east or west, home is the best

      Билл не знал, что между ними.       К своему малому стыду он был не слишком — от слова «совсем», если честно, — искушён в вопросах романтического характера. Да, о теории он прекрасно осведомлëн, но на практике… тут возникала проблема. Ну, он не получил выстрел в лоб из дробовика, припрятанного у фески в шкафу, что намекало на то, что со стороны их со звездой отношения не казались чем-то из ряда вон. Но всë равно, это подвешенное состояние ему категорически не нравилось.       Единственные отношения, которые он видел на своëм крайне длинном жизненном пути, были отношениями Аксолотля и Совы. И это было не совсем то, что происходило между ним и Мэйбл.       Аксолотль и Сова редко держались за руки, не ходили на свидания, и Билл ни разу не видел, чтобы они целовались. С Мэйбл этого тоже не происходило, но так делали другие парочки, которые Сайфер видел. Так делали сосна с ламой. Так вëл себя с женой знак вопроса.       Аксолотль не дарил Сове цветов, Сова не встречала Аксолотля объятиями. Их отношения вообще ходили по тонкой грани очень острых издëвок друг над другом и странной нежностью. Наставник, при всей своей тактильности и любви к окружающим существам, никогда не позволял себе больше, чем осторожно провести подушечками пальцев по чужой руке и слабо прижать к своему тëплому боку. Сова особой чувствительностью и чувственностью вообще не отличалась, но всегда ставила перед Аксолотлем приготовленный и разлитый её руками чай, хотя могла сделать это с помощью магии. При репутации демонов — а в мире людей демоны почему-то считались воплощением греха, порока и прочего веселья, что весьма забавляло Билла, — отношения у них образец святости и непорочности. Словно в церкви обет целомудрия давали.       Если бы нужно было уложить в одно предложение, то Билл бы сказал, что их отношения — интелектуальная близость с нотками лëгкого разврата и взаимными подколами. И это было так по-родному и домашнему, что для Сайфера это стало определением любви. Потому что при нëм они большего себе не позволяли, а Билл слишком плохо читает то, что с головой всех демонов всегда выдаëт — глаза.       Поэтому он натурально теряется, когда Мэйбл со свойственной ей лëгкостью спрашивает:       — А они женаты? Или как там называется аналог у демонов? — Билл плюëтся чаем, стараясь отдышаться.       — Нет, они не…       И замолкает, потому что не знает. Демоны не носят колец, как это делают люди. И ему не известен способ выражения подобной связи между демонами. Выражают ли они это вообще?       — Может быть, — исправляется он, Пайнс склоняет голову, требуя разъяснений. — Когда я появился, они уже были такими, какими ты их видела.       — А спросить? — не унимается девушка.       — Ну, спроси, — тянет он, отводя глаза.       — У меня нет с ними связи, а у тебя, — она тычет в него пальцем со свежим маникюром, — есть.       Он делает выпад вперëд, стараясь укусить её за палец, но Пайнс успела привыкнуть к подобным выходкам с его стороны, и тут же отдëргивает руку. Сайфер карикатурно кривляется, ещё раз щëлкая зубами. Мэйбл улыбается, легко смеясь. Биллу нравится её смех. Что-то тëплое разливается по груди.       Девушка ковыряется пальцем в щербатом столе, листая книгу. Совсем скоро снова начнëтся учëба, а она к списку обязательной литературы даже не прикасалась.       — Давай я расскажу тебе, о чëм там? — Сайфер растягивает губы в оскале, наклоняясь ближе к ней.       — Изыди, Билл, — с усмешкой отмахивается Пайнс. — Сочинение я тоже с твоих слов писать буду?       — А в чëм проблема?       Мэйбл бросает на него взгляд, изогнув тëмную бровь. Билл театрально вздыхает и ложится лицом в стол.       — Меня отвергли. Умираю.       — А демоны могут умереть? — Сайфер старательно прячет рвущийся наружу беззлобный смех. Завлечь её — проще простого.       — Могут, — он подпирает щëку, протягивая руку через стол и накрывая ладонь Мэйбл. — Мне не доводилось, но могут.       — Как? — Пайнс покорно переворачивает руку, давая переплести пальцы.       — Насмерть, — заговорческим шëпотом отвечает демон.       Девушка зависает на пару мгновений, прежде чем потрясти головой, звеня серëжками.       — Так, — она целенаправленно закрывается от него второй рукой, — не заговаривай мне зубы.       — Прости, — в голосе, правда, ни капли сожаления, — издержки профессии.       Пайнс беззвучно хихикает, слабо качая головой. Билл ловит себя на том, что улыбается в ответ. В другое время он бы, наверное, плевался от того, что подобное взаимодействие может его позабавить. А сейчас — под рëбрами расползается приятное тепло, которое он ни на что променять не готов. За окном только поднимается из-за линии горизонта Солнце. На чердаке тихо, а из подвала доносится помноженный на два храп. Сайфер закрывает глаза.       Мэйбл осторожно придерживает скрипящую гладкую страницу подушечкой пальца, шелестят домашние штаны, когда она слабо качает ногой под столом. Ровно бьëтся её сердце. Сейчас она сидит с ним, но через пару часов, когда откроются двери спальни и подвала, умчится жить. А ему останется только смотреть и урывками ловить нежную улыбку. Потом он уйдëт, а Пайнс к моменту возвращения уже будет дома. В Калифорнии. Там, где он не сможет её увидеть.       Билл открывает глаза и подтаскивает стул ближе к девушке. Мэйбл, если и замечает, предпочитает оставить его действия без комментариев. Сайфер снова ложиться на стол, но теперь локтем он, при желании, может коснуться оголëнного предплечья Пайнс. Демон приподнимает её руку и укладывает себе на голову. Девушка на секунду отрывается от текста, бросая на него взгляд, но ласково проводит по буйным кудрям, которые он уже устал пытаться приручить. Сайфер котом льнëт к тëплой ладони.       Мэйбл аккуратными ногтями чешет ему макушку, осторожно обводя заострëнные уши пальцами. Билл удовлетворëнно вздыхает, расслабляясь. Корица, мëд, миндаль и немного хвои. Сайфер снова вдыхает. Пахнет не от Мэйбл. Не только от неё. Он удивлëнно приподнимает голову, принюхиваясь к собственному запястью. Всë те же миндаль, хвоя, мëд и корица. Демон ловит руку Пайнс и подносит к своему лицу.       — Билл? — Мэйбл рвано выдыхает, ощущая на запястье тонкие губы. — Что случилось?       — Запах, — мурлычет он, сильнее прижимаясь к чужой коже.       — Что с запахом? — она отрывает свободную руку от стола. — Нормально, вроде, всë.       — Замечательно, — Билл растягивает слова, не выпуская руку, склоняясь к её шее. Просто великолепно. — Мной пахнешь.       Мэйбл чувствует, что уши у неё горят. Не только от его слов, но и того, что острый подбородок почти лежит на её ключице.       — Тобой? — она сглатывает, стараясь избавиться от вставшего в горле кома.       — Нами, — хрипло выдыхает Сайфер.       Её сердце делает кульбит в груди, заходясь раненой птицей. Билл тихо посмеивается, касаясь сухими губами бешенно стучащей жилки. Мëд, корица, миндаль и хвоя. Ему непомерно нравится.       Мэйбл пахнет тëплой корицей, мëдом и им.       От Сайфера пахнет миндалëм, зелёной хвоей и ей.       Между ними пахнет спокойствием, безоговорочным доверием и домом.       Биллу это, безусловно, по душе.