Одень меня во Времена года, Наряди меня в Снег / Clothe Me in Seasons, Dress Me in Snow

— Сэр, я надеюсь, вы не сочтете меня слишком назойливым, но вы уверены, что не хотите взять сатомобиль? Зуко заканчивает завязывать волосы в пучок, прежде чем искоса взглянуть на своего помощника. — С каких это пор ты беспокоишься о том, чтобы не быть слишком назойливым? — Вы же знаете, у меня и в мыслях не было, мой Лорд, — мужчина сжимает губы в тонкую линию, помогая Зуко завязать пояс вокруг талии. — Но мы ведь оба знаем, что вы… Зуко пристально смотрит на мужчину, заставляя его договорить. — Я что? Лицо помощника ничего не выдает. Не в первый раз Зуко приходит в голову, что его народ просто великолепен в этой игре. Если бы он не знал наверняка, то мог бы подумать, что умение вести подобные игры было генетической чертой, которая передавалась гражданам Нации Огня наравне с бледной кожей и темными волосами. Его помощник прочищает горло, сохраняя невозмутимый вид. — … ценный национальный ресурс. Мгновение растягивается, пока двое мужчин смотрят друг на друга. Лицо Зуко искажается первым — уголки его губ изгибаются в ухмылке. — Продолжай. Ты ведь собирался сказать «старый», не так ли? Глаза помощника сверкают, хотя выражение лица остается неизменным. — Чепуха. Возраст — это просто число. Все люди должны надеяться наслаждаться крепким здоровьем так же долго, как и вы. Зуко усмехается. — Я так и знал. Он поправляет рукава. Его одежда все еще шьется из тонкого шелка на заказ, но она гораздо менее вычурна, чем те тяжелые парадные мантии, которые он носил десятилетиями. Его голова также менее обременена. Иногда он обнаруживает, что скучает по весу короны, которая покоилась там раньше. Но больше ее там нет. — Я беспокоюсь только о вашей безопасности, сэр. В наши дни осторожность не бывает лишней. Зуко поворачивается и смотрит на себя в зеркало. С его изогнутой спиной и морщинистым лицом он мог бы сойти за любого другого пожилого туриста — очередного пенсионера, спасающегося от долгой зимы. За исключением одного. Куда бы он ни поехал, он нигде не будет просто очередным туристом. Шрам, пересекающий его лицо, издалека кричит о его наследии, особенно когда он путешествует по своей стране. Возможно, были времена, когда люди здесь его не узнавали, но они давно прошли. Зуко выпрямляется, пытаясь вернуть хоть немного былой юношеской гордости. — Думаю, я справлюсь сам. Помощник появляется в отражении зеркала позади Зуко. — Конечно. Но это длинная прогулка, один из мужчин может подвезти вас, если вы захотите. Среди слуг ни для кого не секрет, что Зуко не любит водить машину. Но они не знают, что причина лишь в том, что он не очень в этом хорош. По сей день он может детально описать работу парохода или военного аэростата, но есть что-то в переключении передач и управлении обычным сатомобилем, что заставляет его чувствовать себя таким же нескоординированным, как в юности, когда он пытался выполнить свой первый удар ногой. Он действительно стареет. Но сегодня это не имеет значения. — Нет, спасибо. Сегодня прекрасный день, хочу пройтись пешком. Помощник цокает. — Если вы настаиваете. Но вы могли бы хотя бы взять с собой охрану. Зуко качает головой. — Нет. Это то, что я должен сделать один. Ты уже должен был запомнить. Мужчина вздыхает. — Да, мой Лорд. Мы будем ждать вашего возвращения. Счастливого пути. Зуко кивает и спускается по лестнице, держась одной рукой за толстые деревянные перила. Слуги в фойе кланяются и подают ему обувь. Он благодарит их, прежде чем открыть дверь. Запах соли и шум приливов приветствуют его. Зуко глубоко вдыхает и начинает свой путь по длинной тропинке в сторону города.

***

Весна после войны

Чайные чашки гремят на полках, когда он открывает один из многочисленных шкафов в подсобке «Жасминового дракона». Что сказал дядя? Серые чашки с белой окантовкой? Или белые чашки с серой? С серыми и белыми полосками? Тот факт, что он столкнулся со всеми этими вариантами (и еще многими, многими другими), одновременно ошеломителен и неудивителен. Дядя, по-видимому, не тратил времени на обновление и расширение своей коллекции чайных сервизов после победы. Зуко не может не задаться вопросом, сколько из них предназначались для гостей, а сколько — для личного пользования. Он выдыхает воздух сквозь зубы и тянется за белыми с серой окантовкой. Это должны быть они. Когда Зуко начинает доставать чашки, позади слышится тихий скрип, за которым следует стон тяжелой двери. Он хмурится. Слишком рано для возвращения дяди с рынка. — Извините, но сегодня мы закрыты, возвращайтесь завтра. — Зуко? Это ты? Катара. Он откликается: — В подсобке! Мгновение спустя девушка появляется в дверях. Она выглядит… по-другому. Зуко не видел ее с тех пор, как она покинула столицу несколько месяцев назад. Она выше? Нет… Возможно. Но этого не то. Может, дело в ее волосах, которые ниспадают свободными каскадами на плечи и, кажется, поблескивают в мягком свете чайной лавки. Нет, это тоже не то — она носила их таким образом и во время войны. Возможно, дело в простых, но элегантных одеждах, которые облегают ее фигуру и волочатся по полу. Он никогда не видел ее в зеленом. Должно быть, дело в нем. Этот цвет сбивает его с толку. Зуко понимает, что разглядывал ее слишком долго, и быстро возвращается к своей задаче. — Привет, Катара. Он чувствует, что она не знает, как его поприветствовать. Зуко видел, как она приветствовала своих друзей раньше, заключая их в яростные объятия, украшенные искренними улыбками. Он чувствует, что она хочет последовать этому естественному порыву, но сдерживается. Катара идет на компромисс, одаривая его восторженной улыбкой, но останавливается в нескольких шагах. — Привет. Я рано? — Немного. Но ничего страшного, — Зуко смотрит за нее, ожидая увидеть остальных. Но там никого. — Ты одна? Катара пожимает плечами. — Остальные скоро придут. Утром Аанг повел всех в зоопарк. Зуко не может не думать о запахе загонов для носорогов, изо всех сил пытаясь понять в чем их привлекательность. Он кивает, продолжая доставать чашки из шкафа. — Ты не захотела пойти? — Да, решила, что спать я хочу сильнее. Прошлой ночью мы засиделись допоздна на праздновании коронации Короля Земли, — она небрежно прислоняется к стойке. — Мы искали тебя, но Айро сказал, что вы с Мэй ушли довольно рано. — Мы с Мэй решили пойти в постель… Лечь спать, я имею в виду! Это был долгий день. Мы устали, — Зуко прочищает горло и концентрируется на чашке в своих руках, не понимая, откуда взялось это чувство смущения. Катара либо ничего не заметила, либо сделала вид, что не поняла. Когда она заговорила, ее голос был дразнящим: — Я верю. Сколько раз она будила тебя локтем во время коронации? Три? Зуко надеялся, что никто этого не заметил. Ему как всегда не повезло. — Я хочу, чтобы ты знала, что у меня была длинная дорога. Не говоря уже о том, что последние несколько месяцев я был занят управлением страной. Это не моя вина, что церемония длилась четыре часа! — он делает паузу и приподнимает бровь, глядя на девушку. — Подожди. Ты что следила за мной? — Н-Нет! — Катара ухмыляется. — Первым это заметил Аанг, а потом Тоф и Сокка начали делать ставки. Ты стоил Сокке трех серебряных монет — он был уверен, что ты свалишься со стула. Зуко щиплет себя за переносицу. — Отлично… Он уже представляет себе лекцию, которую ему предстоит выслушать от дяди. Катара лишь смеется. — Не волнуйся, ты был не единственным, было и правда скучно. Твоя коронация прошла намного лучше. Зуко сдерживается, чтобы не возразить — конечно, она была лучше — и вместо этого бормочет слова благодарности. Воцаряется неловкое молчание, нарушаемое только звоном фарфора. — Так… Айро здесь? — Нет. Он ушел на рынок. Сказал, что у него заканчивается его любимый сорт женьшеня. — Похоже на правду. Мэй? — Ходит по магазинам. Ее глаза расширяются. — Мэй любит ходить по магазинам? Никогда бы не подумала. Зуко бросает на девушку смущенный взгляд. — …Она не любит. Но в качестве благодарности за то, что вчера не дала мне уснуть, я отправил ее в ближайший магазин, специализирующийся на сенбоне. — Так мило с твоей стороны, — Катара улыбается. Парень фыркает. — Это меньшее, что я мог сделать. Она ненавидит эти мероприятия так же сильно, как и я. Катара хмурится. — Но вы, ребята, родились во всем этом. Разве ты еще не привык? Зуко заканчивает ставить чашки на поднос и начинает доставать блюдца. — Родиться в этом и наслаждаться — две разные вещи. Она обдумывает услышанное. — Полагаю, ты прав, — Катара наблюдает, как он складывает тарелки. — Нужна помощь? Зуко качает головой. — Нет. Я справлюсь. Еще несколько мгновений неловкой тишины. Краем глаза Зуко замечает, как Катара накручивает прядь волос на палец. Это странное поведение для нее — она никогда не бывает застенчивой. По крайней мере, не с ним. — Так… Айро сказал, что сегодня ты будешь угощать нас чаем. Это правда? Его подозрения усиливаются, когда он слышит этот странный тон ее голоса. — … Да. Дядя попросил меня. — Хм… Так, я полагаю, это означает, что сегодня ты будешь нашим чайным официантом. Зуко хмурится. — Да. Я только что это сказал. Ее глаза сверкают, как у ястреба-дракона, прищурившегося на крысу-геккона, а голос дразнящий: — Хорошо, тогда где твоя форма? — … Моя форма? — Зуко смотрит вниз на свою коричневую мантию, совершенно сбитый с толку. — Ты имеешь в виду мои регалии? Зачем мне надевать их сегодня? Катара закатывает глаза. — Нет, я имею в виду твою форму. Для подачи чая. Зуко хмуро смотрит на нее. Если это была шутка, то ему не смешно. — Я Лорд Огня, а не наемный работник. Катара театрально пожимает плечами. — Извините, Ваше Высочество. Я просто подумала, что если это последний раз, ты мог бы надеть ее в память о былых временах. Он прищуривает глаза. — Откуда ты знаешь об этом? Катара скрещивает руки на груди, на ее лице торжествует улыбка. — Не пытайся отрицать это, маг чая. Я видела все своими глазами. Ты стоял прямо там и… Стопка тарелок выскальзывает у него из рук и громко ударяется о стойку. — Ты видела нас? — Зуко игнорирует тарелки и поворачивается к ней лицом. — Когда? Ее ухмылка тает, а победоносный настрой исчезает. — Ой… Да. Тогда, когда мы все здесь жили. Но я точно не оставалась на чай. Зуко не уверен, стоит ли ему рассмеяться или вздрогнуть. — Как ты нас нашла? — Это было просто совпадение. Я работала с Советом Пяти и подумала, что, может быть, мне стоит выпить чашечку чая между встречами. Вот тогда я и увидела тебя. Ты был там, как я уже сказала, разносил чай. Зуко начинает переставлять тарелки, продолжая внимательно следить за девушкой, пока она изучает пол. Катара заметно нервничает. — Почему ты ничего не сказала раньше? Она потирает затылок. — Как-то к слову не приходилось. Мы никогда раньше не говорили о тех временах. Во всяком случае, без криков. Внезапная перемена в ее настроении кажется ему странной, и что-то в этой ситуации щекочет его сознание, как будто он упускает что-то важное, но пока не знает, что именно. — Ты сказала остальным, что мы здесь? Она неловко переминается с ноги на ногу. — Не совсем. Зуко все еще не уверен, к чему она ведет, но ее беспокойство заразительно, он почти боится услышать ответ. — Что это должно означать? Катара кусает губу. — Я сказала твоей сестре. Его кровь стынет в жилах. Катара отшатывается, как будто ждет, что он взорвется, но он слишком ошеломлен, чтобы хоть как-то отреагировать. Зуко моргает и склоняет голову набок. — Ты сказала моей сестре? Катара поднимает руки вверх, и слова вырываются наружу: — Я не хотела! Я была напугана, ясно? Я была удивлена, увидев тебя, поэтому я побежал назад, чтобы предупредить Суюки и других Воинов Киоши, но это были не они! Это была твоя сестра и ее переодетые подруги… — Ты сказала моей сестре, — Зуко поворачивается к ней лицом, полностью забыв о тарелках. Шок превращается в гнев, когда последствия начинают вставать на свои места. Он чувствует, как его сжатые кулаки трясутся. — Ты сказала Азуле, что мы были здесь?! — Да, но это была случайность! А потом Тай Ли сделала свою штуку с блокировкой Ци, и они бросили меня в тюрьму… — Не могу поверить, — Зуко закрывает лицо руками и качает головой. — Это была ты… — он подходит к ней, указывая пальцем в лицо. — Это все твоя вина! Мне всегда было интересно, как Азула нашла нас! Из-за тебя нас обоих бросили в ту тюрьму! Катара отталкивает его руку и вскидывает подбородок. Он выше, но ненамного. При такой близости ей все равно приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты думаешь, мне это понравилось больше, чем тебе? Я же не нарочно это сделала! — Нет! Но все время, пока мы были там, ты обвиняла меня! Ты винила меня в заговоре с целью захвата Аватара! — его голос повышается, в нем слышится недоверие. — Я уже извинилась за это! Я просто разозлилась! — ее голос соответствует ему по громкости. — Но все это время ты знала, что это была ты! — Я была не права, ясно? Ты это хочешь услышать? — Ты сказала, что я ужасный человек! Она взрывается. — А потом я предложила исцелить тебя! — Я… — Зуко быстро закрывает рот. Что он собирался сказать? У него не было на это ответа. Не нужно никаких усилий, чтобы вспомнить ее медленные шаги, когда она приближалась, ее руку, неуверенно потянувшуюся к нему, странное ощущение нежных пальцев, призрачно скользящих по изуродованной коже его лица. Они смотрят друг на друга в течение одного долгого мгновения, их лица в нескольких дюймах друг от друга. Гнев улетучивается, и на смену ему приходит знакомый стыд. Зуко сдается, но не отступает. Он опускает голову, не в силах больше смотреть ей в глаза. — Я знаю. И мне очень жаль. Катара не отвечает. И Зуко даже не хочет знать, о чем она думает. Возможно, она могла бы простить ему предательство, и они могли бы даже стать друзьями, но была причина, по которой они избегали говорить о том дне. Зуко задается вопросом, смогут ли они когда-нибудь поговорить об этом без криков. Он задается вопросом, будет ли у них шанс. Внезапно он начинает беспокоиться о том, что это может означать для их дружбы, и с удивлением понимает, насколько много это значит. Тишину нарушает тяжелый вздох. — Мне тоже жаль. И не только за то, что я рассказала Азуле, — ее слова наполняют его облегчением. Прежде чем Зуко успевает ответить, ее прохладная рука касается левой стороны его лица, заставляя вздрогнуть. Реакция автоматическая — он закрывает глаза и задерживает дыхание. Ее голос тихий, почти шепот: — Мне жаль, что я не смогла исцелить тебя тогда. Его глаза открываются, Зуко изучает ее. Она говорит искренне. Это глупо, но он не может не задаваться вопросом, что могло бы случиться, если бы Аанг и дядя появились на минуту позже. Может быть, ничего. Может быть, все. Но теперь пути назад нет, ничего не изменить. Зуко пожимает плечами, пытаясь казаться беззаботным, но с треском проваливается. — Все в порядке. Ее глаза перемещаются и изучают неровные линии его скулы, ее большой палец проводит по блестящей коже. — Знаешь, если хочешь, я могу узнать, может вождь Арнук пришлет мне еще немного воды из Оазиса Духов… Дверь распахивается и на пороге появляется Айро с рогом сунги и ярким букетом розовых пионов. Катара отскакивает на шаг назад, но недостаточно быстро для того, чтобы избежать внимания его дяди. Чувство дежавю переполняет Зуко, он почти ожидает, что Аватар сейчас ворвется и обнимет Катару. Взгляд Айро бегает между ними, а губы изгибаются в ухмылке. — Катара! Я так рад тебя видеть! Ты сегодня просто сияешь. Зуко, не мог бы ты помочь мне принести остальные пакеты, которые остались снаружи, пока я завариваю чай? Наши гости должны прибыть с минуты на минуту, — он бросает на Зуко многозначительный взгляд. Рот Зуко приоткрывается, ему хочется топнуть ногой. Это не то, на что похоже! Вместо этого он проглатывает реплику и пытается обрести хоть какое-то самообладание. — Конечно, дядя. Они оба наблюдают, как Айро ставит цветы на стойку и уходит в другую комнату. Неловкость настигает их, Зуко нервно потирает затылок. Это не то, о чем он думал, когда согласился прийти сегодня в «Жасминовый Дракон». Маленькое чаепитие его дяди еще даже не началось, а он уже не может дождаться, когда оно закончится. Зуко поворачивается, чтобы сбежать через заднюю дверь, ему нужно собрать покупки Айро — и свои мысли — но ее голос останавливает его. — Зуко, подожди! О том, что я сказала… Черт. Это заманчиво. Это действительно заманчиво. Но он качает головой. — Спасибо. За предложение, я имею в виду. Но в этом нет необходимости. — Ты уверен? Это не было бы проблемой… Он смотрит на нее. Катара теребит свои руки и смотрит в пол. Она действительно выглядит по-другому. Может быть, она другая. А может быть, они оба. Зуко с удивлением замечает, что его рука поползла к груди, пальцы рассеянно потирают невидимые шрамы. — Нет. Ты и так уже достаточно для меня сделала. Улыбка, которую она ему дарит, мягкая и теплая. — Ладно. Я просто хотела предложить, на всякий случай. Хотя я отчасти даже рада. Честно говоря, я не могу представить тебя без него. Что-то теплое разливается у него под кожей, когда она произносит это, хотя Зуко и не знает почему. Это даже не комплимент. Но есть что-то в ее взгляде, от чего комната, кажется, становится меньше. Зуко понимает, что снова слишком очевидно разглядывает ее. Момент прерывается, когда они слышат, как открывается входная дверь и приглушенные голоса начинают наполнять чайную. Зуко узнает смех Аанга и улавливает что-то о крольгуру и свинообезьянах. Катара поворачивает голову, чтобы прислушаться, и улыбается. — Похоже, им было весело, — она оглядывается на Зуко и открывает рот, прежде чем закрыть его. Кажется, она что-то обдумывает. — Так… значит, увидимся на чаепитии? Зуко кивает и смотрит, как она поворачивается к двери, ведущей в гостиную, собираясь поприветствовать своих друзей. Его конечности, кажется, двигаются сами по себе — внезапно он оказывается позади нее, его рука тянется к ее плечу. — Катара, подожди. Она поворачивается, и ее голубые глаза заполняют его поле зрения. — Да? Зуко смотрит на нее, потеряв дар речи. Что он делает? Зачем он остановил ее? Он мог бы избежать всего этого! Паника начинает овладевать им, и он отводит глаза. Они приземляются на цветы, стоящие на прилавке. Повинуясь импульсу, он вырывает одну из ветвей, ломая стебель, чтобы сократить его длину, и протягивает ей. — Вот… Для твоих волос. Мягкий румянец, который появляется на ее щеках, не должен ощущаться как победа, но почему-то это именно так. — Спасибо, Зуко. Ты уверен, что Айро не будет возражать? Внутри он стонет. Дядя. — Нет. Я уверен, он не будет. Катара втыкает стебель в пучок на затылке и поворачивается к нему, чтобы он мог осмотреть. Зуко улавливает сладкий аромат цветка в воздухе, когда она движется. — Как выглядит? Идеально. — Хорошо. Она одаривает его последней яркой улыбкой. — Ладно, я пойду поздороваюсь. Увидимся позже! Айро проходит мимо нее на выходе и Зуко борется с желанием провести ладонью по лицу, когда видит, что дядя смотрит на цветок в волосах Катары. Он подходит к Зуко с чайником в руках и тянется к подносу с чашками, которые тот собрал. Он ничего не говорит и начинает деловито отмерять чай. На мгновение Зуко думает, что он в безопасности. Он разворачивается, чтобы направиться к задней двери. — Итак, племянник… Зуко вздрагивает и замирает на месте. — Не сейчас, дядя. — Что? — голос Айро раздражающе невинен. — Я просто собирался предложить тебе пойти и сообщить своей девушке, что остальные уже прибыли. Мэй. Точно. — Конечно. Я скоро вернусь, — Зуко выбегает из магазина и несется по улице, вытряхивая этот случай из головы. Это не то, о чем подумал дядя. Это ничего не значит. Мы через многое прошли вместе. Ей всегда удавалось выводить меня из себя, и этот раз ничем не отличается. Ну и что с того, что я сделал что-то хорошее для Катары? Она предложила сделать что-нибудь хорошее для меня. Это было справедливо. У меня есть девушка, и я забочусь о ней. Это ничего не значит. Он почти убедил себя в этом к тому времени, как добрался до оружейного магазина, и почти совсем забыл о случившемся, когда шел по улицам с Мэй, слушая, как она объясняет плюсы и минусы однолезвиевых и обоюдоострых сенбонов и причины, по которым она купила оба. Зуко улыбается намеку на волнение в ее голосе. Ему нравится делать ее счастливой. К тому времени, когда они возвращаются в чайную, ему легко притвориться, что ничего не произошло. Потому что ничего не произошло. Это была случайность. Конечно, ему нравится Катара. Как друг. И все. Ему не о чем беспокоиться. Это все объясняет. И все же Зуко не может объяснить ту легкую боль разочарования, которую почувствовал, когда выглянул на балкон на закате и увидел Аватара, обнимающего ее.

***

Он благодарит флориста, принимая букет цветов с легкой улыбкой. Как всегда, молодая женщина за прилавком пытается отказаться от серебряных монет, которые он предлагает в качестве оплаты, но Зуко настаивает. Когда-то, когда он был гораздо моложе, он мог бы оставить монеты себе — члены королевской семьи привыкли принимать подарки от простолюдинов, даже имели на это право. Но Зуко уже давно не тот молодой человек. Улицы Угольного Острова, как всегда, переполнены людьми. Даже больше, чем обычно — горожане наслаждаются национальным праздником. Весна наконец-то пришла в Народ Огня, и сегодня солнце и луна будут находиться в небе равное количество времени. Те, кто замечают его, улыбаются и кланяются, когда он проходит мимо, но большинство вовлечены в свои дела, и Зуко продолжает свой путь без лишних почестей или инцидентов. Он лавирует мимо пар и семей, прогуливающихся по тротуарам. Мимо пробегает маленькая девочка с косичками в волосах, и он ловко крутится на одной ноге, чтобы увернуться. Зуко улыбается про себя. Может, он и стар, но его рефлексы все еще в порядке. Он усмехается, когда мгновение спустя ее мать бросается в погоню, выкрикивая извинения. Звуки города затихают и сменяются шумом приливов и криками чаек, когда он приближается к берегу. Зуко снимает ботинки и наслаждается ощущением прогретого солнцем песка под ногами. Количество людей сокращается по мере того, как он продвигается на запад. Он следует за волнистой линией приливов и отливов, позволяя морю плескаться у его ног. Вскоре Зуко замечает выступающие скалы, обрамляющие дом его семьи. Подъем по тропинке к парадным дверям, кажется, становится круче с каждым разом, когда он совершает это путешествие. Зуко благодарен океанскому бризу, который обдувает его, когда он приближается к ступенькам. Пройдет еще совсем немного времени, и ему, возможно, придется уступить и позволить кому-нибудь отвезти его в город. Но не сейчас. Слуги встречают его по прибытии и приветствуют дома. Они порхают вокруг него, помогая сесть и протягивая ему теплое влажное полотенце. Зуко делает все возможное, чтобы избавиться от упрямых песчинок, и как только он убеждается, что не оставит следов по всему полу, кивает в знак благодарности и направляется в заднюю часть дома. Он снова надевает ботинки и выходит на улицу. Сейчас двор более ухожен, чем был в его юности. Садовники приручили лозы, которые взбираются по деревянным столбам длинной веранды, а кусты тщательно подстрижены. Камни, хотя и потрескались от времени, тщательно выметены. Фонтан в центре демонстрирует каскады струящейся воды, поднимая облака тумана, которые преломляют косые лучи послеполуденного солнца. Это его любимое место в доме. Хотя Зуко проводит здесь время почти каждый день, он все равно всегда немного ошеломлен преображением. Его самые яркие воспоминания об этом месте связаны не с ухоженными пейзажами, а с заросшими живыми изгородями и сорняками; не с тишиной и спокойствием, а с потом и болью в мышцах, когда он обучал Аватара управлять огнем. Но сегодня он здесь не задержится. Вместо этого Зуко поворачивает направо и направляется к небольшой лестнице, ведущей в рощу тропических деревьев и растений. Он взбирается по ней и идет по грунтовой тропинке, густая листва над головой скрывает его в пятнистом свете. Тропинка сворачивает налево, но Зуко делает шаг вправо, пробираясь сквозь низко нависающие ветви, которые угрожают вцепиться в его одежду. Его ноги следуют за струйкой ручья, пока он не достигает небольшой поляны. Он осматривает местность и улыбается. — Привет, Катара. Конечно, здесь никого. Это просто небольшой просвет в густой массе деревьев. Высокие травы покрывают землю. Мелкий ручей змеится вдоль линии деревьев, журча по камням. Это красивое место, уединенное и спокойное. Он медленно опускается на колени в центре и смахивает мусор с плоской мраморной плиты, которая лежит на одном уровне с землей. Это не тот памятник, которого она заслуживает. И не тот, который она бы хотела. Зуко помнит ее раздраженные комментарии — как ты можешь терпеть такую жару — и то, как она отводила капли пота, которые расцветали на ее груди, одним движением запястья. Но ничего не поделаешь. У него нет собственности в других странах, ему просто нужно держать ее рядом. Во всяком случае, ближе, чем она была при жизни. Зуко надеется, что тень и шум воды успокоят ее дух, если она решит навестить его. Остальная часть дома может быть тщательно ухожена, но персонал знает, что лучше не беспокоить территорию за пределами внутреннего двора. Здесь растут дикие растения, и он хмурится, когда замечает, как трава и сорняки вторгаются в камень, несмотря на его усилия бороться с зарослями во время последнего визита. Опустившись на колени, Зуко вздыхает и принимается за работу. Длинные пальцы цепляются за усики травы и случайные сорняки, проросшие по краям камня, срывают лозы, вьющиеся по его поверхности. Он убеждает себя, что дрожь в его руках — просто следствие старости. Довольный своей работой, Зуко отряхивает руки. Хмурится, обнаруживая на кончиках своих пальцах зеленые пятна, оставленные растениями. Он пытается стереть их, но они упрямы, размазываются по его ладоням и портят ему настроение. Зуко сжимает пальцы в кулаки и крепко зажмуривает глаза, пытаясь отогнать воспоминания об этом оттенке. — Зеленый никогда тебе не шел. Его пальцы разжимаются, и он тянется к свертку, который принес с собой. Зуко разворачивает букет розовых пионов, который купил на рынке, и отделяет стебли. Один за другим он кладет их по краям камня, растворяясь в этом цвете. Он улыбается при воспоминании о румянце на ее щеках и запахе ее волос.