Сохрани Господь наши криминальные дýши

В крови играет адреналин, поэтому, она не сразу понимает, как её садят в машину и увозят в самый ближайший, тёмный переулок. — Я выиграла, я должна… — она яростно пытается выйти из собственного автомобиля, даже не глядя в сторону появившегося мужчины. — Мелани, — её хватают за кровавые и разодранные руки. Глаза метаются по красивому лицу, адреналин до сих пор скачет в крови, — Успокойся. — Она обозвала его, Мёрдок, она… — ярость в голубых глазах заставляет Мэтта сделать то, что он обычно не делает с людьми, прижимая девочку к себе, насколько это только возможно в спортивном авто. — Всё, хватит. — твёрдый и властный голос заставляет застыть на месте, а его поступок ставит в тупик ещё больше. Шероховатые руки незначительно касались мест, где одежда разорвалась в клочья, проводили пальцами по царапинам и некоторым ранам, не смотря, он изучал последствия этой драки, доводя девушку до спокойствия. — Нужно обработать раны, подцепишь какую-то заразу и Винсент меня убьёт, — мужчина перестаёт обнимать Мелани, открывая бардачок и выискивая там небольшую аптечку. Но взгялд падает лишь на складной нож. — Ты здесь не виноват, — состояние её нельзя назвать нормализованным, наверно, адреналин подействовал на неё как шок, а находясь в чужой крови, она и вовсе начала терять нить с реальностью, — Это я. Не нужно было лезть к ней.. — Я видел, что произошло, с самого начала был там, — удивлению не было предела, Мел нахмурила брови и недоумённо принялась разглядывать серьёзное лицо Мэтта, — Первый раз ты почти довела Винсента до крайней точки, второй раз стал бы заключительным, — наконец вытащив аптечку, он выпрямился, начиная перебирать всё, что там есть. — Често говоря, на тот момент мне было плевать на всё, я просто хотела прибить эту суку и получить свою победу, — поднимая взгляд на кареглазого, она увидела легкое замешательство на его лице. — Считаешь, что победу можно добиться только убийством? — суровый тон заставил мурашки вновь пробежаться по всему телу. «А разве ты не так добился своего звания?» Прокрутилось в голове, пока они смотрели друг на друга, пытаясь прочитать как открытую книгу. Это удавалось только ему. — Нет, чушь собачья, я не такой человек, — даже немного возмущённо произнесла Мелани, — Победа в гонке отдельная тема, а прибить её я захотела после того, как она… — сжав челюсти, отвела взгляд в сторону, — Слишком много плохого наговорила в сторону брата, терпеть это не могу. — Она это делала, чтобы вывести тебя из себя, — в руке его оказывается кусочек ваты и перекись, — Ты это понимала, но всё равно сорвалась. — Понимала. — Повторяет Ослаф, — Но Винсент — мой брат. Если бы ты услышал как в сторону Фогги какой-то парень кричит то, что он последний ублюдок и смешал бы его с дерьмом… как бы ты поступил? — мрачное выражение лица Мёрдока говорило само за себя. «Убил бы того парня и дал на съедение свиньям…» Читалось в его глазах. Это было понятно. Ведь Фогг был ему как брат, и Мелани уверена, они оба дорожат друг другом по сей день, готовы прикрыть спины и закрыть собственным телом при стрельбе. Они готовы на многое ради друг друга. — Поэтому я сорвалась, — поведя плечами, Ослаф нахмурилась, ощущая в ключице жгучую боль. — Тебе нужно в больницу, — вздыхает Мёрдок, понимая, что просто обработать раны не получится. Он оставляет в аптечке всё взятое и оставляет на передних сиденьях, начиная заводить машину. — Отвези меня обратно, — не обращая внимание на собственное Состояние здоровья, просит Мелани. — Если ты всё же решила поквитаться с той блондинкой, то она уже натерпелась. — авторитет хочет продолжить, но его перебивают. — Я еду не за этим, Мэтт, — срывается из губ его имя, последний раз по имени она его называла лет шесть назад, а то и больше, — Меня на четыре недели отстранили от гонок и после того, что произошло я точно должна забрать эту победу. — Мелани, — но теперь суровый голос на неё никак не подействовал. Мёрдок никто ей, и не имеет права управлять её желаниями. — Оставайся тут, если тебе удобно, мне плевать, — она одним нажатием открывает дверь и вырывается наружу, — Поставишь на шестое место парковки, когда соберешься домой, — достаёт из кармана карточку, чтобы въехать на парковку и кидает её ему, застывшему на месте. — Мелани, господи, куда ты пропала? Кто был тот мужик?! — нервная Пенелопа подскакивает на месте от адреналина, который получила в последствии представления на финише. — Старый знакомый наблюдал со стороны на всё, — они начинают медленно шагать в сторону, где находится Мопс и много других гонщиков, зеваки рассосались по домам, не желая связываться с сумашедшей окровавленной девушкой и её жертвой, — Вот и забрал меня, чтобы я не добила. — Господи, у тебя такие красавчики, эти старые знакомые! Почему ты мне не говорила о нём? — восторг в глазах лучшей подруги был непередаваем. — Пенелопа, давай потом об этом поговорим, пожалуйста, — глядя на окровавленное лицо Мелани, Финслер застывает, переставая так неистово прыгать на месте, как ребёнок. — Хорошо, извини, — успокоившись, мягко улыбается подруга, на что Ослаф только кивает, продолжив шагать в сторону Мопса. — Кто же это вернулся, Осочка решила силой добиться своей победы, — ярко улыбается мужчина, отпивая немного виски из стакана. — Я выйграла ещё до того, как подралась с Римой, — уравновешенно проговаривает девушка, — Ты это знаешь, но признавать не хочешь, потому что моя машина разорвала ленточку. — И где твоя машина? — его руки разводятся в стороны, он показывает, что возле финиша есть только одна единственная машина, — Рима и Морис выйграли, решение не обсуждается. – Это не честно! – делает шаг вперёд Мелани, вынуждая некоторых гонщиков снять с предохранителя оружие. Лицо Мопса резко становится серьёзным. — Жизнь волбще не честная штука, — теперь он делает шаг вперёд, становясь впритык к ней, глядя прямо в глаза, — Или ты хочешь обговорить это решение в моей постели? — Ты последний ублюдок, Мопс. И если у Римы годовой абонемент в твою всратую койку, которую она посещает как свой чёртов бассейн, то не надо меня впутывать в это, — шипит ему в лицо, понимая, что теперь здесь ей будут не то, что не рады, её застрелят сразу же, как только она переступит назначенную черту. – Уходи, пока тебя по кругу не пустили, — сжав челюсти, произносит Мопс. Не смотря на собравшуюся у уголков глаз влагу, она гордо поднимает голову, окидывая взглядом каждого присутствующего. «Никогда мне не хотелось убить кого-то так сильно» Мопс завёл руку за ветровку, там был пистолет, которым он может воспользоваться в любой момент, убить Мелани на глазах у каждого присутствущего, и ему ничего не будет. Она это понимает. Поэтому уже спустя секунду уходит, даже не попрощавшись с Пенелопой, на что та лишь промолчала, ничего не сделала, осталась на месте стоять с ублюдком Мопсом и его псами. На улице начинало сцветать, а слёзы так и катились из глаз, злость была невероятная, хотелось удариться головой о стену ближайшего здания, потерять сознание и не вставать с холодного бетона никогда. Ослаф обошла, казалось, всю Адскую кухню, натыкаясь на разные притоны, бары и прочие заведения. Один из таких выглядел немного лучше остальных, и тем не менее, лаже рядом с ним ходило множество наркоманов. Только в детском доме она употребляла алкоголь, и то, это было ради собственной выгоды, чтобы её не били и не делали ничего плохого вовсе. Иногда приходилось пить за двоих, ведь у Пенелопы непереносимость алкоголя, а вот травку покурить она любила. — У тебя был плохой день, милая? — заговорил бармен, останавливаясь за барной стойкой напротив сидящей на стуле Ослаф, уже чистой, но побитой, перед пьянством пришлось сходить в дамскую комнату, она держала рядом бутылку коньяка и постоянно подливала себе в стакан. — Ещё раз назовёшь меня милая, и эта бутылка разобьётся о твою голову, — совсем не добро произносит она, даже не посмотрев на парня. — Хорошо, как тебя зовут? – подняв взгляд на него, Лучик увидела перед собой симпатичного парня, карие глаза всегда были её слабостью, и у него оказалась приятная улыбка, поэтому желание противостоять сразу улетучилось. – Мелани, — уже более спокойно отвечает она, снова отпивая немного коньяка. — Не хочу показаться сильно правильным, но сейчас пять утра, и я не представляю, как ты можешь так много пить, — хмуро глядит парниша на дно бутылки, где осталось совсем немного алкоголя. — Вечер выдался хреновый, — тоскливо признаёт, поджав губы и кивая самой себе, но подтверждая догадки бармена. — Не хочешь рассказать? — Мел наливает себе остатки, внимательно слушая продолжение, — Психологи говорят, что иногда можно высказаться людям. На душе станет намного легче, — она опрокидывает в себя весь напиток, даже не закусив, а лишь прирывисто вздохнув. — Как нибудь в другой раз, — она тянется рукой в карман и достаёт от туда купюру, поднимаясь с места, — Оставь себе на чай, — это выглядело странно со стороны девушки, но её это не волновало. — Я Уильям, — улыбается парень, подбирая купюру, — Приходи ещё. — Даже не надейся, — уже у выхода произнесла Ослаф, чувствуя запах утренней Адской кухни. Коньяк оказался достаточно крепким, чтобы захотеть ещё. Поэтому уже по пути к дому голубоглазая по ошибке наткнулась на компанию элитных наркоманов, которых выявить было несложно. Дети каких-то богатеев тоже заприметили пьяную девушку и предложили ей занюхнуть дорожку другую. «Такие события, как сегодня, происходят со мной крайне редко, хочу отпраздновать»