Сохрани Господь наши криминальные дýши

Жуткая боль пронеслась по ногам, резко открывая глаза, девушка притупляет свой взгляд в потолок машины, чуть-ли не крича от того, насколько сильно один из двоих ублюдков ударил её ремнём по ногам. — Просыпайся, сучка мелкая, — в ту же секунду её хватают за волосы, оттаскивая назад, непонятно куда. Только что проснувшись, с болью, разливающейся по всему телу, в том числе и голове, она не до конца понимает, как оказалась среди двух садистов. Хватаясь руками за чужие запястья, она падает задницей на мокрую землю, капли дождя сразу впитываются в одежду, вынуждая ту приклеиться к измученному, худому телу. — На ноги, живо, — новый удар, уже по ляжкам. Тяжёлая пряжка отскакивает обратно, даже сквозь плотную ткань на нежной коже остаются красные следы. Мелани, надеясь на отсутствие новых побоев, сквозь боль и слёзы поднимается на ноги, волосы так же держит мужская рука, натягивая всё сильнее, принуждая шагать за незнакомцем. Возможно, стоило попытаться вырваться из этой хватки, надавать им по морде и убежать до ближайшей деревни из леса, но если бы она просто попыталась, то лежала бы уже убитой, с дырой в голове. Ведь позади слышались шаги одного человека с оружием и ремнём, а впереди её держал только один и то, скорее всего у него тоже есть оружие. В общем, это была совершенно безвыходная ситуация, и оставалось только слушаться, чтобы потянуть время, дабы придумать наиболее безопасный план отступления. «— А если ты его не придумаешь?» Раздаётся в голове незнакомый голос. «Тогда помру, и закончатся все мои мучения» Почти сразу, мысленно отвечает голубоглазая, шагая босыми ногами по грязи. Дождь становился всё сильнее, стучал по крыше стоящего неподалёку автомобиля, со включёнными фарами, освещающих дорогу к назначенному убийцами месту. — На, бери, — волосы отпускают, и девушка боязливо выпрямляется, вглядываясь в совсем молодого перед собой парня, держащего в руках лопату. Она сглотнула комок слюны, вставший поперёк горла, и взглянула в карие глаза, наполненные раздражением. — Зачем..? — холод медленно проникал сквозь намокшую одежду, ветер усиливался и, казалось, она помрёт от мороза быстрее, чем от пули. — Тебе разрешали говорить? — её пихают вперёд, и буквально вдавливают в руки лопату. На место недопонимания становился страх, медленно проникаюший в сознание. Ноги затряслись, казалось, вот-вот и она упадёт в обморок из за нервов. Почти так и произошло, если бы не новый пинок позади, вынуждающий пройти вперёд. Мелани остановилась после того, как её схватили за плечо, а потом нагло наклонили голову к земле. — Копай, — мужчины делают несколько шагов в сторону, глядя на всю картину из под лобья. Ткань облепила её тело, позволяя увидеть все очертания, даже выпирающие от холода соски, и понимая это, хотелось прикрыться чем нибудь, но под рукой была только лопата. — Ты оглохла? — новый замах ремнём, удар по ногам, вскрик, Ослаф падает на колени, опираясь на лопату, — Могилу копай себе! Из глаз безпрерывно лились слёзы, боль была сильная, но желание поскорее покончить с этим, проникало в голову все больше. Она уже не думала о Руби, мистере Джероме, и миссис Бэйли, о Мэттью... Она думала только о скорейшей смерти. Поэтому, на дрожащих ногах ей удаётся подняться, чтобы начать копать себе яму. Было сложнее всего откидывать землю в сторону, ибо с каждым броском она становилась всё ближе к своей смерти на шаг. — Поскорее бы всё это закончилось, — от скукоты мужчины принимаются разговаривать, не отводя взгляда от скупых движений сестры врага. — Согласен, так и не терпится всадить в неё всю обойму, — перезаряжая пистолет, он метится в руки, ноги, и тем более, в голову. — Я не об этом, — молодой человек поворачивает голову, глядя на профиль рыжего ублюдка. — А о чём? — недоумевая, тот опускает оружие, так же, смотря в глаза напарника. — Я устал убивать людей, Босс нанял меня для простой работы, а теперь посылает на убийства, — дрожь пробегает по его телу, когда непойми откуда поднялся ветер. — Это самая простая работа в этой сфере, поверь мне. Я работал со многими ребятами, и те, кому приходилось пытать предателей, возвращались седыми спустя пару дней отдыха, — рыжеволосый убрал пистолет в кобуру, что Мелани заприметила очень хорошо, увидев, каким образом он достаёт оттуда оружие, захотелось посмеяться. — Я нанимался убирать эти места, понимаешь? Я не хотел.. — парень недоговаривает, чувствуя жутчайшую боль, и загинаясь от этого. До того, как девушка ударила второго лопатой, он успевает увернуться, обескуражено глядя на напуганную до чёртиков заложницу. Перед глазами пронеслась вся жизнь, что-то внутри перевернулось, стало слишком жарко, слишком плохо, настолько, что потерялась координация. Чёртовы нервы. — Ах ты сука.. — рычит, замахиваясь своим ремнём и мгновенно ударяя её со всей своей силы. Не совсем здраво мыслящая Мел падает прямо в моглину, которая наполовину заполнена землёй, — С тобой всё в порядке, Шухер? — Почти.. — больно застонав, парень пытается сесть, ощущая проникающую под одежду грязь. — Давай уже убьём её, вдруг ей в голову снова взбредёт какая-то хрень? — склоняя голову набок, мужчина надеется на положительный ответ, ведь при таком решении согласиться должны все участники происходящего, кроме самой жертвы. — Да.. давай, — пистолет напарника волшебным образом оказывается в руке Шухера, он удивлённо смотрит на друга, чувствуя, как в груди трепетно бьётся сердце. — Ты её убьёшь, — прямо приказывает рыжеволосый, холодно глядя прямо в карие глаза. Боль отошла на второй план, мужчины помогли подняться новенькому на ноги, вставая рядом с могилой, смотря на лежащую там в отрубе девушку. Мелани была без сознания, её веки дрожали от ощутимого страха. Вот пистолет направился на голову, вот глаза Шухи зажмуриваются, его губа закусывается, сердцебиение учащается. Курок спускается. Выстрел. — Никто её не убьёт, — твёрдый, словно сталь голос раздался совсем неподалёку. Огромный, мужской силуэт медленно выходил из тени, прожигая своими красными глазами двух подонков, один из которых замертво рухнул на землю. — Филл.. о Боже, Господи, ты что, убил его? Придурок! – парень уже было начал хвататься за оружие, находящееся в кабуре, но новый выстрел не заставляет себя долго ждать. Дьявол восстал перед ним, направляя пистолет уже в ногу, и вновь выстреливая. Новенький, будущий убийца кричит со всей мощи, перекатываясь с бока на бок и зажмуривая глаза. Он хватается до за ладонь, но за колено, и всё его тело омывает кровь и дождь. Кареглазый поворачивает голову, смотря на не глубокую могилу, в которой обездвиженно лежит тело подруги. Её веки дрожат, лицо измазано каплями крови, чего уж говорить, вся Мелани находилась не в самом лучшем состоянии, всё тело заляпано грязью. И это не мешало мужчине убрать пистолет за ремень, к пояснице, принять правильное положение перед могилой и девушкой, протянуть свои руки и подхватить её, придимая к себе. Парень продолжал кричать, заливаться кровью и слезами, пока подручные Сорвиголовы по-мастерски вязали части тела ублюдка, а после вырубали с помощью удара в лицо. Тепло медленно проникало в её тело, рёв мотора автомобиля не позволял услышать тяжёлого дыхания человека, сидящего на месте водителя. Мелани не могла полноценно прийти в себя, переодически отключаясь, что никак не позволяло сосредоточиться на миссии - выжить. — ...Скоро приедем.. ты в безопасности, — был услышан до боли знакомый голос, от которого хотелось плакать, но вновь отключаясь, не удалось сказать ничего. Сны были тревожными, всё время девушка слышала в голове выстрелы и яростные крики, выводящие из себя. Но по какой-то причине не получалось проснуться, как бы сильно она не хотела. Буд-то устав настолько сильно, тело не позволяло хозяйке нарушить долгожданное спокойствие, хоть и под вопли совершенно незнакомого человека. Ослаф многое ощущала телом, но не могла ничего расслышать, не могла открыть глаза, не могла как-либо показать людям вокруг, что она не спит, а находится в сознании. Не было тревоги, ибо знакомый запах проник в ноздри, позволяя успокоиться. Сначала её положили на незнакомый диван, потом вновь подняли и отнесли в неизвестном направлении, самые малые отголоски женского тона растворялись во всех запахах шампуней, гелей для душа, и тому подобным, гигиеническим средствам. Одно заменяло другое, и даже шероховатые, мужские руки сменили нежные, аккуратные, женские. Пока она спала, кто-то успел её отмыть от грязи, вытереть полотенцем пахнущим Мёрдоком, и одеть в непонятную, огромную рубашку. «— Это всё сон, на самом деле ты сдохла уже давно, а сейчас просто представляешь жизнь в раю, надеясь попасть туда, а не в ад»