Во славу мою!

— Ты не мог бы меня пропустить? Это очень важно. Гаргулья не удостоила меня ответом. Вместо этого каменный истукан сидел, сложив пальцы домиком и выжидающе на меня смотрел. Я уставился на него в ответ. Почти минуту мы играли в гляделки, пока жжение в глазах не стало невыносимым. — Дамблдор вообще у себя? — я начал терять терпение. Информация о хоркруксах — самое важное, что у нас есть. И возможность рассказать об этом разбивается о непреклонность каменного стража. Молчание. Гаргулья даже не пошевелилась, а выражение её лица не стало менее тошнотворным. — Ну и чёрт с тобой, сам хоркруксы уничтожу, — махнул рукой я. В ответ статуя резво вскочила на ноги и освободила проход. — Серьёзно? Это пароль? — Это распоряжение, — утробным голосом ответил до сих пор безмолвный страж. — Понятно, — я прошёл мимо, внимательно глядя на замершую прохода статую. Гаргулья не была вооружена, но, уверен, ей это и не нужно. Я поднялся по уже знакомой лестнице и заглянул в кабинет старика. — Директор, — окликнул я. — У меня есть очень важная информация. Даже ваша гаргулья это признала. — Авигдор тебя пропустил? — из-за двери высунулся удивлённый старик. — Что ты ему такого сказал? — Я упомянул хоркруксы, — ответил я. И тут же лицо Дамблдора резко стало серьёзным. — Где ты услышал это слово? — его тон стал немного даже резковат. Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. — Извини, Гарри. Обнаружение тобой этого было несколько неожиданным. Так что ты узнал? — В последнее время мне начали сниться сны… — уклончиво начал я. — Про прошлое Тома Реддла. И в одном из них я видел, как погибла Миртл. Ну та девочка из туалета. И тогда Том и создал свой дневник. — Да, я помню эту трагедию, — директор прикрыл глаза. — Она не страдала? — Не знаю, — пожал я плечами. — Том очень переживал, что по его вине погибла невинная душа. Но после создания хоркрукса ему стало будто бы наплевать. Был ещё сон, где он спас Миртл от одного из однокурсников. И про его жизнь в приюте. Директор, как так вышло, что он из обычного парня стал тем, чем он стал? Ведь он не был чудовищем. — Тёмные искусства, Гарри, — Дамблдор прикрыл веки. — Как ты думаешь, зачем нам нужны палочки? — Профессор Флитвик говорил, что это концентраторы, облегчающие процесс колдовства, — ответил я. — Это так, — кивнул старик. — Но ещё они не позволяют тебе творить волшебство эмоциями. Ты ведь помнишь, как в детстве в момент сильных потрясений вокруг тебя происходили странные вещи. Магия руководствуется чувствами. Она противоположность рациональной науки. Именно поэтому у некоторых волшебников начинаются проблемы с логикой, а научные достижения простецов могут работать неправильно возле источников магии. Я ничего не сказал. Всё и так очевидно. — Колдуя без палочки, маг должен вызвать у себя очень сильные и яркие эмоции. Но, что самое главное, это не односторонний процесс. Магия не даст ему остыть, и он будет продолжать погружаться в то, что вызвал в своей душе. Так появляются тёмные лорды и святые. Кто-то строит Азкабан, а кто-то воскрешает людей и превращает воду в вино. Палочка же нужна для того, чтобы отсечь тебя от этого океана чувств. Как только ты её получаешь, случайные проявления магии исчезают. В твоих руках оказывается очень мощный инструмент, заставляющий иррациональное работать рационально. Палочка подчиняет магию не эмоциям, а слову и жесту. И она же отсекает почти всё влияние этого хаоса. — Почти… но есть ведь непростительные, — вспомнил я. — Именно, Гарри, — обрадовался старик. — Это те заклинания, которые невозможно применить без обращения к эмоциям. И поэтому они могут… подчинить тебя. Жажда убийства, жажда причинить боль. Заметь, не отомстить, не защититься, не узнать информацию. Именно убить. Насладиться чужими страданиями. Убийство ради убийства, боль ради боли. Империус не совсем вписывается в эту троицу, но и для его включения в неё были причины. — Директор, — я заметил, что Дамблдор как-то увлёкся. — Не слишком ли опасно рассказывать мне это? — Это то, что должен знать каждый, — вздохнул старик. — Иначе мы превратимся в маглов с палками. Только намного более опасных. И ещё, если ты видишь сны о жизни Тома, то столкнёшься не только с его школьными годами. И лучше бы тебе быть готовым к этому. Я невольно вспомнил один из первых снов, когда Том нашёл древний демонологический фолиант. — И возвращаясь к теме хоркруксов, — Дамблдор задумчиво сжал и разжал кулак. — Скорее всего, дневник не единственный. — Он заметно изменился даже после одного. Что станет с ним после создания двух или трёх? Снова всплыло в памяти изнасилование из сна. Вот именно это с ним и произошло. Он стал монстром. — Думаю, ты уже знаешь это, — уверенно сказал директор. — Да, — я поёжился. — Некоторые сны были… неприятными. Его деятельность в путешествии не отличались гуманностью. Но он точно был в Ливии. Правда где, я не знаю. Какое-то захолустье. — Хорошо, — кивнул Дамблдор. — И ещё какая-то часовня к северу от Дублина. На ней были перевёрнутые кресты. — Перевёрнутые кресты? — напрягся старик. — Какая-то секта… Из-за этих сектантов и появилась в своё время инквизиция… — Но он планировал всё там сжечь, — закончил я. — Всё равно останется хоть что-то, — Дамблдор потёр кончик носа и вздохнул. — Думаю, тебе стоит отдохнуть. Я попытаюсь узнать, где находятся описанные тобой места. Если увидишь что-то важное, ты знаешь пароль от двери. *** — Виктор, есть разговор, — я призывно махнул рукой, предлагая отойти. Болгарин со своим обычным немного угрюмым выражением на лице посмотрел на меня, но всё же подошёл, и мы убрались за угол от остальных. — Есть вероятность, что на первом испытании будут драконы, — в лоб зарядил я. — С чего ты взял? — удивился Крам. — Летом я был у друга. И один из его братьев обмолвился, что мы встретимся в этом году. Он драконолог. — Весомо, — Виктор задумался. — Ты блондинке уже сказал? — Ты первый. Он помялся и неуверенно выглянул в коридор. — Но ей я тоже скажу, — решил я не вводить соперника во искушение. — От этого может зависеть наша жизнь. Виктор не стал отрицать своих раздумий. Просто кивнул. — Спасибо, я запомню это, — он хлопнул меня по плечу и двинулся в сторону аудиторий. Я же отправился на поиски Флёр. Нашлась она, как ни странно, в Большом зале. Сидела за столом и невидящим взглядом рассматривала потолок. — Флёр, — негромко позвал я. Она никак не отреагировала, продолжая созерцать что-то в иллюзорном небе. — Флёр, — я подошёл поближе. — Есть разговор. — Что? — она слегка вздрогнула, вырвавшись из раздумий. — А, да. И о чём же? Выражение её лица из безмятежного стало отстранённым. Думаю, так она отпугивает ухажёров. Уверен, за такой красоткой бегает половина её школы. — Есть мысли о первом туре. Я поделился теми же соображениями, что и с Крамом. Флёр внимательно слушала, и лицо её немного смягчилось. — Кто ещё знает? — Виктор, — честно ответил я. — Угу. — она кивнула. — Но мы не можем быть уве’гены, что ты не пытаешься нас ввести в заблуждение, чтобы получить п’геимущество. Как же мило она произносит «р»… — Не можете, — легко согласился я. — Но и пренебречь моими словами тоже не можете. Так что… Почитай историю Турнира. Первый тур всегда с каким-то монстром. — Обязательно, — девушка улыбнулась чуть теплее. — Не буду больше отвлекать, — я поднялся с лавки и пошёл к выходу из зала. — Спасибо, — определённо, содержание льда в её голосе упало. — Не за что, — махнул я рукой. — Главное, чтобы мы все выжили. *** — И что это? — Рон недоумевающе уставился на стоящую у стены нашего «спортзала» скамью для жима лёжа. — Это очень крутая вещь. — я накидал по двадцать килограммов блинов на каждый из концов лежащей на упорах штанги и забрался под неё. — Маглы довольно далеко шагнули в развитии тел. Думаю, нам грех не поучиться у них этому. С металлическим лязгом штанга покинула опору и я крякнул, от вжавшего меня в скамью веса. Том в недавнем сне легко выжимал почти сто тридцать килограмм. Мне же с трудно держать шестьдесят. Гриф опустился на грудь, и я тут же, оттолкнул его. Сил категорически не хватало, и только оторвав задницу от скамьи мне удалось дожать вес и с облегчением поставить штангу на опору. — Надо было брать поменьше. — Я попробую? — Рон залез на моё место и снял гриф. Вытянутые руки дрожали, лицо покраснело, как помидор. Штанга надёжно прижала его к скамье, не давая выбраться. Я бросился на помощь и только совместными усилиями нам удалось водрузить снаряд на место. — Это… жёстко, — Рон с уважением посмотрел на меня. — Я тоже, — Невилл, до сих пор только наблюдавший за нами, улёгся на скамью. Его руки крепко обхватили шероховатую сталь и легко сорвали с опор. — Ни фига себе, — только и смог выдать я, когда скромный однокурсник легко опустил и выжал штангу. — Ты чем питаешься, Нев? — Ну… — он смутился. — У отца была такая же штука, и я на ней пытался заниматься. — Вы уже тут? — В дверях показались Джинни и Гермиона. Они сбросили мантию на стулья. Я нервно сглотнул. Как и Невилл. Обе девушки выбрали в качестве спортивной одежды топики с леггинсами, отличавшиеся только цветом. Чёрный у Гермионы и серый у Джин. — Тогда начнём, наверное, — я отбросил наваждение и дружелюбно ей улыбнулся. — Как всегда, бег, потом вы с Мионой на свои штуки, а мы с парнями будем мучать штангу и мешки. — А магия? — удивилась Гермиона. — В самом конце, — моя рука извлекла из кармана шорт секундомер. — Десять минут бега. Поехали.