Иллюзия новой надежды

      Чёрная фигура, не шевелясь, стояла напротив, невольно вызывая вспышки воспоминаний о смерти Бена. Пришлось зажмуриться, чтобы отогнать их.       — Тебе не стоит меня бояться.       — Люк сказал, что ты убил нашу мать, — прошептала Лея. — Ей тоже не следовало тебя бояться?       Чёрная кожа на перчатке затрещала, когда рука сжалась в кулак. Больше ничего в Вейдере не выдало его эмоций.       — Это случилось не намеренно.       — Но случилось, — Лея подняла голову и посмотрела в визоры. — Ты ведь не считаешь меня своей дочерью. С Люком у вас хотя бы было время, но я для тебя чужой человек. Хотя, я не уверена, что даже к нему ты что-то испытываешь. Лучше сразу признайся. Он в тебя верит.       Время текло нестерпимо медленно. Лея уже смирилась с тем, что со свободой придётся распрощаться, как и Хану с Чуи. Единственная разница, что они будут отбывать свой срок в какой-нибудь отдалённой тюрьме, а её запрут здесь, в самом сердце Империи, под боком у Императора.       На этих двоих ей было плевать, она их знала от силы несколько часов. Тем более пара контрабандистов, особенно таких вёртких, как Соло, найдёт выход из ситуации. Ей же придётся вертеться на этой сковородке ещё ой как долго.       Разговор с тем, кого Люк назвал их отцом, поначалу пугал, но потом Лея смирилась. Она была готова пустить себе выстрел в голову, с чего бы теперь бояться ситха. Может, ей как раз и повезёт, и всё закончится быстро.       Но всё не заканчивалось. Они просидели друг напротив друга около получаса в полной тишине. Может меньше, может больше — Лея уже потеряла ощущение времени. Она бегала глазами по пустому кабинету, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, но постоянно возвращалась к нему.              Приходилось впериться глазами в свои изгрызенные сутками в изоляции ногти.       — Ты ошибаешься.       Лея удивлённо подняла глаза.       — Правда? Устроишь семейный ужин, где будешь говорить, как нами гордишься? Себя-то не обманывай.       — Я хочу предложить свою помощь. Она тебе понадобится.              Лея ядовито улыбнулась.       — Спасибо. Можешь ей подавиться. Я не ненавижу тебя, но всё, что произошло со мной и Люком, — это твоя вина. Можешь обвинять Палпатина, Бена, других джедаев, да кого угодно, но ничего не изменится. Это всё твоих рук дело.       Слеза стекла по щеке, но Лея настолько сильно вцепилась пальцами в собственную юбку, что не могла поднять руку, чтобы стереть её. Это был ни страх, ни боль, даже не злость, а банальная усталость.       Столько дней и ночей она провела в попытках осознать своё собственное «я», что уже и не сосчитать. С самого детства ведь казалось, что существует нечто большее, что Татуин — не её предназначение.       Лучше бы осталась на ферме. Ещё одна слеза скатилась по щеке, и Лея наклонила голову, что Вейдер не увидел. Ещё не хватало разрыдаться перед ним. Последнее дело — лить теперь слёзы.       — Забудь всё, что было в твоей жизни раньше. Тебе придётся учиться заново говорить, ходить и есть. Ты начнёшь следить за каждым своим жестом. Это необходимо для выживания. И ты должна научиться не плакать.       Лея подняла покрасневшие глаза и дрогнувшим голосом отозвалась.       — Я научусь.       Научиться. Выжить. Отомстить. Глубокий вдох, призванный успокоить, сорвался на всхлип, но Лея сжала челюсти. Научиться.       Слёзы — всего лишь вода. Вода — ценный ресурс для пустынного жителя. Она оплачет погибших родных и друзей, когда придёт время. Сейчас — не оно. Сейчас нужны слёзы не для скорби.       Второй вдох дался проще. Лея расправила плечи и вытерла ладонью мокрые щёки, после чего встала и отряхнула платье. Она — дочь второго лица в Империи, как бы ей не претила эта мысль, а значит должна держать своё собственное лицо.       Третий вдох успокоил яростно бьющееся сердце. Под рёвом волн скалы обтачиваются. Вода может выйти из берегов и иссохнуть, но камень останется на своём месте на века. Лея не может позволить себе потерять себя в этом логове. Придётся стать камнем.       — Уже лучше. Не стоит показывать окружающим то, что они смогут использовать против тебя. Держи эмоции под контролем. Иначе Императору придётся укротить их самому.       Лея вздрогнула и бесцветным голосом произнесла:       — Он хочет меня видеть, верно?       Вейдер кивнул. Он с секунду смотрел на неё, а потом развернулся и пошёл к выходу.       Лея неспешно последовала за ним. Она просто оттягивала неизбежное, но бежать к Императору не хотелось. Вейдер, заметив между ними разрыв, сбавил ход, подстраиваясь под её шаг. Дорога могла занять и меньше времени, но этой задержки хватило, что дать отёку с лица спасть после вырвавшейся истерики.       В голове крутились различные варианты того, что именно мог потребовать Император. Список варьировался от приказа следить за Люком до взять её в жёны. От последнего Лею передёргивало, но опция оставалась жизнеспособной: если она правильно поняла, генетика у них с братом была приличная, даже несмотря на проведённые на Татуине годы. Так что она пусть и оставалась деревенщиной, но деревенщиной с родословной.       Хотел бы убить, убил бы, поэтому ощущения, что её ведут на казнь, у Леи не возникало. Это было скорее бессрочное заключение, и с каждым шагом ключ в замке поворачивался на ещё один оборот.       От вида гвардейцев в алом дыхание сбилось. Раньше ей приходилось видеть их по голонету, по новостям, или слышать про особую гвардию Императора, но никогда она не думала, что увидит их вживую. Лея сжала челюсти и попыталась успокоиться, мысленно убеждая себя, что ещё не раз с ними встретится. Хотелось сократить расстояние и подойти ближе к Вейдеру в надежде, что может быть с ним она почувствует себя в большей безопасности, но он вёл себя отстранённо, и Лея сомневалась, стоило ли рассчитывать на его поддержку.       Гвардейцы пропустили их вперёд.       Войдя внутрь, Лея на мгновение опешила: её привели в оранжерею. Она уже видела леса на Явине, но после пустыни всё никак не могла воспринимать такое количество зелени как что-то естественное. И здесь было спокойно. В глубине сада шумела вода — наверное, фонтан или искусственный водопад. Под стеклянным сводом летали небольшие птицы. Лея с грустью подумала, что и они здесь пленники.       Толчок в спину вывел её из созерцания. К сожалению, это место будет осквернено. Сколько раз её приведут сюда на приватный разговор, после которого ей будет плохо? Через сколько времени она начнёт думать об этом красивейшем месте, как о комнате пыток?       Император чёрным пятном стоял к ним спиной. Когда он повернулся лицом, Лея до боли сцепила за спиной руки. Его ярко-жёлтые глаза прошили её насквозь. Выжить. Преодолевая себя, Лея изобразила реверанс или что-то на него похожее — никто не учил её дворцовому этикету. Но со стороны Императора не раздалось приказов оттащить её в тюремный блок, только смешок.       — Очаровательно. Такая прекрасная и знакомая ярость за смирением и покорностью. Сколькими способами ты уже убила меня, девочка?       Лея стиснула зубы, не смея подняться.       — У меня нет конкретных идей. Пока.       — Да, — протянул Палпатин, — похоже на правду. Мне будет интересно понаблюдать за твоими планами, Люк себе даже мысли такой допустить не может. Поднимись. У тебя плохо получается лебезить.       Не поднимая головы, Лея выпрямилась. Она не хотела смотреть в глаза этому хищнику. Он видел её насквозь, и с каждой секундой приходило всё больше осознания, что её ждал провал. Император переживёт их всех, несмотря на бьющее набатом «Выжить».       — Увы, ты попала в руки лорда Вейдера при не самых благоприятных обстоятельствах. Неблагоприятных для тебя.       — При благоприятных обстоятельствах мы бы никогда не пересеклись.       — Как знать, — Лея увидела краем глаза, как старческие губы тронула усмешка. — Но твой случай можно назвать изменой. Ты проникла на секретный военный объект в сопровождении джедая, которого мои инквизиторы искали столько, сколько тебе лет. Ты устроила перестрелку, а после в сговоре с повстанцами пыталась подорвать мою станцию. Разумные по всей галактике уже забывают про Войны Клонов и привыкают к мирной жизни. Представь если бы твои действия увенчались успехом? Это ударило бы по экономике и репутации Империи и пошатнуло бы устоявшийся в мир.       — Хорош же ваш мир, если его можно пошатнуть одним выстрелом.       — Одним выстрелом можно совершить и не такое.       Холод сковал тело, и лёгкий толчок под подбородок заставил поднять голову. От взгляда жёлтых глаз Лею всю пробрало, и она задрожала. Император сдержанно улыбался и снисходительно смотрел на неё.       — Но вы выиграли, — хрипло выдавила из себя Лея. — Ваша станция цела и невредима. Вы снова держите ситуацию под контролем. Можете быть довольны собой.       — Самодовольство мне не поможет. Гордость всегда встаёт на пути у тех, кто концентрирует внимание на достижениях и забывает, как к ним пришёл. Насколько ни был бы сложен твой путь, итог неумолимо стремится заставить тебя забыть о нём, — Палпатин медленным шагом приближался к ней, пока не встал почти в плотную. — И если ты достаточно беспечна, то можешь поддаться на это искушение. Сейчас ты стоишь перед выбором — терпеть и ждать, пока я не сломаю тебя или, — рука Императора поднялась, чтобы поправить лежавшую у неё на плече прядь, — принять поражения сейчас. Ведь если верить твоим словам, в конечном счёте, будет важен лишь итог, а не путь.       Он стоял так близко, что Лея лицом чувствовала его дыхание, но невидимая хватка не позволяла отвернуться. Краем глаза она заметила движение сбоку, и лишь тогда, стягивающие путы рассеялись. Сделав шаг назад, Лея обернулась, столкнувшись с пустым взглядом Люка.       — Именно путь определяет, кто мы есть, — еле выдавила из себя Лея. — Так что он важен.       Палпатин снисходительно улыбнулся, как ребёнку. Почувствовав чужое прикосновения, Лея посмотрела вниз, увидев, как он взял её за руку. Он пальцами огладил запястье и произнёс:       — Молодость прекрасна в своём бунтарстве, — Палпатин поднял её руку и едва заметно коснулся её губами, — но при прочих равных опыт её задавит.       В этом жесте не проскользнуло ни грамма непотребства, но увидев, как губы Императора касаются её кожи, Лея заледенела внутри и в страхе отдёрнула руку, чем лишь вызвала его удовлетворённую усмешку во взгляде. Она беспомощно обернулась на Люка, который лишь поджал губы и отвёл глаза. Он не мог сейчас ничего сделать. Они оба не смогли бы.       — Вы хотите, чтобы мы подчинились? — прохрипел он.       — А вы сможете? Я не дурак — ни один мой приказ не заставит вас внезапно пересмотреть все свои ценности и стать моими верными слугами. Поддельная преданность мне не нужна. Сейчас я хочу от вас малого: осознайте своё безвыходное положение. И начните следовать моим приказам без вопросов, даже если вам не нравится. Мне не нужна слепая вера и лживая верность. Поймите, что у вас не осталось ничего, кроме как следовать моему слову.       — Моя преданность Империи…       — Твоя преданность принадлежит лишь самому себе! — Лея видела, как Люк вздрогнул под обжигающим взглядом Императора. — Но если тебя так пугает отсутствие альтернативы, то так и быть: расстрельная комната останется открыта для вас обоих на случай, если вы решите выбрать другой путь.       — Другого пути не существует, — просипел сквозь зубы Люк.       — Верно. Повторяй это себе почаще, и однажды сам поверишь в эти слова. Как я и сказал: для слабых важен лишь итог.       Император протянул руку в сторону Люка. Лея нахмурилась, поняв, чего он ждёт.       — И что, все генералы и адмиралы через это проходят?       — Для них нет необходимости, — Палпатин посмотрел на неё из-за плеча. — Но вам, дети мои, я буду каждый день напоминать о вашем положении, — он повернулся к Люку. — Итак, какой путь ты выбираешь?       Рука Леи дёрнулась в рукав, нащупывая гладкое стекло. Она начала бегать глазами, думая, что сделать: схватить, броситься вперёд и силой влить ему в горло. Гвардейцы не успеют помочь. Его тело выглядело слишком ветхим, он бы не смог ничего противопоставить её «бунтарской молодости».       Заметив движение, Люк предупреждающе расширил глаза, пока Император медленно поворачивался в её сторону. На лице Люка отобразилось отчаяние, когда он понял, что Лею почти поймали за руку. Он опустился вниз так резко, что его колено громко ударило о щебенистую поверхность.       Покорно закрыв глаза, Люк подался вперёд и прижался губами к руке Императора. Палпатин сухо улыбнулся и положил ладонь ему на затылок, словно щенка погладил.       — Умница. Не забывай об этом. Сегодняшний день станет одним из тех, который ты однажды назовёшь переломным в своей жизни.       Люк сожмурился и ещё ниже опустил голову, сжимая кулаки.       — Нет, — Лея попятилась назад, но её спина словно столкнулась со стеной.       — Давай, — Император вытянул вперёд руку ладонью вверх. Лея нахмурилась, не понимая, что от неё ждут. — Я могу приказать гвардейцам обыскать тебя с ног о головы, или ты сохранишь хоть каплю достоинства, и сама отдашь то, что прячешь.       Вытащив из рукава бутылёк с ядом, Лея положила его в протянутую ладонь. Теперь уже не оставалось никакого смысла прятать его, раз сама же раскрылась.       Посмотрев содержимое на свет, Палпатин кивнул своим мыслям и спрятал яд в свою одежду. Повернувшись к Лее, он сделал шаг вперёд, Силой заставляя опуститься вниз. Никакое сопротивление не помогало ей воспротивиться этому давлению. Как она вообще могла предположить, что сможет одолеть его?       И вот перед ней тоже оказалась императорская рука. Лея посмотрела снизу вверх прямо в горящие ожиданием глаза. Она отвернулась, понимая, что уже не может сдержать слёзы: её всю колотило от злости. Злости на Императора. И злости на себя, что была такой слабой.       Потрясываясь, Лея потянулась к руке, с отвращением целуя сухую кожу.       — Вот и всё.       Он обхватил её опущенное лицо пальцами и заставил поднять голову вверх. Напряжённая до предела, Лея подчинилась, глядя затуманенным взглядом в лицо Императора. Он провёл пальцем по её мокрой щеке и произнёс:       — Вы можете ненавидеть меня так сильно, как это позволяют ваши чувства. Можете строить планы по моему убийству и шептаться у меня за спиной. Но каждый раз, стоит мне приказать, вы оба опуститесь на колени и поцелуете мою руку. Вы меня поняли.       Положив ладонь ей на голову, как сделал до того Люку, он обошёл её и направился к выходу. Гвардейцы, скрывавшиеся в оранжерее, красным потоком последовали за ним, обтекая их с Люком.       Как только его давящее присутствие исчезло, Лея согнулась пополам и закричала от бессилия.       Расстрельная стена. Есть другой путь, и она его выберет. Она ни за что больше не приклонится перед этим… человеком. Ни за что не подчинится ему. Лея сжала кулаки, загребая в руки щебень, который сразу врезался в кожу.       Люк подошёл к ней и потянул наверх, помогая подняться, но Лея лишь оттолкнула его. Тогда Люк дёрнул её на себя, заставляя посмотреть глаза в глаза.       — Соберись.       — Он не заставит меня починиться, — замотала она головой, — я не сдамся ему!       — Так не сдавайся, — произнёс Люк низким голосом. — О поражении речи не идёт.       Сжав его плечи, Лея заторможенно кивнула и поднялась на ноги.       — Я не знаю, что делать.       — Я знаю. Раз уж наш путь — делать то, что прикажет Император, то так мы и поступим, — Люк наклонился и прошептал ей почти в самое ухо. — Наше оружие в его руках. Мы со всем справимся.       Он сжал её запястья и поправил рукава её платья.       Лея решительно посмотрела ему в глаза, поняв ход его мыслей.       — Да, — прошептала она. — Справимся.       Отомстить.