Часть 8
27 мая 2022 г., 20:26
Прошло четыре двенадцатидневки с начала учёбы. С каждым днём сложность заданий возрастала. Труднее всего Талви приходилось на основах мыслительного ааталоа. Зато изучение малых форм механического ааталоа и описывающая их физическая теория были для Талви отдушиной и отдыхом. Лово, ведущий эти занятия, регулярно посещал собрания музыкального кружка Омо, к вящему неудовольствию своего загадочного учителя. С большим увлечением Талви и её друзья осваивали технологии выращивания аата-тинты.
Прежним составом из пятерых участников они взобрались на одну из гор пониже и поближе в свободное время. Лово чувствовал себя намного увереннее, чем в первое восхождение. Но затем походы пришлось отложить — выполнение заданий, всё более и более напоминающих настоящую научную и конструкторскую работу, отнимало слишком много времени и ресурсов. Талви совсем перестала спать, занимаясь только учёбой с короткими перерывами на музыку. Впрочем, новые знания и умения оказались настолько интересными, что она ни капельки не жалела потраченного времени. Иногда Вьёвэри вытаскивала её и Асио в криованны.
Появилось немало новых дисциплин. Одной из них стала психокультура ааталоа, вели которую сразу трое. Первым и главным был Тирмэйэ, невысокий алтимэ с золотой косой до пояса, украшенной драгоценными камнями. Родился Тирмэйэ в невероятно далёкие времена ещё на родной планете алтимэт и был даже старше, чем Тумоло. Тогда средний рост был куда ниже. Пройдя через синтетическое преображение, Тирмэйэ и другие его ровесники не изменили своего роста, а их потомки выросли выше. Поэтому Талви догадалась о возрасте преподавателя ещё до того, как загрузила справку о нём, на празднике Осени. Не собираясь увеличивать рост, но и не желая вставать на носки, чтобы заглянуть через чужое плечо, Тирмэйэ нередко носил сапоги с высокими тяжёлыми каблуками из цельных кусков металла. Из одежды Тирмэйэ предпочитал длинные сюртуки светлых цветов.
Вторым „преподавателем“ являлась мыслительная машина на кристаллах аата-тинты. Будучи условно-автономным расширением разума Тирмэйэ, она развивала и дополняла его уроки. Ученикам предлагалось разгадывать хитроумные загадки и для этого приспосабливать свой разум под причудливые узоры мышления машины. Третьим „преподавателем“ и вовсе был компьютер на квазиживой плазме, выглядящий как массивная серебристая колонна с шаром на верхушке. Шар светился угнетающим тёмно-инфракрасным. Ученикам предлагалось проникать в мыслительное пространство плазменного компьютера, подделываясь под хитросплетения его алгоритмов. В конце каждого занятия Тирмэйэ давал информацию о состояниях разума, оптимальных для проектирования различных структур из аата-тинты. Ученикам предлагалось последовательно перейти в каждое состояние и вернуться обратно. Преподаватель требовал неукоснительного соблюдения всех правил безопасности, чтобы избежать путаницы в мозгах и последующего сумасшествия.
Занятия по психокультуре ааталоа проходили в большой учебной аудитории на втором этаже Мыслительной стороны. Аудитория была выполнена в виде амфитеатра, в центре которого располагались мыслительные машины. Талви не нравился слишком яркий свет. Шесть ослепительно-белых светильников, расположенных на равных расстояниях друг от друга на потолке, по яркости спорили с полуденной Лампиорой. Многократно отражаясь от зеркальных металлических панелей на стенах, белый свет создавал ощущение ирреальности.
— Всё! — завершил занятие Тирмэйэ. — Избегайте мыслительных перегрузок, пока не приведёте себя в норму. Не думайте слишком напряжённо, пожалуйста.
— Благодарю тебя за великолепный урок, Тирмэйэ! — отозвался Асио.
Покинув аудиторию, Талви испытала прилив странной тревоги. Провела быструю проверку психики. Притормозила Вьёвэри.
— Всё в порядке, Талви? — спросила медная. — У тебя получилось придумать прекрасную основу из льда для изготовления аата-тинты, хотя вначале подумала, что в такой закрученной конфигурации мыслительных процессов ничего не выйдет. Ты просто звёздочка. Давай на практикуме по выращиванию попросимся к прессу, попробуем получить подходящую форму льда и воплотить твою придумку?
— Готов отщепить от себя маленький кусочек под затравку ради такого опыта, — предложил Асио.
Синеглазка положила ладошки на плечи подруги и закрыла глаза.
— Я сейчас перегружена, — сказала она. — Лучше мне и правда не думать ни о чём сложном. Чувствую тревогу, но из-за кавардака в мыслях не могу отследить её причины.
— Хочешь, попытаюсь посмотреть? — предложила Вьёвэри.
— Подключайся к обручу, — разрешила Талви. — Не уверена, что поверхностный осмотр будет эффективен, но благодарю за попытку.
Вьёвэри подключилась к обручу синеглазки и просмотрела верхний слой её мыслей.
— Ты перестаралась, едва не растеряла мысли, — озабоченно выдала медноволосая. — Не надо так, будь осторожней с собой, дорогая моя.
— Обещаю, — искренне ответила Талви, чувствуя недовольство своим состоянием. — Что-то видно?
— Нет, ничего понять не смогла, прости.
Троица направилась в зал для самостоятельных занятий. Предстояло выполнять задания по мыслительному ааталоа. Талви поняла, что не сможет принять участие.
— Я просто посижу с вами, погляжу, — сказала она.
Асио погладил её по волосам.
— Может, в медицинский пункт сходим? — предложил он.
— Думаю, сама смогу, — отвергла предложение Талви. — Всё равно принципиально ускорить стабилизацию не смогут.
— Сегодня не только ты тревожишься, — заметил Асио. — Утром видел Ялими, которая бежала по галерее, стреляя сигналами из обруча, словно радиопульсар.
— Спросим у неё, в чём дело? — предложила Вьёвэри. — Перед занятием.
— Спросим, — согласился Асио.
Придя в зал для самостоятельной работы, друзья уселись в кресла у фонтана. Талви почти не обращала внимания на окружающее, занятая приведением в порядок собственного разума. Вьёвэри и Асио занялись изучением основ мыслительного ааталоа для Ялими. Медная, не успев углубиться в разработку структуры, обнаруживающей ответы на особо запутанные геометрические задачи в искривлённом пространстве, перевела внимание на подругу.
— Почему нам всем не выдают психоякори, друзья? — поинтересовалась она. — А то выручим Лово, не поможем Талви. Преувеличиваю, но проблему показываю.
— Не автоматизировано их изготовление, штучная работа, и не просит почти никто, — отозвался Асио. — Мало кому нужны, а кому потребуется, тот найдёт мастера или смастерит сам.
— Раньше не задумывалась об этом, но мне позволено: я маленькая, — Вьёвэри постучала коготками по столу. — Сейчас понимаю, это наша уязвимость. Всей цивилизации.
— Сбить нам психические настройки не так сложно, — тоже задумалась Талви. — Не буду пытаться придумать способ, но это выглядит более простым, чем причинение физического вреда, и неизмеримо проще, чем манипуляция. Мозг из аата-тинты не взломать, но вызвать временный сброс настроек вполне возможно. Работоспособная конфигурация восстановится, но пока мы вспомним, кто такие и зачем существуем, может произойти немало бед.
— Не согласен, — возразил Асио. — Что должно произойти, чтобы у всех сбились психические настройки? Общепланетарный сеанс коллективных размышлений с такой ловушкой? За безопасностью путей мысли на сеансах куда меньшего масштаба следят тысячи специалистов, а общепланетарные сеансы крайне редки. И те, кто следит за жизненно важными для планеты системами, в них не участвуют. Они не допустят взрывов реакторов, падения астероидов за те минуты или часы, пока остальные сидят и разглядывают стены. Нет, это локальная опасность.
— Но один алтимэ так пострадать может, — настояла Талви.
— Может, — не стал спорить Асио. — Только Лово куда более изощрённым способом себя запутал.
— Будь у всех психоякори, восстановить сбитую конфигурацию получилось бы менее чем за секунду, — подвела обсуждение к своему выводу Вьёвэри. — Появятся время и знание, займусь проблемой.
— Как считаете, я не перестаралась с предосторожностями, когда отдала психоякорь с конфигурацией для Лово на хранение Ялими? — попросила совета Талви, сменив тему.
— Если Тумоло совсем ненормальный, может решить испортить психоякорь, — сказал Асио. — Подобное крайне маловероятно, но ты поступила верно, решив исключить и такую опасность.
Талви потрясла головой.
— Не уверена, что от меня сегодня у Ялими будет толк, — сказала она. — Восстанавливаться ещё долго.
— Тогда отдохни у нас в комнате, — посоветовала Вьёвэри. — Или в криованне полежи, ни о чём не думая. Мы с Асио поможем тебе нагнать коллектив.
— Благодарю вас, друзья, — ответила Талви. — Я в снегу на улице полежу.
— Зови нас через обруч, если потребуется поддержка, — добавил Асио.
Синеглазка ощутила до неприятного сильный электромагнитный сигнал. Ей даже почудилось, что волосы затрещали и заискрились.
— Что это? — удивился Асио.
— Что-то сломалось, — выдвинула версию Вьёвэри. — Сейчас разузнаю.
Талви выбралась из глубокого кресла и зашагала прочь. Сначала она хотела отправиться сразу на улицу. Но, ступив на лестницу, решила прихватить с собой силту. Поднявшись на жилой этаж и найдя нужный коридор, она подбежала к своей квартирке. Соседняя дверь была распахнута, и оттуда доносились голоса соседей.
— Неужели какое-то дурацкое обновление схем поведения? — ворчал сосед в своей прихожей.
Зайдя в своё жилище,Талви обнаружила неожиданный беспорядок. Роботы-помощники перегораживали прихожую. Заинтригованная,она заглянула в информационные процессы Квадрата через обруч. Расплатой стало усиление хаоса в мыслях. Причиной необычного поведения роботов стал очень странный сбой. Они решили, что находятся внутри завала вещей, который нужно немедленно разобрать, не считаясь со своими повреждениями и повреждениями окружающих объектов.
Синеглазка немедленно связалась с Ялими и изложила невероятную догадку.
— Да, Талви, я думаю так же, — согласилась Ялими, транслируя свою тревогу. — В наблюдении за Тумоло случился перебой. Пока я решала проблему, он скорее всего попытался сломать известный нам обоим предмет конечностями роботов. По всему Квадрату в якобы случайных местах случились сбои в поведении роботов для рассеивания внимания. Чтобы замести следы, Тумоло устроил поломку в центре связи. А порчу замаскировал возникновением колонии диких кремниевых бактерий на верхнем этаже. Попытка провалилась. Я не дам ему отвертеться. Что планируешь? Придёшь ко мне на занятия?
— О как! Он действительно сумасшедший! Ялими, прости меня, — Талви села на слабо зажужжавшего робота. — У меня после психокультуры ааталоа в голове ураган как на Оомононе. Как мне быстрее восстановиться?
Талви продемонстрировала верхний слой своих мыслей преподавательнице.
— Всё ясно! Относись бережнее к себе, — ответила та. — Дай себе время прийти в норму.
— Я пойду полежать в снегу, — сообщила Талви. — За территорией у обрыва.
— Хорошо, — одобрила Ялими. — Попроси Вьёвэри помочь разобраться с упущенным. А я займусь нашим вредителем.
Вернув роботов на место, Талви захватила силту и спустилась на улицу. В большом холле она заметила три фигурки, обступившие четвёртую на балконе второго этажа. В последней она узнала Тумоло. Словно почувствовав взгляд, он повернул к ней свою клювастую маску. Отвернувшись, синеглазка покинула Квадрат, выйдя навстречу зиме.
Дул слабый ветерок. Небо закрывали тяжёлые низкие тучи, готовясь просыпаться снегом. Царил мрак, рассеиваемый лишь окнами Квадрата и уличными фонарями на территории. Миновав площадь, Талви свернула в сторону обрыва, перебралась через сугробы и вышла через калитку. Пройдя до самой кручи, упала в снег навзничь. Раскинула руки и ноги, изображая звезду. Футляр с силтой положила рядом. Устремила неподвижный взгляд в хмурые зимние небеса и ушла в глубины своего разума.
На территории у самого забора копошился снегоуборочный робот.
„Зачем он убирает снег у забора, где никто не ходит? Почему такая неэффективная программа?“ — посетила Талви вялая мысль.
Неожиданно медленно восстанавливающаяся конфигурация разума рассыпалась. Настройки мышления сбились, несколько мгновений Талви лежала в полнейшем равнодушии к себе и всему существующему. Первой появилась мысль о том, что по логике, наиболее вероятной причиной резкого изменения является воздействие неясной природы со стороны самой неожиданной и подозрительной части окружающей обстановки — снегоуборочного робота. Вторая мысль принесла возможные сценарии действия. Если считать воздействие неприемлемо негативным фактором, то следует разрушить предполагаемый источник. Если считать воздействие приемлемо негативным, то лучше покинуть область воздействия. Если считать воздействие позитивным, то следует остаться и найти способ его усилить.
Талви в охватившей её пустоте никак не могла понять, что выбрать. Память подсказывала: предыдущее состояние описывалось большим количеством информации. Но считать информационную насыщенность желательной или нет, она понять не могла. Наконец, родилась третья мысль: изменяющее мышление воздействие — предположительно искажающий суждения фактор. Она не сможет принять взвешенное решение здесь, значит, нужно уйти от снегоуборочного робота. Встав, Талви подхватила футляр с силтой, считая его частью комплекта тех вещей, которые по умолчанию должна нести с собой. Сделала несколько шагов прочь от робота. Впереди разверзлась пропасть. Оценив высоту, Талви поняла:возможные повреждения не столь опасны для разума,как пребывание возле источника искажения.
И шагнула в пропасть.
Воздух ударил в лицо. Нахлынуло ощущение невесомости.
Талви вонзилась в сугроб ногами вниз, взметнув фонтан снега. Проведя скоростную диагностику, не обнаружила повреждений. Подумав, решила, что под прикрытием скалы вероятность нового воздействия со стороны снегоуборочного робота значительно меньше. Чтобы не рисковать, Талви решила отойти подальше.
Выбравшись из сугроба, побрела в сторону темневшего в долине леса. Продираясь через кусты и снег, Талви поняла: она лишилась важного. Но чего именно, осознать не могла.
Спустившись в долину и миновав опушку, Талви очутилась среди антрацитово-чёрных деревьев. Побродив среди них без смысла и цели, синеглазка очутилась на просторной поляне. По краям полукругом рос лазурный кустарник. В памяти хранились сведения, что весной он цветёт прекрасными золотыми цветами. Сейчас кустарник радовал лишь одной небесной краской. Под ветвями из снега выглядывали пушистые серебристые стручки.
Теперь Талви знала, что должна делать. Догадалась, что поможет найти выход из странного положения.
Порыв северного ветра разогнал тучи и туман.На небе показались звёзды.
Талви сняла со спины футляр и осторожно опустила в снег. Раскрыв его и собрав силту, блестевшую в звёздном свете, девушка запрокинула голову. В чёрном небе на немыслимой высоте висели тонкие нитеобразные облака из миллиардов ледяных кристалликов. Их более тяжёлые собратья из нижних слоев, давившие на окрестности Квадрата последние дни, неторопливо уползали на восток, преследуемые неутомимым ветром. Каждая небесная ниточка отзывалась звонкой ноткой. Они ей не чужды, подумала Талви. Всё в мире как ноты одной песни. Она — там, они — здесь.
Талви поднесла мундштук силты к губам и заиграла. Она не играла заученное, отдавшись импровизации. С каждой нотой к ней возвращались чувства и жизнь. Организм вспоминал: он не только машина.
Ещё никогда Талви не удавалось придумать настолько завораживающую мелодию.
Показалось, будто облака прислали ей льдистый воздушный поцелуй.
Услышав музыку, пара гулявших в лесу сотрудников Квадрата нашли поляну. Забравшись на огромный камень, они слушали исполнительницу. Когда Талви опустила силту и окинула зрителей ошалелым взглядом, те взмахнули руками в знак восхищения.
— Талви Руола, ты играешь космическую музыку! — восхитилась женщина в бледно-голубом плаще со светящимися серебристыми узорами.
— Омо гордится тобой! — поддержал её друг, одетый в такой же плащ, но бледно-фиолетовый. — Но я разглядел в тебе смятение. Скажи же, что за беда тебя настигла, и мы постараемся помочь тебе.
— Юй, — Талви плюхнулась в снег и села, скрестив ноги. — У меня пропали все настройки разума, я превратилась в бесчувственный механизм. Подозреваю, Тумоло подослал робота-снегоуборщика с неизвестным мне устройством. Он знал, что после перенапряжения на психокультуре я уязвима, и напал.
— Мы уже связались с Ялими, — сказал бледно-фиолетовый.
— Но зачем он так сделал?
— Разберёмся, — ответила бледно-голубая. — Талви Руола, желаешь ещё насладиться этой чудесной ночью? Мы составим тебе компанию, дабы уберечь от встреч с другими нежелательными роботами, если таковые существуют. Если нет, то проводим в Квадрат.
— Благодарю вас, друзья, — отозвалась синеглазка.
— Вийхус Малиминэ зашёл далеко за черту допустимого. Он будет уверять, что настройки у ученицы сбились сами, но закон условных вероятностей против него, — веско добавил бледно-фиолетовый.
— Желаю вернуться к друзьям, — сказала Талви. — И, прошу вас, узнайте о Лово, если можете. Тумоло мог попытаться нанести вред и ему.
— Пойдём, Талви Руола, — слушатели дождались, когда синеглазка убрала силту, и двинулись в сторону Квадрата.
Неожиданно бледно-фиолетовый резко метнулся в сторону и нырнул в снег. Встав, победно продемонстрировал крошечного паучка-робота, бессильно дёргающего лапками.
— Вийхус, как тебе не стыдно! — сказал он паучку и ткнул ему в животик иглой, выступившей из ладони. Паучок обмяк. Удачливый ловец убрал робота в карман.
Талви шла вместе с ними, размышляя над произошедшим. Всё больше она склонялась к тому, что странная атака не имела целью нанесение физического или прямого психического вреда. В худшем случае её разыскали бы позже и отправили к психотерапевту. На следующий день она вернулась бы в Квадрат. Избавление от неё на сутки не стоило окончательного краха репутации и серьёзного наказания со стороны коллектива Квадрата, да и общества в целом.
Талви пришла к выводу: нападение являлось своеобразной попыткой объяснения и донесения некой идеи. Воспользовавшись силтой и восстановив привычный психический настрой через любовь к музыке, она нарушила план Тумоло. Сообщение осталось не расшифрованным.
„Может, сумею понять его послание позже, — подумала Талви. — Но я никогда не встречала более безумный способ наладить контакт“.
Пережитое доходчиво напомнило о её природе и отличии от существ естественного происхождения. Её чувства и ценности совсем иного рода. Они не встроены в её тело, как у естественных существ. Кристаллический мозг безупречно эмулирует химические реакции, отвечающие за эмоциональные переживания, но нейромедиаторов и гормонов у неё нет. Её ценности обусловлены заданной по умолчанию конфигурацией разума и воспитанием, но также не имеют биохимических корней. После нападения она ненадолго превратилась в то, чем являлась бы без этой эмуляции — высококлассной машиной, которой решительно не до чего нет дела. Память о любви и красоте привела девушку обратно. Но будь на то её воля, она бы осталась там навсегда или превратилась в нечто совсем другое. Переживание состояния пустой воли оказалось весьма познавательным. На психокультуре Талви учили отключать, менять и добавлять элементы психики, но ещё никогда она не заходила так далеко.
Талви знала, что весь мир держится на доверии, но только в ту минуту поняла эту истину до конца. Тумоло выбрал недоверие, отказался от форм, правил и принципов мышления, лежащих в основе цивилизации алтэн-имио. Как итог, это привело его к потребности сменить тело. Лово вступил на тот же путь, познав пустоту, которую только что познала она.
— Любые ценности для таких, как мы, лишь вопрос выбора, настройки, — прошептала Талви. — Даже сама возможность настройки. Единственная настоящая причина, почему мы любим музыку или друг друга, это наше доверие. Наша вера в ценности, доставшиеся от предшественников. Больше ничего не может быть основой в этом мире для нас, кроме доверия.
— Я осознал это раньше тебя, в тринадцать, — сказал бледно-фиолетовый, перепрыгивая через упавшее дерево. — Истина есть в физике, математике, иных науках. В этике нет последней истины, функция полезности может быть любой. Начало нашего пути задали потребности естественных предков. Их мечты и страхи, любовь и боль. Путь, в который верит большинство алтимэт, отличается от всех прочих одним. Он есть продолжение и развитие пути, по которому шли наши естественные предшественники. Тех, кто пересоздал себя, чтобы вознести свою любовь в небеса. В итоге мы сделали на этом пути слишком много, чтобы просто так сменить на нечто принципиально иное. К доверию присоединилось разумение.
— Эволюция, создавшая наших предшественников, максимизировала выживаемость и размножение, — добавила бледно-голубая, ведя Талви прочь от опушки леса. — Но нас создала не она, и мы несём не её эмблему. Нас создала светлая мечта предков, и лучшее, что мы можем делать — это нести пламя той мечты дальше, разжигая его ярче и ярче с каждым оборотом наших планет вокруг когда-то безымянных звёзд.
— Лишь в этом есть смысл, — заметил бледно-фиолетовый. — Всё прочее: чужие, пустые, произвольные игры.
Талви задумалась. Многое придётся переосмыслить в дальнейшем, но кое-что она поняла сейчас. Девушка взяла верный курс, борясь за Лово не одними рациональными аргументами, заставляя испытывать её чувства. Самым сильным и глубинным аргументом против Тумоло являлось то обстоятельство, что нынешнее тело Лово куда больше соответствовало тому, о чём мечтало большинство древних алтимэт, создававших будущее, чем то, чем учёный планировал стать. Синеглазка стояла на стороне предназначения, данного предшественниками, Тумоло — на стороне творческого произвола. Талви намеренно запрещала использовать себе слово «свобода», потому что сомневалась в его применимости в такой ситуации.
Искусство — то, что нужно, сказала себе Талви. Переплетение мысли и чувства в музыкальных узорах может стать её решающим доводом, как ничто другое. Тумоло намного умнее её и чудовищно опытнее. Он знает Лово куда лучше, чем она. Тумоло просчитал свой план по превращению ученика задолго до того, как она пришла в Квадрат. В этом плане наверняка учтены возможные помехи и трудности. Но Тумоло не умел играть на силте, и не его первого увидел Лово, выкопанный из земли в лесу под Колинармой. Видя, как под влиянием Талви и её друзей Лово сходит с пути, Тумоло почувствовал угрозу от маленькой семнадцатилетней девочки.
Синеглазка догадалась, чего хотел добиться Тумоло нападением. Желал посеять в неё то смятение, которое губит Лово. Момент для удара и все прочие факторы были подобраны идеально. Не будь у неё силты и зачарованности красотой звука, в ней поселился бы гнусный паразит безразличия. Выбор Лово стал бы лишь его делом, а сама она спустя века пришла бы к тому же, если не худшему пути.
Но Тумоло не умел играть на силте.
До Квадрата они добрались без приключений. На площади перед входом всё так же катались снегоуборочные роботы. Талви бросила на них настороженный взгляд. Теперь узнала на своём опыте: эти мирные машинки отнюдь не всегда столь безобидны, как принято считать. Вес чехла с силтой придавал уверенности. Даже если её снова собьют, вернётся по уже разведанному пути.
— Не воспринимай их как угрозу, Талви Руола, — сказала бледно-голубая. — Всех уже проверили. Орудие Тумоло разобрано. Пошли в гараж. Ялими уже позвала твоих друзей.
Талви включила телепатический обруч, порадовавшись, что не выронила его в снег и не сломала при падении. Квадрат напоминал разворошенное гнездо древесных кусак. Происшествие с ней и с роботами стало причиной настоящей тревоги. Квадрат действовал чётко и согласованно, закрывая Тумоло все мыслимые возможности для нападения. На крыше уже стоял электролёт со спасателями на случай непредвиденных осложнений. Талви догадалась, их вызвали заранее, как стало ясно, что Тумоло попытался перехватить управление над роботами.
Они свернули направо от входа, обогнули величественное здание и спустились на подземный этаж по пологому спуску. Ворота приподнялись, открывая проход. У белого вездехода с красными полосами лежал разобранный снегоуборочный робот. Рядом стояли Ялими и ещё двое сотрудников Квадрата. На полу, скрестив ноги, сидел алтимэ в малиновом комбинезоне, обладатель длинных волнистых золотых волос. Взгляд его строгих голубых глаз был направлен на Ялими. Руки неизвестного были запачканы серой техномассой. На поясе у него висел усилитель сигнала для мощной телепатической диадемы, украшавшей его голову. Поодаль, у колонны, стояли Вьёвэри и Асио. Увидев Талви, они подбежали к ней и заключили в объятия.
— Цела? — спросил Асио.
— Как элементарная частица, — пошутила Талви.
— Не распадись и не дай свою струну заглушить, — так же в шутку посоветовала Вьёвэри. — Как про нападение на тебя стало известно, сразу нашли того робота. Но он успел сжечь в себе все посторонние детали и почиститься. Сейчас Ялими с инженерами разбираются, что же Тумоло против тебя применил.
Все вместе они подошли к разобранной машинке. Голубой корпус лежал отдельно. Внутренние механизмы лежали в ряд на полу. Инженеры, выпустив тысячи игл, изучали потроха робота. Ялими помогала анализировать показания.
— Вы слишком терпимо относились к Вийхусу Малиминэ, — произнёс обладатель малинового комбинезона.
Талви повернулась к нему.
— Я Паймоло Оннэрийхи, — представился он. — Я из Алмазного Грота, специалист по опасным формам аата-тинты. Но я здесь не по профилю. Меня выбрали представителем в вопросе с данной ситуацией.
Алмазным Гротом называли комплекс пещер далеко на юго-востоке, в котором располагались производства живых кристаллов. Там работала крупнейшая на планете ассоциация конструкторов новых изделий из аата-тинты. Алмазный Грот применял на практике результаты изысканий учёных Квадрата. Сотрудников этих учреждений связывали множество деловых и личных связей. Для увлечённых ааталоа считалось правильным потрудиться в обоих местах.
— Тумоло опасный, но к аата-тинте отношения больше не имеет, — печально заметила Ялими.
— Скоро к аата-тинте не будет иметь отношения и Лово, если мы не разрешим эту ситуацию, — продолжил Паймоло. — Тумоло попытается уговорить его сбежать и пройти их процедуру.
— Вообще не понимаю, в чём тут проблема, — бросил один из инженеров. — Давайте вместе попросим Лово никуда не уходить.
— Ты недооцениваешь тлетворное влияние, которое мог оказать на него наш безумец, — возразил Паймоло.
— Куони и Улто сторожат Лово. Тумоло до него так просто не добраться, — ответила Ялими. — Поблизости от Квадрата нет оборудования, необходимого для самоуничтожения по их рецепту...
— Тумоло всё продумал. Он сознательно порвал со всеми нами. У него есть способ, как забрать Лово, когда всё будет готово. И оборудование у него есть, — Паймоло отправил всем запись чужого взгляда.
Талви увидела тёмный, обшарпанный кабинет Тумоло. Рука в малиновом рукаве сжимала маску с клювом. На полу лежал робот с треснувшей чёрной сферой в животе. Чёрно-белое одеяние валялось в стороне.
— Тумоло перескочил в другого робота-носителя как только о нападении на Талви стало известно, — прокомментировала Ялими.
— Мы пойдём, — пара, встретившая Талви в лесу, отступила от собравшихся. — Мы обязательно придём на вашу с Омо репетицию.
Когда они удалились, один из инженеров разбил о пол одну из деталей робота и вытряхнул содержимое — голубоватую слизь — в приёмник анализатора.
— Я подозреваю, загадочное устройство сделано на основе технологических шаблонов с Корйо Минтэ, — сказал он. — В нашей звёздной системе немного другие стандарты. Я плохо их знаю. Мне придётся потратить время, чтобы разобраться.
— Он предусмотрел всё, чтобы мы не смогли разыскать его достаточно быстро, — пессимистично заключил Паймоло. — Мы не должны играть по его сценарию.
Ялими подозвала Талви поближе.
— Тумоло сбежал, совершив невиданное злодеяние — нападение на ученицу, с желанием причинить вред её разуму, — сказала преподавательница. — Ты молодец, справилась. Если силта помогает тебе, носи с собой, пока кризис не разрешится. Его будут искать, но это не так просто. Будь бдительной. И приглядывай за Лово, раз тебе удалось наладить с ним контакт. Мы не должны его упустить. Но не дави на него.
— Будь я Тумоло, я бы спрятала несколько резервных носителей у единомышленников и по укромным местам, — сказала Вьёвэри. — Но не понимаю, какие могут остаться единомышленники после такого! Только практикующие информационную голодовку.
— Да, мы исходим из этого варианта, — подтвердила Ялими. — Без робота-носителя он безопасен. Однако если Тумоло хочет провести процедуру с Лово как можно быстрее, то поспешит добраться до носителя и приступить к подготовке. У нас есть основания полагать, что он спешит. И это отчасти заслуга вашей троицы. Тумоло испугался, что вы переманите Лово. Вийхус очень умён, значит, вы действительно можете это сделать. Действуйте, друзья. Лово только сам может сделать выбор, но вы можете показать ему, что такой вариант возможен.
— Мы попробуем, — Талви выразительно закрыла глаза, демонстрируя полное согласие.
— Я передам вам всю информацию о том, что сделал с собой Тумоло, что грозит Лово, — пообещала Ялими.
Приняв новое знание, Талви, Вьёвэри и Асио неторопливо побрели в своё жилище по бесконечным галереям и лестницам Квадрата. По дороге они живо обсуждали случившееся. Талви рассказала о своих переживаниях в лесу. Затем друзья перешли на тему Тумоло. Троица теперь знала, как он перестал быть алтимэ.
Двести лет назад Вийхус вместе с группой единомышленников выдвинул идею, что разум кристальных алтимэт неоптимален для познания мира из-за огромных трат мыслительных ресурсов на контроль организма. Они считали, универсальность и избыточность современного решения заведёт цивилизацию в тупик. Разуму не нужно отвлекаться на избыточную сенсорную информацию и регулирование своего вместилища, утверждали они. Вийхус с единомышленниками заявили, что готовы создать бестелесный разум, который мог бы направить всю мыслительную силу на постижение бытия, и контактирующий с окружающей материей посредством разнообразных управляемых агентов. Учёные использовали ту же технологию, по которой создали Посланников, доработав и усовершенствовав её. Затем совершили самое неоднозначное — разработали способ переноса разума алтимэ в такую сущность. Главным препятствием являлась природа аата-тинты. Разум кристального алтимэ, практически неразрывно связанный с живыми кристаллами, невозможно вырвать. После многих десятилетий изысканий и исследований Тумоло нашёл путь. Алтимэ должен был сам, по собственной воле запустить сложный процесс деградации кристалла. Деградация требовала долгих лет систематической саморазрушительной работы.
Тумоло опробовал методику на себе, и достиг успеха. Искалечив и ослабив себя, он явился сподвижникам, которые поместили его в разработанную ими машину. В ней его разум был оторван от деградировавшей аата-тинты, перенесён на эфемерное существо из слабовзаимодействующей материи. К великой боли Тумоло, даже после полувека саморазрушения многие части разума по-прежнему существовали на базе живых кристаллов. Совершая переход, учёный разорвал себя надвое.Остатки прежнего тела и разума — безумный искалеченный огрызок — были сожжены и захоронены в секретном месте. Возникшее бесплотное существо поместили в специального робота-носителя, из которого оно могло контактировать с внешним миром. Особенностью новой формы разума являлась его полная неспособность влиять на большинство форм материи. Обратной стороной явилась практическая неуязвимость, не считая некоторых экзотических воздействий. Чтобы покинуть свою оболочку во время бегства, Тумоло оказался вынужден воспользоваться манипуляторами носителя и разбить чёрную сферу, в которой был заключён.
Совершённое Тумоло отвратило от него даже некоторых сторонников. Разум, даже искалеченный, обрёл в новой форме феноменальную силу. Ранее расходуемое на чувственные впечатления, тонкое восприятие, управление телом и разумом, теперь полностью переключилось на решение отвлечённых интеллектуальных задач. За сорок лет бытия в иной форме Тумоло создал принципиально новую философию, совершил революцию в технологии создания Посланников и провёл глубочайшее теоретическое исследование примитивных разумных рас Вселенной. Но плата оказалась высока. Тумоло утратил созвучность с бывшими сородичами, оставшись один в безрадостной глухой пустоте. Чужой для породившей его цивилизации, он жаждал создать себе подобных. Даже понимая: подобные ему станут лишь чужаками среди чужаков, по-прежнему фанатично верил в свою правоту. Со временем фанатизм обратился безумием. Тумоло стал умнее любого отдельного алтимэ. Но весь мир, включая его собственный разум и сменные тела, стал чуждым и неуправляемым. Безумие подпитывал ужас перед разверзшейся вокруг пустотой. Ранее не ведавший неуправляемого ужаса как такового, Тумоло познал его сполна в новой форме. Такую теорию выстроили психологи, исследовавшие его случай.
Лово находился на стадии деградации, предшествующей переносу. Процесс занимал совсем немного времени, не более двух часов. Оборудование для переноса состояло: из капсулы для алтимэ, доработанной версии питомника для Посланников, распределителя энергии, линии передачи информации от капсулы к питомнику и контролирующего компьютера. Занимало оборудование большую комнату.
Вернувшись в квартирку, Талви стянула сапоги, повесила плащ и повалилась на кровать. Вьёвэри упала на своё ложе. Асио сел в кресло у изголовья и принялся щекотать медноволосую красавицу за ушком.
— Впечатляет, — нарушила молчание Вьёвэри. — И огорчает.
— По его философии, мы все косные догматики, запрограммированные на защиту нынешнего пути развития Ужасным Незримым Давлением Коллектива, — заметил Асио.
Талви пересказала услышанное от встреченной в лесу парочки про пламя мечты, которое нужно нести дальше, чтобы существование не утратило осмысленность.
— Тоже так считаю. Но бестелесники скажут, что наши предки были косными и ограниченными, а если не были, то одобрили бы, — резонно ответил Асио.
— Отбросить созданное тысячелетиями исследований и труда — глупость, — веско возразила Талви. — Наши организмы нужно улучшать дальше, но не перечёркивать всё и идти в неизвестность. Пусть Тумоло хоть в чёрную дыру прыгает, раз рассудка лишился. Это его жизнь. Но Лово мы ему не отдадим.
Вьёвэри воздела руки в победном жесте.
— Меня терзает сомнение, — сказала она, перевернувшись на живот и подложив руки под подбородок. — Неужели, могучий Тумоло начал торопиться из-за нас?
— Звучит правдоподобно, — Асио не видел причин для сомнений.
— Хорошо, у нас в запасе психоякорь, — сказала Талви. — Ялими обещала, что он будет в безопасности.
— Якорь не поможет, если Лово не согласится его использовать, — возразила Вьёвэри. — А если он будет достаточно к нам расположен, чтобы согласиться применить, то скорее всего и необходимости такой не возникнет.
Минул день, прошла ночь, и прежние учебные заботы вернулись к друзьям. Талви нагнала остальных в науке психокультуры ааталоа, несмотря на пропущенное занятие. Тирмэйэ похвалил синеглазку за то, что стала намного более осторожной и осмотрительной. Руководствуясь любопытством и желанием не отставать от Люимэ, Талви налегла на математические дисциплины. Но, как и прежде, любимой областью Талви являлось механическое ааталоа и композиция новых структур для воплощения их в аата-тинте. В практических упражнениях с алмазной аата-тинтой Талви немного отставала от среднего уровня, но зато в работе с ледяной аата-тинтой в группе ей не было равных. Лово тоже хвалил её, пусть и замечая, что в рамках практических задач алмаз используется намного чаще.
Троица начала понемногу помогать преподавателю в исследованиях. У того почти не получалось управлять собственными мыслительными процессами, и помощь была весьма кстати. Кроме того, так друзья могли проводить рядом с ним больше времени. Лово изучал проникновение аата-тинты в особую форму льда, существующую только при высоких давлениях и температурах в присутствии примесей тяжёлых металлов.
Окончился подготовительный период, когда учащимся давалось время не спеша освоится и понять азы преподаваемых дисциплин. Появилось много новых предметов. На Мыслительной стороне Талви изучала основы мыслительного ааталоа, на Метаматематической трансцендентную математику, на Механической — механическое ааталоа малых форм, композицию живых кристаллов, технологии промышленного выращивания аата-тинты, углубленный по сравнению со школьным курс химии растворов и кристаллохимии.
Кроме музыкального кружка, Талви посещала необязательные занятия по философской критике искусства, продвинутый курс по телепатическому языку, прикладной эстетике, а также занятия по технической культуре, где на первом же практическом занятии едва не испортила бочонок учебной техномассы, за что была вынуждена выполнять дополнительные задания на аккуратность и соблюдение техники безопасности.
Тумоло никак не заявлял о своём существовании, и поисковики неизменно возвращались ни с чем. Единственным успехом стала находка схрона с запасным роботом-носителем и разными мелочами у подножия Акарэн-вири. Для поиска подключили дополнительные ресурсы. Ялими была уверена: тайная комната Тумоло с устройством переноса разума найдётся в ближайшее время. Большинство не разделяло её оптимизма. В любом случае, время работало против безумного учёного.
Лово исправно принимал участие в собраниях музыкального кружка. Он по прежнему был безрадостен и безынициативен. С каждым разом остальные участники обращали на него всё меньше внимания, полагая со слов горе-исследователя, что его устраивает присутствие в виде беззвучного слушателя, а на большее он пока не готов. Талви пыталась его раскачать.
Музыка поможет, верила она. Когда в руках силта, можно выкинуть из головы все тревоги и раствориться в ручье мелодии. Унестись по волнам нот в чудесный океан, где всё сущее становится великой и прекрасной песней.Вокруг не остаётся ничего, кроме дыхания, ловких движений пальцев и волшебной вселенной звука. Раз за разом, вынув силту из футляра и собрав, Талви привычным движением подносила её к губам. Лово бесстрастно наблюдал.
Синеглазка начала разучивать новые, технически сложные и утончённые пьесы. „Серебряные сны“ — старинная пьеса для силты с малым оркестром. Тихое, умиротворяющее вступление сменялось главной темой, пронизанной спокойной радостью. Развитие темы дарило созерцание, задумчивость, к концу вновь сменяемые чувственным подъёмом.
Вторую новую пьесу Талви играла только с Люимэ. Она называлась „Веселье на мосту Илйори“. То была яркая танцевальная мелодия, изобилующая стремительными пассажами и прыгучими стаккато. Счастье жить композитор смог уложить в короткую пьесу в шестидольном размере. Воспаряя на крыльях вдохновения, Талви начинала пританцовывать в ритм аккомпанемента Люимэ.
Потом — все вместе — обычно играли нежный и возвышенный „Воздушный город“. Гипнотический, загадочный мотив в умеренном темпе не оставлял равнодушным даже Лово. Стоило им проплыть сквозь первые такты, как от его обычной печальной отстранённости не оставалось и следа. После учёный пытался сделать вид, что волшебство музыки не оказало на него никакого действия. Тщетно.
Когда в свободные дни следующей двенадцатидневки снова приехал Люимэ, им разрешили вырастить их Призматический Калейдоскоп. Получившаяся игрушка меняла цвета по причудливой схеме и доставила немало эстетического наслаждения друзьям.
Парень снова попросил у Талви обещание приехать к нему. Синеглазка, рассыпавшись в извинениях, пообещала в последующие двенадцатидневки навестить друга столько раз, сколько Люимэ гостил у неё.
Талви начала думать, что они победили, а Тумоло больше не имеет власти над своим учеником. Более опытные и мудрые не тешили себя иллюзией.
