Самая яркая звезда созвездия Большого Пса

Но всё когда-нибудь заканчивается. Закончились и мои две бесконечно короткие недели счастья. Сажая меня на поезд, Сириус сцеловывает мои слёзы, обещает, что мы скоро увидимся, и что только смерть разлучит нас. Мы, наплевав на всё, уже ничего не скрываем, но я не вижу никого, кроме Сири. Моё зрение стало тоннельным, я смотрю на мир будто в подзорную трубу и вижу лишь одного человека. Не замечаем ни шепчущихся по группкам людей на вокзале, глазеющих на нас. Ни выцветшего, будто поблёкшего, Драко, которого поддерживают отец, мать и Снейп, вызванный для его сопровождения. Ни задумчиво смотрящего на меня Гойла. Ни лорда Слизерина, судорожно сжимающего букет в длиннопалой руке. Ни шокированную Гермиону и семью Уизли, внутри группы которых происходит броуновское движение и разлетаются Патронусы. Ни Луну, которая смотрит на нас, как на произведение искусства, а потом говорит Сьюзен Боунс: «Сириус А и его бета, щенок. Как красиво они светят!». Я вижу лишь мужа, вжимаясь в него, впитывая его запах, магию, любовь, и не имею сил разжать руки. В поезд я запрыгиваю на ходу и долго вглядываюсь в удаляющийся гибкий силуэт, стоящий на платформе в одиночестве. Никто не решился подойти ко взрослому мужчине, который улыбается и плачет одновременно. Закрывшись в купе, я даю силу чувствам и к концу пути опухаю от слёз так, что вынужден применить к себе чары Гламура. Сейчас я ненавижу всех: Дамблдора, Слизерина, Малфоя. Весь мир, вынуждающий меня оставлять сердце в Лондоне, на Гриммо, а бездушную оболочку тащиться по заданному маршруту. Сири тоже там один, мечется в стенах, страдает. У Люпина как раз дни полнолуния и он недоступен ещё три дня. Как проходит ужин и ночь, я не помню, шокированный чувством оторванности. Мне будто отрезали руку, и я под анестезией, которая постепенно отходит, заливая тело тупой, непрекращающейся болью, всё щупаю пустоту там, где привычно раньше была конечность. А на следующий день я узнаю, что теперь вдовец. Воющий Кричер возникает прямо посреди Большого зала во время завтрака, и я с трудом разбираю, что Гриммо больше нет. От дома осталась лишь воронка. Взрыв бытового газа. Кричер выжил совершенно случайно, потому что покупал в этот момент продукты в Лондоне. Вначале я не верю. Мне кажется, что это шутка, гадкая и глупая. Я оглядываясь, ожидая Сириуса, который выскочит сейчас из толпы и скажет: «Сюрприз, мазафака!». Но его всё нет. А потом вокруг меня закручивается магический шторм, люди начинают с криками выбегать из зала, я же стою в его центре, в оке тайфуна, содрогаясь от хлещущей из меня силы. Я знаю, что Сири убили. Я знаю. Из-за меня. Мои глаза упираются в Дамблдора, который застыл за столом. Ветер треплет его бороду, рвёт мантию, он прикрывает глаза рукой, во второй подрагивает палочка. Я посылаю всю боль и жгучую ненависть в него, и он вспыхивает вместе с фениксом, что кидается на его защиту. Потом я вспоминаю про Малфоя, что пытался заполучить меня, и ловлю его тонкую фигурку взглядом. Почувствовав мой взгляд, тот застывает как олень в свете фар. Наперерез кидается Северус, раскрывая руки в защитном жесте. Я слегка склоняю голову. — Защищаешь его? — Он не виноват! Ты потом поймёшь. Он не мог причинить зла. Не мог! Я понимаю. Я знаю, каково это, любить больше жизни. — Живите, — говорю я и даю возможность Снейпу утащить сопротивляющегося Драко, который зачем-то упорно идёт в мою сторону, преодолевая шторм, не понимая, что его жизнь висит на волоске. Когда они покидают зал, я прикрываю веки. Сосредотачиваюсь, тянусь всеми силами к сердцу замка. Замка, где когда-то звучал смех моих родителей, крёстного… Сири, ты ведь обещал! Обещал! Я хочу сжать трепещущее сердце древнего строения и уничтожить его, как уничтожили меня. Я хочу умереть вместе с ним, с воспоминаниями, с неоправдавшимися надеждами, глупыми мечтами, всеми теми эмоциями, что замок хранил, как старик хранит свои награды. И в тот момент, когда я почти сжал, пепеля, сердце Хогвартса в своей карающей длани, меня обнимают сильные руки. — Остановись, — слышу я низкий бархатный голос и открыв глаза, вижу перед собой лорда Слизерина. — Зачем? — Ты не всем отомстил. Убив Дамблдора, ты отрубил лишь одну голову гидре. А их несколько. — Кто? — Грюм, Шеклболт, Скримджер. Вот имена лидеров Ордена Феникса, что убили твоего крёстного. — Мужа. Сириус Блэк мой муж! — Если ты разрушишь Хогвартс, мы погибнем под его обломками. — Мы? — Я тебя не оставлю. — Почему? — Я тоже умею любить. Тёмный Лорд? Любить? Хмыкнув, я будто просыпаюсь, и начинаю оглядываться. Поломанные в щепки столы и скамьи, выбитые витражи и ветер, воющий в стенах. Усталость накатывает девятым валом, я думаю, что надо присесть и после окунаюсь в темноту, как в прорубь.