Во славу мою!

Зарядивший с утра дождь обтекал тонкую магическую плёнку, защищавшую нас от воды. Наши совы переухивались с другими птицами, а ярко-алый поезд стоял, как и всегда, у платформы. — Думаю, мы довольно скоро встретимся, — сказал Чарли, обнимая на прощание Джинни. — В смысле? — тут же навострил уши Фред. — Я бы тоже хотел побывать в Хоге в этом году, — протянул Билл. — Хоть отпуск бери. — Да о чём речь то? — присоединился к расспросам Рон. — Просто там будет, на что посмотреть, уж поверь, — загадочно ответил Чарли. — Только Перси не говорите, что мы тут вам наболтали. А то опять будет бухтеть про секретность и «Распоряжения Мистера Крауча». Тьфу. В этот момент паровоз призывно прогудел, и миссис Уизли начала подталкивать нас к вагону. — Вы всё узнаете сегодня вечером, — улыбнулась она. — А пока не портите себе сюрприз. Я так рада, что они изменили правила. — Ну мааа, — протянул Фред. — Все всё знают, кроме нас! — Спасибо вам за гостеприимство, миссис Уизли, — смогла вклинится в поток возмущений Гермиона. — Мы всегда рады вас видеть, — улыбнулась та в ответ. Мы заскочили в вагон и, направились в купе, Фред же, высунувшись в окно, пытался перекричать шум паровоза: — Так что за правила! Скажите нам, что происходит в Хогвартсе! Я захлопнул за нами дверь купе и упал на сиденье, достав из кармана яблоко. По окну стекали капли, размазывая очертания серого здания вокзала, а свинцовые тучи грозили упасть прямо на головы Сычик громко ухал, и Рон накинул свою парадную мантию на клетку, чтобы хоть немного приглушить его. Однако не успели мы разместиться, как дверь распахнулась, и на пороге появился Малфой. — Эй, дружок-пирожок, — я откусил от яблока. — Тобой выбрана неправильная дверь. — Ой, Уизли, а это что за платье? — незваный гость ткнул пальцем в кружевной рукав, свисавший с клетки. — Собираешься на заработки? — Может поделишься, стоит ли? — спросил я, прожевав кусок. — У тебя всяко больше опыта, принцесса. Малфой покрылся алыми пятнами, но в драку не полез. Просто бросил на каждого из нашей четвёрки быстрый взгляд и убрался прочь, на прощание громко хлопнув дверью. — Репаро, — Гермиона починила разбившееся от удара зеркало. — Он невыносим. — Да вроде ничего не изменилось, — пожал я плечами. — Как был придурком, так им и остался. — Как думаете, о чём говорила мама? — попыталась сменить тему Джинни. — Да что угодно может быть, — пожала плечами Гермиона и погладила освобождённого из переноски Живоглота. — Каждый год что-то новенькое, — я догрыз серединку яблока и теперь крутил в руках оставшуюся палочку. — Готов поспорить, нам снова придётся влезть в какую-то опасную дичь. Впрочем, мысль об очередном опасном приключении совершенно меня не напрягала. *** Наконец-то, я могу поесть и отогреться. Нет, согревающие чары нормально работают, но приятнее всё же находиться в тёплом помещении, а не шлёпать по грязи под проливным дождём. Потолок Большого зала был затянут тёмными облаками. В такую погоду я бы предпочёл каменные своды такой неуютной иллюзии. — Ты чего такой хмурый? — ткнул меня в бок Рон. — Я просто надеюсь, что распределение пройдёт быстро, и Дамблдор не станет затягивать с речью. — А где, кстати, преподаватель ЗОТИ? — спросила Гермиона, указав на пустующее место за учительским столом. — Может никто не согласился, — предположил Рон. — Место-то опасное. — Один умер, другой сошёл с ума, третий убежал, — хмыкнул я. — Хороша статистика. Тем временем началась церемония распределения. Шляпа хорошо поставленным баритоном спела свою ежегодную песню, и МакГонагалл стала вызывать первокурсников. Забавно, но это первое распределение, которое я наблюдаю со стороны столов. На втором курсе мне помешал Добби, на третьем — дементор. Не знаю, даже, кто из них был опаснее. Надо бы заглянуть к этому психу, посмотреть, как он устроился в Хогвартсе. За одно и с другими поговорим про их рабское бытие. Наконец, прозвучала последняя фамилия, и со своего места поднялся Дамблдор. Он широко раскинул руки, улыбнулся и сказал: — Ешьте! Лучшая фраза дня. Рон тут же набросился на запечённую в каком-то соусе куриную ножку, а я сгрёб себе в тарелку стейк из свинины и немного молодой картошки. Когда все наконец наелись, Дамблдор снова встал. — Итак. Мистер Филч просил меня уведомить вас, что список запрещённых в стенах школы предметов теперь расширен. В него включены Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. С полным списком вы можете ознакомиться в кабинете мистера Филча, — на этой фразе директор усмехнулся, и продолжил. — Кроме того, напоминаю вам, что Запретный лес является запретной территорией, а для младших курсов так же закрыто и посещение деревни Хогсмид. Он помолчал несколько секунд, давая переварить информацию. — А теперь к самому главному. В этом году межфакультетский турнир по квиддичу проводиться не будет, — в зале повисла мёртвая тишина. Даже равнодушные к спорту замерли, ожидая объяснений. — В этом году Хогвартс… Раздался оглушительный громовой раскат, и двери зала распахнулись. На пороге стоял человек, закутавшийся в чёрный дорожный плащ и опиравшийся на посох. Когда он двинулся к учительскому столу, каждый шаг его сопровождался глухим клацаньем. Лицо незнакомца было иссечено шрамами, а значительная часть носа отсутствовала. Но самым главным были его глаза. Один был обыкновенным — чёрным и злым. Другой же — огромный, как монета и ярко голубой. — Кхм, — Дамблдор жизнерадостно улыбнулся. — Позвольте представить вам нового преподавателя по защите от тёмных искусств Аластора Грюма. — Это же тот самый Грюм, из-за которого отец сегодня утром спешил на работу, — прошептал Рон. — Говорят, половина сидящих в Азкабане — его работа. — Итак. Как я уже говорил, — продолжил директор. — В этом году Хогвартс принимает Турнир Трёх Волшебников. Для тех, кто не знает, поясню: примерно семьсот лет назад три крупнейших магических школы Европы начали проводить этот турнир для обмена опытом и налаживания связей. От каждой из школ избирался один чемпион, и ему предстояло пройти три этапа. Однако, на Турнире были нередки жертвы, и в какой-то момент их стало так много, что Турнир пришлось прекратить. Я во все уши слушал историю. Какая-то часть меня неистово желала поучаствовать в этом. Настолько сильно, что я готов был на любые жертвы. При этом разум говорил, что это слишком опасно, и я совершенно не готов. Сразу всплыла в голове картинка с василиском и Квиреллом. Но оттенок у этих воспоминаний был… победным? — Я хочу поучаствовать в этом, — прошипел сидящий недалеко от нас Фред. Впрочем, явно не он один этого желал. — Я знаю, что каждый из вас сейчас грезит возможностью сразиться за славу с магами других школ, но вынужден вас огорчить, — на этих словах в зале снова опустилась тишина. — Из-за больших жертв в прошлом было принято решение немного изменить правила Турнира. Теперь поучаствовать в нём смогут только те, кому исполнилось семнадцать. И я лично прослежу а соблюдением этого правила, так что не тратьте своё время в попытках выдвинуть себя, если ещё не достигли этого возраста. А теперь пришло время отправляться в свои гостиные и как следует выспаться перед завтрашними уроками! Я обязательно дождусь, когда станет известно, как директор будет проводить отбор. И тогда, может быть, всё же смогу поучаствовать. Или… Нет. Мне надоело быть просто «мальчиком, который выжил». *** — Эй, парнишка, закурить есть? — трое смуглых арабов перегородили тесную улочку, а сзади появились ещё двое. В руках они сжимали палочки, а тот, что был впереди сверкал золотым зубом. Ливия оказалась не такой уж плохой страной, если не уходить далеко от городов песков. Я ушёл. Поиски гробницы "бессмертного" Акифа ибн Мукбиля привели меня сюда. И вот в этой всеми богами забытой дыре умудрился обнаружить шпану с палочками. — Думаете, выучили ступефай, и теперь всё можно? — я вздохнул и огорчённо покачал головой. — Серьёзно? — Мне нравятся твои часы, гяур, — парень с золотым зубом потянул ко мне руку, но я просто схватил его за кисть, дёрнул с подшагом и впечатал кулак в нос. — Свалили отсюда, свиньи, — я посмотрел на своих визави и тут же упал в песок, пропуская над собой красные лучи. — Бомбарда протего! — те, что были позади, скрылись за стеной поднятого взрывом песка, заглушившего крики раненых, а по моему щиту растеклось несколько заклинаний. Но я уже поднялся на ноги и бросил в оставшихся на ногах ещё одну бомбарду. Они оказались всё же не полными неучами и сумели закрыться от взрыва. Несколько секунд мы перебрасывались заклинаниями, но я был намного быстрее. Серия оглушителей и взрывных пробила защиту того, что держался слева, а через секунду рядом с ним упал и последний. — Идиоты, — я сплюнул песок и осмотрелся. Авроров тут точно нет, а местные не будут возмущаться. Я ведь даже забор ничей не… упс. — Репаро, — разбившиеся кирпичи сами собой вернулись на исходные места. Неловко вышло. Наверное. Мне ведь здесь ещё жить. Неподалёку отсюда археологи нашли интересную древнюю гробницу, и в ней я надеялся чем-нибудь поживиться. Чем-то большим, чем аналоги люмоса. Я подошёл к выведенным из строя грабителям. Выглядели они отвратительно. Всех, кроме златозубого, поломало взрывами, и они представляли жалкое зрелище. Неестественно выгнутые руки и ноги, у одного из пустой глазницы стекала кровь. Фу. — Авада кедавра, — сказал я, направив палочку на одноглазого. Ничего не произошло. Опять. Нет, я понимаю, что для этого заклинания нужно желание убить. Но я ведь хочу убить этого подонка, пытавшегося ограбить меня! Или нет? — Авада кедавра, — второй тоже остался жив, нарушая тишину хриплыми стонами. — Ну и что мне с вами делать? Я огорчённо осмотрел искалеченную четвёрку. — Ну ладно. Бомбарда, — голова одноглазого разлетелась на кровавые ошмётки. — И чем всем не угодила авада… Чисто, гуманно... Лицемеры. Ещё четыре взрыва, и я, морщась от отвращения, стал приводить одежду в первозданный вид.