Во славу мою!

— Такие дела, — я отхлебнул из кружки немного кофе и поёжился от пробежавшего по спине холода. — Я сказал им, что Невилл отравился и мне пришлось повести его в Больничное крыло, а по дороге мы споткнулись на исчезающей ступеньке… Как вообще им такое рассказать? — Боишься, что они тебя не примут? — лицо крёстного в камине помрачнело. — Мы все боялись. Джеймс после первого боя смог вернутся домой только после того, как Грюм дал ему по уху. Он боялся, что Лилс, вся такая чистая и нежная, его не поймёт. Балбес. В огне появилась рука с квадратной бутылкой, к которой Сириус щедро приложился. Лицо его помрачнело, а по щеке скатилась слеза. Блэк вытер её тыльной стороной руки и натянуто улыбнулся, хотя это больше было похоже на оскал. Как будто он поправил ставшее неудобным лицо. Тёплый треск пламени какое-то время был единственным звуком в гостиной. Что тут можно было сказать? Что меня не было выбора? Или что я не убийца, а жертва обстоятельств? Что лучше я, чем они? Я стал убийцей ещё на первом курсе. Просто отрицал это. — Дамблдор говорил что-нибудь про Грин-де-Вальда? — первым решил нарушить гнетущую тишину. — Ни слова, — Сириус горько усмехнулся. — Он вообще не любит делиться сведениями, особенно важной информацией. А потом она всплывает в самый неподходящий момент. Мой дед как-то показывал нам с Беллатрикс воспоминания об их битве. Я видел, как дрался Волдеморт. Даже сам сражался с ним, пусть и не один. Но против Грин-де-Вальда у твоего визави не было бы ни единого шанса. — Почему ты так думаешь? — тут же заинтересовался я. — Волдеморт был очень силён, — Сириус с сомнением посмотрел на бутылку в руке и, крякнув, отхлебнул пару глотков. — Так вот, о чём я… Волдеморт мог стереть взмахом руки небольшой дом. Я видел, как он разнёс в щепки гараж, в котором прятался Грюм. Собственно, тогда этот псих и стал одноногим. — А Грин-де-Вальд? — я непроизвольно подался поближе к огню. — Он мог стереть квартал. Первый бой Грин-де-Вальда с Дамблдором стоил немцам Дрездена. — А разве не… — Американцы больные ублюдки, но в тот раз они были не при чём. Просто Министерства хорошо защищают Статут. Дамблдор тогда был вынужден бежать, и только к августу смог провести бой на своих условиях. — Война ведь в мае закончилась, — не понял я. — Это с Германией, — согласно кивнул Сириус. — Но ведь была ещё Япония. Ты думаешь, американцы просто так сбросили две атомные бомбы? Нет. Они пытались выкурить Грин-де-Вальда из укрытия. В Хиросиме его не оказалось, им пришлось бомбить вторую возможную базу. И вот там-то Дамблдор показал всё, на что способен. Я даже не знаю, был ли страшнее ядерный взрыв или то, что произошло после. Одно скажу: после того боя в Нагасаки ты не встретишь нормальных ёкаев. — Кого? — Это волшебные существа у японцев. Как у нас всякие вейлы и кентавры, — небрежно отмахнулся Сириус. — Не сбивай с мысли… Так вот, в Нагасаки им очень неприятно находиться. Туда только откровенная покорёженная дрянь стаскивается. — И сейчас этот человек что-то делает во Франции, — меня передёрнуло. — Думаешь, повторится то же, что было в тридцать девятом? — Хуже, — Сириус вновь оценил взглядом бутылку, но на этот раз мрачно отставил её в сторону. — Грин-де-Вальд теперь явно готов к войне намного лучше. Как я понял, все эти годы он собирал силы. Вербовал армию, подготавливал политиков. И всё это из тюрьмы под носом у занятого Волдемортом Дамблдора… О, Мерлин… — Ты о чём? — снова не понял я поток мыслей Сириуса. — Я просто подумал, что Волдеморт мог бы быть проектом Грин-де-Вальда, — у Сириуса на этой фразе дёрнулся глаз, а у меня по спине пробежала орда мурашек. — Это было бы катастрофой. Дамблдор сильно сдал после Японии и был лишь ненамного сильнее Волдеморта. Может быть, Дамблдор не показывал всей силы, но, судя по Нагасаки, он стёр бы Тома одним взмахом руки. Даже без палочки. — Хочешь сказать… — я откинулся на кресло, мысленно прокручивая полученную информацию. Сириус терпеливо ждал, пока я вновь не посмотрел на него, — он сейчас бы не победил Грин-де-Вальда? — Не знаю, — пожал плечами крёстный. — Дамблдор хитёр, у него большой опыт боёв. Он мог бы победить, но я не хочу этого проверять. — Откуда ты вообще всё это знаешь? — наконец задал я начавший мучать меня вопрос. — Мой дед участвовал в той войне. Он много рассказывал нам с Беллатрикс, — крёстный оскалился воспоминаниям, а потом тихо хмыкнул. — Знаешь, в детстве она не была такой сукой. Сириус мрачно покачал перед глазами бутылкой с остатками виски. — Она как-то избила мальчишку вдвое крупнее её самой за то, что он отобрал у меня игрушечную метлу, — крёстный одним махом допил содержимое бутылки и бросил её на пол. — Ох и всыпала ей мать. Белла неделю сидеть не могла. Я ей таскал сладости, а она учила меня заклинанию невидимости. Мордред… Когда она стала такой? Как это вообще вышло. Я знал, когда. Я знал, как. Я мог назвать точную дату и время, когда Том похитил девчонку и разделил её невинность со своими внутренними демонами. А потом отдал небольшому тогда кругу последователей. Через месяц пыток и изнасилований она, по его приказу, заставила семью маглов съесть собственных детей.

***

— Гарри, ты в порядке? Я вздрогнул и резко обернулся к двери. У подножия лестницы стояла заспанная Джинни. Она куталась в волочащееся по ступенькам одеяло и неуверенно переминалась с ноги на ногу. — Более-менее, — моё тело осело обратно на диван и я облегчённо выдохнул. — Более-менее, Джинни. Ты чего не спишь? — Услышала голоса, — вяло пожала она плечами. — Я присяду? — Угу, — я поспешно подвинулся. По ногам пробежали мурашки, когда я коснулся не нагретой части дивана. Джинни плюхнулась рядом, сонно-критически меня оглядела и положила край одеяла мне на колени. — Ты замёрз, — констатировала она, и с этим было сложно спорить. Девушка облокотилась на спинку дивана и втянула босые ноги в тепло. Она была похожа на сонного взъерошенного котёнка. Как вообще в такой домашней девчонке могла жить та оторва, которая чуть не угробилась, экспериментируя с боевым трансом дуэлистов? После той гонки Джинни дала мне книгу, по которой училась. Это оказалась до безумия прожорливая техника, благодаря которой скорость восприятия взвинчивается за пределы возможностей организма. У Джинни получилось далеко не идеально, но и этого хватило, чтобы попасть в чертоги мадам Помфри. — Может, кофе? — непроизвольно с улыбкой задал я ставший уже традиционным вопрос. — Не, не надо, — она махнула головой, от чего чёлка упала ей на глаза. — Гарри, я слышала часть вашего разговора… Ты в порядке? Холодные коготки страха царапнули по сердцу. Какую часть разговора она услышала? Ту, что с Грин-де-Вальдом, или ту, где я два часа стоял в душе, пытаясь смыть несуществующую кровь с рук и лица? — Более-менее, — всё же выдавил я. — Просто не самый приятный разговор. Кажется, начинаются трудные времена. Джинни осторожно придвинулась, прислонившись к моему плечу. Она провела кончикам пальцев по руке и слабо улыбнулась. Возникло ощущение, что ей хочется что-то сказать, но девушка всё же промолчала. Она просто сидела и перебирала пальцами по моему предплечью. Тепло её тела резко контрастировало с ощущением холодной сосущей пустоты, которое поселилось в моей душе после возвращения домой. Ни Дамблдор, ни Сириус так и не смогли помочь избавиться от неё. У них просто не было подходящих слов. Думаю, они и сами не знали, как с этим справляться. Я натянул сползшее с колен одеяло и накинул его на плечо, так что мы оказались будто бы в тёплом коконе. Как же хотелось сейчас спрятаться от всего мира. От Грин-де-вальда с его войной, от Волдеморта, от Дамблдора. Моя ладонь неуверенно легла поверх руки Джинни. Она оказалась тёплой и удивительно тонкой. Даже странно, что девушка, с такими хрупкими руками, легко выделывала на метле штуки, требующие очень крепкой хватки. Совсем некстати подумалось, что я, кажется, не слишком тщательно вымыл руки после возвращения из Франции. Остро захотелось оттереть осевшую на них липкую кровь вместе с кожей и вымыть рот, куда, кажется, попали солёные брызги. И проветрить комнату от запаха зажарившейся плоти. — Гарри? — Джинни явно почувствовала, что я напрягся, и тут же обеспокоенно подняла лицо с моего плеча. — Ты точно не в порядке. Её ярко-карие глаза встретились с моими. Я не выдержал и отвёл взгляд. — Думаю, мне нужно пойти спать, — горло подвело, и конец фразы я произнёс почти беззвучно. Однако попытка подняться была нагло пресечена. Тонкие руки обхватили мои плечи и шокированный я оказался крепко прижат к спинке дивана телом рыжей девчонки. — Не надо, — кажется, смелость изменила и ей. — Если не хочешь говорить, то и не нужно. Но не оставайся один. Джинни, будто испугавшись своего порыва, медленно отползла от меня туда, где обосновалась в самом начала беседы. Но я уже не нашёл сил уйти прочь. Будто придавленный собственным бессилием, я замер меж двух крайностей, неспособный решиться. В моей голове рисовался образ искажённого ужасом лица подруги. Её негодование. Отвращение. Презрение. За её спиной тут же выросли Рон и Гермиона. Оба избегали взглянуть мне в лицо и искали оправдания, чтобы избежать совместных дел. Уйти. Это ведь так просто. Я мог уйти в спальню сразу после разговора с крёстным и не пришлось бы искать оправдания и придумывать новую ложь. Страх. Внезапное осознание пронзило, будто разряд молнии. Страх сделал Тома Волдемортом. Страх смерти и собственной слабости. Он искал силы. Бессмертия. А нашёл только уродство и падение во тьму и безумие… Я знаю. Я был там. Я видел это… Я падал туда вместе с ним. Прикрыв глаза, я сжал кулаки до такой степени, что фаланги пальцев заныли. Затем решительно выдохнул и распрямил отозвавшиеся болью пальцы. — Джинни, — голос предательски дрогнул. — Я… мы с Невиллом… Сердце гулко стучало в ушах, заглушая даже собственный голос. Лицо резко обдало жаром, будто я нырнул в ледяную воду. — Я убил человека. Не одного. Слова набатом прогремели в моём сознании и сразу после них упала звенящая тишина. Я не мог решиться посмотреть в сторону Джинни и поэтому сильно зажмурился. Вдруг я встретил бы там полный презрения или страха взгляд? Тонкие пальцы робко коснулись моего плеча, отчего я вздрогнул и неверяще оглянулся на девушку. — Гарри, — тихо произнесла Джинни. — Можно тебя обнять?