Сохрани Господь наши криминальные дýши

Утро четверга задалось неладным сразу после того, как на телефон поступил звонок. И ведь это был совсем не будильник, впрочем, одно другому не мешает, именно поэтому Мел открыла глаза, почти забывая, что физкультура сегодня первым уроком, который она посещает крайне редко. Сны были тревожными, поэтому поспать ещё пару часиков не помешало бы, учитывая то, что она уснула всего под утро. А теперь придётся подняться, умыться, поговорить с придурком, звонящим рано утром по телефону, и пойти в колледж. — Да, алло? — даже не посмотрев на имя звонящего, сонно произнесла девушка, лениво укрываясь огромным и тёплым одеялом, из под которого так не хочется вылезать. — Мелани, ты дома? — нервозный голос старшего брата раздался по ту сторону смартфона, от куда он вообще узнал её новый номер. Хотя, это же брат. — Ты звонишь мне в семь утра, спрашиваешь дома ли я.. — приходится делать выводы на вялую голову, поэтому уже спустя пару секунд голубоглазая сидела на краю кровати, натягивая на ноги носки, — Либо что-то случилось, либо ты просто спятил. — Ты дома? – голос стал предельно суровым, что поставило в тупик. Таким тоном он обычно разговаривает с подчинёнными, но точно не с сестрой. — Дома, — так же сухо отвечает, понимая, что разговор не станет лучше чем утро. — Хорошо.. — слышно, как он управляет коляской, передвигаясь достаточно громко. — Но скоро уйду в университет, потому что ты меня разбудил, — поднимается на ноги, медленно шагая в сторону двери и облакачиваясь на неё лбом. В глазах потемнело, голова закружлась и руки чуть не потеряли работоспособность, — И вообще, ты звонил только ради того, чтобы спросить, дома ли я? — Мел слышала тяжёлый вздох, далее были услышаны тихие шаги, будто кто-то находится рядом с ним. — Да, я хотел узнать, что всё хорошо, — спустя несколько секунд молчания подтверждает мужчина, до сих пор думаюший, что у него удастся наврать младшей сестре. — В твоём кабинете минимум два человека, которые не умеют скрываться, – замечание. Голубоглазая проходит в сторону ванной комнаты. Мозг окончательно проснулся, когда она услышала до боли знакомый смешок, — Мёрдок и Теодор? — Да, мы здесь, — подаёт голос второй, голос которого также перестаёт нравиться этой девушке. — Вы собрались втроём, рано утром.. — поставив на громкую связь, Мел выдавила остатки зубной пасты на щётку и продолжила, — Чтобы позвонить мне, правильно? — ответ не был услышан, даже после того, как ребята поняли, что ей голубоко насрать на всех них. — Мелани, — голос Мёрдока она вовсе не ожидала услышать, особенно такой. Словно за три недели Дьявола превратили в робота. — Зачем вы мне позвонили? – выплёвывая зубную пасту в раковину, девушка уже после того задала вопрос, чуть корчась от неприятного вкуса во рту, — Неправильно сформировала вопрос... — промыв его водой, она продолжает, — Что вы натворили? — Убили людей, — незамедлительно слышится ответ со стороны Винсента. Происходящее всезапно кажется странным сном для Ослаф младшей. По крайней мере, она хочет, чтобы это все оказалось лишь сном. — От меня вы чего хотите? – голос сел, глядя на своё отражение в зеркале она пыталась не упасть в обморок. — Остался парень, ему одиннадцать, — начинает Мёрдок, — Нужно, чтобы кто-то за ним присмотрел, пока всё.. — ...Не уляжется? – нервно продолжает, нагло перебивая Мёрдока, – Послушай, почему я так уверена в том, что тех людей убил ты? – трое мужчин замолчали, двое из них, криминальные авторитеты, — Блять, вы как... маньяки чёртовы. Вы убили его родных? — Брата, — сдержанно отвечает Теодор, казалось, что он - единственный, кто чувствует вину, но так не должно быть, ведь он ничего не делал, в чем Оса была уверена. — Вы позвонили мне, чтобы я последила за парнем, брата которого вы убили? — руки начали трястись, оставив телефон на полу, девушка сжала свои ноги пальцами, впиваясь ногтями в плоть, прикрывая моральную боль физической, — Не звоните мне больше и разбирайтесь со своими проблемами сами. — Мелани, — только воскликнул Винсент, как звонок оборвался. — О чем мы только думали, когда звонили ей? — закрывая лицо ладонями, возмущается Тео, — Она же.. против всего этого была, с самого начала. — Нужно было попытаться, — совсем подавлено отвечает Меркури, пожимая плечами, и глядя на Мёрдока, на лице и в глазах которого невозможно было что-то прочитать. Он просто смотрел на чёрный экран телефона, своим пустым взглядом, со сжатыми кулаками и челюстями. — Не нужно было, – почти рычит, пятёрней убирая волосы назад. — Всё равно, ничего уже не изменится.. – колясочник отъехал к окну, глядя на рассвет он замолчал, раздумывая над всеми словами младшей сестры. Дверь хлопнула громко, стены затряслись, казалось, даже шаги Мэттью будут слышны на последнем этаже многоэтажного здания. Он был зол. Яростен на самого себя и свою несдержанность. Он впервые за долгие годы корил себя за что-то. — Мисс Ослаф, — девушка почти дёрнулась, когда услышала свою фамилию, — Вы меня слушаете? Преподаватель выглядел раздражённым, вся группа перешёптывалась, в недобром плане глядя на Мел, которая весь день что и делала, как думала о сегодняшнем звонке брата и его напарников. — Да, слушаю, – подхватывая ручку в руку, она делает вид, что принимается списывать все с доски. — Уже через три дня вы начинаете сдавать экзамены, — казалось, почему бы ему просто не продолжить вести пару, а обязательно нужно было докапаться до человека, по виду который походил на саму смерть, — Если вам не интересна тема, можете уходить. Взвесив все "за" и "против", девушка подхватила сумку с крючка и пустую тетрадь с ручкой. Спать хотелось намного сильнее, нежели сидеть оставшиеся два часа на предмете человека, который ведёт себя как полный придурок. — На мой предмет можете не приходить, — после этих слов мужчина спокойно продолжает рассказывать всё, что говорил до этого. — Мелани.. — шепчет неподалёку от двери сидящая подруга, в то время как голубоглазая протёрла глаза и просто напросто вышла, игнорируя Пенелопу. Правда, если бы не звонок брата, день мог сложиться намного лучше, даже не смотря на то, что Ослаф и так поспала около двух часов за ночь, и на парах максимум час. Этого не хватало, особенно после срыва и лекарств, которые нужно принимать два раза в день. — Здравствуйте, мистер Финслер, – лёгкая улыбка коснулась губ студентки, когда она увидела сидящего у входа отца Пенни. — Привет Мелани, — мужчина поднимается и крепко обнимает подругу дочери, как свою кровинушку, — Рад тебя видеть. — Взаимно, — у них всегда были хорошие отношения, особенно после того, как Финслер старший узнал, кто вытащил из детского дома его дочь. Собственно, уже после того, как его дело пересмотрели и волшебным образом отпустили под переодический контроль, на свободу. — У вас пары закончились уже, или что-то случилось? – настороженно смотрит мужчина на бледную Мел, не припоминая, чтобы Пенелопа говорила что-то о сокращении. — Нет, мне просто нехорошо стало, вот я и отпросилась, — Гектор кивнул, осматривая с ног до головы свою почти дочь, — А вы чего тут? До конца пар около двух часов. — Да я помогаю тут.. — неловко глядит куда-то за спину голубоглазой, — Охраннику решил помочь немного, с подготовкой к выпускному.. — Угу.. — краем глаза девушка замечает убегающую по лестнице преподовательницу, она постоянно смотрела в их сторону, немного спотыкаясь о ступеньки на каблуках, — Ну ладно, приятно было вас повстречать! Они обнимаются на прощание. И после этого, спустя секунду, она уже испарилась из колледжа, подавая лицо холодному ветру. На удивление, сегодня было прохладно, да настолько, что пошёл мелкий снег. Из окна не было видно маленьких снежинок и их многочисленность, поэтому голубоглазая даже немного обрадовалась тому, что ушла с пар и попала в самый разгар морозного времени, которое ей нравилось больше всего остального. Холодные времена, как бы странно не звучало, ассоциируются у неё с теплом. Не с физическим, так с моральным. Ибо другие времена года оставляли желать лучшего в истории человека, пережившего столько плохого за двадцать два года. Чего уж говорить, совсем скоро Рождество, хоть в школах и каникулы, да и у многих других студентов, те, кто сдаёт экзамены обделяют от счастья в виде выходных. Впрочем, это одна из причин, почему Мел так сильно хочет окончить колледж и жить в своё удовольствие, ведь раньше совсем не было времени на празднование даже Нового года. Шесть лет она проводила этот праздник в детском доме и тот успел надоесть, стать жестоким и устрашающим. Но со временем, празднуя его с братом, Пенелопой и Теодором, всё становилось лучше. «Кстати, как там они..?» Не смотря на всю злость по отношению к парням, Мел в глубине души волновалась. Она уверена, что Тео и Винни по большей части взяли вину на себя, чтобы не выставлять Мёрдока самым настоящим дьяволом. Но они не понимали, что она давно это поняла, осознала. А тот малчик, о котором они говорили, наверняка он остался совсем один. К сожалению, рвущееся желание помочь страдальцу начинало вырываться за рамки. Обычно холодная и безэмоциональная Ослаф превратилась в совсем другого человека. Она это понимала, знала, что Уильям имеет к этому своё отношение. И почему-то, старая Мелани нравилась ей больше, не приходилось волноваться за незнакомцев и ощущать себя виноватой в смерти людей, которых она пальцем не трогала, которых она в жизни не видела. Она с лёгкостью пропиталась скрытым сочувствием к Мёрдоку, тело которого больше напоминает резню бензопилой, огромный кусок тела, который раскрамсали, а после зашивали как пазл, по кусочкам. Хоть это его не оправдывает, как и его поступки, но, по непонятным причинам перед глазами постоянно проявлялась эта жестокая картина. Мозг сам, без какого либо приказа принялся придумывать моменты, сцены, во время которых Сорвиголова оказывался на грани смерти. И возможно, он умирал. Возможно, он давно уже умер. Так ей казалось, и это её разрушало. Flashback — Я ненавижу тебя! — кричит в истерике тёмноволосая женщина, кидая тарелку на пол, разбивая её в мелкие осколки, летящие в сторону маленькой девочки, которая прячется за углом, — Ненавижу, понимаешь?! — Заткнись! — рычит на неё муж. Его рука поднимается вверх, по помещению разносится звонкий удар, на глазах у маленькой Мелани застыли слёзы. Мать падает на бок, лицом к ней, с раздражением на щеке и кровью, льющейся из под носа. — Доченька.. — зрачок её расширен, руки тянутся к Лучику солнца, но Джозеф без всякой жалости садится на свою жену и вновь даёт ей пощечину. — Мразь! Ты.. ты не заслуживаешь жизни! Не заслуживаешь детей! — кричит со слезами на глазах наркоман, попадая кулаком в пол, совсем рядом с ножкой родной дочери. — Не трожь меня! Отпусти! — пытается вырваться из этого страшного плена, доставая руками до его шеи и лица, впиваясь ногтями в грубую плоть, вызывая жуткий рык ублюдка. Он резко замолчал, но не перестал махать кулаками, и уже в следующую секуду женщина была с разбитой губой. Следующий удар пришёлся по виску, она кричала очень сильно, мотала головой, иногда ловя взгляд Мелани. Девочка сидела, прижимая к груди колени, она застыла в страхе, смотря на то, как отец измывается над матерью. Он избивал её так сильно, что кровь хлистала во все стороны, пачкая стены, пол, одежду. Она кричала, что есть сил, отчего за окном послышались сирены полицейских машин. Ужас охватывал сознание, и когда женщина замолчала, перед глазами начало темнеть. Наркоман повернул голову, услышав глухой хлопок, его дочь повалилась на бок, из правой ноздри показалась кровь. Шок был невероятен, казалось, он только сейчас осознал всё, что натворил. End flashback