Во славу мою!

С мягким стуком кулаки втыкались в привязанную к дереву стопку газет. Прошло две недели с тех пор, как мы с Дадли начали тренироваться. Теперь каждое утро я пытался побыстрее выполнить вываленный на меня с вечера план работ от тёти и спешил в парк. Жарко ли, дождь, или гадкий ветер, я каждый день пробегал несколько километров, отжимался на кулаках, подтягивался качал пресс, а затем до изнеможения бил самодельную макивару. — Что делаешь? — Кевин заинтересованно смотрел на меня. Я же увлечённо колотил привязанную к дереву пачку газет, и даже не заметил приятеля. — Удар тренирую, — наконец прозвучал ответ. — Рассел показал как правильно бить. — Ого! — Кевин оживился. — А можно тоже попробовать? Я отошёл от своей «груши» и жестом подозвал его подойти. — Бей вот этими двумя костяшками. С этими словами я продемонстрировал правильное положение руки. — И запястье не должно сгибаться или отклоняться. Иначе ты просто его выбьешь, — Мой кулак ударил по стопе бумаги, заставив её промяться. — И рука напрягается только в момент удара. Кевин повторил удар. Вышло довольно резко, но зажато. — Не так, — поправил я его. — Давай попробуем по-другому. Попробуй расслабить руки, чтобы они висели, как верёвки… Как я понял, это было до того, как Рассел убил здоровяка. Сны в последние несколько дней мне не снились. Собственно, этот был единственным. Но полезным. Упражнения, которые показывал Кевину Том оказались очень полезными. Иногда у меня ощущение, что кто-то специально подбирает подходящие к ситуации сны. Но зачем тогда нужен был тот ритуал? Кулаки размеренно стучали по изодранной газете. Тело, вопреки первому впечатлению после драки с Дадли, всё же приходилось приучать к правильному движению. Оно знало, как бить или уклоняться на уровне рефлексов, но эти рефлексы были, будто бы, не мои. Когда я пытался ударить сознательно, мне всё же приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы делать это правильно. Ударить, и тут же вернуть руку к подбородку. Локти закрывают рёбра, голова немного опущена, чтобы защитить глаза. Тук. Тук-тук. Тук. Никакой скорости или силы. Пока только укрепление кистей и наработка техники. Запястье после драки на удивление быстро перестало болеть. Так что ничто не сдерживало мой пыл. Знаю, что в Хогвартсе не смогу так много уделять этому времени. Но всё же… Физические упражнения довольно приятны. Вуд это подтвердит. Этот псих тренируется даже когда болеет. Пьёт зелья, страдает, но что-то лёгкое делает. Упёртый фанатик. Жаль, что он больше не сыграет с нами. Неизвестно, кого выберут капитаном вместо него. Я бы поставил на Анджелину, но кто знает… Когда Солнце стало вовсе уж нещадно палить, я забрался на свою лежанку и развалился в ветвях. Лёгкий ветерок успокаивал разгорячённое тело, а листва скрывала от обжигающих лучей. Жаль только, что книги Гермионы я уже дочитал, и мне нечем было заняться после тренировки. Так что вместо побега в другой мир мне придётся болтаться по улицам в этом. До Чемпионата ещё больше двух недель. А значит, мне ещё долго придётся изнывать от скуки с Дурслями. Единственным действительно приятным событием были поздравления с днём рождения от друзей и Сириуса. Я прикрыл глаза, вслушиваясь в шум проезжающих где-то вдали машин. Звуки моторов и голоса людей сливались в мерный успокаивающий гул. Наверное, я ещё немного полежу и стоит куда-нибудь пойти. Может быть, загляну в книжный… *** — Папа, я хочу заниматься боксом, — выдал Дадли за завтраком. Вполне ожидаемо. Ему нравилось заниматься со мной, но пачка газет и дерево — не самый лучший инвентарь. Петунья тут же запричитала что-то о том, как его могут там побить. — Мужчина должен уметь за себя постоять, — пресёк Вернон её порыв. — Когда я учился в школе, у нас почти все умели драться. А тех, кто не умел, ни в грош не ставили. Затем он повернулся в мою сторону и махнул рукой: — Сходи, принеси почту. Я поднялся со стула и направился в прихожую. Как всегда, у дверей лежала стопка писем, счетов и рекламы. Но один конверт очень сильно выделялся: ярко фиолетовая бумага была почти полностью скрыта под наклеенными марками. Лишь небольшой кусочек был выделен для адреса. А получателем значился Вернон Дурсль. С невозмутимым видом я вернулся на кухню и протянул всю пачку дяде. Он быстро добрался до странного конверта. Лицо его тут же налилось краской, а усы зашевелились. — Что. Это. Такое. — Явно сдерживаясь спросил он, сжимая в пальцах странный конверт. — Письмо, — пожал я плечами. — На нём ваше имя. — Я вижу, что на нём моё имя, — дядя почти шипел. — Ответь мне, мальчишка, почему моё имя стоит на этом? — Потому что оно адресовано вам. Дадли хихикнул, но тут же уставился в тарелку под гневным взглядом отца. Вернон разорвал конверт и вытащил на свет лист пергамента. — Дорогие мистер и миссис Дурсли! Мы с Вами незнакомы, но я не сомневаюсь, что Вы немало слышали от Гарри о моем сыне Роне. Как Гарри Вам, возможно, рассказывал, финал Кубка мира по квиддичу состоится в следующий понедельник вечером, и мой муж Артур сумел достать очень хорошие билеты благодаря своим связям в Департаменте магических игр и спорта. Я надеюсь, что Вы позволите нам взять с собой Гарри на матч, тем более что такая возможность выпадает раз в жизни — Британия не принимала у себя финал вот уже тридцать лет и добыть билеты крайне трудно. Мы, разумеется, будем рады, если Гарри проведет у нас остаток летних каникул, и проследим, чтобы он благополучно сел на поезд в школу. Пожалуйста, ответьте как можно скорее. Лучше воспользоваться обычным способом, поскольку магловские почтальоны не сумеют доставить письмо в наш дом. Я не уверена, что они вообще знают, где он находится. В надежде вскоре увидеть Гарри искренне Ваша Молли Уизли, Постскриптум: надеюсь, мы наклеили достаточно марок. — Зачитал он. — Кто эта Молли Уизли? — Вы видели её на вокзале, когда я приехал. — А, толстуха, — понял Вернон. Я скептически посмотрел на заплывшего дядю, но решил, что лучше промолчать. — А квиддич? — Это такой спорт. Магический. — Не произноси это слово в МОЁМ ДОМЕ! — взорвался Вернон. — Неблагодарный мальчишка. После того, как мы одевали тебя и кормили! Я ещё более скептически посмотрел на беснующегося дядю. — Могу возместить, — я ведь и правда могу. И в сейфе ещё останется на безбедную жизнь. — Сколько я вам задолжал за четырнадцать лет? — Дорогой, — тётя положила ладонь на плечо бушующего мужа и поцеловала его в макушку. — Не стоит на него срываться. У тебя ведь давление снова поднимется. Всё это время Дадли тихо сидел и старался не привлекать внимания. Его отец мог сорваться и на него, пусть это и бывало крайне редко. Я помнил всего один такой случай - во время совиного нашествия перед первым курсом. — Дядя Вернон, — продолжил я. — Вам же лучше отпустить меня и избавиться от моего присутствия здесь почти на десять дней раньше. К тому же, вам не придётся везти меня в Лондон. Не стоит говорить человеку в его состоянии, что в противном случае я просто уйду. Старший Дурсль всё ещё сверлил меня гневным взглядом. Я не отводил глаз. Я василиска видел, что мне какой-то магл. — Ладно, — выдохнул наконец Вернон. — Когда тебя должны забрать? — Когда вам будет удобнее, — пожал я плечами. *** — Отец сказал, что на неделе запишет меня в школу бокса, — сказал Дадли, ходивший кругами после пробежки. — Ещё бы он не согласился, — я спрыгнул со своего импровизированного турника и смахнул с ладоней кусочки коры. — Ты наконец-то хочешь заниматься чем-то действительно крутым. — Думаешь? — Ещё бы, — я походил вокруг дерева и снова запрыгнул на ветку, но на этот раз схватился обратным хватом. — Он сказал, что недалеко здесь есть зал, в котором он сам когда-то занимался. Я молча подтягивался, слушая его излияния. Руки пытались разжаться, предплечья начали гореть. Но я всё же дожал последние повторения. — Уф, — я распрямил задеревеневшие пальцы. — Сейчас отдохну и продолжим. — А кто научил боксировать тебя? — спросил вдруг Дадли. Вот уж чего я не ожидал, так этого вопроса. А ведь и правда. Тот факт, что я как-то получил фрагменты памяти Волдеморта, выглядит очень странным, даже подозрительным. Я бы уж точно усомнился в адекватности того, кто заявит такое. — Знакомый один из того мира научил, — само собой сорвалось с языка. — Не самый приятный парень, но… Сам понимаешь. — Ага, — кивнул Дадли. — А как там вообще? — Где? — не сразу понял я вопрос. — Ну, в твоём мире, — кузен сделал неопределённый жест рукой. — Как живут такие, как ты? Ну ты понял. — Так же, как обычные люди. Только технологии на уровне века девятнадцатого, наверное. Есть какое-то подобие аристократов. Министерство есть своё. Вроде бы оно как-то контактирует с английским правительством. Есть полиция. Их называют аврорами. Ходят в красных мантиях, довольно стильных. — А спорт? Ты вроде говорил что-то такое за завтраком. — Квиддич, — я улыбнулся. — Это как футбол на мётлах. И два мяча пытаются тебя убить.  — Звучит весело, — Дадли тоже расплылся в улыбке. — А как держаться на метле? — Ну, как на ветке, — пожал я плечами. — Вцепился и летишь. На некоторых мётлах ещё и упоры для ног делают. — То есть, вы летаете верхом на палке и пытаетесь сбить друг друга на землю. — Ага. — Папа прав, вы чокнутые, — мой рассказ явно произвёл на Дадли впечатление. — А музыка у вас есть? — Есть несколько групп… — я неуверенно потеребил ткань джинсов. — Но я толком их не слышал. А то, что слышал — такое себе. — А чего не возьмёшь с собой наших? — Так электроника не работает, — а ведь правда. Почему бы мне не поискать какой-нибудь аналог плеера в Косом переулке. — Но это мысль. Я хлопнул Дадли по плечу и махнул рукой: — Пойдём, нам ещё спарринг надо успеть провести.