east or west, home is the best

Билла, как выясняется, крайне приятно трогать. Проходиться по жилистым, чуть загорелым рукам, касаться острой линии скул, зарываться в волосы. Он весь трогательный и тактильно восхитительный. Мэйбл в тайне немного завидует — она на уходовые средства тратит весьма крупную сумму, а у Сайфера оно просто потому что… объяснения она так и не получила. Билл глупо моргнул, слегка растерянно хмыкнул, развëл руками в широком жесте и сказал: «Магия». Вероятно, та же самая, которая не давала ему умереть от кровопотери прямо сейчас. Пайнс снова проходится руками по широким плечам, залезая тëплыми пальцами под ворот майки — какая редкость, демон не в рубашке. Он тихо ворчит, прижимаясь ближе. С каждым разом Сайфер своим едва слышным сопением и странным, похожим на мурлыканье звуком всё больше напоминает ей большого и вредного кота. Кота, который пропал из дома на месяц, вернулся с рассечённой в кашу спиной и синяком, размером с три её ладони на груди, но довольными до нельзя глазами и кривой улыбкой на разбитых губах. Каким образом он всё ещё дышал при трёх сломанных рёбрах и отсутствии половины привычного запаса крови в организме — Пайнс не понимала совсем. Но была крайне рада тому, что Билл дополз до порога и даже постучал в дверь, прежде чем потерять сознание. Она всё ещё видела, казалось, озеро красной жидкости вокруг него. Мэйбл никогда не думала, что в живом существе вообще есть такое количество крови. Бурые пятна на досках напоминали об этом, как бы упорно она не старалась отскрести их смесью, которую ей торжественно вручил дядя Форд. Демон снова пошевелился, и Пайнс почувствовала, как перекатываются покрытые бинтами мышцы. Сердце, честно признаться, от подобной близости исполняло невероятные кульбиты каждый раз, но Билл словно совсем не замечал. И этим он тоже напоминал ей кота. Будто считал Пайнс «своим человеком». Она не совсем понимала, что за перспективы перед ней это открывало, но, как минимум, это значило, что он подумает, прежде чем убить её на месте. Очень странно — держать на руках Демона Разума. Того, кто когда-то чуть тебя не убил, видеть в настолько разбитом состоянии, насколько это возможно. Мэйбл прекрасно знала, что, как только хлопнет входная дверь, и вернутся Диппер с дедушкой Фордом — Сайфер вскочит на ноги и будет без устали язвить, делая вид, что ему совсем не больно. Но Пайнс прекрасно знала, куда нужно смотреть. По тёмным кругам под янтарными глазами и закушенной тонкой губе понимала, что даже у великого и ужасного есть вполне ощутимый предел. И Билл своего почти достиг. Поэтому покорно не двигалась и прилежно исполняла роль подушки, осторожно поглаживая горячую кожу. Пальцами ощущая давно зажившие шрамы, россыпь родинок на лопатках и краем глаза видя мелкие, едва заметные веснушки на остром носу. Как живое пламя, Сайфер был горячим, если не обжигающим, и до невозможного острым. Возможно, дело было в небольшой лихорадке, но Мэйбл специально на этот случай положила пару таблеток поближе и внимательно следила за его состоянием. И, словно в противовес, Пайнс баюкала его прохладными мягкими руками. Мэйбл не могла назвать его безоговорочно красивым. Да, у Билла симметричное лицо, высокий рост, джентльменские манеры и удивительного оттенка глаза, но острый оскал и совсем не добрая речь сводили все эти плюсы на нет. Да, вокруг него всегда вились девушки, но только до момента, пока он не откроет рот. Да, Сайфер, как, вероятно, любой искуситель мог завоевать расположение, но что-то в нём отталкивало с первых секунд. Билл, по-правде говоря, был на любителя. Очень гурманское блюдо, у которого пятидесятипроцентный шанс отравить того, кто решит попробовать. Но Пайнс как-то каждый раз выигрывала в эту русскую рулетку и не жаловалась. Удивлялась, но не жаловалась. Билл всё ещё отпускал ехидные комментарии, противно улыбался и высказывал своё совершенно необходимое мнение без спроса, но следил — Мэйбл точно это видела — за её реакцией и, всё-таки, подбирал слова. От этого все шпильки в её сторону резко теряли в весе и становились мягкими подсказками. С ней Билл, почему-то, никогда не настаивал. И Пайнс не знала, радоваться ей или бояться. — Я слышу, как звёздочка думает, — Билл не открывал глаза, и голос его звучал приглушённо и хрипло. — Прости, — она снова провела по его плечам, поглаживая шею, и демон почти растёкся по дивану. — Звёздочке не стоит забивать свою прелестную головку тяжёлыми мыслями, — Пайнс слабо хихикнула. — А ещё, если звёздочка будет столько хмуриться — морщины появятся. — Спасибо за совет, Билл, я учту, — Мэйбл правда не могла на него обижаться. — Как себя чувствуешь? — Словно по мне потопталось стадо слонов, — он, очевидно, одним глазом всё ещё спал, потому что был неестественно честен. — Но рядом со звёздочкой легче. Сердце снова птицей затрепетало в горле, и Пайнс сглотнула, чувствуя, как горят щёки. Сайфер точно слышал грохот прямо под ухом, потому что она чувствовала, как по его лицу расплывается ухмылка. — Приятно знать, что я тебя не раздражаю. Мэйбл аккуратно водила большим пальцем по его шее, рисуя круги. Демон пошевелился, поднимаясь и нависая над ней. С такого расстояния она могла видеть мелкие частички золота в его глазах, такие же, какие текли по его венам и остались в вязкой и тёмной крови на пороге. Сайфер пристально вглядывался в её лицо полуприкрытыми глазами, выискивая что-то одному ему известное. Его тёплое дыхание касалось её сухих губ, которые тут же захотелось облизнуть. Он тяжело вздохнул, смыкая тяжёлые веки и прислоняясь своим горячим лбом к её. — Никогда, — тихо сказал Билл. — Ты — никогда. Мэйбл боялась шелохнуться, пока Сайфер аккуратно и почти трепетно касался её лица. Она могла рассмотреть каждую светлую ресницу и маленькие созвездия веснушек. Демон спустился чуть ниже, потёрся носом где-то за её красным ухом, спрятался от света в перекате её плеча, удовлетворённо выдохнул и снова задремал, сомкнув руки вокруг её талии. Оставляя Пайнс думать, что жаропонижающее теперь нужно ей.