Глава 2. Медленные танцы – часть 1
28 мая 2022 г., 00:41
Зуко сидит во внутреннем дворике чайной, спокойно потягивая жасминовый чай из своей чашки. Из-за высоких летних температур его одежда прилипает к коже даже в тени навеса. День летнего солнцестояния прошел всего несколько недель назад, но он здесь не для того, чтобы насладиться праздником. Торговые переговоры, которые Зуко вел от имени дочери в Ба Синг Се, заняли больше времени, чем планировалось, поэтому вместо того, чтобы быть со своим народом, он участвовал в торжествах со знатью Королевства Земли. Пока его не было, погода сбросила последние остатки весны и теперь воздух вокруг был густым и душным. Месяца отсутствия оказалось достаточно, чтобы забыть, что Нация Огня полностью оправдывает свое название в это время года.
Зуко ерзает на стуле, когда еще одна капля пота скатывается по его шее. Вся эта болтовня о том, что магам огня нравится жара, была полной чушью. Да, возможно, они переносят ее лучше, но даже он чувствует себя истощенным и вялым в такую погоду.
Окружающие, кажется, ничего не замечают. Улицы Угольного Острова бурлят в ожидании какого-то предстоящего праздника. Яркие бумажные фонарики, украшающие улицы рынка, танцуют на своих нитях в такт морскому бризу. Запах жареной пищи и всяких других деликатесов уже пропитал воздух. Из обрывков разговоров Зуко узнает, что через несколько часов горожане и туристы выстроятся на улицах, чтобы поприветствовать парад, а когда стемнеет, они будут танцевать и наслаждаться фейерверком.
Воодушевленные люди спешат по тротуарам. Чему они так радуются? Зуко изучает прохожих с растущим волнением, причину которого не может определить. Он думал, что наблюдение окажется приятным способом провести утро после возвращения, но эффект противоположный. Зуко хмурится, пытаясь справиться с чувством, нарастающим в груди. Возможно, он просто разочарован тем, что пропустил празднование солнцестояния. Да, должно быть, так оно и есть.
Громкий смех привлекает его внимание, и Зуко поднимает глаза, замечая молодую пару. Они держатся за руки, спотыкаются о бордюр и пытаются выпрямиться. Юная девушка смеется и тянет их вперед. Они едва не врезаются в прохожего, который бросает на них неприязненный взгляд. Девушка на ходу выкрикивает извинения. Зуко наблюдает, как молодой человек притягивает ее ближе и что-то шепчет на ухо. В ответ она роется в кармане и достает маленький листок бумаги. Вместе они подходят к одному из небольших бамбуковых деревьев, растущих вдоль тротуаров, и прикрепляют бумагу к стеблю. Парень украдкой целует ее, пока они продолжают свой путь. Еще один взрыв смеха раздается на улицах и затихает, когда они исчезают в толпе.
Чай в чашке Зуко закипает, и он вздрагивает, едва не роняя фарфор. Он роется в кармане в поисках монет и швыряет их на стол, поднимаясь. Зуко прячет руки в рукава и направляется к дому.
Ну, конечно. Конечно, он должен был вернуться домой как раз к этому фестивалю. Зуко мчится по улицам в сторону берега. По пути он встречает еще несколько деревьев, точно таких же, как в городе, с развевающимися листками бумаги, украшающими их ветви. Зуко не знает, как он мог не замечать их раньше, но теперь они были, кажется, повсюду, куда бы он ни посмотрел. Его шаги ускоряются.
Он планировал сразу вернуться в дом, но, добравшись до берега, остановился, чтобы снять ботинки. Зуко идет по песку на безопасном расстоянии от приливов. Наблюдать за ритмом воды, позволяя реву моря заглушать все остальное, утешительно. Здесь ветер резкий, хотя небо над головой безоблачное и безмятежное. Если он прищурится, то увидит белые полосы вдоль горизонта. Они могут быть ничем, а могут оказаться началом муссона. Как гражданин Страны Огня, Зуко слишком хорошо знает, как быстро может меняться погода.
***
Лето — три года после войны
Никогда больше не бросай меня. Вот что она сказала ему тогда. И он не бросал, по крайней мере, в течение следующих трех лет. Чего она не сказала, так это того, что она была свободна порвать с ним. И теперь он здесь, ел и спал в одиночестве. Снова. Это было не в первый раз, и Зуко полагал, что не в последний. Он не мог винить ее — в любом случае, обычно это была его вина. Как правило, все, что от него требовалось, — это искренние извинения и тарелка фруктовых пирожных, и через неделю или две она прощала его и все возвращалось на круги своя. Только не на этот раз. Прошло два месяца, а Мэй до сих пор не ответила ни на одно из его писем. Каждый раз, когда Зуко направляется к ее дому через площадь, ему говорят: «Нет, Ваше Высочество, ее там нет». Говорят, она путешествует. Что ж, если она этого хочет — прекрасно. У него нет времени гоняться за кем-то, кому он не нужен. Он Лорд Огня. У него есть и другие дела. За исключением того, что тогда все становится невыносимо скучным и одиноким. Потом появляется дядя, и все становится еще хуже. У старика всегда в запасе есть пару мудрых пословиц и успокаивающий чай, но Зуко не хочет этого слышать. Он в порядке. Почему все не могут просто заниматься своими делами? То, что куча документов на его столе становится все больше, вовсе ничего не значит. Да, он потерял контроль во время утреннего спарринга, но в этом не было ничего нового. И что с того, что он наорал на министра Лао? Тот сам виноват. Когда Зуко отменяет третье заседание Совета за последние две недели, Айро предлагает ему взять отпуск. Зуко не согласен. Айро настаивает. Так он оказывается на палубе небольшого частного судна, направляющегося на Угольный Остров. Зуко смотрит на море, пока его разум старательно пытается избегать таких слов, как изгнание и ссылка. Он пытается убедить себя, что дядя заботится о его интересах. Это правда, что в течение последних трех лет Зуко работал почти не отдыхая. Несколько раз он покидал город с официальными визитами, но у него было мало времени, чтобы пообщаться или повеселиться. Не то чтобы у него было много друзей или он знал, как расслабиться. Зуко пытается утешить себя мыслью, что Народ Огня остается в надежных руках на время его отсутствия, и смиряется с тем, что ему придется остаться на положенное время, но потом он сразу же вернется к своим обязанностям. Тогда у дяди закончатся отговорки, и он позволит Зуко спокойно работать. Даже из порта он может сказать, что королевская собственность стала выглядеть значительно лучше с тех пор, как он был здесь в последний раз. Сезонный персонал хорошо справляется с уходом за территорией и следит за содержанием самого дома. Слуги приветствуют его и заботятся о багаже. Зуко отклоняет предложения перекусить и направляется на второй этаж. Его шаги эхом отдаются по деревянным полам, когда он поднимается по лестнице. Он избегает комнат, изначально предназначенных для Хозяина Огня по очевидным причинам. Дверь в его детскую спальню скрипит в знак приветствия. Зуко на мгновение останавливается в дверях, колеблясь, прежде чем переступить порог. Итак. Что теперь? Он падает на кровать и оглядывает комнату. Мебель роскошная, но скудная, все выполняет свою функцию и не более того. Насколько ему известно, большая часть личных вещей его семьи была вывезена много лет назад. Зуко хмурится, осматривая пустой письменный стол. Что дядя на самом деле ожидал от него здесь? Едва ли пляжный домик был переполнен возможностями для развлечений. Все могло бы быть по-другому, если бы у него был партнер, он не собирался ехать в город или на пляж один. Если бы Мэй была здесь… Зуко качает головой. Ее здесь нет. Она не собиралась быть здесь. И вообще, кому она нужна? Он найдет множество способов развлечь себя. Он начинает с того, что вызывает слугу, чтобы тот принес сумки в его комнату, а затем приступает к распаковке. Это занимает значительно меньше времени, чем Зуко предполагал, хотя ему не следует удивляться: на самом деле он привез с собой не так уж много вещей. Он ставит свечи для медитации, что ему сейчас действительно нужно, — это очистить голову. Примерно на четверти свечи пламя вспыхивает, и он разочарованно ворчит, прежде чем полностью погасить его. Зуко смотрит на кровать. Может быть, если он не может медитировать, то сможет немного поспать. Он пытается вздремнуть, но присутствие солнца в небе гарантирует, что его глаза не смогут оставаться закрытыми. Он переворачивается на спину и смотрит в потолок. Прошел всего час, а у него уже закончились идеи. Зуко неохотно тащится вниз по лестнице, просит у слуг чай и закуски и направляется по коридору в кабинет. Возможно, он сможет нанять ястреба-посыльного и отправить во дворец послание с просьбой переслать ему некоторые из его забытых документов. Дяде вовсе не обязательно об этом знать, а если он работает во дворе, это вроде как отдых, ведь так? Когда Зуко открывает двери, то с удивлением обнаруживает, что полки за столом все еще завалены старыми свитками. При ближайшем рассмотрении оказывается, что они расположены без какого-либо порядка — тот, кто оставил их здесь, либо не обладал организаторскими способностями, либо просто взял то, что хотел, а остальное оставил. Из любопытства Зуко вытаскивает наугад несколько свитков и закрепляет их на сгибе руки. Он полагает, что сообщение во дворец может подождать. Во внутреннем дворике все выглядит иначе, чем в прошлый раз, когда он был здесь: растения подстрижены, а фонтан теперь работает. В тени веранды стоят пара плетенных стульев с небольшим столиком между ними, Зуко устраивается на одном из них. Слуга приносит чай и немного огненных хлопьев. Зуко берет чашку и открывает свиток. Он ожидал увидеть сухие военные тексты или исторические правки, но вместо этого находит коллекцию фольклора Народа Огня. Иллюстрации мгновенно навевают смутные воспоминания о детстве. Читала ли ему это его мама? Дядя? Он не был уверен. Не отец, это точно. Зуко прогоняет горечь, поднимающуюся в груди, и концентрируется на первом рассказе. Пока он читает, чувство ностальгии накрывает его, как теплое одеяло. Только когда он начинает щуриться на символы на странице, то понимает, что свет меркнет и приближаются сумерки. Он сворачивает свиток и разогревает остатки чая в своей чашке. Зуко медленно потягивает его, прислушиваясь к мягкому шуму приливов и пению сверчков. Его плечи стали менее напряженными, а давление за глазами уменьшилось. Может быть, дядя все-таки был прав. Возможно, ему действительно нужен перерыв. Но это явно не то, о чем он когда-нибудь ему скажет. Слуга предлагает зажечь факелы во дворе, но Зуко отказывается. Его веки кажутся на удивление тяжелыми. Он оставляет свитки на пустом стуле. Направляясь в свою спальню, Зуко понимает, что ему любопытно, что еще хранится в библиотеке, он уже представляет, как вернется туда завтра. Это заставляет его улыбнуться. В конце концов, это может оказаться неплохой поездкой. Зуко просыпается далеко за рассветом. Он вскакивает с кровати, как только видит солнечный свет, льющийся в окно. Который час? Почему никто не… И только тогда он осознает, где находится. Зуко проводит рукой по волосам и качает головой. Он не может вспомнить, когда в последний раз спал после восхода солнца. Парень подумывает о том, чтобы снова лечь в постель и воспользоваться небольшой роскошью, которую дает эта поездка. Однако ощущение, что он куда-то опаздывает, преследует его несмотря на то, что сегодня не будет ни встреч, ни суда, он даже не увидит ни одной стопки документов. Зуко пожимает плечами. С таким же успехом можно использовать этот прилив адреналина с пользой. Он выходит на нагретые солнцем камни: двор такой же безмятежный, как и прошлой ночью. Но это не на долго. Он снимает свою мантию, и прежде, чем она успевает упасть на землю, он уже прокладывает себе путь, который он запомнил много лет назад, его мышцы реагируют без раздумий. Кажется, сам воздух горит, когда он крутится и прыгает на камнях. Температура вокруг повышается, и Зуко чувствует, как по спине начинает стекать пот. Это приятно. Возможно, это пришло с кропотливо медленным прогрессом и годами тяжелой работы, но теперь он мастер своей стихии, и ничто другое не дает ему такого удовлетворения или ощущения компетентности, как контроль над огнем, который вырывается из его конечностей. Единственное, что может принести ему больше удовлетворения, — это наличие соперника, но на данный момент мало кто хочет с ним спарринговаться, а с теми, кто хочет, он чувствует себя вынужденным сдерживаться. В любом случае, в пляжном домике не было никого, кто … Сквозь пелену дыма и пламени он слышит, как один из слуг зовет его. — Лорд Зуко! Пожалуйста, извините за вторжение, Ваше Величество, но… Прежде чем он успевает повернуться, чтобы зарычать на прервавшего его слугу, земля уходит у него из-под ног, а камни движутся ему навстречу. Зуко тяжело приземляется на бок, его висок ударяется о землю. В глазах вспыхивают звезды, и он стонет. Что, во имя Агни, это было? Зуко неуверенно поднимает голову и обнаруживает, что у фонтана выросли конечности. Нет, не у фонтана, конечно. Это вода в нем. Он в полном замешательстве наблюдает, как длинная водяная струя проходится по его лодыжкам и возвращается на свое место. Поднявшись, Зуко смотрит на веранду, где потрясенный слуга стоит рядом со знакомой фигурой в синем. Сумка перекинута через ее плечо. Фигура ухмыляется и скрещивает руки на груди. — Становишься неуклюжим на старости лет, Лорд Огня? Зуко несколько раз моргает, но она все еще там. Должно быть, он ударился сильнее, чем думал. Покачав головой, он встает на ноги. — Катара? Слуга, кажется, приходит в себя — он прочищает горло и выражение его лица меняется. — Ваше высочество, у вас гость. Мастер Катара из Южного племени Воды. Катара сбрасывает с плеч свою сумку и бежит к нему. Она протягивает руки, как будто собирается обнять его, но резко останавливается, замечая блеск пота, покрывающий его обнаженную грудь. Она сглатывает. — Если подумать, я подожду с объятиями. Рада видеть тебя, Зуко. Как жизнь? — Была значительно лучше, пока ты не появилась, — ворчит парень, потирая шишку, образовавшуюся на голове, хотя уголки его губ приподнимаются. Зуко изучает ее лицо, все еще не уверенный, является ли она просто миражом или, возможно, следствием травмы головы. — Я тоже рад тебя видеть. Но что ты здесь делаешь? И почему подкрадываешься ко мне? — Не готовы к внезапным атакам, Ваше Высочество? — ее голос дразнящий. Реакция автоматическая: — Внезапные атаки не в счет! Она усмехается. — Ты говоришь как мой брат. — Пощади меня, — Зуко закатывает глаза. — Серьезно, что ты здесь делаешь? У тебя есть дела на Угольном Острове или ты проделала весь этот путь только для того, чтобы подставить мне подножку? Катара со скучающим видом разглядывает свои ногти. — Ну, если бы я проделала весь этот путь только для того, чтобы подставить тебе подножку, я была бы очень разочарована. Это было совсем не сложно, — ее глаза снова устремляются на него, и вызов в них ни с чем не спутать. — О, ты пришла за дуэлью? — Зуко растягивает слова. Он снова принимает оборонительную позу и позволяет мельчайшим искрам вспыхнуть с кончиков его пальцев. Ее улыбка становится шире. — Так подойди и возьми. Зуко ловит лишь вспышку огня в ее глазах, прежде чем девушка поворачивается, и вода из фонтана вырывается на свободу, кружится около нее, а затем устремляется в его сторону. Он поднимает волну огня, чтобы блокировать поток, и когда их элементы сталкиваются, вокруг поднимается густой пар, на мгновение видимость сужается до расстояния вытянутой руки. Его руки подняты, колени согнуты, каждое клубящееся облако привлекает внимание, голова поворачивается из стороны в сторону, а сердце бешено колотится о ребра. Камешек стучит о булыжник слева от Зуко, и его тело поворачивается в направлении звука. Попалась. Он ухмыляется, когда Катара ругается себе под нос и отказывается от уловки, вытягивая влагу, образовавшую туман в воздухе, создавая из нее водяной хлыст над головой. Она быстра, но он быстрее, и к тому времени, когда Катара замечат его, оказывается уже слишком поздно. Зуко сгибается и ударяет ногой по ее лодыжкам. Она отлетает назад и с ворчанием приземляется на землю. Вода, которую она контролировала, выплескивается ей на голову, и по взгляду, который Катара бросает на него, Зуко уверен, что, если бы она была покорительницей огня, капли, стекающие по ее лицу, превратились бы в пар. Зуко смотрит на нее свысока и не может сдержать ликования в своем голосе. — Думаю, теперь мы квиты. И только когда он уворачивается от шквала ледяных игл, ему приходит в голову, насколько все это странно. Зуко задается вопросом, не является ли все это просто каким-то сюрреалистическим сном. Четверть свечи назад он был поглощен своими собственными тренировками, предвкушая долгую ванну и легкий завтрак. Зуко собирался провести остаток утра изучая библиотеку, а теперь участвует в спарринге с самым знаменитым в мире магом воды в своем собственном загородном доме без каких-либо объяснений относительно того, что она вообще здесь делает. Еще более странной кажется мысль о том, что в данный момент причины едва ли имеют значение. В воздухе витает пар, и в свирепости ее атак есть что-то такое, что заставляет его чувствовать себя дома. Если это действительно всего лишь сон, Зуко надеется поспать еще немного. Его мысли прерываются, когда одна из ее ледяных игл скользит по верхней части его бедра, царапая кожу. Острая боль подтверждает, что он все-таки проснулся. Зуко смотрит на дыру в своих штанах, а затем снова на нее. — Целилась немного ниже, не так ли? Катара лишь невинно улыбается и запускает очередной залп. Зуко умудряется нанести несколько огненных ударов в промежутках между отбиванием ледяных дротиков. Она легко уворачивается и делает кувырок назад, после чего вызывает большой поток, который плавно превращается в ледяную горку. Его глаза следят за ее быстрым движением по двору, Зуко целится прямо ей за спину, пытаясь растопить лед. Как раз в тот момент, когда кажется, что она может начать колебаться, Катара отскакивает назад с горки, прямо в первый ярус фонтана. Зуко посылает в нее еще одну струю, понимая, что это бессмысленно — теперь она буквально окружена своей стихией. Если бы он не был так отвлечен, то, возможно, заметил бы, как она приближалась. Зуко мысленно проклинает себя за то, что не удержался между ней и большим источником воды. Катара блокирует его атаки и собирает волну позади себя, посылает ее в его сторону. Зуко пытается увернуться, но это слишком. Края волны становятся щупальцами, которые обвиваются вокруг его тела и отрывают его от земли. Ее глаза устремлены на него, когда она поджимает губы и выдыхает, окутывая его льдом. Катара выглядит довольной, на что парень закатывает глаза к полуденному солнцу. Она должна знать, что этот трюк не сработает, только не с ним. Сделав глубокий вдох, он выдыхает длинную струю огня, разбивая лед и аккуратно приземляясь на ноги. Он не дает ей времени нанести ответный удар, переворачивается назад на руках и вращает ногами, выпуская расширяющееся кольцо пламени. Зуко не видит ее за красно-золотыми вспышками, но он испытывает чувство удовлетворения от того, что он также не видел эффективной контратаки. Кольцо расширяется, и он вскакивает на ноги как раз в тот момент, когда языки пламени облизывают внешний край фонтана. Насмешка, которая формировалась в его горле, умирает, когда он слышит ее крик. Его руки тут же раздвигают завесу пламени. Его кровь застывает в жилах, когда он видит Катару, стоящую в фонтане, повернувшись спиной. Она стоит согнувшись и сжимает руку. Зуко начинает движение прежде, чем осознает. Его ботинки стучат по камням, когда он мчится вперед, а затем наполняются водой, когда он перепрыгивает через край фонтана и подбегает к ней. — Катара! Ты ранена? Мне так жаль… Зуко тянется к ее плечу, когда внезапно она поворачивается с ледяным кинжалом в руке и аккуратно прижимает острие к изгибу его горла. Ему требуется несколько неровных ударов сердца, прежде чем его мозг приходит в себя и полностью осознает ситуацию. Он не обжег ее. С ней все нормально. Более чем нормально — она обманула его. Зуко должен чувствовать себя униженным за то, что попался на такой трюк, но он с удивлением обнаруживает, что дрожь в его конечностях вызвана отступающим страхом, а не растущим негодованием. Он делает прерывистый вдох, чтобы успокоить нервы. Катара ничего не замечает и излучает самодовольство. — Я выиграла. Это смешно, но он обнаруживает, что его глаза все еще сканируют ее тело в поисках следов ожогов. Тот факт, что их нет, никак не уменьшает его вины. — Ты уверена, что не ранена? Она бросает на него взгляд. — Конечно, я не ранена. Все, что мне нужно было сделать, это нырнуть под воду, болван. Впервые Зуко замечает волосы, прилипшие к ее лицу, и капли, которые собираются на ресницах. Чувство вины начинает исчезать, появляется знакомое раздражение. Он хмурится. — Это был грязный трюк. В ее глазах пляшут огоньки. — Тот, на который ты полностью попался. Ну же, Зуко, ты действительно думал, что это танцевальное движение может сразить меня? Он пытается пожать плечами, но передумывает, кончик льда все еще впивается в его челюсть. — Это сработало на Азуле. Катара закатывает глаза. — И кто ее победил? — Не напоминай, — выходит серьезнее, чем он имел в виду, и что-то нечитаемое мелькает в ее чертах, когда Катара скользит взглядом к шраму на его груди. Лед в ее руке тает, и она делает шаг назад. — Ладно. Что ж… хороший спарринг? Я думаю, нам… эм, наверное, пора выбираться из воды. Они выходят, и Катара убирает влагу с их одежды, аккуратно отводя капли обратно в фонтан. Двое слуг с широко раскрытыми глазами ждут их в тени веранды, держа в руках полотенца и поднос с закусками. Зуко берет полотенце и кивает, прежде чем вытереть влажные пряди волос. Слуги уходят в дом, и он жестом приглашает ее сесть. Катара падает на один из стульев. Она лениво машет рукой в воздухе, и вода льется из кувшина, стоящего на столе между ними. Струя разделяется и наполняет два пустых стакана. По щелчку ее пальцев в каждом из них образуются осколки льда. Зуко тянется за одним, и лед позвякивает о края, когда он подносит его ко рту. — Спасибо, — Зуко делает глоток и наслаждается ощущением прохладной жидкости, скользящей по горлу. Внезапная тишина внутреннего двора и маг воды рядом с ним окутывают его чувством покоя. Теперь, когда он знает, что она невредима, у него есть момент, чтобы признать, насколько хорошо он себя чувствует. Прошло много времени с тех пор, как у него был такой сильный противник, какие бы грязные трюки она не использовала. Зуко откидывается на спинку стула и глубоко дышит, закрыв глаза, наслаждаясь успокаивающим приливом крови и сладкой болью в мышцах. В самые непристойные моменты дядя Айро говорил, что хороший спарринг так же хорош, как… — Чему ты так радуешься? Его глаза резко открываются. Зуко не осознавал, что улыбается, но быстро берет себя в руки. — Я никогда не радуюсь, — ответ заученный, и у него возникает странное подозрение, что, если бы Тоф была здесь, она бы посмеялась над ним. Он прочищает горло и садится немного прямее. — Ты мне так и не ответила. У тебя есть дела на Угольном Остове? Катара бросает на него странный взгляд. — …Нет, я здесь в отпуске. Это, безусловно, интересное совпадение. — О, я тоже. Катара говорит медленно, как с ребенком. Или идиотом. — Я знаю. Я здесь в отпуске с тобой, Зуко. Духи, как сильно ты ударился головой? Он моргает, глядя на девушку. — Со мной? — Да, твой дядя сказал… — Мой дядя… — Да, твой дядя. Он пригласил меня приехать отдохнуть и провести некоторое время в пляжном домике. — Хорошо, — и внезапно все встало на свои места. Конечно, его дядя имел к этому отношение. Как бы еще она узнала, что он здесь? По всем правилам Зуко должен быть сейчас в столице, носить тяжелую мантию и отдавать приказы. Он должен был заподозрить неладное в тот момент, когда она только появилась. Парень подавляет стон. Катара делает глоток воды и продолжает: — Извини, что я опоздала на день. Мне нужно было решить вопрос с людьми, которых я оставила ответственными за моих учеников, — она оглядывается по сторонам. — Где все остальные? Зуко практически захлебывается водой. — Все остальные? — Айро сказал, что он приглашает всю старую банду, что-то вроде воссоединения. Зуко вспоминает их последнюю встречу в Ба Синг Се, чай, внутренний двор и розовый цветок в ее волосах. Что-то странное трепещет в его груди. — Здесь только мы. Он ненавидит разочарование, которое промелькнуло на ее лице, прежде чем она ответила. — О, ну, я уверена, остальные просто задерживаются. Они, вероятно, скоро будут здесь. Зуко сомневается. Он знает своего дядю, и у него есть тайное подозрение, что все другие приглашения «потерялись» по пути к остальным членам команды Аватар. Катару ожидало еще большее разочарование, поскольку дни будут идти, а никто больше не появится. Зуко помешивает лед в своем стакане и решает осторожно проверить эту теорию. — Хорошо что ты здесь. Что заставило тебя принять приглашение? — Зуко, я живу на Южном полюсе. Может быть, это и мой дом, но я не могла упустить возможность провести время на солнце. — …Ты не хотела увидеть своих друзей? — Не говори глупостей, конечно, хотела, — она протягивает руку и игриво взъерошивает его волосы. — Ну, может быть, кроме тебя, но раз уж ты всех принимаешь, я думаю, с этим ничего не поделаешь. Зуко протягивает руку и проводит рукой по голове, приглаживая выбившиеся пряди. — Я тронут. — Я шучу, Зуко. Ты же знаешь, — Катара допивает воду и встает, чтобы потянуться. — И это «наши» друзья. Зуко смотрит в землю, уголок его рта приподнимается. — Ты права. — Хорошо. Итак, где здесь ванная? Мне бы не помешало немного освежиться после поездки. Зуко встает и жестом указывает ей на дверь. — Следуй за мной. Он ведет ее наверх, и вместе они находят комнату для гостей, где персонал оставил ее сумку. Она роется и собирает какие-то вещи, прежде чем он ведет ее в ванную. Катара останавливается у двери и оборачивается. — Мне могут понадобиться кое-какие вещи из города позже. Ты хочешь пойти со мной? — Просто скажи мне, что тебе нужно. Я пошлю кого-нибудь за этим. Она машет рукой. — Нет, я бы не хотела никого беспокоить, — Зуко собирается сказать ей, что приносить вещи с рынка — это не беспокойство слуг, а их работа, но она перебивает его: — В любом случае, где твоя тяга к приключениям? Ты же не планировал оставаться в этом домике все время? Да. — Нет. — Хорошо. Тогда позволь мне привести себя в порядок, и мы пойдем вместе. Кто знает, может быть, к тому времени, как мы вернемся, прибудут остальные! Катара закрывает дверь и он проводит рукой по лицу. Дядю Айро ждет особая лекция, когда Зуко вернется.***
Хотя тропические температуры Угольного Острова делают его популярным местом круглый год, лето — разгар туристического сезона. Улицы рынка забиты, и Зуко приходится прокладывать себе путь через толпы людей, когда он следует за Катарой, пока она совершает покупки. Почему все решили остановиться, чтобы поболтать посреди дороги? В сотый раз он сожалеет, что не настоял на том, чтобы персонал пляжного домика поехал в город вместо них. Он мог бы прямо сейчас свернуться на своем крыльце, есть огненные хлопья и читать новые свитки. Но нет, Катара ведь хотела пойти за покупками. И она, конечно, скупает все. Или, по крайней мере, рассматривает. После покупки товаров, которые она хотела, девушка предлагает им продолжить осмотр прилавков. Есть несколько вещей, которые ей нравятся, и она умело торгуется, приобретая несколько маленьких безделушек за небольшую часть цены. Зуко пытается предложить свои монеты в качестве оплаты, но она отказывается, говоря что-то о том, что «накопила на поездку». Зуко немного в ужасе от этого заявления, поскольку это подтверждает, что дядя спланировал все это заранее, как плитки на доске в Пай Шо. Что ж, у него были свои собственные стратегии, и он не доставит старику такого удовольствия. Кладя в карман последнюю покупку, Катара объявляет, что готова вернуться. Зуко подавляет вздох облегчения. Они направляются на запад, обратно через центр города к пляжному домику. На центральной площади они проходят мимо общественной доски, оклеенной старыми объявлениями и плакатами. Только когда Катара зовет его по имени, он понимает, что она больше не стоит прямо за ним. — Зуко, иди сюда! Он отступает назад, чуть не спотыкаясь о маленького мальчика, который бросается перед ним. — Что это? Девушка указывает на большой, ярко раскрашенный кусок пергамента, прикрепленный на видном месте в центре доски. — Ты знал, что завтра будет фестиваль? Здесь сказано, что будут традиционные блюда, музыка и исполнители. Мы должны пойти! Зуко не может придумать ничего, чем бы он хотел заниматься меньше. Но когда Катара отворачивается от плаката, у нее такой обнадеженно-взволнованный вид, что он не может заставить себя отказать ей. Поэтому Зуко пытается отговорить ее. — Катара, я не могу просто пойти на фестиваль. Я Хозяин Огня. Люди узнают меня, — это будет катастрофа. Она бросает на него скептический взгляд. — Зуко, мы были здесь весь день. Тебя хоть кто-нибудь узнал? На самом деле, он был почти уверен, что несколько человек определенно узнали. Первым был торговец, который уступил Катаре товары за полцены, он сдался только после того, как Зуко подобрался к ней сзади, прищурив глаза. Но по какой-то причине он не хотел отнимать у нее эту победу. Кроме того, если кто-то и узнал его, они не подняли из-за этого шумиху. — Думаю, что нет, — он ищет другое оправдание. — Но… нам нечего надеть? Катара бросает на него очередной взгляд. — Мы на рынке, — она широко жестикулирует. — Если тебе что-то нужно, сейчас самое время. Зуко представляет себе еще один такой час и подавляет дрожь. — Если подумать, я что-нибудь найду. — Есть еще какие-нибудь возражения? — Мне не нравятся… исполнители? Она фыркает и хватает его за руку, переплетая их руки и оттаскивая его от доски. — Ты просто не любишь веселье. Но на случай, если ты не знал, для этого и существуют каникулы. Это не убьет тебя, если ты выберешься за пределы дома. Чувства, которые вспыхивают и исходят от его руки, к которой она небрежно прикасается, говорят об обратном. Он сглатывает. — Возможно. — Не волнуйся, я защищу тебя. Честь мага воды. Зуко наклоняется и шепчет ей на ухо. Просто ради шутки, говорит он себе. Вовсе не потому, что у него есть странное желание быть ближе к ней. — Знаешь, тебе не следует шутить по этому поводу. Граждане Страны Огня очень серьезно относятся к своей чести. Катара смеется и поворачивает голову, ее лицо внезапно оказывается очень близко к его собственному. — Я слышала об этом. Она смотрит ему в глаза. Именно на этот момент хаос рынка отступает. Ее взгляд смягчается и его глаза самовольно скользят к ее губам, которые изогнуты, мягки и… Они оба бросаются вперед, спотыкаясь о бордюр. Ее смех разносится по улице, когда они пытаются привести себя в порядок, его сердце подпрыгивает, когда она сжимает руку и прижимается к нему. Они, спотыкаясь, делают несколько шагов, и она все еще смеется, когда они замедляют шаг и останавливаются. Катара отпускает его руку, чтобы разгладить перед своего платья. Его глаза следят за ее пальцами, скользящими по изгибам тела, и Зуко демонстративно переводит взгляд на тротуар. Именно тогда он замечает, что один из ее пакетов упал на землю. Зуко наклоняется, чтобы поднять его. — Честь мага воды, а? Ты даже не смогла защитить меня от бордюра. Ее свободная рука лежит на бедре, но глаза сияют весельем. — Этот бордюр подкрался ко мне! Он не может устоять. — Не готовы к внезапным атакам, Великий Мастер? — Кто-то недавно сказал мне, что тайные атаки не считаются. — Этот человек звучит очень мудро, тебе стоит прислушаться к нему, — Зуко протягивает ей пакет. — Вот, ты уронила. Она отмахивается. — Спасибо, но ты можешь оставить его себе. В любом случае, я купила его для тебя. Зуко вздрагивает. — Для меня? — Да, для тебя. Я купила кое-что для всех, — Катара неловко переминается с ноги на ногу. — Ты собираешься продолжать вести себя так странно или наконец откроешь? Зуко оттягивает бумагу, и в его ладони оказывается маленький значок — булавка с эмблемой его семейного герба, нанесенной эмалью спереди. Он узнает в нем то, что простолюдины собирают и демонстрируют для поддержки правящего монарха. Которым и есть он. Зуко застигнут врасплох. Она смеется над ним? — Ты купила это для меня? — …Да? С ним что-то не так? - в ее голосе слышится сомнение. Зуко моргает, глядя на предмет в своей руке. — Нет, просто… люди носят это, чтобы показать свою поддержку Лоду Огня. Разве не было бы странно, если бы я его носил? Я имею в виду… Я знаю, ты думаешь, что я титулованный и высокомерный… Зуко замолкает, когда ловит выражение ее лица. Поскольку он ломал голову над всем этим, то не обращал внимания на Катару, которая с каждой секундой выглядит все более подавленной. Она хмуро смотрит на свои туфли. — Если тебе не нравится, ты можешь просто сказать об этом. Не нужно заставлять меня чувствовать себя глупо из-за этого. Стыд нарастает, и он немного ненавидит себя за то, что заставил ее выглядеть так. Он должен исправить все прямо сейчас. — Нет, нет. Мне нравится. Видишь? — он начинает прикалывать его к своей мантии, в то время как Катара смотрит на него настороженно. Его пальцы нащупывают застежку. Что бы сказал дядя? Зуко надеется, что в его голове сформируется вдохновленный дядей гениальный ход. Он останавливается и выпрямляется. — На самом деле, — говорит он, протягивая ей значок, — для меня было бы большой честью, если бы ты надела его. Если люди увидят, что его носит такая девушка, это мгновенно вызовет доверие к короне, — Зуко улыбается, как он надеется, своей самой очаровательной и обнадеживающей улыбкой. Катара снова бросает на него этот странный взгляд, и, хотя он продолжает ухмыляться, его внутренности съеживаются. Зуко должен был знать, что это не сработает. Только его дядя мог позволить себе такую дрянную лесть. Он знает, что перестарался, и ожидает, что она в любой момент сорвется с места. Но, к его удивлению, уголки ее губ приподнимаются. — Ладно. Но при одном условии. Его голос звучит слишком нетерпеливо в ответ на ее улыбку. — Что угодно. — Обещай, что завтра мы пойдем на фестиваль. Уголки губ дергаются вниз, но он быстро приходит в себя. Она снова перехитрила тебя, Зузу. — Отлично. Мы пойдем на фестиваль. Катара делает шаг ближе к нему и сцепляет руки за спиной. — И ты обещаешь, что будешь веселиться. Зуко прищуривается, глядя на нее. — Я обещаю, что не буду жаловаться. Это приносит ему еще одну милую улыбку, и у него перехватывает дыхание. Она кивает. — Справедливо. Теперь прикрепи это, чтобы я могла показать свою поддержку Хозяину Огня. Он старается не выдать облегчения, когда наклоняется, чтобы прикрепить значок к ее ожерелью. Зуко подправляет края так, чтобы они выглядели ровно. Просто чтобы убедиться, что все выглядит правильно, говорит он себе. Конечно, не потому, что ему нужен предлог для физического контакта с ней. — Спасибо, что подумала обо мне. Это было очень мило с твоей стороны. — Не за что. Даже если иногда ты бываешь неблагодарным ослом. Это было больше похоже на правду. — Я это заслужил. — Да, но ты собираешься загладить свою вину передо мной завтра, — Катара улыбается и снова берет его под руку. Они идут в тишине, пока не оказываются почти на окраине города. Зуко не уверен, молчит ли она потому, что все еще сердится на него, или потому, что просто наслаждается пейзажем. Он погружен в свои мысли, когда она нарушает молчание. — Просто для протокола: я уже давно не думала о тебе такого. — Что? Катара толкает его локтем. — Что ты был титулованным высокомерным отродьем. Зуко находит в себе силы съязвить: — Но я был прав, ты действительно так думала. — Ладно, так ты не был? Он хочет сказать «нет», но потом вспоминает свое возмущение по поводу того, что ему пришлось ехать в город вместо слуг. Слуги, ради Агни. Зуко опускает голову. — Вероятно, я все еще им являюсь. — Ты так думаешь? — Я вырос принцем, а теперь я Лорд Огня. Это вроде как связано с названием должности. Она обдумывает это. — Это может быть правдой, но это не все, кем ты являешься. В промежутке ты был изгнанником, беженцем и учителем магии огня Аватара. Ты сражался бок о бок с простолюдинами и повстанцами. Это кое-что значит. — Я думаю, что это так, — возможно, она права, эти переживания были для него унизительными. И даже в самые властные моменты он никогда не был таким наглым, как Азула. По крайней мере, он на это надеется. Теперь это было скорее делом привычки и необходимости, чем его прихотью. Зуко смотрит на нее с еще большим любопытством, чем когда-либо. На девушку, которая постоянно пытается заглянуть за поверхность вещей, чтобы найти хорошее. Ветер треплет ее кудри, и солнце играет в прядях, когда они приближаются к берегу. Выражение его лица смягчается. — Просто для протокола: я тоже давно так о тебе не думал. Как о простолюдинке, я имею в виду. Катара запрокидывает голову и смеется. Это, конечно, не тот ответ, на который он рассчитывал. Зуко съеживается. — Я не шутил. Ее смех стихает достаточно, чтобы она смогла ответить. — Зуко, я простолюдинка. Я знаю, что раньше ты воспринимал это как оскорбление, но на самом деле, кем еще я могу быть? От смущения его лицо заливается краской. — Я не знаю. Думаю, ты кажешься мне кем-то большим. Ее смех затихает, и она бросает на него взгляд, который он не может расшифровать. — Спасибо, Зуко, — когда они поднимаются на холм, море открывается перед ними и привлекает ее внимание. Катара глубоко вдыхает морской воздух и на мгновение прижимается к нему. — Видишь? Я знала это. Под всей этой помпой действительно скрывается порядочный парень. Он тоже наклоняется к ней. — Ты не всегда это знала. — Нет, но ты сделал все, чтобы я смогла это заметить. От ее слов он немного выпрямляется. Оставшуюся часть пути они проделывают в уютной тишине, добираясь до пляжного домика как раз в тот момент, когда солнце опускается за морем. Они разделяют дружескую трапезу, и Катара рассказывает ему о том, что происходило на Южном полюсе. Она рассказывает истории о том, как обучала магии воды некоторых молодых членов племени, которые присоединились к ним с Севера. Она небрежно комментирует, что один из молодых овдовевших мужчин попросил у ее отца разрешения ухаживать за ней. С отвращением в голосе она объясняет, как ей пришлось воздержаться от того, чтобы не сделать его постоянной частью тундры, только чтобы поддерживать дипломатические отношения, но Зуко перестает ее слушать. Последнее, что он знал, это то, что у нее были серьезные отношения с Аангом. Рис у него во рту скисает, когда он вспоминает ту сцену на балконе. Но это было три года назад. За три года многое могло измениться. И это может многое изменить сейчас. По какой-то причине мысль об этом вызывает у него желание принести немного чая для дяди Айро. После еды они берут бутылку рисового вина и устраиваются в креслах на веранде. Факелы отбрасывают длинные тени на деревянные балки, за навесом звезды подмигивают им за редкими клочьями облаков. Тишину прерывает только тихое дыхание моря и мягкий шелест ткани, когда кто-то из них делает глоток вина. Боковым зрением он видит, как Катара поворачивается на стуле, чтобы наполнить свой бокал. Но вместо бутылки она берет в руки свиток. — Что это? Зуко бросает на него мимолетный взгляд, прежде чем снова обратить свое внимание на ночь. — В кабинете на втором этаже есть небольшая библиотека. Я вчера читал. Вообще-то, это то, чем я планировал заниматься сегодня, но кто-то вроде как появился и разрушил мой план. Катара легонько ударяет его свитком по руке. — Ты хочешь сказать, что предпочел бы провести день с этими свитками вместо меня? — Свитки не заставляют меня тащить их на рынок. — Ха-ха, очень смешно. Давайте просто посмотрим, что могло быть таким захватывающим, — Катара ставит бокал и разворачивает пергамент. Маленькая часть его чувствует себя глупо, ей не нужно знать, что он сидел и читал детские сказки для развлечения. Зуко готовится к неизбежному язвительному комментарию, но вместо этого она просто издает долгий, низкий свист. — Вау, Зуко. Я и не знала, что ты увлекаешься подобными вещами. Его голова резко поворачивается в ее сторону. Румянец подкрадывается, когда ее глаза быстро просматривают символы на странице. Он бормочет, пытаясь защититься. — Что? Я взрослый мужчина, я могу проводить свое время так, как хочу, — он откидывается на спинку стула и делает глоток вина. Она сворачивает свиток и внезапно встает, поспешно кладя свиток на стол между ними. В ее голосе странная мелодичность, а глаза бегают по сторонам, отказываясь пересекаться с ним взглядом. — Да, точно. Взрослый мужчина, я имею в виду… ты можешь делать все, что хочешь, потому что ты взрослый. И мужчина. Ух ты, посмотри, как уже поздно! Мне нужно идти спать. Прямо сейчас. Увидимся завтра! — и с этими словами она разворачивается и исчезает в доме. Зуко смотрит на пустой дверной проем, пытаясь понять, что только что произошло. Он качает головой и допивает остатки вина в своем бокале. Девчонки сумасшедшие. Он протягивает руку и берет свиток, на который она смотрела, из стопки, которую он принес с собой накануне. Странное чувство собирается в его животе, когда он кладет его себе на колени — это не тот свиток, который он читал вчера. Он тяжелее, а пергамент покрыт пятнами от времени. После минутного колебания он открывает его. Вверху вычурные иероглифы гласят «Любовь Среди Драконов». Он слегка вздрагивает. Зуко не уверен, что сочные любовные истории более смущают, чем басни, но это все равно не объясняет стремительный и странный побег Катары. Он разворачивает свиток еще немного, и внезапно все приобретает идеальный, ужасающий смысл. Это не та история, которую его мать рассказывала ему в детстве. Или, может быть, это она и есть, но это явно ее взрослая версия. В комплекте с иллюстрациями. Зуко быстро сворачивает свиток и борется с желанием столкнуть его с колен. Он щиплет себя за переносицу и стонет, представляя, как ему придется смотреть Катаре в глаза утром за завтраком. Он думает, что мог бы просто придерживаться своего первоначального плана и не выходить из дома до конца поездки. Или из своей комнаты, если уж на то пошло. Он будет выжидать, чтобы потом вернуться в столицу и возобновить свою напряженную, утомительную работу, где никто не думает, что он тайный извращенец. Он мог бы просто притворяться, что этого никогда не было. Но сначала он убьет дядю Айро.
