства от трудностей спускаться не собираюсь!       Лово, помедлив ещё несколько мгновений, возобновил восхождение в прежнем, медленно-сомнамбулическом темпе. Талви упорно карабкалась за ним. Вьёвэри и Асио уже скрылись в камине. Но замыкающей троице до камина было ещё неблизко. — Право слово, я заставляю вас отставать, — снова открыл рот Лово. — Могу прыгнуть вниз, и более тебя с твоим другом не задерживать. — Пожалуйста, лезь вверх, Лово, — сохраняя полное самообладание благодаря познаниям в психокультуре, попросила Талви. — Да, Лово. Не думай о постороннем, думай, куда ногу поставить, — поддержал подругу Люимэ. — И карабкайся вверх.       Уговоры подействовали. Лово продолжил свой неторопливый подъём. Благодаря задержке Талви могла вдоволь налюбоваться открывающимися видами, так что пауза в восхождении её не смутила. В километре возвышалась громада Квадрата. Сейчас друзья поднялись выше древнего здания. Под прозрачной крышей праздничного зала танцевали мириады тёплых огоньков. — Красиво! — сказала Талви, кивая в сторону Квадрата. — Мне тоже нравится, — согласился Люимэ.       На подходе к камину Лово сумел заметно ускориться, не потеряв в координации движений. Забравшись вслед за Лово в эту вертикальную трещину, Талви услышала голос Вьёвэри откуда-то сверху. — С гребня отличный вид! Вам понравится! — крикнула медноволосая.       Держась за счёт распора спина-ноги, синеглазка вытягивала себя вверх по трещине. Несколько раз коготки предательски соскальзывали, лишь ловкость удерживала Талви от падения. Лово поначалу разогнался, но к середине камина совсем затормозил. Найдя новое устойчивое положение, на четверть метра выше прежнего, синеглазка почувствовала пренеприятнейшее обстоятельство. — Лово, ты сидишь у меня на голове, более чем вдвое увеличивая вес, который мне приходится удерживать, — недовольно отозвалась Талви, чувствуя раздражение на брезгующего трудностями учёного. — Лезь вверх!       Лово и сам чрезвычайно смутился из-за своего поступка. Собравшись, он вернулся к более бодрому темпу. Не прошло и десяти минут, как все трое выползли на небольшую площадку посреди скального хребта. Далеко внизу змеился серпантин дороги. На севере, за висячим ледником, тянулся к небесам изломанный Трёхрогий пик под защитой глубоких расщелин. За ним и окружающими его скалами возвышался исполинский Эранэн-вири в пышной облачной мантии.       Вьёвэри и Асио сидели в снегу. Медноволосая убирала в рюкзак моток верёвки. — Я уже думала якорь забить и бросить вам верёвку, — сказала она.       Лово приготовился начать новую тираду на тему собственной бесполезности, но Вьёвэри подскочила, подошла к нему и положила руки ему на плечи. — Лово Валомо, слушай меня, хорошо? Прими решение. Либо ты сейчас всё бросаешь и спускаешься, либо срочно вспоминаешь, как шевелить манипуляторами, и идёшь с нами. Если бросишь, мы в обиде не будем. Можешь дождаться нас в посёлке у западных отрогов Эранэн-вири, завтра встретимся в сельском клубе, в „Саонолле“. Но подумай: ты тогда потеряешь очень интересный опыт. Ты не полюбуешься миром с вершины вместе с нами. Не познаешь все тяготы и радости пути. Будешь с сожалением слушать, как мы вспоминаем восхождение. Решай, — строго произнесла она.       Лово какое-то время не отрываясь смотрел ей в глаза, словно бросив все мыслительные силы на принятие решения. — Я с вами, — коротко ответил он. — Отлично, — обрадовалась Вьёвэри. — Только ни Талви, ни кому другому так на голову не садись. Это было невежливо, ты мог её уронить, и Люимэ вместе с ней. Просчитывай свои действия и не забывай о других. — Договорились.       Вьёвэри обняла Лово и похлопала по спине. — Прекрасно! — отозвалась она.       С горы спустилась туча, закрыв звёздное небо. Посыпался снег. Квадрат превратился в тусклый оранжевый огонёк посреди мглы. — Готовы? — спросила Вьёвэри остальных, отступив от Лово и бравым движением забросив за спину рюкзак.       Спустившись с невысокой каменистой осыпи, путешественники вступили на ледник. Талви на восьмом шаге села и положила ладонь на снег. Выпустила шипы. Удовольствие от прикосновения к огромному массиву льда и снега захлестнуло с головой. — Не отставай, Талви! — поторопил Люимэ.       Ускорившись, Талви догнала колонну. Вьёвэри и Асио дожидались, разглядывая её. Лово любовался горным пиком впереди. — Мне очень нравится трогать снег и лёд иголочками, — объяснилась Талви, догнав вместе с Люимэ остальных. — Понимаю тебя, — отозвался Лово.       Путь вверх по леднику оказался не столь сложным, как казалось вначале. Перестроив обувь, путешественники перестали проваливаться в снег. На ровной поверхности Лово передвигался не медленнее остальных. Усиливающийся ветер нёс бесчисленные рои снежинок. Из-под белого одеяла высовывались каменистые пальцы скал. Из прорехи в облаках светила фиолетовая звезда Оомала. Но вскоре тучи затянули её, налетел снегопад, видимость совсем упала.       Вьёвэри шагала легко и уверенно. Одним своим присутствием она изгоняла тревоги, печаль и сомнения. Даже Лово начал выглядеть куда бодрее и здоровее, чем в начале пути. Талви приглядывала за непутёвым учёным. Ей пришла в голову мысль, что для подъёма по крутым склонам Лово имеет смысл связать с ней и ещё кем-нибудь. Путь пойдёт быстрее и безопаснее для него. Обернувшись, она парой жестов и междометий объяснила свою идею Люимэ. Тот с готовностью согласился помочь.       Преодолев цирк ледника, они подошли к склонам Трёхрогого пика. Ботинки путешественников вновь преобразовались для движения по скалам. Вьёвэри вела их сложной дорогой среди желобов и ледяных ущелий к проступающему из белой мглы контрфорсу горы.       Оказавшись между двух широких трещин, параллельных ходу ледника, Лово оступился. Раскинув руки, он начал медленно заваливаться вбок. Но Талви была начеку. Стремительно подскочив к преподавателю, она схватила его за бока и спасла от падения. — Благодарю, — отозвался преподаватель. Вьёвэри скептически оглядела Лово. — Нам нужно идти в связке, — сказала она. — Дальше небольшая ровная площадка. Привяжемся там.       Путь до упомянутой проводницей площадки прошёл без инцидентов. Талви и Люимэ сбросили рюкзаки. Извлекли тросы. Лово покорно позволил привязать себя к Асио и Талви. Узлы вязала Вьёвэри. Талви, наблюдая за работой подруги, узнала ранее неизвестные ей способы управляться с верёвкой.       Лово стоял истуканом. Его зачарованный взор был устремлён на неистовый танец снежинок. — А в прошлый раз связывалась? — спросил он Вьёвэри. — Нет, мы решили, что это слишком упрощает задачу, — ответила она.       Завязав узлы, Вьёвэри с силой подёргала за трос, проверяя прочность. Не ожидавший рывка Лово повалился на Асио. — Простите меня, — извинилась Вьёвэри. — Вижу — держит. Можно начинать карабкаться на крышу Севера.       Двигаться в связке оказалось не так неудобно, как опасалась Талви. Впятером, соединённые тросом, они могли больше не бояться падения Лово. Самое слабое звено цепи поставили в центр. Когда на крутом подъёме из шатающихся, обледенелых булыжников Лово упал, связка спасла его от скатывания вниз.       Чтобы двигаться по круче, приходилось помогать руками, цепляясь за камни. Булыжники предательски дрожали. Ноги не раз начинали проваливаться в щели между камнями, но Талви каждый раз восстанавливала равновесие. — Вот бы в тросе провод прятался, смогли сигналы друг другу передавать через него, — пошутил Люимэ.       Выйдя на контрфорс, путешественники увидели обширный кар, отделяющий Трёхрогий пик от Эранэн-вири. Кар находился на той же высоте, на которой стояла группа. Предстоял долгий путь вдоль по склону. К востоку разверзались пропасти, дорогу на западе перекрывали Трёхрогий пик и отвесные скальные бастионы. Талви порадовалась, что их ведёт проводница, знающая местные горы. В Квадрате наверняка можно было загрузить карту, в общих информационных сетях хранилось множество информации. Из жажды приключений друзья могли попытаться пойти наугад, и проплутать несколько дней, не успев добраться на вершину Эранэн-вири до начала новой учебной двенадцатидневки. — Наша гора так величественна и великолепна! — восхитился Асио, не повышая голоса.       Небо светлело. Начинались зимние сумерки, заменяющие день во время полярной ночи.       Из-под ноги Лово вывернулся камень и поскакал вниз по склону, зацепив с собой несколько каменюк поменьше. Камни-лидеры крошечной лавины докатились до обрыва и застряли в снегу. В ущелье сорвалась лишь пригоршня снега. — Лово, ставь ноги аккуратнее, прошу тебя, — обратилась к нему Вьёвэри, развернувшись. Левой рукой она держалась за выступ скалы. — Но не могу не сказать, что ты уже намного лучше управляешь собой. Молодец!       Так алтимэт продолжили путь, вскоре выйдя в кресловину, за которой начинался склон Эранэн-вири. Её заполнял ледник. Путешественники вновь трансформировали обувь.       Ступив на снег, через тридцать метров Талви ощутила странное. Жёсткое, жгучее излучение покалывало мышцы и внутренние компоненты, проходя сквозь кожу. Его интенсивность лежала на многие порядки ниже опасного уровня, его было слишком мало даже для того, чтобы подзарядиться. Но, тем не менее, радиоактивное пятно представляло из себя явную аномалию. — Друзья, почему здесь гамма-излучение? — поинтересовался Люимэ.       Группа остановилась. — Когда Абэл Янн была жаркой и безжизненной и пустыни орошали кислотные дожди, сюда упал автоматический исследовательский аппарат. На нём был древний ядерный реактор на делении, с плутонием и ураном. Когда наш мир сделали уютным, обломки аппарата выскребли, но кое-что ещё осталось, — рассказала Вьёвэри. — Прикоснёмся к древности, получается, — сделал вывод Люимэ. — Именно, — сказал Асио. — Друзья, не хотите ли посидеть и полюбоваться видом перед восхождением? — спросила Вьёвэри. — За той скалой снег не будет лететь нам в лица, и мы сможем полюбоваться пейзажем. Или станем видами наслаждаться уже на вершине? — А во время подъёма встретятся площадки с хорошим видом? — спросил Лово. — Мало и они тесные. Проигрывают вершине. Здесь же удобно. Чего желаете? — спросила Вьёвэри. — Мы бы посидели, — вместе ответили Талви и Люимэ. — Но это не обязательно. — Я вроде на ритм настроился, наверное лучше не надо, — высказался Лово. — Я хочу на вершину, — сказал Асио. — Отсюда скоро ничего видно не будет. Тучи идут. — Я тоже так считаю, — присоединилась к Асио медная. — Талви, Люимэ, не против, если мы не будем задерживаться? — Нет, — сказала Талви. — Не против, — добавил математик.       Путешественники устремились к склону Эранэн-вири. Метель усиливалась. Крепкий ветер мешал говорить. Миновав кар, они очутились перед осыпью. Наполовину занесённые снегом, вокруг в великом множестве лежали булыжники. Некоторые не превышали размером кулака, другие достигали величины головы алтимэ. — Камнепад, недавно! — заметила Вьёвэри. — Смотрите! — Люимэ указал на покорёженный кусок металла, лежащий среди камней. Ещё прежде, чем он произнёс первый звук, остальные тоже увидели необычную находку. Приглядевшись, путешественники смогли догадаться о происхождении предмета. Истлевший металлический корпус удерживал невредимую линзу. — Камера с древнего зонда! — поразилась Талви. — Камера вместе с другими инструментами могла выдвигаться на телескопической руке, — объяснила медноволосая. — Видимо, в момент удара та отломилась, часть обломков упала на склон и застряла в расщелине. Интересная находка. Давайте запомним всё окружение, а камеру возьмём с собой. Если она пережила камнепад, переживёт и ношение в рюкзаке. Подарим музею Квадрата.       Ноша досталась Люимэ, как первому увидевшему. Камера давала лёгкий радиоактивный фон, совершенно безобидный и даже приятный.       По плану Вьёвэри, путешественникам предстояло подняться на ребро горы, и двигаться по нему на запад, к вершине. Далее предполагалось спуститься на противоположную сторону Эранэн-вири.       Подъём на ребро оказался непрост. С трудом удавалось найти, за что зацепиться коготками. Посреди подъёма, с размаху воткнув пальцы в щель, Асио долго не мог их вытащить. Дважды возникала угроза срыва. Первый раз — когда Лово, соскользнув с уступа, сдёрнул за собой и Асио. Лишь отчаянным усилием Вьёвэри, Талви и Люимэ удержали группу от весьма неприятного падения. Второй раз — когда из-за неверной оценки устойчивости склона из-под ног Вьёвэри сорвались камни. Медная удержалась, ухватившись рукой за каменный выступ. Один из камней ударил по плечу Асио, ещё один стукнул в лоб Талви. Пришлось немного изменить путь, минуя неустойчивый участок.       Взобравшись на гребень, путешественники огляделись. На северо-западе, став ближе, поднималась в облака Эранэн-вири. Теперь предстоял долгий марш по ребру горы. Вьёвэри оценила маршрут, прикидывая возможные трудности и примеряясь к проблемным участкам. Затем повернулась к друзьям. — Талви, Асио, простите меня, — сказала она. — Простите за то, что обстреляла вас камнями. Моя ошибка, я не разобралась, на что залезла. Больше не повторится. — Брось, Вьёвэри, это всего лишь камни с высоты в три метра для меня, — поднял руки Асио. — Вот для Талви в девять метров. Главное, мы не скатились следом. — Поосторожней, хорошо? — попросила Талви. — Мы всё-таки ещё не взрослые, не считая Лово. В восемнадцать-двадцать только две трети взрослой прочности. Свалимся в километровую пропасть, и вместо восхождения будем отлёживаться в снегу, ожидая электролёт из Квадрата. — Хорошо, — согласилась Вьёвэри и крепко обняла синеглазку. — Не переживай, милая наша Льдинка, я учла ошибку. Всеми силами постараюсь предотвратить новые.       Проверив прочность узлов и немного перестроив обувь, путешественники начали движение вверх по ребру горы. Погода продолжала портиться. Дул жестокий штормовой ветер. Температура упала до минус шестидесяти. Последнее нравилось Талви. К ней пришло приятное чувство, будто она снова навестила криованну. Аата-тинта звонко отзывалась на беснующиеся вокруг рои снежинок. В каждый крошечный водяной кристалл хотелось запустить по своей иголочке. Но Талви понимала: сейчас не время и не место для забав. На вершине друзья дадут ей поиграть со снегом. — Впереди неприятная скала, потом седловина и резкий подъём, — сообщила Вьёвэри сквозь вой ветра.       Талви вскоре почувствовала, что проводница не ошиблась в характеристике препятствия. С отвесными боками, скользкая, скала бросила суровый вызов их не самым великим умениям и собранному наспех снаряжению. Малейшая ошибка грозила падением. Хуже всего пришлось Лово. Не до конца вспомнившему, как бегать, ему приходилось тонко править каждой мышцей тела. Но, к счастью путешественников, непутёвый учёный сумел собраться и выложился на полную. Чувствовалось, как страстно он желает не подвести товарищей.       Преодолев следовавшую за скалой седловину, друзья ступили на крутой подъём. Ребро шло вверх, не давая передышки. Но этим гора лишь раззадорила путешественников, свободных от усталости, пока не иссякнет заряд.       Талви чувствовала, как воздух становится разреженнее. Обернувшись, она поразилась тому, как высоко они уже успели забраться. Квадрат казался крошечным кубиком, прячущемся в узком желобке между горными хребтами. Небо снова потемнело. Время давно перевалило за полдень, и полярная ночь вернула себе владычество.       Карабкаясь по ребру с наклоном крутизной под шестьдесят градусов, Талви находила удобные моменты, чтобы присмотреться к окружающим пейзажам, камням и снегу. Приключение нравилось ей всё больше и больше. Синеглазка в очередной раз порадовалась, что повстречалась с Вьёвэри.       Разговаривать не хотелось. Приноровившись друг к другу, они двигались точно единый организм. Вьёвэри дала каждому свои навыки, и после относительно недолгой притирки взаимопонимание стало абсолютным. Все вместе и каждый по отдельности участвовали в таинстве общения с горой. Та оказалась строга и сурова, но справедлива. Потребовав сосредоточенности и ответственности, Эранэн-вири дарила великолепные виды и бесценное чувство сопричастности своему холодному величию. Созвучные друг с другом, единые с прекрасным горным краем, путешественники ползли вверх по хребту.       Далеко на севере тянулись к небесам ещё более грозные вершины. „Если восхождение удастся, при случае нужно будет слазить и на них, — решила Талви. — Вьёвэри точно против не будет“.       Лово вынужденно подстроился под остальных, разделяя общие тяготы и радости. В этом и состоял план друзей. В условиях восхождения Лово по необходимости перенимал их восприятие. Ранее запертый в своей идеологической скорлупе, учёный получал возможность усомниться в собственных убеждениях. Древний и опытный, из-за нездоровых опытов с разумом и организмом он уступал совсем юным сородичам даже не столько в физических способностях, сколько в способности к радости. Осознание собственной искусственной неполноценности могло столкнуть Лово с его гибельного пути. Талви желала научить Лово радоваться снова. Те же чувства испытывали Вьёвэри и Люимэ, а Асио не мог не помочь новым друзьям в благородном начинании. Дружбой и поддержкой они надеялись вытащить Лово из тёмных подземелий, куда завёл его опасный учитель.       Талви отдавала себе отчёт в том, что Лово прекрасно понимает их план, и уповала на то, что также он поймёт их искренность. Синеглазка успела неплохо разобраться в болезненном мышлении кружка бестелесников из Квадрата по чужим рассказам, общению с Лово и эпизоду в мойке. Лово мог решить, что всё происходящее — хитрый план Ялими или ещё кого-нибудь из их оппонентов, а ученики являются всего лишь марионетками. Доброту и стремление помочь Лово мог принять за изощрённый способ обезоружить идеологического оппонента и доказать свои взгляды. Друзьям оставалось лишь максимально открыть свои умы и чувства Лово и желать быть понятыми верно.       Снова и снова Талви поднимала себя вверх, вцепляясь коготками в скалу. По возможности синеглазка старалась помогать шедшему позади Люимэ и ковылявшему впереди Лово. Чем дальше, тем сложнее становилось восхождение. — До вершины километр триста, если по вертикали, — сообщила Вьёвэри после преодоления очередного сложного участка. — Осталось самоё весёлое и трудное!       Глянув вверх, Талви увидела уходящую вверх кручу. С трепетом подумала, что это относительно комфортное для восхождения ребро горы. Представила, каково было бы карабкаться по отвесной стене. Порадовалась, что их организмы не знают усталости, пока запасённая энергия не иссякнет, и ощутила приятный азарт перед лицом нового испытания.       С воодушевлением путешественники пошли на штурм вершины. Лово двигался наравне с остальными, хотя Талви ощущала, что это даётся ему очень нелегко. Самой ей тоже не было просто. Приходилось идеально рассчитывать каждое движение, чтобы не сорваться на скользких и отвесных участках. Вместе с тем, жестокая борьба с горой и гравитацией приносила невероятные радость и наслаждение.       Талви всегда настраивала себя на жизнь, полную преодоления трудностей и сложных задач. Синеглазка мечтала и верила, что живя такой жизнью сможет наилучшим образом помогать сородичам, дарить радость. Это восхождение она в мыслях посвящала Лово. На вершине ждал шанс на спасение от безумия бестелесников.       Ожесточённо царапая лёд, цепляясь за едва заметные трещинки, Талви лезла вверх. Каждый из её спутников, как и она, бился с горой всеми силами, чтобы не подвести друзей.       Подъём стал положе. Стало возможным передвигаться, не используя руки. Вершина приближалась. Лово едва не поскользнулся на льду, спрятавшемся под слоем снега. Бесновался ветер. Внизу лежал целый мир, укутанный снежной пеленой. — Самое трудное позади! — объявила Вьёвэри. — Цель совсем близко! Мы молодцы! Будто признав победу путешественников, ветер смягчил свой дикий пыл. Расчистилось небо, и показались звёзды. Подмигнула из-за облака Оомала. — Не могу понять, как смог пройти этот путь, — тихо удивился Лово. — Ты первый молодец среди нас, — подбодрила его Вьёвэри. — Ещё немножко! Спускаться будет проще.       Короткий рывок по снегу и камням — и вот они на вершине. Из груды камней торчал высокий шест из алмазостали с семиконечной звездой на верхушке. Путешественники сбросили рюкзаки и отвязали трос друг от друга. Вьёвэри села возле шеста, скрестив ноги. Талви и Люимэ устроились рядом с проводницей. Асио и вовсе лёг, положив голову на ноги медноволосой. Лово сел на крупный булыжник.       С вершины открывался незабываемый, фантастический вид. На юге между двумя хребтами прятался крошечный с такой высоты Квадрат. На востоке хребет переходил в обширное заснеженное плоскогорье. На северо-западе горы вздымались ещё выше, формируя высочайшую в мире горную систему. Тамошние великаны взирали со снисхождением даже на величественную Эранэн-вири. На западе лежало межгорное плато. Расположенное там поселение тусклой туманностью просвечивало через белую мглу. Чуть поодаль на плато перемигивались разноцветными огнями роботы, снующие у входов в искусственные пещеры. — Это один из лучших моментов моей пока недлинной жизни, — тихо сказал Люимэ.       Высотные ветра пели путешественникам заунывную песню. — Заметьте красный камушек, — Вьёвэри указала на осколок красноватого гранита с вырезанной на нём эмблемой, закреплённый в куче камней. Рядом лежали пара осколков других цветов с иными символами. — С моего прошлого восхождения.       Асио достал из рюкзака похожую крошечную пластинку, но зелёного цвета. Спрятал под одним из булыжников и произнёс короткую речь. — Пятеро благодарят тебя, Эранэн-вири, за великолепное путешествие. Пусть камень с нашими символами станет знаком нашей созвучности.       Совершив традиционный ритуал, Асио снова лёг и положил голову на колени Вьёвэри. — Гора не понимает слов, она не мыслит, — весело ввернула Талви. — Зачем играть в далёких предков, оживлявших неживое в воображении? Созвучность в неслышных мелодиях тонких струн вселенной, а не в словах. — Вьёвэри попросила, — беззаботно ответил Асио. — Я хочу засвидетельствовать почтение своему далёкому предку, — посерьёзнев, ответила медная. — Она погибла ещё до космической эпохи, став легендой своего времени. Энтузиастка, покорившая высочайшие вершины родного мира нашей цивилизации. Её разум был пленником смертной белковой плоти. Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь вернуть умерших в те далёкие времена. Я знаю, она следовала этому ритуалу. Повторяя его сейчас, моделируя отдельные элементы мышления великой скалолазки древности, я ненадолго воскрешаю её частичку в себе.       Талви подсела ближе к Вьёвэри и обняла подругу за плечи. — За десятки тысяч лет с тех времён мы достигли нынешнего, — сказала синеглазка. — Что насчёт миллиона лет вперёд? Я верю, однажды вы встретитесь и взойдёте на эту вершину вместе. — Предполагаю, у развития в современном представлении есть предел, обусловленный ограниченностью локальной физики, — подал голос Лово. — И у глобальной он тоже скорее всего существует. Только как нам до глобальной физики добраться? — У развития в современном представлении, — подчеркнул Люимэ. — Лово Валомо, давай лучше вместе со всеми любуйся.       Люимэ подсел к подругам и обнял за плечи Талви. — Чудесный момент, — прошептала синеглазка. — Я абсолютно счастлива.       Некоторое время они сидели молча. Наконец, Асио задумался о спуске. — Как будем спускаться? — поинтересовался он у Вьёвэри. — По противоположному ребру, — ответила она. — В конце нас ждёт участок, где лихие и дерзкие смогут довериться гравитации. — Съехать с полкилометровой горки, что может быть веселее в нашей ситуации? — Талви восприняла идею благожелательно, отринув прежние сомнения. — Главное, чтобы спуск остался управляемым. — Загремим в пропасть, — сделал пессимистичный вывод Лово. — Сначала я, за мной вы.       Талви поиграла со снегом, запуская в льдинки и снежинки свои иглы. Она сделала палочку с семиконечной звездой, планируя воткнуть между камней. Но у неё не получилось разместить молекулы так, чтобы конструкция смогла существовать без поддержки основы из аата-тинты. Творение рассыпалось в ледяную пыль, стоило лишь Талви отнять руку.       Налюбовавшись видом с вершины горы и впечатав картину в память, путешественники приступили к спуску. Теперь гравитация стала их условной союзницей. Вьёвэри настояла, чтобы они снова связались тросом, и не зря: вскоре Лово чуть не упал в пропасть. По мере спуска дорога становилась легче. На середине пути пришлось пробираться через заснеженный желоб. Белый покров оказался глубже, чем думали путешественники. Талви ненадолго скрылась под снегом. Друзья вытащили синеглазку за прикреплённый к поясу трос.       В самом конце спуска Вьёвэри обратила внимание на возможность съехать по длинному, пологому и ровному склону. С трудом убедив Лово присоединиться, они расцепили связку. Талви убрала трос в рюкзак, и путешественники доверились гравитации. Удовольствие от катания немного подпортили острые камни, спрятавшиеся под снегом в конце склона. Хотя они не смогли даже пропороть комбинезоны, резкое торможение сломало планы Вьёвэри красиво финишировать.       Делясь впечатлениями о приключении, путешественники направились в сторону горного поселения в финальной точке маршрута. Из-за глубокого снега путь затянулся на час, хотя они не раз переходили на бег.       Поселение, носившее имя Уюнооха, пряталось под высоким утёсом, поросшим холодостойким чернолиственным кустарником. На главной улице стоял гараж для вездеходов, представлявший из себя оранжевое двухэтажное здание с изящной смотровой башенкой. Он соседствовал с трёхэтажными жилыми домиками ярких цветов в строгом геометрическом стиле, станцией трансформации техномассы и тяжеловесным и выбивающимся из общего стиля Домом Творчества с базальтовой облицовкой. Немногочисленные прохожие приветствовали путешественников через телепатические обручи. Талви узнала, что живут здесь в основном специалисты по поддержанию роботов, роющихся в пещерах, геологи-инженеры, присматривающие за состоянием коры планеты, а также путешественники. Выйдя на площадь посёлка, друзья обратили внимание на остроконечную стелу из цельного куска аата-тинты на основе горного хрусталя, достигавшую высоты трёхэтажного дома. — В неё можно попробовать иголку запустить? — поинтересовался Асио. — Я уверен, авторы подготовили какой-то сюрприз. — Полагаю, если не причинять вред, чего мы делать не будем, то можно, — ответила Вьёвэри. — Попробуй.       Асио подошёл к стеле и положил на неё ладонь. — Очень любопытно, — сказал он, убирая руку с камня. — В этой стеле запечатлены приветствия от всех, кто когда-либо жил в Уюноохе. Какое-то время здесь Ялими Нуликирикки жила, оказывается. — Пойдёмте вон туда, — Люимэ указал на простое одноэтажное здание напротив сверкающего лейкосапфировой облицовкой Дома Мысли.       Вывеска над входной дверью изображала ледоруб, вбитый в покрытую трещиной скалу. Трещины складывались в название заведения: „Саонола“. — Раньше они сидели в другом месте, — удивилась Вьёвэри.       Внутри располагался местный клуб, служивший местом отдыха и живых личных бесед как для жителей Уюноохи, так и для проезжих путешественников. В большом зале с низким потолком стояли круглые приземистые столы с зарядниками, автоматически подстраивающимися под наиболее приятные для пользователя силу тока, частоту и напряжение. Вокруг столов лежали толстые мягкие коврики. Цветы в изящных вазах распространяли приятный аромат. Зелёные светильники на каменных подставках давали мягкое освещение. Из скрытой в стенах аудиосистемы играла спокойная музыка. Впрочем, желающий мог отключить её и сыграть композицию сам на разложенных в шкафу у невысокой сцены музыкальных инструментах. Их комнаты за неприметной дверью по призыву через телепатическую связь выходил робот, готовый угостить посетителя горячими и холодными напитками. — Приземлимся за лампой-деревом? — Талви указала на стол, украшенный светильником в форме раскидистого дерева, дающим тусклый изумрудный свет.       Идея понравилась всем. Вскоре путешественники, сбросив рюкзаки и сложив в кучу у колонны, расселись вокруг стола.       Кроме них, в зале сидели четверо алтимэт. Двое общались возле сцены, ещё двое играли в трёхмерную игру за дальним столом. Из неприметной двери выкатился робот и вручил Вьёвэри с Люимэ по высокому стакану травяного сока. — Вам тоже нужен материал для роста, — обратилась Вьёвэри к Асио и Талви. — Вы ещё маленькие, вам кушать надо. Рекомендую сок травы-серпа. Он здесь отличный. — Думала ягоды попросить, — ответила Талви. — Ягод здесь нет, в целом виде точно. Только напитки, — разрушила надежду Вьёвэри. — Я вообще сюда без телепатического обруча приходил и думал, что только зарядиться можно, — рассказал Лово.       Неспешно текла беседа. Когда Вьёвэри допила сок, Талви залезла в свой рюкзак, достала аккуратный свёрток и подсела к Лово. — Ты рад, Лово? — спросила Талви. — В небольшой степени, — ответил он. — Обычно ничего не ощущаю. Мир окрасился блёклыми красками взамен бесцветья. Немного другая жизнь. — Это очень хорошо. — Но не думаю, что сумею сохранить состояние, пусть оно мне и по нраву. Вы показали мне новое восприятие и иное настроение. Я не смогу взять их на свой путь, — негромко пояснил учёный. — А что, если не обязательно хранить память о радости в себе? — Талви развернула свёрток, где лежал серебристый октаэдр, подаренный ей друзьями-художниками в Колинарме. — Психоякорь? — немного удивился Лово. — Ты хочешь отдать его мне? — Тебе нужнее. Может хранить твоё состояние. Сможешь вернуться в любой момент, стоит пожелать. Синхронизируй с собой через телепатический обруч, — синеглазка отдала преподавателю психоякорь. — Настрой и сохрани то, что обрёл.       Вьёвэри, слушавшая разговор, немедленно сунула Лово телепатический обруч. — Звучит разумно, — одобрил учёный и выполнил указания синеглазки. — Если свет звёзд померкнет, используй его, — передала она ему наставление, услышанное от друзей. — Не отдавай Тумоло ни в коем случае, — посоветовал Люимэ. — Он странный, мало ли что с якорем сделает. — Я сохранил состояние. Может, тогда отдам его тебе обратно? — предложил Лово. — Я доверяю моему учителю, но это всё же был дар тебе. — Хорошо, — легко согласилась Талви. — Приходи к нам, если решишь, что желаешь вернуться в нынешнее состояние.       Талви бережно завернула психоякорь и убрала в рюкзак. Лово смотрел на синеглазку, понимая, что та желает задать вопрос. — Прошу, расскажи: почему ты выбрал путь своего учителя? — сказала она.       Талви давно хотела это спросить. Сдерживало понимание, что полный ответ Лово может дать только в том случае, если подружится с ней. Она надеялась, что совместный поход на гору с ней и её друзьями создаст достаточную эмоциональную связь между ними и Лово. — Я разочаровался в пути развития, который выбрала наша цивилизация. Когда-то я занимался изучением возможности манипуляции фундаментальными константами физики. Не выдержав тяжести задачи, я сломался и много лет занимался глупостями. Я покинул своих друзей, ибо их речи напоминали мне о поражении каждое мгновение. Пытался рисовать картины, но это было лишь бегством от осознания того, что мой разум не способен справиться с задачей, потому что большая его часть всегда занималась ерундой, копошением в теле. Я начал искать тех, кто размышлял о преодолении этой беды, и нашёл моего учителя. Он указал мне путь, — рассказал Лово. — Но почему ты убеждён, что нельзя справиться без столь глубоких перемен? — удивилась Талви. — Если проблему можно решить в её корне, то именно так и стоит поступать, — ответил Лово. — Почему ты убеждён, что это вообще решение? — спросила Талви и коснулась телепатического обруча, приглашая предоставить развёрнутое обоснование мнения. — Ознакомься с трудами моего учителя. Кроме того, я желаю попробовать абсолютно новое. Новая форма существования подойдёт. Помнишь, мы говорили с тобой о нехоженых тропах? — Ты по прежнему уверен в своём решении, Лово? — вмешался Люимэ. — Признаюсь, подаренные вами впечатления пробудили во мне сомнения. Ваша затея имела такую подзадачу, верно угадал? — Лово шутливо прищурился. — Понимаю, какими мотивами вы руководствовались. Благодарю, это было интересно. Я не знаю, друзья. Как я и говорил, моего разума не хватает, чтобы ответить на все вопросы. Но знаю одно. Есть такая вещь - принятое решение. Есть и такая вещь, как обещание. — Порой решение стоит изменить, — вступил Асио. — А иные обещания, данные по ошибке, стоит забрать обратно, во избежание бед худших, чем нарушенное опрометчивое слово. — Не надо, друзья. Давайте сменим тему. — Хотите, через пару двенадцатидневок взойдём на ещё одну гору? — предложила Вьёвэри, меняя тему. — На Акарэн-вири? — предположил Асио. — Давайте лучше разведаем новую гору! — ответила та. — Пониже, чтобы не застрять надолго в случае ошибки. Но новую!       Как обычно, Вьёвэри была полна идей и энтузиазма. Лово умиротворённо выпрямился и закрыл глаза.       Насладившись атмосферой клуба, путешественники отправились обратно в Квадрат по дороге для автоматических грузовиков и вездеходов. Асио увлекательно рассказывал про разные модели роботов и искусственный интеллект, используемый для управления транспортными системами. Вернулись друзья к полудню, проведя в походе более суток. Поблагодарив друг друга, они разошлись: Лово ушёл к себе, остальные поднялись в скромную квартирку.       Оставшиеся два свободных дня Талви и Люимэ посвятили труду над Призматическим Калейдоскопом, беседам и играм с Вьёвэри и Асио, а также прогулкам по Квадрату с его ближайшими окрестностями. Время от времени они осторожно связывались с Лово, чтобы узнать о его состоянии. Тот пребывал в задумчивости, проводил время в своей комнате и нежился в кровати, просматривая свои старые философские труды.       Тумоло не давал о себе знать. Как позже узнала Талви от Ялими, тот ездил по своим делам. По возвращению Тумоло вызвали на виртуальное совещание коллектива Квадрата с коллегами из других подобных организаций, где жёстко осудили антиобщественное и нездоровое поведение учёного. Коллеги установили за Тумоло пристальное наблюдение. Талви решила, что проблема решена, и осталось лишь довести воспитательную работу с Лово до конца.       Радиоактивный обломок зонда, найденный на горе, сдали в музей Квадрата, заслужив благодарность увлечённых историей сотрудников института.       Когда в последний свободный день перед новыми учебными днями Люимэ собрался уезжать, Талви проводила его до терминала подземной транспортной системы и спустилась вместе с ним к поездам. Они стояли среди чёрного базальта и белого мрамора в ультрафиолетовом свете ламп, глядя друг на друга перед тем, как попрощаться в физической реальности до новой встречи. — Я приеду через две двенадцатидневки, доделаем Калейдоскоп и заберёмся на новую гору, — пообещал Люимэ. — Чудесное приключение вышло. А затем приезжай ко мне ты, Талви Руола Яакарэ. — Хорошо, — ответила Талви. — Психоякорь при тебе, верно? — спросил парень, видя оттопыренный карман на прогулочном рюкзаке подруги, крошечным по сравнению с её основным рюкзаком. — Уверен, после того, как за Тумоло установили наблюдение шестеро ваших и столько же из других мест, он и думать перестанет про неодобряемые способы убеждения. — Пусть, — заметила Талви. — Сам убеждал, что лучше психоякорь беречь. — Ты предусмотрительна, — похвалил Люимэ. — У нас интересные приключения, верно? Но в двенадцать раз по двенадцать дороже всех приключений для меня честь идти через них рука об руку с тобой.       В прозрачной трубе туннеля появился поезд. Подсоединился к дверям на платформе, обеспечивая герметичный проход в вагон. Атмосферный воздух не должен был нарушать вакуум туннеля.       Талви, ничего не ответив, крепко обняла друга. Люимэ, отстранившись, нежно поцеловал её в губы и скрылся в вагоне.