С пятого курса

Маркус вернулся с тренировки, когда Оливера ещё не было дома. Швырнул сумку с формой в коридоре и прошел на балкон, по дороге доставая сигареты из заначки. Вуду не нравилось, когда Марк курит, хотя сам он не брезговал так снимать остаточное напряжение. Тренер курение тоже не приветствовал, но из Хогвартса на днях пришли дерьмовые новости, а сегодняшняя тренировка прошла на редкость отвратительно, поэтому Маркус медленно затянулся, пытаясь собраться мыслями. Оказывается их загонщик Филипп был каким-то дальним родственником Седрика Диггори, жил неподалеку и знал его едва ли не с пелёнок. В общем-то поэтому тренировка и прошла отстойно. Фил то злился и лупил по бладжерам со всей силы, то как сопля расклеившаяся болтался над полем. Маркус, наблюдая за ним, одновременно его ненавидел и сочувствовал. Последнее явно было результатом слишком близкого общения с одной гриффиндорской занозой. Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа заставил Флинта вынырнуть из раздумий. Оливер тоже бросил сумку при входе, тяжело вздохнул и, пройдя по коридору, принялся озираться в поисках Маркуса. Увидев парня на балконе, Вуд устало улыбнулся и подошел к нему. — Привет, — сказал он, легко отнимая сигарету, чтобы едва затянуться. — Как день прошел? — Отстой, — кратко ответил Флинт. Видя, что Оливер не собирается возвращать ему сигарету, он закономерно предположил, что и его день прошел не лучше. Маркус достал еще одну сигарету, щелчком пальцев поджёг её и затянулся, поглядывая на Оливера, который отстранённым взглядом пялил на проезжающие по улице машины. Единственной вещью, которая беспокоила Маркуса в отношениях с Оливером, были, собственно говоря, эти самые отношения. Точнее то, что ни Флинт, ни Вуд так и не дали названия тому, что между ними происходит. Оливер действительно познакомил Маркуса с родителями, но представил его как друга и бывшего однокурсника. Это произошло на следующий день после случившегося на Чемпионате, поэтому Флинт готов был сделать скидку на неподходящую атмосферу. Но сейчас они уже год как вместе. Они живут в одной квартире и не из-за того, что делить аренду на двоих выгоднее. Спят в одной кровати и ещё в ней трахаются. Гуляют по городу в выходные, и никогда Оливер не был против поцелуев и других проявлений чувств на публике. Они ходят вдвоем по магазинам и как-то раз обедали в кафе с близнецами Уизли, а это Маркус вообще считал великим подвигом во имя любви. Но ни Оливер, ни сам Флинт никогда не уточняли, как называется то, что между ними происходит. Маркус не считал себя романтиком или любителем ярлыков, но сейчас ему казалось жизненно необходимым оформить всё в четкие рамки. — Вуд? — А? — Что между нами? — В смысле?! — вскрик, который должен был быть недовольным, захлебнулся в попавшем в глотку сигаретном дыме. Оливер закашлялся, приложив руку к горлу. — Вообще я был уверен, что мы встречаемся. Но теперь я в этом начал сомневаться. — В смысле?! — Маркус не подавился сам только потому что не успел сделать новую затяжку. — Натрахался и решил, что теперь можно валить? — А теперь я серьезно сомневаюсь, что у тебя есть мозги в твоей черепной коробке. И в том, есть ли они у меня, раз я с тобой почти год встречаюсь и до сих пор не уверен. Вуд выдохнул и опустил взгляд вниз, вцепившись в перила балкона. Маркус потушил свой окурок и выбросил его с балкона. Отобрал сигарету у Оливера и сделал то же самое. Притянул парня к себе крепко сжал, носом касаясь его виска. — Мы это никогда не обсуждали. А после того, что случилось с Седриком на Турнире я понял, что мне нужны… Флинт замялся, подбирая нужное слово. Оливер пару минут терпеливо ждал, а потом рассмеялся так, что у Маркуса яички поджались. — Знаешь, милый, когда люди спят в одной кровати, готовят друг другу форму на тренировку и терпят твоих одноклассников-змеенышей, это значит, что эти люди в отношениях. А это в свою очередь предполагает, что они хотя бы немного друг в друга влюблены. — Не так уж часто мои одноклассники-змееныши к нам приходят, — спешно пробурчал Марк, нарочно игнорируя ответ. Высокие речи вообще никогда не были его сильной стороной. Он предпочитал делать, а не языком трепать. — Редко, но метко. — Ой, да твои близнецы… — Вообще у нас ни разу не были, — с усмешкой перебил его Оливер. Он чуть отстранился, заглядывая парню в глаза. Его завивающиеся от начавшегося дождя волосы щекотали Флинту подбородок. — Мы с ними встретились на нейтральной территории, потому что я знаю, что иногда они могут быть невыносимыми. — Иногда? Вуд в ответ только фыркнул и попытался уйти, но Маркус обхватил его лицо ладонями, чуть сжал и наклонился, целуя. Оливер ответил. Когда они отстранились друг от друга, он, закусив губу, обеспокоенно сказал: — К слову о близнецах. Я написал им по поводу тех слухов. Они мне ответили, и ещё пришло небольшое письмо от Гарри. У меня нет причин не верить Фреду и Джорджу. Тем более у меня нет причин не верить Поттеру. Поэтому, похоже, не остаётся ничего, кроме как принять тот факт, что Он действительно вернулся. — Я ведь говорил, что мои родители не разделяют этого фанатизма… — Я знаю. Но ты — чистокровный… — Ты тоже! — У меня прабабка была маглой, — прищурился Вуд. — А твоя фамилия в списке Двадцати восьми. Вот о чем я говорю. Я знаю, что твои родители не разделяют эти бредни фанатиков. Но мы не можем просто забыть о том, что их разделяли твои дед и дядя. Флинт вздохнул, понимая, о чем идёт речь. На самом деле его родители были крайне редким исключением для общества чистокровных волшебников (тем более из списка Двадцати восьми). Мистер и миссис Флинт были достаточно прогрессивны, чтобы принять, что их старший сын предпочитает видеть в качестве спутника жизни мужчину. Они больше переживали о том, что этим мужчиной был повернутый на квиддиче Оливер Вуд. Но так было не всегда. Дед и дядя Маркуса разделяли мировоззрение Волан-де-Морта. Николас Флинт нет. Будучи младшим сыном, сразу после школы он практически беспрепятственно улизнул в США, где женился на такой же прогрессивной волшебнице. Джулия Хиггс не разделяла взглядов свёкра и деверя, поэтому в родную для мужа Англию ехать отказалась категорически. Мало кто знал об этом, но Маркус родился в Чикаго и провел там большую часть своего детства, пока его дед и дядя не оказались в Азкабане по обвинению в пособничестве Волан-де-Морту. Дед вскоре умер, а поскольку старший его сын был лишён состояния и имени, то всё досталось отцу Маркуса. Семья переехала в Англию, и уже здесь родились младшие сын и дочь четы Флинт. — Ну, да. Из списка. Но это не значит, что я ночью выберусь в окно и побегу искать Лорда, чтобы принять метку. — Я не об этом, — Оливер напрягся всем телом и крепко обхватил лицо Маркуса, заставляя смотреть прямо в глаза. — Они ведь придут за вами. Как раз потому, что твои родители и ты сам их взглядов не разделяете. Твой дядя не сегодня-завтра может совершить побег. И кто знает, куда он наведается в первую очередь? Флинт согласно кивнул. Естественно он знал об этом. Когда пару лет назад появились новости о побеге Сириуса Блэка, Маркус с отцом предположили, что и их проблемный родственник может сбежать. Если бы это произошло те же два года назад, отец и сын даже бровью не повели бы. Но сейчас… Если Лорд действительно вернулся, то скоро начнёт собирать вокруг себя своих приспешников. Большая их часть либо в могиле, либо в Азкабане, но разве это может остановить Волан-де-Морта? — Блять. — Весьма содержательно, — нервно усмехнулся Оливер. На улице потемнело, моросивший дождь грозился перерасти в ливень, а холод постепенно пробирался по рукавам под одежду. Маркус приобнял Оливера за плечи и повел в комнату. Взмахом палочки закрыл двери на балкон, усадил парня на диван и присел на корточки, пальцами поглаживая его колени. — Помнишь я сказал, что в мае родители уехали к родственникам в Штаты? Вчера я говорил с отцом на эту тему. На самом деле мы уже с неделю это обсуждаем. С тех пор, как появились эти слухи, — Оливер вопросительно нахмурился и приоткрыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но сдержался. — В общем, они не планируют возвращаться. Решили, что Уилл в этом году пойдет в Ильверморни, а Кэсс в следующем. Я сейчас здесь только из-за того, что мы оба в английских сборных. Но ты знаешь, что мне пришло приглашение от нескольких американских команд. И я знаю, что тебе такие тоже пришли после недавней встречи с Осами. — Ты предлагаешь принять их и уехать в Америку, — Вуд оборвал его речь на полуслове. Это был не вопрос, а констатация факта. Голос Оливера звучал холодно. Руки он сжал в кулаки, а, когда Флинт попытался посмотреть ему в глаза, быстро опустил голову, до скрипа стискивая зубы. В принципе Маркус был готов к тому, что ему сейчас устроят головомойку и возможно даже врежут. Если в этом состоит цена, чтобы увезти Оливера в безопасное место, то он готов потерпеть. Главное, чтобы хваленная гриффиндорская храбрость, граничащая с безрассудством, не взыграла. С этим Флинт не представлял, как бороться. — Отец сказал мне соглашаться, как только эти приглашения пришли, — неожиданно ровным голосом начал Оливер. — Ты ведь знаешь, что я всегда бредил Паддлмир. Но сейчас я понимаю, что если не уйду, то всю жизнь так и просижу там на скамейке запасных. Паддлмир Юнайтед были мечтой Вуда с детства. Оливеру было крайне тяжело признаться себе в том, что ему необходимо уйти из команды, если он действительно хочет чего-то добиться в спорте. — Меня ведь за этот год всего три раза на поле выпускали из-за травмы Саммерса. На пенсию он уходить точно не собирается, поэтому я начал задумываться о переводе ещё полгода назад. Но я не хотел оставлять тебя. А сейчас тем более не оставлю. Маркус молчал. Он ждал обвинительных речей, криков и даже возможного рукоприкладства. Оливер на самом деле был спокойным парнем, но как только речь заходила о его любимом и дорогом Паддлмир Юнайтед, превращался в зверя. — Я думал, ты меня побьешь, когда я тебе это предложу. Вуд рассмеялся напряжено. — Зачем мне тебя бить? Ты же правду говоришь. И отец сейчас предлагает уехать. Парень снова тяжело вздохнул, прикрывая ладонями глаза. Маркус коснулся его запястья и отнял от лица правую руку, переплетая пальцы со своими. Оливер сжал руку и, выдохнув, твердым голосом продолжил: — Ты же понимаешь, что мои родители — не твои? Им нужно разобраться с работой и жильем. Найти новую работу уже в Америке. И у них нет недвижимости в каждой стране мира. — Об этом можете даже не париться, — Флинт расслаблено улыбнулся. Если Оливер начал раскладывать по полочкам план их переезда, значит, половина дела уже сделана. *** Маркус знал, что в конечном итоге Оливер всё-таки заведет свою шарманку, но надеялся, что основной концерт будет назначен на завтра, а ещё лучше на выходные. Но нет. Если Вуду приспичило, то он и минуты лишней ждать не будет. Благо касается этот принцип не только душещипательных разговоров, но и постели. — Это ведь не выглядит, как побег? Это произошло после ужина. Они лежали на диване. Маркус немного дремал под монотонный шум страшного и великолепного магловского изобретения под названием «телевизор». Парень обнимал Оливера, поглаживая по спине, пока тот, приподнявшись на локте, взмахивал палочкой каждый раз, когда нужно было добавить в их план переезда очередной пункт. — Что за побег? Куда побег? Маркус приоткрыл глаза, рассматривая пергамент, зависший над его головой. «Чикаго или Хьюстон?» только и успел мельком увидеть он, прежде чем Оливер свернул список. — Отсюда побег. От опасности. От войны. Маркус мысленно застонал, потирая лицо. Почему все гриффиндорцы — такие упрямцы с вечным комплексом героя? Им при зачислении уроки какие-то особые проводят? На самом деле именно это упрямство и стремление к намеченной цели в своё время покорили Флинта, превратив его сердце и мозги в лужицу желе. Но если сейчас Вуд задался целью выебать ему мозг, то Маркус категорически против. Он предпочел бы другую часть тела и в обратном прочтении. А ещё он понятия не имеет, как донести до Оливера, что борьбу следует начинать с укрепления тылов. — Нет. Это выглядит, как забота о своей семье, жизни и спортивной карьере, — ответил он резко. — Олли, ещё нет никакой войны. А если она будет, то я хочу, чтобы ты был максимально далеко от неё. Я знаю, что мои родители смогут позаботиться о себе и брате с сестрой. И твои родители тоже. Но вот твою вечно ищущую приключения задницу я хочу держать в поле зрения в полной безопасности. — Мы прячемся, как… — Страусы головой в песок? — предупредил его дальнейшие слова Флинт. — Ещё раз повторяю: нет никакой войны! Нет ещё никаких подтверждений, что Лорд действительно вернулся! Только слова вашего Поттера. А я не склонен верить ему после того, как он на первом курсе прибил профессора и попытался сожрать снитч на глазах у всей школы. Оливер пробурчал что-то, отворачиваясь. Он опустил палочку, костяшками пальцев больно упираясь своему парню под ребра. Тот вздохнул еще раз и, не дождавшись продолжения возмущенной тирады, рискнул оставить последнее слово за собой. — Олли, — он сжал его руку с зажатой в ней палочкой. — Если что-то здесь начнется, то ты всегда можешь вернуться и ринуться в бой со всей своей гриффиндорской глупостью наперевес, — он поднес чужую ладонь к губам и поцеловал сбитые на сегодняшней тренировке костяшки. — И я пойду с тобой.