Out of reach

Пронзительный звон будильника оборвал тишину комнаты Хёнджина. Парень, казалось, сомкнул глаза всего секунду назад, а время на часах уже перевалило за 7:55 утра. Хван проснулся лишь после четвёртого сигнала, и теперь у него было около пяти минут на то, чтобы заставить себя встать с кровати, включить ноутбук и присоединиться к первому уроку. Он лениво потянулся, мысленно подмечая, что в последнее время его режим сбился к чертям. Внезапно внимание Хёнджина привлекла приоткрытая дверь его спальни, на которой висел небольшой красный стикер; подойдя поближе, парень заметил текст, очевидно, написанный в спешке. «Не знаю, откуда у нас в доме взялась собака, но тебе бы стоило получше следить за ней.» – гласила записка, выведенная торопливым почерком. Улыбнувшись от мысли, что он сможет оставить зверька у себя, Джин вынырнул из своей комнаты в его поисках. Тот довольно сидел в коридоре у комода с обувью, глядя на своего нового хозяина пытливыми глазами, а рядом на полу поблёскивала желтоватая лужа. – Я совсем забыл, что тебя нужно ещё и выгуливать, – Хёнджин вздохнул наигранно-драматически, и пёс тут же наклонил голову, пытаясь распознать эмоции брюнета. Забив на первый урок, которым была физика, парень принялся поспешно убирать зловонную лужицу, вслух ругая собаку. Она же, оживлённо следуя за ним по пятам, будто и вовсе радовалась своей шалости. Её мохнатая чёрно-белая шерсть была хаотично спутана от грязи; должно быть, дворняга достаточно много времени провела на улице. На кухне Хван ещё немного подразнил её кусочком колбасы, забавляясь тем, как она настойчиво прыгала на задних лапах, выпрашивая еду. Затем, покормив зверька, потащил его в ванную, намереваясь смыть с него остатки дворовой жизни. – Как же мне тебя назвать? – размышлял Хёнджин, пока собака задорно плескалась в тёплой воде, пытаясь поймать быструю струю из крана. От её длинной лохматой шерсти не осталось и следа; намокнув, она прилипла к худому тельцу, и только пара огромных озорных глаз выглядывала из ванной. Хвану эта картина показалась весьма милой, и он достал свой телефон, чтобы сделать пару фото. На мгновение у него появилось неосознанное желание поделиться снимками с Феликсом и посоветоваться насчёт имени для нового питомца, но он тут же одёрнул себя, вспоминая, что тот паренёк находился вне его досягаемости. Не было никакой возможности позвонить ему или же написать простое «привет», и Джину оставалось лишь задумчиво гадать над тем, чем Ли занимался в этот момент. Может, прямо сейчас он так же вспоминал Хёнджина и ждал следующей ночи, чтобы вновь услышать его взволнованный голос. По крайней мере, брюнет надеялся на это. Выжимая влагу из шерсти и кутая собаку в махровое полотенце, Хван отсчитывал минуты до начала второго урока, к которому всё же нужно было присоединиться. Это была корейская литература – один из немногих предметов, которые нравились Хёнджину. Парень, бывало, частенько засиживался до позднего часа за прочтением какого-то увлекательного произведения из школьной программы. У Хвана никогда особо не было друзей. Начиная ещё со средней школы, когда парню пришлось переехать из Сеула в Пусан из-за работы мамы, его общение с одноклассниками не заладилось. Была лишь пара-тройка ребят, с которыми ему удавалось перекидываться несколькими фразами во время перемен в былые школьные дни. Сейчас же, когда из-за коронавируса весь мир сидел на карантине, Хёнджин и вовсе перестал контактировать с людьми и на улицу выходил только ночью. Появление Феликса будто вдохнуло новую жизнь в безрадостные будни брюнета, заставив с трепетом ожидать наступления темноты и постоянно высматривать в небе уже такие знакомые мерцающие планеты. С этим улыбчивым пареньком хотелось разговаривать часами, зарывшись в ворох одеял и представляя, словно тот лежал под боком и шептал ему на ухо. Хотелось хоть на секунду заглянуть юноше в глаза и, увидев в них своё отражение, сгрести в охапку цепких объятий. Но что толку с его «хотелось», если такого Феликса не существовало в этом мире, и ночные безликие разговоры – всё, что было у Хёнджина. Размышляя об этом на протяжении дня, Хван не заметил, как на город медленно опустились сумерки. Сразу после занятий он успел выгулять собаку в парке, по дороге купив той тоненький чёрный ошейник; закупился в магазине продуктами, чего он не делал уже очень давно, и, удивившись тому, как же всё-таки мало людей на улицах днём, вернулся домой. Ближе к вечеру Джина окутало волной сонливой усталости, от чего хотелось уснуть прямо в уличной одежде на застеленной кровати. Заполнив приобретённую недавно собачью миску кормом, парень кое-как нашёл в себе силы переодеться в пижаму и уже в десять часов забвенно дремал в полутёмной комнате. Сквозь прерывистый сон ощущались чьи-то мимолётные касания, словно кто-то нежно поглаживал Хвана по ладони, что заставило его в смятении открыть глаза. Во мраке, что обволакивал всю комнату, ему удалось разглядеть зверька со светящимися глазами. Тот с особым интересом облизывал его свисающую с кровати руку. Свет уличных фонарей никак не мог пробиться в комнату через плотные шторы, поэтому Хёнджину, не видящему ничего дальше своего носа, пришлось наощупь искать телефон среди беспорядочной кучи на столе. Едва не ослепнув от яркого света мобильника, парень подметил, что на часах было около двух часов ночи. Он всё ещё чувствовал себя утомлённым, хотелось вернуться обратно в нагретую кровать и продолжить странствие по миру снов. Как вдруг в голове эхом пронеслась недавняя фраза Феликса «… встретимся завтра в 4:15 на пляже Кваналли…», и его дремотное состояние как ветром сдуло. Не включая свет, дабы не разбудить маму, которая уже наверняка спала после очередного рабочего дня, Джин начал поспешно собираться. Мягкое свечение телефонного фонарика отбрасывало слабые лучи на шкаф, что располагался у окна; достав оттуда свои любимые спортивные штаны и чёрную толстовку с большим капюшоном, парень принялся переодеваться. Его тень, отброшенная на противоположную от шкафа стену, будто выплясывала незамысловатый танец, пока Хван не направил свет фонарика на стол. Там, среди кучи брошенных ранее книг и тетрадей, лежал его массивный шлем и ключ от мотоцикла. Джин сгрёб в охапку все необходимые ему вещи и поспешил покинуть квартиру, в коридоре натыкаясь на собаку и едва не наступая той на хвост. И лишь когда дверь негромко закрылась за его спиной, он шумно выдохнул, предвкушая своё сегодняшнее приключение. Впервые за четыре дня Хёнджин вновь ощущал, как знойный летний ветер обдувал его обнажённую шею, пока он набирал скорость на своём байке. Почти пустынная дорога вела его по освещённому району Бокчон, где, несмотря на отсутствие людей, повсюду мерцали неоновые вывески различных магазинов и ресторанчиков. Желая вдохнуть немного ночного воздуха, Хван поднял защитное стекло шлема, попутно сворачивая на более оживлённую улицу Намчондон. Там изредка проезжали другие машины и можно было встретить случайных прохожих в масках, что неспеша прогуливались вдоль закрытых заведений. У высокого офисного здания, окна которого были непривычно тёмными, Джин снова повернул направо, и когда вдали на горизонте завиднелся пляж, он непроизвольно ускорился. Ничем непримечательный чёрный мотоцикл удалось припарковать у каменной дорожки, что расстилалась вдоль таких же каменных ступенек. Спустившись вниз, брюнет оглядел местность; как и предполагалось, вокруг не было ни души. Узкая линия пляжа образовывала форму полумесяца, разделяя морские воды с невысокими зданиями на другой стороне. Взглянув на часы в телефоне, Хёнджин одобрительно кивнул самому себе; на экране ярко светилось 3:05, а значит дорога до пляжа заняла около часа. На безоблачном небе, что было темнее ночи, уже можно было разглядеть три крохотные точки – планеты ярко мигали в так друг другу, словно общаясь между собой в необъятном пространстве ледяного космоса. И теперь оставалось дождаться восхождения последней, четвёртой, чтобы вновь услышать мелодичный голос знакомого незнакомца. Хван был рад, что приехал в назначенное место заранее. Вид неспокойного моря в темноте вызывал чувство умиротворения, и парню хотелось немного посидеть в одиночестве и понаблюдать за буйными волнами. Обычно даже в такое позднее время берег пляжа был переполнен людьми, желающими скоротать ночь в объятиях солёного бриза. Этим же летом здесь было необычайно тихо и безлюдно. Прибрежные фонари отбрасывали тусклый свет на округу, и в тени одного из них Хёнджин решил устроить привал. Оглядев землю на наличие посторонних предметов, он плюхнулся прямо на горячий сыпучий песок, что за день успел впитать в себя немало солнечных лучей. Из этого места открывался завораживающий вид на мост, что соединял один конец дугообразного берега с другим. Он светился мягким пурпурным цветом, и Джин даже мог разглядеть несколько машин, что мчались по нему с неимоверной скоростью. Внезапно размеренный шум прибоя прервал разноголосый гомон толпы, словно в одно мгновение на небольшом пляже вдруг оказалась сотня людей. Хёнджин, не понимающий, откуда доносился гам, огляделся по сторонам, однако берег был по-прежнему пустынным. – Джинни, – вдруг прозвучало его имя, и в этом неразборчивом хаосе звуков Хван узнал голос Феликса. – Ты меня слышишь? – Да, – растерянно ответил Хван, не ожидавший услышать Ли так рано; обычно все четыре планеты собирались на небе ближе к утру, однако, подняв голову вверх, парень заметил, что они уже помигивали из темноты. – Представляешь, сегодня тут фестиваль моря, а я совсем забыл, – на том конце была слышна смесь всевозможной музыки, что доносилась из разных уголков и сливалась в неразборчивый гул. – Тут так шумно. – Фестиваль моря? – Джин удивлённо свёл брови, всматриваясь в сердитые волны, что омывали мост впереди. – Никогда не слышал о таком. – Четыре года назад, в 2016, на этот пляж обрушился небывалый шторм и разрушил всю инфраструктуру, – начал пояснять Феликс, очевидно, пропихиваясь через толпу, – тогда местные власти провели реконструкцию, и с тех пор здесь ежегодно проводиться фестиваль. – Знаешь, я начинаю всё больше верить в то, что мы из разных миров. В Пусане, где я живу, никогда не было подобных штормов. Хёнджин безрадостно вздохнул, подхватывая с земли округлый камень, что лежал у его ног. Внезапно на его плечи тяжёлым бременем обрушилось осознание того, что Феликса он, скорее всего, никогда не сможет увидеть. Они оба находились в одном времени и в одном месте, но Хван сидел на песчаном берегу в полном одиночестве, пока из стороны Ли доносились оживлённые звуки веселья десятков или же сотен людей. Возможность слышать друг друга – всё, что связывало их такие похожие и одновременно разные вселенные. От этого брюнету вдруг стало невероятно обидно. Единственный человек, с которым ему было комфортно общаться, оказался вне его досягаемости. – Ты уже на пляже? Как там погодка? Что ты делаешь? – Феликс засыпал Хвана вопросами, разговаривая громче обычного, чтобы перекрыть звонкую музыку и галдёж толпы. – Да, я уже тут, – Хёнджин так же повысил свой голос, чтобы тот смог хорошо его слышать сквозь окружающий шум. – Несмотря на ветер, довольно жарко. Из-за карантина на пляже нет людей, поэтому я просто наслаждаюсь одиночеством у неспокойного моря. В нём так красиво отражается луна. – Эх, если бы только ты сейчас мог быть здесь со мной. Тут столько разных палаток со вкусностями и даже есть будка для фотографий, тебе бы точно понравилось, – юноша на том конце звучал бодро, но было в его тоне что-то печальное и безотрадное. – У меня ужасный вид, так что я всё равно не стал бы с тобой фотографироваться, – усмехнулся Хван, рукой проводя по своим растрёпанным от ветра волосам. – Уверен, ты выглядишь прекрасно. И даже не спорь со мной, – как-то слишком серьёзно промолвил Феликс, что заставило Джина улыбнуться ещё шире, прикрыв от смущения глаза. Теребя в руке маленький камешек, парень слышал, как Ли подошёл к одной из палаток и купил жаренную сосиску на палочке. Несколько минут тот молчал, с аппетитом поедая горячую закуску, и желудок Джина внезапно заурчал. – Феликс! – на той стороне отчётливо прозвучали чьи-то незнакомые голоса, которые приближались к Ли. – Ты тоже тут? Один пришёл? – Нет, я с другом, – ответил тот с набитым ртом, и до ушей Хёнджина донёсся звук шуршания одежды; хоть Хван и не видел происходящего, ему показалось, что подошедший человек положил свою руку на плечо Феликса, весело смеясь буквально в сантиметре от его лица. – Понятно, – прозвучал другой незнакомый голос, явно женский. Ли ещё какое-то время поддерживал оживлённый разговор с ними, обсуждая сегодняшний фестиваль и жалуясь друг другу на огромное количество домашнего задания. Из их беседы Хёнджин понял, что это были одноклассники Феликса, которые случайно наткнулись на него в толпе. Хвану совсем не нравилось, что эти ребята отнимали его и без того ограниченное время. Парень вдруг ощутил себя капризным ребёнком, на которого родители не обращали внимания. Хотелось закричать, как-то напомнить о себе, но Джин лишь нервно сидел на золотистом песке в лучах уличного фонаря и ждал, когда юноша на том конце закончит разговор. – Я пойду, меня друг ждёт, – будто прочитав мысли Хёнджина, громко произнёс Феликс и, попрощавшись с товарищами, направился куда-то, где музыка играла тише. – Друг? – радостно подчеркнул Хван, впервые слыша, чтобы кто-то удостаивал его такого титула. – А что, больше похоже, что мы на свидании? – в ответ Ли только мягко засмеялся, смущённый своими же словами. – Жаль, что мы не может взаправду погулять вместе, – после минутной паузы промолвил Хёнджин. – Мне бы так хотелось увидеть тебя. Юноша на том конце не отвечал. Хван лишь слышал его торопливые шаги сквозь толпу людей и сбитое дыхание, от чего казалось, будто тот был слегка взволнован. Ночной ветер, что до этого затих, подул с новой силой, раздувая волосы брюнета в разные стороны. Он аккуратно откинул непослушные локоны от лица и накинул капюшон, шмыгая носом от внезапного холода, что пробежался по его спине. – Ты можешь сделать для меня кое-что? – неожиданно спросил Ликс и, получив в ответ тихое «угу», добавил: – Закрой глаза и постарайся представить, что ты сейчас стоишь среди множества людей у небольшой сцены, о которую бьются пенистые волны. Не понимая, к чему тот клонит, Джин всё же закрыл веки в ожидании чего-то от Феликса. Ли полушепотом договаривался о чём-то с незнакомым мужчиной, однако из-за музыки Хван не мог разобрать слов. Спустя мгновение фестивальная мелодия на той стороне затихла, и послышались ритмичные шаги по дощатому полу. – Раз раз, – тихо промолвил Феликс в микрофон, проверяя, работал ли тот. – Эту песню я хочу посвятить одному чудесному человеку. Публика, что окружала сцену, тут же взорвалась аплодисментами и криками, поддерживая робкого паренька. От услышанного Хёнджин начал глупо улыбаться, сидя на одиноком пляже с закрытыми глазами и ощущая, как медленно розовели его щёки. Звуки доносились до него так живо и естественно, что парень на миг поверил, будто оба их мира слились в один. А тем временем на той стороне заиграла чувственная гитарная мелодия и в такт ей зазвучал бархатистый голос Ли: – And I'd give up forever to touch you 'Cause I know that you feel me somehow,* – Хван сразу же узнал песню, которую он заслушал до дыр ещё в детстве. Воспоминания десятилетней давности, когда жизнь совсем не казалась такой унылой, всплыли в голове. Уже в который раз парень отчаянно пытался представить образ Феликса, продолжая теребить небольшой камень в длинных пальцах. Однако, как и раньше, его фигура оказывалась расплывчатой и неясной, а лицо и вовсе казалось смазанным пятном. Ведь невозможно вообразить в мыслях человека, которого никогда не видел. – You're the closest to heaven that I'll ever be And I don't want to go home right now, – продолжал петь Ли, мелодично вытягивая каждую ноту. Веки Джина начали непроизвольно дрожать, но он со всех сил старался не открывать глаза, лишь бы не возвращаться на пустынный берег, где ночную тишину нарушал только шум прибоя и проезжающих вдалеке машин. – And all I can taste is this moment And all I can breathe is your life, – завораживающий голос Ликса полностью одурманил голову Хёнджина, и он сам не заметил, как начал едва слышно подпевать. – And sooner or later, it's over I just don't wanna miss you tonight, – мысленно Джин надеялся, что этой ночью планеты задержатся на небосводе немного дольше, чтобы у него было больше времени побыть с Феликсом. Возвращаться домой, где всё было пропитано одиночеством, так не хотелось. Небо, однако, уже начинало бледнеть, встречая первые ленивые рассветные лучи. Песня непозволительно быстро подходила к концу, и Ликс, допевая последнюю строчку, тяжело выдохнул в микрофон. Толпа тут же вспыхнула бурными аплодисментами и свистом, после чего на том конце продолжила играть привычная фестивальная музыка. Тяжело дыша – то ли от выступления, то ли от волнения – Ли спустился со сцены и, радостно смеясь, направился в более тихое место. – Это было невероятно! – задорно выкрикнул Хёнджин, хлопая в ладони и наконец открывая глаза. От долгого сидения на земле его ноги затекли, поэтому он решил подняться и подойти ближе к воде, попутно снимая свои кроссовки. Песок был всё ещё горячий, и ступни Хвана буквально тонули в нём, оставляя после себя дорожку следов. – Впервые за долгое время я снова пел перед столькими людьми, – из той стороны отчётливо доносился шум приливных волн; очевидно, Феликс, как и сам Хёнджин, прогуливался вдоль моря. – Кажется, я налажал под конец. – Да ты шутишь! Я словно слушал пение ангела, – парни засмеялись, и Хван, на секунду замявшись, добавил: – Знаешь, луна сегодня такая красивая. Юноша на том конце что-то ответил, однако в этот момент прозвучала серия громких хлопков, перекрывающих все остальные звуки. – Вау, это же салюты! – восхищённо воскликнул Ликс, а Джин лишь досадно вздохнул, так и не узнав, что же перед этим сказал Ли. – Какого они цвета? – поинтересовался Хёнджин, убегая от прилива воды, чтобы не намочить босые ноги. – Красные и жёлтые, – пока на той стороне взрывались салюты, Хвана окутывал полумрак июльского утра, и ему оставалось лишь представлять светящееся небо, которое мог видеть Феликс. Как вдруг позади брюнета замигал яркий свет, напоминая красочный фейерверк. С замиранием сердца Джин оглянулся, ища взглядом источник сверкания. И тут его взор разочарованно остановился на трёхэтажном магазинчике, чья вывеска, похоже, вышла из строя и начала хаотично мерцать, окончательно потухнув спустя минуту. – Похоже, солнце уже начинает восходить, – пробубнил Хёнджин, поднимая свою обувь с земли и, оттряхнув её от песка, взглянул на небо. Парень даже не заметил, в какой момент все звуки на том конце оборвались, и среди гаснущих звёзд осталась лишь одна планета, вот-вот собираясь так же исчезнуть до следующей ночи. Радость от разговоров с Феликсом сменилась тоской от их расставания. Обувшись и надев шлем, Хван завёл мотоцикл и, ещё раз окинув взглядом безлюдный пляж, по знакомой дороге направился домой. Кажется, сегодняшняя ночь ещё долго будет преследовать брюнета во снах.