Во славу мою!

Старая крепость, скрытая толстым слоем чар, расположилась недалеко от Дублина. И под защитой её стен устроилась маленькая уютная часовенка. С перевёрнутыми крестами. Подумать только, до чего готовы опуститься некоторые в поисках силы. Расстаться с остатками свободы воли, стать рабом демонической твари ради крупиц знаний. Хмыкнув, я вынес бомбардой покосившуюся дверь и шагнул внутрь. Стук шагов гулко прокатывался под каменным сводом древнего храма. Подумать только, я столько лет искал знаний в далёких странах вроде Египта, а всё оказалось так просто. Всего то и нужно было почитать хранящиеся в королевском архиве стенограммы допросов чернокнижников. Маглы могли сжечь их, но вот найти место, на которое все они ссылались, были неспособны. Слишком много маглоотталкивающих чар. И вот, теперь я шёл по потёртому каменному полу к невысокой кафедре, на которой лежало то, что я искал. Книга, написанная демонами. Книга о том, как разделить свою душу и не стать безумным овощем. Понятия не имею, как небольшой фрагмент из неё оказался в библиотеке Хогвартса. Иногда мне кажется, будто его специально подложили туда. Но кто? И зачем? Не верю, что Диппетт стал бы таким заниматься. Я обогнул помост и подошёл к раскрытой книге. Идеально выделанная светлая кожа страниц отсвечивала в лучах солнца, падавших из бойницы. Мои пальцы аккуратно перевернули лист, затем другой, и снова, и снова. Картинки, изображавшие жуткие и развратные ритуалы, в которых боль сплеталась с наслаждением. Тексты мантр и молитв для призыва, изгнания, подчинения, уничтожения… Даже думать не хочу, чем эти сектанты заплатили за знания. За мои знания. Я попытался взять книгу в руки, чтобы положить в сумку, но она будто бы прилипла к кафедре. Как я ни старался, поднять её не выходило. Даровавший её, по всей видимости, не желал, чтобы она покинула стены храма. — Чёртовы колдуны, — я улыбнулся. Придётся значит остаться здесь, пока не запомню каждую букву этого трактата. А потом я сожгу всё здесь в адском огне. Это знание не должно достаться больше никому. Взмахом палочки я сотворил удобный стул и уселся перед кафедрой. Еды в моей сумке хватит на пару недель. Уверен, я смогу освоить знания из книги быстрее. Я открыл первую страницу и приступил к чтению. Ритуал предназначался для вызова мелкого беса. Нужно было всего лишь поймать голубя, пронзить его тело семью спицами так, чтобы он не умер, и, положив в центр пентаграммы, зачитать молитву призыва. Выглядит совершенно не сложно. Но мне определённо стоит проверить, как он работает. И работает ли вообще. *** Я открыл глаза и с облегчением вдохнул душноватый воздух своей комнаты. Сон прервался на моменте, когда Том насиловал какую-то девушку, вырезая при этом на её спине руны. От боли её нутро сжималось, доставляя садисту дополнительное удовольствие. И в момент своего пика он вонзил ритуальный нож ей между позвонков, вызвав самый сильный спазм, ещё больше усиливший удовольствие палача. Чёрт. Я сполз с кровати и припал к стакану с водой. Сон был настолько реальным, будто всё это делал я. Безумие какое-то. Мои руки откровенно дрожали. Это ведь не я. Не я убил ту девушку. Это Том. Чёрт. Мои руки всё ещё ощущали изгибы её тела, упругую задницу и крепкую спину. Я потянулся поправить перекрутившееся во сне бельё и обнаружил мокрое пятно спереди. — Чёрт, — я с отвращением взглянул на испорченную одежду. — Вот что мне с этим делать! Пришлось идти в душ, переодеваться и застирывать пятно, чтобы не осталось белых разводов. Как вообще так вышло, что я кончил во сне? Это ведь… просто сон. Я не убивал ту девчонку. И того нищего. И тех несчастных животных, чьи смерти требовались для вызова мелкой нечисти. В результате ритуалов Том стал обладателем парочки слабеньких слуг. Их сил не хватило бы даже на ученика Хогвартса. Но они были способны собирать информацию. Последний же обряд должен был сделать его магию более мощной и насыщенной. Это как в водопроводную трубу поставить ещё и насос, увеличивающий напор. Я посмотрел на кровать. Сегодня мне уже точно не уснуть, так что я зажёг свет, достал пергаментные листы и начал писать письма друзьям и Сириусу. Кратко рассказал им про драку с Дадли, про то, как скрываюсь от родственников в своём убежище. Сказал Рону, что с нетерпением жду Чемпионата, и рад принять его приглашение. Про свои сны я не рассказал. Как вообще можно такое описать? «Гермиона, мне приснилось, что я изнасиловал и убил какую-то девчонку, а потом проснулся с мокрыми трусами. Что бы это могло быть?» Вот уж точно она меня не поймёт. Ещё и поругаемся. Так что я выдал вредно ухнувшей Букле письма и выпустил её в ночную свежесть. Из открытого окна веяло прохладой, и я высунулся наружу, опершись на подоконник. Ни души. Только в отдалении слышны вопли котов миссис Фигг. Возможно, будь Дурсли чуть менее неприятными людьми, я бы с удовольствием назвал это место своим домом. Мысли постепенно вернулись к мерзостному сну. Странно. Но я помнил каждое действие из каждого ритуала. Все заклинания и рисунки крепко отпечатались в моей памяти. Я мог бы повторить каждый из них прямо сейчас. Некоторые даже были не особо отвратительными. Обезглавить мышь ради заживления ран. Убить голубя для получения верного слуги. В нескольких нужно было просто проколоть палец и капнуть кровью на узор. Но… Я точно не буду этим заниматься. Я прекрасно помню, как расползалась и, пузырясь, шипела под моими пальцами кожа Квирелла. Я помню, как с мягким хрустом вошёл в мозг древнего василиска меч Гриффиндора. Я помню, как нож в руке Тома легко разрубил позвоночник жертвы и её агонию после этого. И каждый раз это было неправильно. Противоестественно. Тошнотворно неправильно.Человек не должен убивать человека. Но в моей руке всё ещё лежал отпечаток тепла той девчонки, которую… убил Том. И это чувство не было неприятным. *** Тётка всё же поймала меня и отправила мыть полы. Как бы я хотел сейчас не вазюкать мокрой тряпкой по паркету, а просто взмахнуть палочкой и всё вычистить, как это может сделать миссис Уизли. Вот уж кому я завидую. Но вместо этого мне приходится горбатиться со шваброй. Намочить, отжать, протереть, и так по кругу. — Эй, Поттер, — окликнул вдруг меня Дадли. Неужели толстяк наконец выполз из комнаты и готов поговорить? — Что? — я оторвался от удаления следов куска пиццы, скрытых под ковриком. Не нужно долго гадать, кто их спрятал. Кузен воровато оглянулся, прислушиваясь к звукам и прошептал. — Научи меня драться. — Чего? — я чуть не выронил швабру от удивления. — Что слышал, — Дадли снова обернулся в сторону кухни и потёр всё ещё опухшую щёку. — Я же тебя не выдал, хотя мог. — И зачем мне это надо? — поднял я бровь. — Ты же не хочешь, чтобы мама узнала правду? Вот же поганец. Я смерил его взглядом. Толстяк явно не горел желанием устраивать конфликт, но и отступать не намеревался. — С тебя две шоколадки, пачка чипсов и бутылка фанты за тренировку, — назначил я наконец цену. В конце концов, предлагала же мне шляпа Слизерин. — Замётано, — Дадли радостно улыбнулся и поспешил на кухню. — Мам, дай денег, я шоколадок хочу купить! Вот же гад. Я только покачал головой и вернулся к уборке. Следы от пиццы сами себя не уберут. *** — Беги беги, — мы с Дадли нарезали круги вокруг моего дерева в парке. Всё равно тут никто не ходит. Пыхтящий, хрипящий и роняющий сопли со слюнями толстяк с трудом поспевал за мной. Пробежали мы всего ничего. Вуд на тренировках гонял нас куда серьёзнее. Там и подтягивания, и бег, и даже работа со штангой была. С небольшими весами, но тем не менее. Даже девушки не избегали тренировок. Впрочем, не могу сказать, что это как-то им навредило. Напротив, задница той же Кэти Бэлл была очень даже… Чёрт. Не стоит сейчас об этом думать. Мы уже минут десять просто бегали трусцой, от чего я даже толком не разогрелся. А кузен почти умер. — Ладно, достаточно. НЕ ЛОЖИСЬ! — мой крик пресёк попытку Дадли упасть на землю. — Лёжа ты не отдышишься. Сейчас отдохни, я немного тоже разогреюсь, и будем отрабатывать уклон. Только ради всего святого не ложись и не садись. Только хуже сделаешь. Я подошёл к дереву, ухватился за более-менее горизонтальную ветку и начал подтягиваться. Вышло около двадцати раз прежде, чем мышцы отказались продолжать работу. Потом ещё десять. И в последнем подходе с трудом вышло семь. Не густо, если сравнивать с другими ребятами из команды. Вуд подтягивался больше тридцати раз за подход. Настоящий монстр. Понятия не имею, сколько он на самом деле тренировался. У него была мечта стать профи. Как-то я видел стену над его кроватью, завешанную плакатами с игроками и какими-то таблицами. Фанатик своего дела. Уверен, сейчас он уже нашёл себе клуб для начала карьеры. — Дадли, начинаем! — крикнул я отдышавшемуся уже кузену. Мы встали друг напротив друга. Типичная физкультурная стойка. Ноги на ширине плеч, руки согнуты в локтях и закрывают грудь с подбородком. — Сейчас я буду медленно бить тебе боковые, а ты — приседать и уходить в бок. Покажи, как ты это будешь делать? Дадли шагнул в сторону, пригнувшись. Быстро, но совершенно неправильно. — Нет, Ди, — поправил я его. — Сначала присесть, потом шагнуть. Иначе ты нарвёшся на кулак. Ты ведь не хочешь получить в висок? Ладно, повторим ещё раз. Приседаешь. Переносишь вес тела в сторону. Встаёшь. Повтори это медленно. И не отводи от меня глаз. На удивление, парень сделал всё правильно. И мы приступили к отработке. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее я заставлял его двигаться. К концу мои удары уже вполне могли быть болезненными, если бы он ошибся. Но кузен схватывал налету. Он обливался потом, его лёгкие свистели, но он не останавливался. Поверить не могу, что этот упёртый парень — идиот Дадли. — Не опуская руки, — поправлял я его. — на меня смотри. Быстрее. Не тормози. Ещё быстрее. Ногами работай! Я показывал и рассказывал, а у самого в голове всплывали картинки приютских драк Тома. Я не видел их во сне. Я не мог их помнить. Я не мог всего этого знать. Но я знал. Уклон с контратакой. Это были мои движения. Мне не нужно было даже думать, чтобы повторить это. Эти движения были вбиты в моё тело на уровне рефлексов. И это вызывало вопросы. — А теперь идём качать пресс, — улыбка сама собой растянула мои губы, когда я увидел обречённое лицо Дадли. — Поверь, завтра ты не сможешь ходить. И затем с удовольствием наблюдал, как кузен пыхтит, сгибаясь пополам. Судя по его выражению лица, он не собирался сдаваться. Но по-настоящему это решится завтра, когда боль в мышцах заставит его передвигаться, как старик с артритом.