Кристальная Флейта

      Желая уехать к Люимэ на несколько дней без ущерба для обучения, синеглазка решила выполнить все текущие учебные и исследовательские задания. Кроме того, требовалось сочинить партию для оркестрового выступления музыкального кружка Омо на дне зимнего солнцестояния. Разумеется, согласовать её с остальными и успеть сыграть так, чтобы выступление произвело должный эффект.       Все двенадцать дней Талви трудилась без перерывов. Под конец в переполненной мыслями голове одни идеи начали цепляться за другие. К своему удивлению, Талви сумела сделать всё, что планировала. Впрочем, в этом была заслуга Вьёвэри и Асио, что немало помогли ей.       На химии растворов, проходившей на верхнем этаже Механической стороны, от Талви потребовали за полчаса разработать идеальную среду для выращивания редких органических кристаллов, в будущем обещающих стать материалом для создания новых типов аата-тинты. Синеглазка справилась с огромным трудом. Закончив, осознала: если бы не навыки в психокультуре, позволившие направить все ресурсы на нужные мысли, то провал настиг бы неотвратимо. Заодно выручили полученные от Ялими знания о продвинутых техниках математического моделирования. Порадовавшись, что становится умнее, синеглазка поблагодарила преподавательницу и ушла в свою квартирку. Забравшись в спальный мешок, Талви закрыла глаза и начала приводить мысли в порядок. Перестроила восприятие, чтобы острее чувствовать уют. Вскоре она уже не хотела вылезать из мешка до вечера. Телепатический обруч валялся на полу возле кровати.       В мешке девушка чувствовала себя в самом лучшем месте Вселенной. Возможно, отдыхать в сугробе приятнее, но для этого пришлось бы спускаться. А для спуска пришлось бы выйти из состояния блаженного забытья. В мыслях кружились формулы и узоры функций, падая снегом в глубины памяти. В конце остался лишь ровный белый свет чистого сознания.       В реальность Талви вернула Вьёвэри, подёргавшая разомлевшую синеглазку за кончик уха. — Талви, прости меня, что прервала таинство самосозерцания, но разве ты не хотела в это время пойти играть на силте?       Талви вылезла из мешка и села на кровати. — Омо перенёс кружок, — сказала она. — Завтра. И не дёргай за ушки так сильно, пожалуйста. Делай это нежно и аккуратно. А лучше щекоти, как Асио делает. — Хорошо, Талви, — согласилась Вьёвэри. — Залезешь обратно в мешок? Я займусь композицией аата-тинты. Я думаю, нашла ключ от заданной нам задачи. Всё гениальное изящно. К твоему пробуждению раскрою тайну, уверена. — Раз меня выдернули из мешка и упомянули силту, пойду на ней играть, — ответила Талви. — В оранжерею. Или холл. Решу по дороге.       Талви взяла с полки футляр с силтой, встала и вышла в прихожую. Вытащила ботинки из-под кресла, надела и покинула квартиру.       Синеглазке пришла в голову мысль найти Лово и сыграть для него „Воздушный город“. Если музыка лечит, то приём лекарства пропускать не стоит из-за переноса кружка.       На лестнице она столкнулась с Элламо, входившем в ту же группу, что и она. — Приветствую, Талви! — обрадовался он встрече. — Здравствуй, Элламо, — Талви погладила его по плечу в знак приветствия. — Получилось доказать лемму о десятимерных многогранниках от Йиримо? — Получилось, если желаешь, могу показать путь, — ответила Талви. — Благодарю, не стоит. Хочу сам разрешить загадку, — отказался Элламо.       Парень развернулся на сто восемьдесят градусов. — Ты же поднимался, — удивилась Талви. — Обруч не видит сканер в лаборатории рентгеноскопии, — сказал он. — Придётся спуститься и проверить самостоятельно, что происходит. — Постой. Ты ведь шёл пить травяной сок с друзьями? — спросила Талви. — Да, Талви. Мы хотели заняться многогранниками. Значит, придётся держать беседу через обруч. — Не надо. Вживую приятнее. Я как раз направлялась вниз. Хочешь, погляжу, что со сканером? — Талви, я тебя люблю, — обрадовался парень. — В сканере образец — кусок кварца, в который аата-тинта неправильно проросла. — Хорошо, Элламо, — сказала синеглазка. — Доказывая лемму, подумайте о спиральных подобиях.       Лаборатория рентгеноскопии располагалась на третьем этаже механической стороны, неподалёку от одной из секций лаборатории энергетики времени. Предстоял путь через половину здания.       Проделав его лёгким бегом, Талви резко затормозила у двери лаборатории и осторожно заглянула. Внутри оказалось пусто. Из соседней секции доносились голоса. В одном синеглазка узнала Лово и послала ему сигнал через телепатический обруч. Как она сумела разобрать, Куони отчитывала Лово за что-то.       Талви вошла в лабораторию. Белые сканеры-великаны громоздились айсбергами в сумеречном море тусклого синего света. Безошибочно найдя нужный по наводке Элламо, Талви подключила питание и попыталась разобраться, почему сканер не откликается на телепатическое обращение.       Зайдя за сканер, Талви сразу обнаружила причину. Вместо телепатического приёмника торчал провод диагностической системы. Подключившись к диагностической системе, Талви не обнаружила проблем. Кто-то включил диагностику и ушёл, собираясь вернуться за результатами позже. Смело отключив шнур, синеглазка вернула телепатический приёмник в свободный разъём. Тут же пришла благодарность от Элламо.       Ведомая любопытством, Талви заглянула в показания сканера. Рентгеновские лучи, посылаемые сканером, дробились и отражались в глубине кристалла, добираясь до глаз сканера изломанными и искажёнными. В кварц действительно проникла аата-тинта. Прибор видел многочисленные дефекты. Собственные же чувства говорили об ином. Неужели она не понимает? Нет, здесь что-то другое. „Сканер врёт?“ — удивилась Талви.       Призма имела очень запутанную структуру. На неопытный взгляд синеглазки — почти столь же запутанную, как вийра. Талви знала: порой для неподготовленного наблюдателя дефекты ничем не отличаются от функциональных элементов. Предназначение призмы оставалось не до конца ясным.       Голоса из лаборатории энергетики времени смолкли, сменившись встречными лавинами телепатических сигналов. Талви не придала этому большого значения. Самые напряжённые дискуссии в Квадрате происходили именно у „энергетиков“. По всей планете увлечённые идеей создания питающихся ходом времени электрогенераторов уже не первое столетие бились над тем, чтобы научить кристаллы аата-тинты извлекать энергию из перепадов ландшафта многомерного времени. Исследователи раз за разом терпели провал, вынужденно приходя ко всё более странным и изощрённым решениям. А цивилизация питалась кажущейся неисчерпаемой, но мимолётной в масштабах вечности энергией звёзд.       Талви присмотрелась. Некоторые дефекты слишком часто и упорядоченно повторялись. Функциональных элементов оказалось намного, намного больше, чем казалось ранее. На первый взгляд скучная и обычная, призма зачаровывала своими тайнами. „Какая интересная задача у Элламо! — восхитилась синеглазка. — Распрошу о каждом атоме этого чуда!“ — Талви, я хочу спросить, — раздался знакомый голос в дверях. — Приношу извинения за отвлечение, конечно.       Талви с некоторой неохотой оторвалась от изучения загадочной призмы. Лово, на этот раз одетый в тёмно-зелёный длинный сюртук, выжидающе глядел на неё. На его одеждах Талви заметила пятна не самой качественной техномассы. „Он пытался собрать что-то наспех?“ — подумала синеглазка.       Войдя в лабораторию, Лово прикрыл за собой дверь и сел на табурет у вспомогательного акустического зонда. Поправил волосы, подул на пальцы. — Талви, могу попросить об откровенности? Я снова задам старый вопрос. Чем обусловлено твоё стремление побудить меня к общению с тобой и рядом других? Почему ты играла мне на силте? — прохладно поинтересовался он. — Хочешь со мной дружить? Если так, уверена ли в том, что это твоё желание? Или тебя попросили? Прошу полного ответа, наконец. Поясни исчерпывающе, без двойных значений и недоговорок, или не отвечай вовсе.       Талви ни капельки не смутилась. Она не совершала никаких бесчестных и вредоносных поступков по отношению к Лово. — Мы хотим дружить с тобой, — подтвердила она, имея ввиду своих друзей. — Делить радость и труды. Это наше желание. Нужны ли мы тебе — лишь твоё решение и выбор. — Юя! Бесчисленные доброжелатели, готовые подхватить и понести навстречу заре! — Лово насмешливо повёл руками. — Талви Руола, при всём моём почтении и приязни, ты не мой близкий друг, не моя возлюбленная, не мой мыслецелитель. И ни одной из последних двух не станешь никогда, к моему везению, а до первой весьма далеко. Тебя используют. Можешь утверждать, нужна ли мне помощь? Такие как ты — знаете наверняка, требуются ли мне ваши поглаживания? Понимаете ли вообще, что творите?       Талви не сразу нашлась, как ответить. Лово будто подменили. Стало ясно, что в непутёвом учёном случился какой-то психологический слом. В разуме синеглазки толкались загадочная призма, попытки понять Лово и многие тысячи вариантов ответа на отповедь. — Лово, дружить с тобой — наше желание, — спокойно ответила Талви. — Скажи, кто нас использует?       Она шагнула к Лово и попыталась обнять. Учёный резко вскочил с табурета и отпрыгнул, едва не потеряв равновесия. — Вас использует идеология, — сказал он. — Парадигма коллективного, социального мышления. Чтобы не давать нестандартно мыслящим выйти за пределы сдерживающей развитие парадигмы, коллектив толкает им в объятия милых друзей, которые удержат их в допустимом парадигмой течении.       Талви задумалась, как ответить. В голове повисли два варианта — мягкий и резкий. Чуть подумав, выбрала второй. „Отвечу мягко, и Лово продолжит думать, что я лишь марионетка общественных норм“ – подумала девушка. — Лово, разве противиться тому, чтобы твой сородич себя искалечил — это подавляющее, дурное чувство? — не согласилась Талви. — Что плохого, когда ближние приходят на помощь сбившемуся с пути? Кого считают оступившимися, со своей пусть ограниченной, но имеющей право на существование точки зрения? Ты тоже выкопал бы меня из земли, Лово. Я не принуждаю тебя ни к чему. Лишь прошу разделись с нами немного радости. Разве прошу слишком многого? Если задумаешься, стоит ли следовать за Тумоло после этого — буду счастлива. Но не неволю тебя.       И поняла, что совершила ошибку. — Вы хотите облепить меня собой, сковать, — сказал Лово. — Увидеть, обсчитать и разложить по мозгам внутренности моей истории, запчасти моих исканий, открытий. Вынести вердикт о том, как я жалок и несчастен, закормить своей любовью, превратить в такого же, как вы. Знаю — это доставляет удовольствие любому нормальному алтимэ. Разрыть что-нибудь сложное и запутанное, в том числе чужие мозги, докопаться до самых глубинных лампочек и верёвочек, а потом покрасить в весёлые цвета. Я сам был таким — настырным и алчным. Но теперь у меня другой попутный ветер. Более мудрый и верный.       Талви обиженно вздёрнула подбородок, сознательно использовав фрагмент древней инстинктивной реакции. Она шла наудачу, надеясь пронять собеседника. — Прости меня, Лово, если оскорбила тебя своими действиями. Но ты несправедлив ко мне. Я хотела и хочу только разделения радости с тобой. Решила помочь, как сумею и как ты позволишь. Я не желаю вторгаться в твою жизнь против твоей воли. — Я немного безумен, наверное, — Лово вернулся на табурет. — Все мы такие, какими являемся, созданы общей системой отчёта. Я вижу новое пространство возможностей, обещающее принципиально иное. Не надо мне помогать. И музыка мне не нужна. Благодарю, но достаточно. Я готовлюсь послушать безмолвие. Познакомившись с тобой и твоими друзьями я засомневался, но сейчас моё намерение твёрдо, как кора нейтронной звезды. — Совсем музыка не нужна? — расстроилась Талви, чувствуя пожирающее свет отчаяние. — Не нужна. — Даже „Воздушный город“? — лукаво поинтересовалась она, отключив вредное чувство. — В последний раз? — Играй.       Не мешкая, Талви разложила футляр на лабораторном столе. Собрала силту. Заиграла любимую Лово мелодию, пытаясь воплотить в звуке призыв к жизни и радости всеми своими творческими силами. Талви казалось: она выдувает ноты не из воздуха, а из собственного тела, из кости и живых кристаллов. Она старалась, как никогда, готовая вырвать себе лёгкие, лишь бы суметь донести до Лово всё то, что не оказались в силах передать слова.       Поначалу Лово выпрямился. Взгляд его посветлел, как и прежде на собраниях музыкального кружка. Талви догадывалась, какая жуткая борьба идёт внутри слушателя.       Закрыв глаза, Талви плавно качалась в такт нежной воздушной мелодии.       В следующее мгновение грубая рука вырвала у синеглазки силту. — Не искушай меня! — страшно прошипел Лово, безумно скалясь.       Резко развернувшись, учёный метнул силту в стену. Талви бросилась на Лово в яростной попытке перехватить его руку, но опоздала на считанные миллисекунды. Полёт несчастной силты был недолог. Хрупкий материал музыкального инструмента не выдержал страшного удара. Хрустальные осколки осыпались на пол звёздным дождём.       От рывка Талви Лово упал. Быстро вскочив и затравленно оглядевшись, прошептал лишь одно слово. — Прости.       Развернувшись, Лово быстрым шагом покинул лабораторию.       Талви подскочила к осколкам своего любимого инструмента. Совершённый Лово акт бессмысленного, иррационального разрушения противоречил всему тому, что она знала о поведении сородичей. Встав на колени, синеглазка попыталась собрать останки силты. У неё было чувство, будто Лово убил живое и дорогое ей существо. Поднялся гнев на Тумоло, превратившего ученика в жестокое и равнодушное существо. Мучила досада от осознания неудачной попытки оказать влияние на Лово. Было жалко силту.       Из коридора донеслись голоса Лово и Куони. Талви догадалась, что сотрудница лаборатории энергии времени преградила разрушителю путь. Мгновенно установившаяся телепатическая связь дала ей знать всё. — Лово, ты разбил её силту, — Куони пришла на звон погубленного инструмента. — Подозреваю, ты сошёл с ума. Стой, где стоишь, пока не прибудут психологи и не проверят тебя. Пока ожидаешь, подумай, у кого можешь попросить силту на замену. Или как будешь делать её сам.       Встав посреди коридора, она спокойно следила за его действиями. Лово застыл у дверей лаборатории рентгеноскопии. Вдруг он резко дёрнулся вправо. Но не успел сделать и шага, как пальцы Куони вытянулись на несколько метров и разветвились, образовав клетку вокруг Лово. Колючие и твёрдые полупрозрачные ветви оплели неудавшегося беглеца сложным древесным графом. Клетка опутывала так плотно, что пленник не мог пошевелиться. — Талви, прошу тебя, подойди, — позвала Куони.       Собрав большую часть осколков и ссыпав их в карман рубашки, Талви выглянула из лаборатории. Приблизившись к Лово, она заглянула ему в глаза. В ответном взгляде ощущались сожаление и смятение. — Я чувствую, с ним что-то не так, — сказала Куони. — Послушай его.       Талви потянулась рукой к тому, кого считала за Лово. Подойдя вплотную и запустив в кожу пленника иголочку вийры, Талви поняла, о чём говорит пленительница. У „Лово“ отсутствовала вийра, даже покалеченная. Вместо мозга стоял мощный контроллер и устройство связи с высокой пропускной способностью. Это была лишь высококлассная дистанционно управляемая кукла, выполненная так, чтобы ввести в заблуждение недостаточно внимательного наблюдателя и выдать себя за оригинал. Отличия тщательно маскировались. Однозначно установить истину можно было лишь прикоснувшись. — Ожидала нечто похожее, — прокомментировала Куони телепатически, заблокировав приёмники куклы и использовав узконаправленный импульс, чтобы никто не подслушал. — Лово не давал никому себя обнимать с той ночи, как Тумоло попортил роботов и совершил на тебя психическое нападение. Даже к рукам прикасаться не давал. От меня убежал однажды. Ялими и Омо совершили ошибку, сосредоточившись на Тумоло. И упустили Лово, который подменил себя во время сбоя сети. Попробуем запутать его. Пусть продолжает думать, будто мы обманулись. Попробую отследить, откуда идёт управляющий сигнал. Не станем провоцировать Тумоло на следующий ход.       Талви отступила от „Лово“. — У Лово сильно повреждена вийра, почти не прослушивается, — поддержала Талви хитрость.       Она рассчитывала, что пропавший горе-исследователь недооценит её чувствительность. Поверит, что сумел обмануть. — Лово, что ты с собой сотворил? — спросила Куони вслух. — Тебе нужно к врачу, немедленно. — Мне не нужен врач, — прошипел Лово через куклу. — Ты стал необуздан и опасен. Мы вынуждены ограничить твою свободу, чтобы ещё чего-нибудь не разбил, — сказала учёная. — А то, как ты искалечил свою вийру, ужасает.       В коридоре появились другие сотрудники Квадрата, вызванные Куони. Она разомкнула кристальную клетку. Её пальцы вернулись к нормальному виду.       Фальшивого Лово отвели на склад с прочной дверью на одном из верхних этажей и заперли в герметичном контейнере, ранее предназначенном для сильнорадиоактивных материалов. Чтобы показать настоящему Лово и его учителю, якобы обману поверили, контейнер облепили толстыми свинцовыми пластинами, нагревающимися от электричества до некомфортной для аата-тинты температуры. Пластины на порядки замедляли рост кристаллов. Чтобы пробить иглами такую защиту, даже полностью здоровому алтимэ пришлось бы потрудиться. При повреждении пластин немедленно сработала бы тревога, и сотрудники Квадрата узнали о попытке побега. Лово-кукла увидел пластины перед заточением в контейнере, и мог чувствовать их жар.       Встретив Талви, Омо отвёл её в центр связи. Она ещё не бывала здесь. За прозрачной лейкосапфировой стеной мигали лампочками и жужжали шкафы, пропускающие через себя потоки информации, связывающие Квадрат со всей планетой и каждого из местных обитателей с другими разумами на всех континентах и на орбите. Перед прозрачной стеной стояли ряды кресел с телепатическими коронами, автоматически надевающимися на голову. Ими пользовались те, кому требовалась самая лучшая связь. В одном из таких кресел сидел Йиримо. Тирмэйэ расположился на полу. Ялими стояла возле него, привалившись к стене. Омо встал рядом с подругой. Талви предпочла сесть на пол. Она уже успела рассказать обо всём произошедшем Вьёвэри и Асио, умолчав лишь о подмене Лово по настоянию Куони, опасавшейся перехвата передачи. — Тебе известна точка зрения нашей команды, мне нечего добавить, — шепнула Куони на ухо Омо. Обратилась к Талви. — Не переживай из-за силты. Неподалёку живёт талантливый мастер, что поможет вырастить новую. Живёт у озера Салку-алина.       Увидев, что все ожидаемые участники предстоящей беседы собрались, Тирмэйэ обернул шикарную косу вокруг шеи небрежным жестом и заговорил. — Можно выскажусь по-древнему? Считаю, мой возраст позволяет использовать старинные речевые обороты, — спросил он. — Ведь уровень ваших — и моих ошибок — поистине доисторический.       Никто не перебил. — Покакали мы себе в кровать, находясь в блаженном сне, вот что, — сказал он.       Возраст никак не отражался на внешности вечно юных алтимэт, и по виду пятидесятилетнего взрослого невозможно было отличить от двадцатитысячелетнего. Лишь более низкий рост, характерных для ранних поколений, родившихся ещё в естественных телах, выдавал более древних. — Признаю, мы с Ялими взяли на себя слишком много ответственности и не оправдали доверия, — начал Омо. — Но у нас есть план, как исправить всё.       Тирмэйэ обрушил на собеседников симфонию телепатических сигналов, которая обнажала всю их недальновидность. А Талви узнала много нового и интересного о жизни Квадрата и истории Тумоло. — Когда мы принимали его в Квадрат, многие выступили против. Мы опасались, что Тумоло будет перетягивать ресурсы на себя и смущать умы учеников, — рассказал Омо Талви. — Все сотрудники участвовали в голосовании и обсуждении. Мы и несколько наших близких друзей проголосовали „за“, потому что самонадеянно решили его перевоспитать и убедить снова стать одним из нас. Куони назвала нас глупцами, и была права. Более того, мы закоснели и заигрались в свои игры, перестав удовлетворять неукротимую жажду познания и новизны лучших из нас. А Тумоло был из лучших. — Тумоло не только не перевоспитался, но и совратил на свой безумный путь Лово Валомо, — добавила Ялими. — Мы потеряем и его, если ничего не предпримем в ближайшее время. Боюсь того, что Тумоло может сотворить с ним. — Мне удалось отследить сигнал, который управляет куклой, — выпрямившись в кресле, в разговор вступил Йиримо. — Он исходит от старой шахты у подножия хребта. — Тумоло умён, умнее каждого из нас по отдельности, и у него было время подготовиться, — заметил Омо. — Наверняка там находится лишь ретранслятор. — На основании новых данных мы можем сузить район поиска убежища нашего лжеучителя, — не отступил Йиримо. — Дайте мне время.       Талви вопросительно поглядела на Ялими, догадываясь, для чего её позвали. — Каков ваш план? — спросил Тирмэйэ. — Тумоло может слушать общие телепатические каналы, и заметить крупномасштабную активность, — начал Омо. — Поэтому лучше не привлекать никого со стороны, а справиться быстро и своими силами. Кроме того, наша главная задача — спасти Лово. А для полного спасения недостаточно вырвать его из когтей Тумоло физически. Нужно освободить его психологически.       Ялими сунула руку в карман и продемонстрировала психоякорь. — Лово-кукла просил его у меня, но я догадалась, зачем — чтобы уничтожить и сжечь корабли за собой, — сказала она. — Мы не можем заставить его использовать подаренный тобой психоякорь, Талви. И убедить тоже не можем.       Ялими протянула психоякорь синеглазке. Та убрала его к себе. — Талви, вспомни, как болезненно он отреагировал на твоё исполнение „Воздушного города“, — произнёс Омо. — У тебя есть шанс. Ты сумела пробить брешь в его психической скорлупе. — Жизнь любит шутки, — задумчиво прошептал Тирмэйэ. — Совсем новенькая ученица благодаря стечению обстоятельств и любви к искусству, что когда-то было жизнью Лово, смогла сделать то, что оказалось не под силу психологам с многотысячелетним опытом. Думаю, значимо не ошибусь, если скажу, что Лово видит в тебе маленького себя. Ты голос из его прошлого, мучительный зов чудесного былого. — Йиримо рассчитывает место, где прячется Тумоло вместе с оборудованием для переноса. Мы проберёмся туда вчетвером — я, Ялими, Паймоло и Талви. Сломаем оборудование и поймаем Тумоло. Самостоятельно он не может покинуть сферу, из которой управляет телом. Если суметь отделить сферу быстро, то сбежать у него не получится, — продолжил излагать план Омо. — После психического нападения на ученицу он потерял право на свободу в мирах нашей цивилизации.       Ялими передала телепатически, какими ухищрениями Тумоло может защищать себя от попытки отделить сферу при помощи механического ааталоа. — Он наверняка продумал защиту от живых кристаллов, — сказала она. — Поэтому нужно нечто иное. Мы сделали пусковое устройство, метающее в цель комок особой слизи, облепляющей и защищающей от причинения повреждений большинством способов. Если выстрелить ею в робота-носителя, Тумоло не сможет разрушить своё вместилище и сбежать. Единственное, он может заранее вмонтировать в себя ядерное или аннигиляционное взрывное устройство, которое вместе с его оболочкой испепелит всё на полкилометра вокруг. Но на такое он не пойдёт. Поток частиц с большой энергией может повредить ему самому и уничтожить драгоценное оборудование. Не думаю, что Тумоло готов убить нас и стать опасностью для всей цивилизации. — Я согласен с тобой. Но если он вас погубит в своём безумии, клянусь, брошу всего себя на то, чтобы как можно быстрее собрать вашу пыль и восстановить ваши тела в грядущий век, — серьёзно и печально произнёс Тирмэйэ. — Между тем, вероятность такой беды всё же невелика. — Не хочется стать пылью, — заметила Талви. — Но я не боюсь. — Может оказаться, что Лово и оборудование для переноса спрятаны в разных местах, — добавил Омо. — Лучше, если мы найдём Лово. Тумоло мог сделать ложное убежище с муляжом аппаратуры. Могут существовать и поддельные Лово. Поэтому Лово нужно будет крепко обнять и прослушать. Идеально, если его удастся переманить на нашу сторону. Но это триумф на вершине и одновременно звезда последней надежды. И тут должна сыграть ты, Талви. Возможно, на силте, возможно, иначе. Подумай, это твоя задача.       Ялими пощекотала у Талви за ушком. — Задача Паймоло — защитить нас от возможной агрессии. Мы с Ялими попытаемся уничтожить оборудование и поймать Тумоло, — закончил Омо. — Детали и подробности уже проникли в ваши умы, я не буду озвучивать лишнего, когда дорого время. В нашем плане не хватает одного. Йиримо, куда нам идти? — Я отправил несколько роботов, чтобы замерить важные показатели, — ответил тот, не открывая глаз, погружённый в работу с телепатической короной. — Тумоло не рискнул бы подключаться к общей энергосети. У него должен быть свой генератор. Я анализирую едва различимые тепловые выбросы в окрестностях Квадрата и логистические схемы. И многое другое. Обождите ещё. Я выкладываюсь на полную. — Хорошо, Йиримо, — спокойно сказал Омо. — Не хотите взять больше помощников? — спросил Йиримо. — Тирмэйэ, или Куони с её командой, кого-нибудь ещё? — Чем больше — тем легче заметить, — не согласилась Ялими. — Наш план не основан на численном превосходстве. — Ясно. Буду вашим координатором, — сказал Йиримо. — Однако предупрежу: есть вероятность, что не удастся выделить одно место. Надо собрать вторую группу. Тирмэйэ, Куони и ещё кто-нибудь. — Разумно, — согласилась Ялими. — Будем ждать, когда ты найдёшь логово Тумоло. — Жаль, мы не можем пользоваться Посланниками, — заметил Йиримо. — Тумоло одной с ними природы и обладает над Посланниками куда большей властью. Воспользуйся мы ими, он с лёгкостью обманет нас. — Талви, тебе понадобится новая силта, — обратился к синеглазке Омо. — Возьми мою старую, она в шкафу в комнате, где наш музыкальный кружок собирается. Ты ещё начинающая, она оптимальна для тебя. Не рискуй с другими. — Я ещё сделаю футляр, в котором силту можно будет носить, не разбирая, — пообещала Талви. — Отлично. Тогда все за дело. Не показывайте необычного поведения в общей телепатической сети, Тумоло сделает выводы, если подглядит, — бросил Тирмэйэ. — Коллектив Квадрата дал нам свободу действий. — Никто не проболтается Тумоло? — остереглась Ялими. — Нет, информация о наших планах не попадала в доступные Вийхусу каналы. Тумоло узнал только: мы думаем, что поймали Лово, — успокоил Тирмэйэ.       Ялими осталась помогать Йиримо. Омо ушёл спешно делать второй слиземёт. Тирмэйэ созвал вторую группу. Талви отправилась в мастерскую. В дверях её встретили обеспокоенные Вьёвэри и Асио. Попросив их никому не рассказывать, синеглазка осторожно поделилась новостями. — Давай мы с Асио пойдём со второй группой, — предложила Вьёвэри. — Мы тоже пытались дружить с Лово. — Спросите у Ялими или Омо, друзья, — Талви не могла ничем помочь. — Спросим.       Талви подошла к станку — форматору техномассы. Для управления многими видами техномассы хватало обруча, но специализированный аппарат открывал более широкие возможности. Напитав его энергией, синеглазка подключила канистру с бытовой техномассой. Порывшись в шкафу, отыскала тяжёлую ёмкость с металлизированной техномассой. Подключила её.       Вьёвэри и Асио по очереди обняли Талви. — Мы связались с Ялими. Она просила подойти, — сказала Вьёвэри. — Нет уверенности, что мы ещё увидимся лично до начала нашего странного похода. Будь осторожна. Действуй осмотрительно.       Талви промолчала, лишь ткнувшись носиком в плечи друзьям.       Когда Вьёвэри и Асио ушли, Талви занялась изготовлением футляра. Синхронизировав обруч со станком, приступила к работе. Первым делом сформировала корпус футляра из алмазостали. Упорядоченная на уровне отдельных атомов высокоуглеродистая сталь с включениями структур из не встречающихся в природе форм углерода обещала надёжно защитить силту. Внутренности футляра Талви наполнила бытовой техномассой, превращённой в амортизатор. Аккуратно вырастила полость, предназначенная для музыкального инструмента. Замок футляра после недолгих раздумий Талви выполнила из той же алмазостали. После добавила лямки для переноса футляра за спиной из бытовой техномассы, попытавшись сделать их настолько прочными, насколько позволял материал.       Дав футляру время закрепиться, она забрала созданный предмет и повесила на спину. Выключила станок и вернула канистры на место. Оставалось заполнить футляр.       Перед тем, как покинуть мастерскую, Талви ссыпала осколки старой силты из карманов в большую пустую жестяную банку, найденную на верхней полке шкафа. Прилепила к банке жирную каплю бытовой техномассы и заставила превратиться в надпись: „Сломанная силта Т.Р.Я. не перерабатывать буду чинить“       Вызвав своего робота-помощника из шкафа в квартире, Талви выбежала из мастерской и направилась туда, где проходили собрания музыкального кружка. По пути она встретилась с роботом и передала банку, повелев поставить её на полку в их с Вьёвэри комнате.       В лифте собрались шестеро алтимэт, но все вышли раньше синеглазки. В холл перед праздничным залом направлялась лишь она. Взлетев по лестнице, Талви заскочила в обитые синей тканью залы. Музыкальные инструменты блестели на стенах, как и прежде. Девушка подошла к упомянутому Омо шкафу и остановилась. Приоткрыла и увидела совершенно обычную силту, судя по всему, выращенную автоматически. „Если Лово увидит такую, не впечатлится, — подумала она. — Нужно кое-что другое, чтобы моё выступление получилось неотразимым“.       На мгновение Талви показалось: в ней говорит Вьёвэри.       Её взгляд привлекла рубиновая силта в лейкосапфировом шкафу. Красные отсветы манили. Бросали вызов. Талви мягко подошла к прозрачному шкафу и осторожно раскрыла ажурные дверцы с серебряными ручками.       Омо рассказывал, что из-за специфического звучания и сложности игры по причине особенностей конструкции рубиновая силта не задержалась ни у кого надолго, переходя из рук в руки. Талви не раз пробовала играть на ней. Вновь и вновь с непокорным инструментом приходилось биться, заставляя издавать глубокий, полный сокровенной тайны звук.       Сможет ли она справится с этим непонятым шедевром? Не совершает ли безрассудство? Рубиновые тени внутри инструмента дразнили, приглашая рискнуть ради шанса головокружительного успеха и одновременно грозя бедой. „Снова лезу играть на крышу, как в Ауран Люсья“, — пришло на ум Талви.       Твёрдой рукой она убрала рубиновую силту в футляр. Повесила на спину и поторопилась на телепатический зов товарищей по вылазке за непутёвым Лово и его злым учителем Тумоло.       К некоторому удивлению Талви, путь вёл на подземные этажи. Она почти не запоминала увиденное по дороге, полностью погрузившись в настройку психики по данным Ялими советам. Спуск на лифте, затем на ещё одном с перерывом на ожидание вместе с группой старших учеников, направляющихся на ферму кристаллов. Вернув полноценное восприятие окружающего мира, синеглазка обнаружила себя посреди тёмного коридора последнего подземного этажа.       Оранжевый светильник у дверей лифта с трудом рассеивал густой вязкий мрак. Ялими и Омо указали на сумку у её ног. Паймоло стоял в стороне. Все трое были облачены в комбинезоны из метаматериалов, заставляющих свет обтекать владельца и обеспечивающих частичную невидимость. К каждому комбинезону шёл шлем с особыми рецепторами, помогающий тем же способом скрыть голову и при этом обеспечить зрение на триста шестьдесят градусов телесного угла. Шлемы выглядели как шары с множеством крошечных чёрных точек по всей площади. Изображение с миниатюрных камер транслировалось через волосы в мозг владельца.       Кроме того, к комбинезонам шли вместительные рюкзаки с такими же свойствами.       Замерцав всеми цветами радуги, словно снежинка в ясную погоду, Ялими исчезла из видимого диапазона. Теперь Талви чувствовала её только в длинноволновом диапазоне. — Одевайся, — бросил Паймоло синеглазке.       Та быстро и чётко выполнила указание, облачившись в свой комбинезон. Затем убрала футляр силты и психоякорь в рюкзак, для чего пришлось немного увеличить его высоту в ущерб ширине. Надев шлем, Талви закрыла глаза и подключилась к камерам шлема. Изображение оказалось чудовищно убогим: нечётким, зернистым, бесцветным и тёмным. Единственным плюсом являлся вид во все стороны сразу. Убрав волосы под шлем, Талви лишилась изрядной доли чувствительности к электромагнитным полям, ёмкостям и низкочастотным колебаниям. — Снаряжение позволит подобраться ближе, — объяснил Омо. — Когда буду общаться с Лово, я сброшу этот котёл, — сказала Талви. — Конечно. Он исключительно для скрытности, не более, — разрешил он. — Если станешь играть на силте, тебе придётся его скинуть. Он даже особенной защиты не даёт. Твоя голова намного прочнее.       Омо подхватил слиземёт и спрятал в собственный рюкзак. — Определил самое вероятное местоположение укрытий, где спрятались наши безобразники, — пришло телепатическое оповещение от Йиримо. — Главный кандидат — законсервированная секция грузовой станции континентальных подземных путей. Вход со стороны ущелья Водопадов. Основная группа. Побочный кандидат — скорее всего имитирующий логово для отвода глаз. Пещера на плато, вторая группа. Тирмэйэ, всё равно будь готов, если это окажется не имитация. Начинайте.       Включив частичную невидимость, четвёрка двинулась лёгким бегом по коридору. За углом Паймоло нырнул в неприметную дверку справа, под значком технических помещений. Спустившись по лесенке, они снова повернули направо и оказались в мрачном зале, забитом отслужившим оборудованием. Большие металлические ворота напротив выхода с лесенки вели в неизвестные Талви помещения. Проведя товарищей через лабиринт контейнеров, побитых временем корпусов и древних шкафов, Паймоло подвёл их к круглому люку в полу. — Лово подменил себя, воспользовавшись этим люком, — сообщил он телепатически. — Теперь лаз послужит нашим целям. Отсюда начинается лучший путь к цели. Тумоло может наблюдать за выходами из Квадрата на поверхности, но этот туннель легко очистить от нежелательных наблюдателей. Именно поэтому Лово его и использовал.       Без труда откинув тяжеленный люк, он спрыгнул первым. Следующей исчезла в темноте Ялими. Талви с любопытством глянула вниз. Открывшееся ей пространство напоминало заброшенный туннель для левитирующих поездов. В углублениях для крепежа магнитного рельса скопился лёд. Из растрескавшегося пола торчали целые сталагмиты. „Лёд — это хорошо“, — подумала Талви. — Твоя очередь, — поторопил Омо.       Талви спрыгнула, мягко приземлившись возле Ялими. Омо последовал за ней.       Путь по туннелю оказался не так прост, как показалось вначале. Дважды путь преграждали обвалы, и приходилось пробираться по узким щелям. Талви с товарищами не боялась упереться в тупик — старшие знали, что делали: путь разведан. К тому же Лово прошёл здесь раньше, вспоминала она, ползя на четвереньках между промёрзшими глыбами.       Омо, сунув невидимую руку в рюкзак, выбросил в воздух пригоршню крошечных полупрозрачных мошек с серебристыми лапками — малозаметных роботов, предназначенных для исследования экосистем, и вместе с тем отлично подходящих для разведки. — Заглушите лишние процессы в организме, иначе Посланники Тумоло могут вас почуять и донести о нашем приближении, — предупредил Паймоло.       Талви уменьшила потоки энергии в теле. Лёд вокруг лишился своего очарования, став безгласой и глухой субстанцией: больше не звал вонзить в него иголочки, не просил поиграть. Вместе с отсутствием возможности видеть мир в привычных чёткости и цветах это сильно угнетало. Талви без проблем подавила непродуктивные и вредные для предстоящего дела чувства.       Туннель стал забирать вверх. Льда стало больше. Его глухота сбивала Талви с толку. Она прикинула расстояние и поняла: их четвёрка давно покинула пределы территории Квадрата и двигались на юго-запад, в неизвестные ей края.       Впереди блеснул сумеречный свет. Недостроенный туннель обрывался в глубокую расщелину. Разгребая снег, четвёрка вышла на край пропасти. Далеко внизу Талви заметила заросли чахлого чернолиственного кустарника, втиснувшегося между скалами. Синеглазка вспомнила историю туннеля, рассказанную Ялими. Неподалёку от Квадрата планировали строить экспериментальный завод по производству ловушек для отходов кварковых реакторов. Но из-за отказа от кварковых реакторов завод строить передумали. Успели построить только грузовой туннель, и то не весь. Демонтировать не стали, послушав жителей Квадрата. Некоторые сотрудники института любили гулять в заброшенных туннелях.       Шириной расщелина превосходила четыре роста взрослого алтимэ. От обрыва туннеля на противоположную сторону тянулись два троса — на уровне пола туннеля и на уровне полутора метров от него.       Мошки вернулись и нашептали Омо увиденное. Их едва различимые радиосигналы Талви так и не смогла разобрать. — Лово воспользовался тросами, но теперь это ловушка. Они оборвутся, когда путник пройдёт треть пути, — пояснил Омо. — И Тумоло сразу узнает, если кто-то воспользуется тросом. — Я бы и по одному тросу перешла, — телепатически сказала Ялими. — Строить мост долго и нецелесообразно. Зацепим верёвку или развлечёмся прыжками в длину? — Талви, оцени свои силы. Ты сможешь гарантированно перепрыгнуть и зацепиться за уступ? — спросил Паймоло, кратко описав скальный выступ у начала тропки между скалами на другой стороне расщелины.       Талви понимала: не время хорохориться. От верной оценки возможностей зависела судьба вылазки. Использовав воспоминания о восхождении на Эранэн-вири, синеглазка дала максимально беспристрастную и точную оценку, на которую была способна. — Да, — коротко бросила она.       Мощным и красивым прыжком Паймоло перелетел через расщелину, ухватился за камни и поднял себя на уступ. Прыжок Ялими получился не хуже. Паймоло подал ей руку и втащил на уступ быстрее, чем поднялся сам. Настал черёд Талви.       Талви не боялась. Вместо этого она использовала другие эмоции — азарт и воодушевление. Последний раз прикинув скорости и траектории, рассчитав необходимую силу толчка и его направление, девушка наполнила себя уверенностью. Всё получится. „Мышцы послушны, глаз точен, — сказала она себе. — Законы динамики те же, что были от возникновения Вселенной“.       Оттолкнувшись ногами со всей силы, Талви взлетела в воздух. Внизу промчалась бездна. Морозный воздух ударил в лицо, стремясь затормозить и низвергнуть в пропасть.       Но Талви прочно вцепилась в налетевшую на неё скалу. Ухватилась за протянутую Паймоло руку и в следующее мгновение стояла на ногах. — Молодец, — похвалила Ялими.       Тут же к ним присоединился Омо. Ялими подала руку другу, помогая взобраться на уступ. Мошки, кружащиеся вокруг того, умчались вперёд, получив новые указания. Четвёрка двинулась по узкой, ненадёжной тропе меж ледяных скал. Талви чувствовала, как вокруг реют стаи бдительных Посланников.       Когда-то Тумоло был одним из их изобретателей, а потом стал им подобен и возглавил их рой, словно Отец Букашек из страшной и глупой древней сказки. Талви посетило озарение: Посланники ещё скажут своё слово. Тумоло приготовил что-то, связанное с изобретёнными им существами.       Посланники давно служили цивилизации алтэн-имио, помогая заглянуть в ядра планет и микроскопические пространственные аномалии, оставшиеся после бурной юности Вселенной. Посланников воспринимали как нечто странное, немного чуждое и подвластное лишь специалистам явление, но никогда — как враждебную силу. Посланники дополняли традиционные технологии, являясь артефактом, будто утащенным с какого-то иного пути развития. Подарком абсолютно иной несуществующей цивилизации. С бунтом Тумоло привычное положение дел могло рухнуть. Талви не знала, каким образом это случится, но догадывалась: Вийхус не может не попробовать сыграть на том, что Посланники по своей природе принадлежат ему, а не алтимэт.       Талви осторожно поделилась своим озарением с товарищами. — Я думала об этом, — отозвалась Ялими. — С того дня, как Посланники в Квадрате начали умирать и плодиться по понятным лишь Тумоло причинам. Но наша задача сейчас — не думать о судьбах мира, а спасти Лово и поймать Вийхуса. — Не отвлекайся, Талви, — попросил Паймоло. — Но ты права, Тумоло может начать угрожать нам: проблемами с Посланниками, и многим другим. Не поведись на его угрозы. За нами целая звездная система. Пусть он пригрозит Лампиору с неба снять — последствия будем разрешать потом, когда выручим Лово и лишим Вийхуса свободы действий.       Тропа снова завела на край пропасти. Путники шли, призвав на помощь всю свою ловкость. Цепляться пальцами в перчатках было далеко не так удобно, как голыми коготками. Талви с благодарностью вспоминала Вьёвэри, которая передала ей свои навыки скалолазания и закрепила их практикой. Без них синеглазка бы сорвалась, что ясно осознавала сейчас.       Несколько мошек вернулись к Омо и передали собранную информацию. — В снегу на площадке перед недостроенным зданием закопан робот-электролёт. Полагаю, Лово сразу сел на него, перебравшись через расщелину, — рассказал Омо. — Робот спрятан под снегом, камнем и окружающими металлическими конструкциями, поэтому мы не узнали о нём раньше. Похоже, его действительно хотели спрятать, а не дать нам ложный след. Значит, мы на верном пути. — Очень много Посланников, — пожаловалась Ялими.       Эфемерные создания десятками пролетали сквозь четвёрку. Вокруг бушевал настоящий вихрь Посланников. Талви не была уверена, что заглушения части процессов в организме достаточно, чтобы спрятаться от такого.       Вскоре тропа ушла вниз, обращаясь в ненадёжную каменистую осыпь. Осыпь переходила в широкую ложбину. Из скал вокруг ложбины выступали структуры явно искусственного происхождения. Они не являлись законченными, напоминая не до конца сформировавшийся скелет. Белые кости незавершённого здания торчали из снега и льда. Из трещин в скалах кое-где выглядывали неорганические цветы с чёрными стеблями и мраморно-белыми лепестками, подпитывающиеся крохами тепла, просачивающимися из недр планеты. Справа от тропы к недостроенному зданию располагалось поле кальгаспор, слева нависал утёс. — И зачем мы оставили бесполезный остов? — проворчала Ялими.       Мошки, пролезая через мельчайшие щели, разведали обстановку и возможные пути проникновения. Заприметили и опасности: за главной дверью, замаскированной под кусок скалы, наблюдали искусственные глаза, способные проникнуть через маскировку четвёрки. Даже мошки не подняли тревогу лишь потому, что глаза видели их уже много раз. Второй вход, больше напоминавший закрытую люком прореху в потолке, располагался среди „костей“ над главным входом, и вёл на второй этаж убежища Тумоло. Из „костей“ росли тонкие чувствительные антенны.       Мошки заметили и другое: внутри недостроенного здания скрывалась герметичная камера, отделённая от остальных помещений слоем вакуума. Свинцовые стены камеры ярко светились инфракрасным. Вийхус надёжно защитил свою главную ценность от живых кристаллов. Лово обнаружился на втором этаже. Удобнее всего туда было забраться через верхний вход. — Ялими и Омо — через дверь, — телепатически сообщил Паймоло. — Талви и я — через верхний лаз. Движемся под прикрытием утёса. Мошки откроют нам путь и ослепят противника.       Но стоило четвёрке приблизиться к замаскированным воротам, как план скрытного проникновения пошёл прахом. Мошек, заползших в щели и наполнивших собой механику убежища, атаковали ещё более мелкие искусственные черви. Мошки успешно отбивались микроскопическими плазменными разрядами и с лёгкостью перекусывали червей жвалами, но армии червей не было конца. Завязалась тяжёлая битва микроскопических роботов. Черви, атаковав вторженцев, немедленно сообщили о нападении своему повелителю.       Четыре разума плотно сплелись, готовясь действовать максимально скоординировано. Отбросив всякую скрытность, Ялими и Омо выпустили длинные тонкие шипы из рук и одновременно ударили в тайную дверь. Выросший в микротрещинах камня кристалл расколол преграду, заставив на вид неприступный барьер превратиться в груду щебня. Навстречу нападающим выкатилось нечто многоногое и многорукое, распадающееся на десятки сегментов и соединяющееся обратно при движении. Странное создание выстрелило клейкими нитями, опутав Омо и Ялими с ног до головы.       В следующее мгновение нити развеялись в пыль, а тысячи сверкающих в сумраке кристальных игл разорвали многоногое существо на ошмётки. Однако выигранного времени хватило, чтобы пролом в скале зарос бледно-серой слизью, искрящей белыми молниями.       Талви и Паймоло ринулись на штурм скальной стенки и вскарабкались по камням, стараясь остаться незаметными для Посланников и червей. Паймоло, старший и оттого более сильный, поднялся первым и помог взобраться Талви, подав руку. Мчась к люку, они проявляли чудеса ловкости, чтобы избежать прикосновений живых антенн, растущих на костях здания, которые могли выдать их Тумоло.       Несмотря на все предосторожности, стражи убежища раскрыли лазутчиков. Из-под снега, разбрасывая булыжники, поднялся четырёхметровый гигант, закованный в сверкающую броню и окутанный ослепительной аурой плазменного экрана. Четыре руки металлического ужаса взметнулись для удара. Молниеносным выпадом Паймоло вонзил кристальный шип в ногу великана. Загудев от боли, чудовищный механизм отбросил алтимэ небрежным взмахом огромной конечности и исторг струю белого пламени. Немыслимым прыжком Паймоло ушёл из-под огненного шквала, превратившего в пар целый сугроб.       Талви, повинуясь общему решению, откинула непрочно запертый люк и скользнула в логово Тумоло. Разорвав по пути странные плёнки из некачественной техномассы и пробравшись через промёрзший недостроенный коридор, она нашла искомое. Оторвав мёртвую и потрескавшуюся пластину из той же плохой техномассы, синеглазка спрыгнула на пол скучно обставленной комнаты. Размером помещение не намного превосходило их с Вьёвэри жилище. Грубые каменные стены не украшали ни рисунки, ни светильники. Единственным источником света служила самодельная органическая лампа, подвешенная к потолку на мрачного вида цепь и питающаяся от мини-аккумулятора, приклеенного к лампе. На неровном полу лежал грязный и убого выглядящий коврик, служащий ложем обитателю комнаты. Рядом валялись телепатическая диадема и непонятные чёрные цилиндры с выпуклостями.       Лежавший на коврике Лово вскочил на ноги. Встав, он невольно пошатнулся. Талви выключила маскировку и сбросила шлем. — Ты?! — прошипел Лово.       Талви скинула рюкзак и выхватила футляр. Лово неуклюже бросился на синеглазку, протянув руки вперёд. Но, взведённая до предела, синеглазка не попалась в его неловкий захват и отпрыгнула в сторону. Лово зло зашипел и снова кинулся на силтистку.       Преподаватель был взрослым и сильным, но его нервная система пострадала от процедур, проведённых Тумоло для подготовки к переносу. Свои движения он контролировал куда хуже юной противницы.       Сыграв на его неуклюжести, Талви выбила Лово из равновесия и резким пинком повалила на спину. Подхватив коврик, синеглазка набросила ткань на неблагодарного слушателя. Тот попытался отбросить коврик, но синеглазка стукнула Лово футляром. Затем Талви дёрнула противника за волосы так, что алтимэ перекатился на бок, а коврик обмотался вокруг его тела. Раскрыв футляр и выхватив силту, тепло сверкнувшую в неверном свете, Талви приказала техномассе внутри футляра разжижиться. Плеснув серой слизи на коврик и прижимая Лово ногой, синеглазка заставила техномассу затвердеть вновь, склеив импровизированную ловушку. — Так нечестно! Это насилие! — возмутился Лово, силясь разорвать коврик. — Знаю, что ты хочешь сделать! Я буду кричать! Очень громко!       Ткань затрещала, но выдержала первый натиск. Талви уселась противнику на живот и сжала ногами. Теперь Лово приходилось бороться не только с электрическими силами внутри материи коврика, но и с Талви. Чтобы Лово не помешал криком, она плеснула ему на лицо техномассы из футляра и обратила слизь в толстый кляп.       С неудовольствием Талви отметила: связь с товарищами пропала. Что-то подавляло сигнал.       Мучительным усилием воли приведя себя в должное состояние психики, Талви поднесла мундштук силты к губам и заиграла „Воздушный город“. На улице кипела схватка. Дробился камень и ревело пламя. Но Талви заставила себя отрешиться от тревожной реальности и воспарить в облака. В это исполнение она вложила себя всю. Чувства и надежды воплотились в звуке посредством таинственного искусства музыки. Спустя несколько тактов ученице и сбившемуся с пути исследователю казалось, что вокруг не мрачная келья, а воздушные улицы чудесного города, плывущего среди облаков.       Лово тихо шипел, отчаянно мотая головой, но этот звук странным образом попадал в тон с пением силты.       Когда Талви дошла до четвёртой композиции из семи, составляющих „Воздушный город“, дверь в келью резко распахнулась. В воздухе просвистело металлическое щупальце и со страшной силой ударило синеглазку в бок. Талви полетела вверх тормашками и ударилась о стену. Чудом ей удалось удержать силту в руках и уберечь от повреждений, прижав к груди.       На пороге стоял трёхногий бочкообразный робот, вооружённый тремя щупальцами и телескопической рукой с горной лучевой пушкой, созданной для отрезания кусков породы. За роботом возвышалась чёрно-белая фигура с клювастой маской вместо лица.       Набрав в лёгкие новый воздух взамен выбитого ударом, Талви продолжила играть музыку. Закатанный в коврик Лово тоже откатился к стене от удара и теперь лежал возле рюкзака.       Связанный разорвал ковёр отчаянным усилием. Сорвал кляп коготками и встал на колени у рюкзака, глядя на Талви смятённым и умоляющим взглядом. — Ты само упрямство, ледяная заноза, — произнёс Тумоло. — Как ты меня утомила.       Вновь взметнулись щупальца, но Талви была начеку. Упав на спину и перекувырнувшись через голову, она уклонилась от удара, выбившего каменную крошку из стены. Ей даже удалось совместить движение с паузой в нотном тексте, и мелодия не претерпела никаких изменений из-за атаки робота. — Лово! Встань и иди в Комнату Трансмутации. Пора начать перенос. Будешь мешкать, эти назойливые догматики не дадут нам закончить наше великое дело, — резко бросил Тумоло.       Лово остался недвижим, по-прежнему глядя на синеглазку.       Снова ударили щупальца. Талви приложило спиной и затылком о стену, пусть ей и удалось избежать захвата. — Да, алтимэт хорошо управляют своими вылизанными телами — своими вечными темницами. Я никогда не отрицал этого, — изрёк Тумоло. — Роботом управляют алгоритмы, обученные миллиардом часов виртуальных тренировок. Но даже мелкая и неопытная кристальная алтимэ всё равно находит в них лазейку, используя неопределённость реального мира, и уворачивается от неотразимого удара. Признаюсь, я восхищён. Но никакая сверхъестественная ловкость не поможет увернуться от луча.       Талви отчаянным усилием попыталась уйти с линии огня, уже понимая, что проиграла. Из пушки робота наискось ударил ослепительно-белый луч. Живот взорвался ошеломляющим вулканом боли. Вспыхнуло пламя, брызнули капли расплавленного камня.       Талви обнаружила, что лежит на спине. Сознание наводнили ощущения незнакомые и жутковатые. Сигналы от тела ниже пояса отсутствовали. Информация о многочисленных повреждениях не поддавалась быстрому осмыслению. Туловище пылало кошмарной болью. Что-то в теле издало протяжный скрежет, похожий на хруст льда. Но, помня о своей задаче, Талви отключила вредные ощущения и решила не отвлекаться. Тумоло как-то её ранил. Как-то нехорошо. Но лёгкие целы, и она может играть. Силта не повреждена.       Воспользовавшись руками, Талви поставила себя спиной к стене. Почему-то голова теперь совсем близко от пола. Заставив себя не обращать внимания на досадную и тревожащую странность, она закончила четвёртую композицию и начала пятую.       Воздух пах гарью. Стена оплавилась. — Лово, пошли, — приказал Тумоло. — Вспомни о нашем пути. Ты должен идти. Тебе нет до неё дела, не дай себя обмануть.       Лово сунул руку в рюкзак Талви, валявшийся на полу, и извлёк серебристый предмет. Сунул в карман. Затем встал, бросил на синеглазку застывший взгляд, и понуро побрёл за Тумоло.       Когда учитель и ученик исчезли за дверью, щупальце робота схватило силту, подняло её вместе с музыканткой и начало трясти. Мелодия превратилась в неровный свист и затихла. Другое щупальце обхватило исполнительницу и начало отдирать от инструмента. Чтобы не сломать силту, Талви разжала руки и упала на пол. Отобравший силту робот заковылял вслед за хозяином. „Он взял психоякорь! — пришла Талви мысль. — Я сделала всё возможное. Но что случилось со мной после ужасного луча?“       Талви прислушалась к своему телу и опустила взгляд. Ноги и туловище ниже пояса отсутствовали. Из страшной раны вытянулись обожжённые кристальные иглы. Торчали оплавленные кости, свисали рваные лоскутья мышц. Высовывался фрагмент пищеварительной системы. Кое-как держался на чёрных нитях нижний электрохимический синтезатор. Недостающие части тела лежали у стены, расплавленные и сожжённые гибельным лучом.       Талви объял ужас. Самым пугающим стали не повреждения, а осознание того, что Тумоло совершил такое с той, которая некогда была его сородичем. Произошедшее ощущалось немыслимым, невозможным, выходящим за все рамки представимого. „Тумоло безумец, самый-самый-самый безумный безумец!“ — решила Талви и волевым усилием погасила ужас.       Игра не закончена. История ещё не подошла к концу, сказала она себе.       Талви подползла к отрезанным ногам и попыталась прижаться к ним раной. Но прижжённые края не желали соединяться. Нижняя часть тела расплавилась и сгорела. Крошечные машинки умерли от жара. „Ножки, мои бедные ножки, — пожалела себя Талви. — Значит, теперь мне придётся действовать половиной себя“.       Собравшись с силами, Талви поползла к двери.       Не без труда открыв дверь, Талви выползла в коридор. Монолитный пол обрывался, выводя на металлические мостки, установленные над каменной ямой. Навес шёл кругом вокруг провала. Внизу стоял лейкосапфировый купол, внутри которого располагался купол поменьше — непрозрачный, грубо сплавленный из толстых листов свинца. Герметичный проход во внутренний купол сторожил злополучный робот со щупальцами. Талви не испытывала к нему гнева или ненависти, понимая, что он лишь безвольный инструмент своего повелителя. К роботу вела лестница. Но синеглазка понимала: в нынешнем состоянии точно не сможет одолеть машину. „Где же Паймоло, Ялими, Омо? — тревожно подумала израненная девушка. — Неужели Тумоло всех победил?! Ну уж нет! Минимум, не победил меня!“       В следующее мгновение Талви заметила две вещи. На противоположной от робота стороне купола стояла внушительная бочка с инженерной техномассой. Низшего сорта, судя по маркировке, но и это являлось удачей. Со стороны робота же темнел проход, из которого донёсся звук шагов, похожих на шаги Лово.       Тихонько зашипев, Талви вылезла с мостков и шлёпнулась на купол. Незамеченной сползла вниз, на бочку с техномассой. Слабеющими руками отвинтила крышку и погрузилась в слизь с головой.       Из такой низкосортной техномассы не было и шанса сделать себе полноценные ноги, но не попытаться помочь друзьям Талви не могла. Подключившись к техномассе, синеглазка сформировала из неё длинные тонкие щупальца и раскинула вокруг бочки. На отростки немедленно накинулись микроскопические роботы-черви и начали нещадно грызть. Однако одно из щупалец сумело проползти в проход за роботом и забраться в небольшую кабинку с фотоникой, просочившись под негерметичную дверь. Теперь Талви могла видеть глазами защитников убежища. Она видела всё, что было снаружи, и всё, что происходило внутри. Первым делом синеглазка сообщила всю полученную информацию об убежище товарищам. Затем, протянув второе щупальце, попыталась начать ломать фотонику, но немедленно наткнулась на яростное противодействие червей.       Паймоло поразил своего могучего противника в главный нервный узел, оторвал чудовищу одну из рук и низверг в расщелину, разбив о камни. Теперь карабкался к тому же входу, через который проникла она. Ялими и Омо сумели разгромить оборону у главного входа и ворваться внутрь. Их немедленно атаковали два робота подобные тому, что изранил её. Ударили убийственные лучи. На руке Ялими вырос кристальный щит, частично отразивший луч в нападающего. Ладонь обгорела, но и робот лишился оружия.       Внутри свинцового купола Тумоло заканчивал последние приготовления. В тесной круглой комнате ютились капсула размером с алтимэ и массивный питомник для Посланников, снабжённый дополнительными модулями. Рядом с ними располагалась высококачественная вычислительная колонна, ажурная и лёгкая, выглядящая неуместно среди давящих свинцовых стен.       Почувствовав внимание Талви в фотонной сети убежища, Тумоло телепатически обратился к ней. — Какая настырная и упрямая! Даже ножки отвалились от упрямства! — сказал он.       Талви ничего не ответила. Тогда Тумоло обратился уже ко всей четвёрке. — Глупые догматики! Как вы не понимаете, что нарушаете свой же принцип свободы самоопределения? — заявил он. — Если не понимаете по-хорошему, заговорю иначе. Вы так и не разгадали причину гибели Посланников внутри питомников Квадрата в начале осени, списав инцидент на простую небрежность. Дураки! Я сотворил погибель для этих милых, безобидных созданий. Вирус из слабовзаимодействующих полевых конфигураций, смертельный для Посланников! Здесь, в горах, я спрятал немало ёмкостей с этой заразой. Вы не успеете обезвредить все. Знаете, что произойдет, если не подам через несколько минут на них сигнал? Если вы разрушите мою мечту? Несметные рои Посланников, что кружат вокруг моего тайного дома, будут заражены. Они разнесут заразу по всей системе Лампиоры, проникнут в устья ваших подпространственных туннелей и убьют Посланников в других системах! Цивилизация Алтэн-имио ослепнет на один глаз! Представьте затруднения, что ждут науку и хозяйство, если вы не отступите!       Передав это, безумец отключился от связи и раскрыл зев капсулы. Жуткое чрево покрывали чёрные жерла излучателей. — Лово, залезай, — бросил Тумоло, поднимая с пола глухой шлем с шипами внутри.       Протянул шлем ученику. — Надевай.       Ученик сделал шаг к учителю, но шлема не принял. — Чего ты медлишь, Лово Валомо? — поторопил Тумоло. — Этих глупцов не урезонит даже моё предупреждение.       Ученик опустил руку в карман и сжал какой-то предмет, насвистывая первые такты „Воздушного города“. — Лово, что у тебя в кармане? Покажи и не издавай бесполезные звуки, — строго приказал учитель. — Опять решил выкинуть какую-то глупость?       Лово вынул психоякорь. — Это психоякорь? Той глупой девочки? Лово, отдай его мне! Тебе он не нужен, — потребовал учитель.       По серебристым граням октаэдра побежали причудливые голубые узоры. — Что ты делаешь, Лово? — спросил Тумоло.       Лово не ответил. Узоры погасли. Психоякорь выскользнул из дрогнувшей руки и с громким стуком упал на пол. Ученик выпрямился и посмотрел на учителя совсем иным взглядом.       Внешний купол треснул, впуская холодный воздух к горячим свинцовым стенам. Трио роботов-лучемётов пало, защищая своего хозяина. Одного Ялими сумела пробить кристальным шипом. Другой запутался в развешенных Талви нитях техномассы и испытал на себе ярость Омо. Третьего одолел Паймоло на втором этаже, оторвав щупальца. — Что ты сделал, Лово? Ответь мне! — затребовал ответа учитель. — Воспользовался этой игрушкой?       Вместо ответа Лово набросился на учителя, яростно шипя. От могучего толчка Тумоло полетел на пол. Отбросить ученика силой он не мог, боясь разбить драгоценное оборудование. Лово оказался сверху и принялся рвать когтями грудную пластину робота-носителя. — Ты… ты хочешь уничтожить меня? — прошептал Тумоло. — Хочешь разрушить нашу мечту? Лово, нет…       Распахнулась дверь Машины Трансформации, впуская холодный воздух.       Лово оторвал алмазостальную пластину и дёрнул из груди робота чёрную сферу чуть меньше головы алтимэ. В то же мгновение Ялими выстрелила из слиземёта в робота-носителя. Пальцы Омо удлинились и облепили робота кристальными оковами. Бухнул гулкий взрыв, разбрасывая осколки кристалла. Чудо-слизь надулась раскалённым шаром, полным пламени. Но мощь взрыва удалось сдержать и не дать расколоть чёрную сферу. Лово отшвырнуло в стену. Однако он защитил тюрьму учителя, прижав сферу к себе и сгруппировавшись — так же, как это недавно сделала Талви, спасая рубиновую силту.       Лово лежал на полу, дрожа и сжимая чёрную сферу. Ялими отобрала её и покрыла слоем слизи из своего оружия, чтобы живущие в оболочке сферы нанороботы не смогли освободить Вийхуса Малиминэ, известного как Тумоло, наконец-то попавшего в руки правосудия.       Паймоло разыскал Талви, пока Омо разрушал созданную Тумоло гнусную машину. Вытащив синеглазку из бочки и смахнув с лица раненой техномассу, он бережно понёс её к выходу. — Паймоло Рини, я всё правильно сделала? — тихо спросила Талви, обмякнув на руках старшего товарища. — Талви, ты звезда сегодняшнего дня. Ты спасла Лово, — ответил Паймоло.       В лицо Талви дохнуло свежестью. Они вышли на улицу. До её слуха донеслось тонкое зудение транспортного электролёта. — Бедные мои ножки, — пролепетала Талви. — Не грусти, — утешил Паймоло. — Послезавтра уже на новых будешь бегать. Починим. — А я не разбила силту? Я же взяла не ту, что разрешил Омо… — Нет, цела. Уже нашёл и отдал Омо, — успокоил он. — Я выключусь? — Не тревожься более ни о чём и выключайся. Твои отвага и стойкость заслуживают песни. — А что с Посланниками? Они все умрут? — С высокой вероятностью он лгал. В любом случае, это не твои проблемы. Ты не в Институте Генерационного Ааталоа, верно? Спи, храбрая Талви.       Талви почувствовала, как её кладут в медицинскую капсулу внутри электролёта, и с наслаждением отключилась. Прохладное ничто приняло в объятия, исчезли мысли. Осталось лишь белое сияние кристалла, дрожащее помехами из-за травм.