Иллюзия новой надежды

      Люк налетал на красный клинок, не видя ничего вокруг. Все его удары словно натыкались на невидимую стену, что было, впрочем, обыденно — где он, а где Вейдер.       Такого поворота от Императора следовало ожидать. Следовало, но он не ожидал. Идиот. Глупый, самонадеянный, просто полный идиот. Люк злился. На себя. На этого проклятого старика. На Вейдера, который даже никак не прокомментировал ту задницу, в которой они с Леей оказались.       Хлёсткий удар сбил его с ног, заставив опуститься на колено. Жёсткая рука легла на затылок и потянула за волосы вверх.       — Ты опять не собран. Продолжишь в том же духе — и в скором времени я буду смотреть, как тебя хоронят. Ты не на отдыхе, не забывай.       Люк не мог отдышаться. Он исподлобья посмотрел в визоры колючим взглядом, не позволяя буре внутри себя вырваться наружу.       — Прости, — он стряхнул с себя руку и смахнул стекавшие по лицу капли пота. — Я действительно не могу собраться.       — Ты боишься.       Сейбер Вейдера описал петлю, мазнув по полу. Люк подскочил на месте, закрыв лицо от поднявшихся искр, и сделал два шага назад. Следующий удар пришёлся на слабый блок. Люку едва хватило сил удержать его прежде, чем горячая плазма прожгла бы ему плечо. Вейдер надавил на него, заставляя пригнуться.       — А ты нет?       Люк вывернулся и ушёл вбок, чтобы удержать дистанцию. Он слишком устал, чтобы поддерживать хотя бы минимальный уровень. Даже бурлящей внутри злости не хватало, чтобы дать достойный отпор, она наоборот забирала все силы.       Вейдер был прав. Эта злость граничила со страхом. Она перетекала в отчаяние. Мысли возвращались к Лее и Сидиусу снова и снова, сколько бы Люк ни пытался переключиться.       — Страх — бесполезное чувство. Именно он подвёл нас к той ситуации, в которой мы оказались.       — Мы? — Люк истерично хохотнул. — Что-то не заметно, чтобы мы были в одной лодке. Я, Лея — мы да. Каждая встреча с Ним для нас — выживание. Он ломает нас шаг за шагом. А для тебя? Беседа со старым знакомым?       — Не сравнивай. Ты знаком с Дартом Сидиусом всего ничего. Я — столько, сколько вы живёте. К нему можно привыкнуть.       — Привыкнуть, — иступлённо повторил Люк. — Когда ты успел стать таким слабаком? В какой момент легендарный Энакин Скайуокер, который шёл напролом в каждой битве, сдался и стал «привыкать»?       Холод сковал тело. Вейдер перестал себя сдерживать и позволил Силе растечься вокруг. От неё больше не несло гнилью, как после Явина, он смог восстановиться после падения. Но он всё ещё был слишком далеко.       — В тот самый момент, когда потерял всё.       Всё. Конечно. Для него «всё» осталось в том далёком прошлом Республиканской эпохи, где он был рыцарем-джедаем. Рука Люка со включенным мечом дрогнула. Он поджал губы. Не от злости или разочарования. Обычная обида. Очередная глупость, на которую он повёлся — хрупкая надежда, что хоть с одним из двух отцов у него бы получилось выстроить адекватные отношения.       Хотя где они, а где адекватность? Говорил же, что не ждёт от него ничего.       — Ты прав, — Люк выключил меч. — Сиди в своём кабинете, поддакивай за Его спиной. Продолжай жить в ожидании, что однажды Он посчитает и тебя слишком опасным.       — Ты помнишь, что испытал, когда увидел его в первый раз? Вспомни ту силу и помножь её на годы. Он — мой учитель. Именно он был рядом, когда меня собирали по кускам после Мустафара.       От упоминания Мустафара Люк вспыхнул. О, он прекрасно изучил, что там произошло. Уцелевшие записи с камер на базе, скупые рассказы Вейдера, — этого хватило, чтобы сложить картинку.       — Мустафар был твоей ошибкой, — Люк сделал шаг вперёд. — Ты сам виноват в том, что с тобой произошло. Не Кеноби. Ты сам убил её. Не джедаи, которых ты пачками вырезал все эти годы. Не Сидиус, который подтолкнул тебя на тёмную сторону. Ты сам сделал выбор.       Горло спёрло, и Люк закашлялся от нехватки воздуха. Люк покосился на сжатый кулак Вейдера и выдавил белеющими губами ухмылку.       — Даже не смей говорить о ней.       — Задушишь меня… как её? — просипел Люк.       Хватка на шее усилилась, но лишь на мгновение, прежде чем ослабнуть. Люк еле устоял на ногах, хватая воздух. Хотелось броситься вперёд, сбить кулаки об эту ситхову броню, стащить с его головы эту маску и заставить задыхаться так же, как он сам задыхался секунду назад. Люк опёрся ладонями о колени, продолжая тяжело дышать, пока Вейдер мрачной тенью молча возвышался над ним.       — Я не могу смотреть на неё.       Громкость вокодера не изменилась, но именно эти слова прозвучали словно гром. Люк понял, что он имел в виду. Рукоять выключенного сейбера выскользнула из рук и с громким стуком упала на пол.       — Даже сквозь эти паршивые визоры я смотрю на неё, а вижу Падме. Закрываю глаза и чувствую Падме.       Люк видел фотографии, они и вправду были слишком похожи. А что мог почувствовать одарённый, который привык воспринимать мир не только глазами, но и через Силу?       Люк выпрямился и покачал головой.       — Ты не можешь её видеть, она мертва, — прямо и слишком жестоко. Но с него хватит тянуть резину. — Тебе придётся смириться с этим. И тебе придётся понять, что её часть живёт в каждом из нас.       Вейдер не шевелился. По его внешнему виду всегда было тяжело понять, что он чувствовал. Люк привык опираться на Силу; Лея, в отличие от него, пока плохо считывала любые эманации и сейчас не ощущала в ней никаких колебаний. По крайней мере, внешне он оставался спокойным.       — Они обе умирают у меня на руках каждую ночь, — Вейдер словно не слышал его.       Люк притянул сейбер и, включив на лету, замахнулся. Вейдер успел подставить блок, но Люк не позволил себя оттолкнуть и надавил.       — Она умрёт, — рычит прямо в маску. — От твоей руки или нет, но другого пути мы не видим. Она скорее умрёт, чем позволит Ему окончательно себя сломить. Я её не брошу, даже если придётся бороться с тобой. Даже если мне придётся умереть вместе с ней. Вейдер сдаётся. Он не выключает меч и не отступает в сторону, но это ощущается в том, как мягко он оттесняет удар. Это ощущается в его спокойствии и уверенности.       — Я позабочусь о ней.       — И как же ты это сделаешь? — Люк с сарказмом посмотрел на наставника. — Если ты не заметил, то ты её враг номер два.       — Найду способ. Я девятнадцать лет справлялся без помощи.       — Хреново справлялся.       — Да. Думаю, Лея тоже захочет поговорить о ней.       Между ними повисло молчание. Они никогда не говорили о матери долго. Да, Люку было любопытно, но из архивов и от Бейла он выяснил много больше, чем от Вейдера.       Падме Амидала была и оставалась для него блестящей личностью, но незнакомым человеком, просто имя в исторической сводке. Теперь, глядя на Вейдера, который ради неё был готов сменить свой путь, Люк, кажется, впервые почуял связь. Ту самую связь, которой у него никогда не было.       Он зажал переносицу, почувствовав ком в горле.       — Ты расскажешь о ней?       Вейдер кивнул.       — Если мне хватит слов. У вас обоих её воля, — Люк стиснул зубы. — Я расскажу всё вам обоим на Набу, абсолютно всё.       — Не получится, Император нас не отпустит.       Большая ладонь легла на плечо Люка. Впервые она не показалась ледяной и жёсткой.       — Я отвезу Лею. Мы поедем на Набу вдвоём. И потом, когда всё закончится, ты тоже её увидишь.

***

      Набу отличалось от Явина. Последний был первобытным, опасным, он больше походил на дикого зверя вроде тех, что прятались в его джунглях. Быть может поэтому такая ассоциация и закрепилась. Но Набу отличался.       Спокойная гладь озёр. Ухоженные нелюдные улочки. Тихий ветер. Не шумный Корусант с переполненными небоскрёбами, а маленькие невысокие дома, идеально вписывающиеся в природную картину.       Лея могла расти здесь. Не на песчаном Татуине, где постоянно песок в глаза забивался. Не на богом забытой планете. Не в бедной семье фермеров. Возможно, у неё была бы семья, помимо родителей и брата.       Как несправедливо.       Обида и вина за смерть Ларсов, которые погибли из-за неё, заставили опустить взгляд в землю. Испытывал ли Вейдер то же самое?       Мучила ли его вина за все те смерти, причиной которых он стал? Сожалел ли он так же сильно о том, что вместо нормальной семьи у них получилось это? Он не произнёс ни слова с тех пор, как они покинули Корусант, но так даже лучше. Лея понятия не имела, о чём вообще с ним говорить. Скорее всего, любой диалог скатился бы в ссору.       Иногда она смотрела на него издалека и пыталась сравнить с теми голофото Энакина Скайуокера, которые хранила на датападе. Пыталась и не видела ничего общего. Читала военную хронику и не понимала. Даже не так. Она знала, что произошло. И этого всё равно было недостаточно, чтобы уложить в голове, как можно настолько низко пасть.       Но порой ей казалось, что она понимала, и это начинало пугать. Страх приходил из-за осознания, что она именно что понимала. Могла ли она скатиться так же? Если бы Ларсы увидели её сейчас, узнали бы в ней ту девушку, которую воспитали? Она сама-то себя не узнавала.       Склеп находился на берегу озера. Лея не знала, понравилось бы здесь Падме или нет, она вообще ничего про неё не знала кроме того, что королева Амидала была выдающейся личностью. Но Лее здесь нравилось, и она хотела думать, что из общего у них не только внешность.       Вейдер шёл позади. Если бы не респиратор, Лея бы и не заметила его присутствия. Он шагал тихо, неспешно, подстраиваясь под её шаг, и хранил абсолютное молчание. Однако у входа в склеп он отстал.       — Ты не пойдёшь?       Собственный голос надломился после нескольких дней молчания. Лея не ожидала, что первой его нарушит.       — Мне там не место.       От его голоса она вздрогнула. Никаких эмоций. Вокодер передавал только информацию. Лея не понимала, как его понимать. Ей было недостаточно пресных слов. Человек позади воспринимался лишь как робот.       — Ты хоть раз за девятнадцать лет приезжал сюда? — Вейдер промолчал. — Понятно.       А хоть кто-то навещал это место? Возможно, её семья, о которой Лея ничего не знала. Может, у Падме были друзья, которые не забыли про неё после смерти. Но никто из тех, кто должен был быть ближе всех остальных. Ни муж, ни дети.       — Ты должен зайти.       Лея услышала, как Вейдер отступил.       — Мне там не место, — повторил он.       Злость поднимается внутри Леи. Он не заслужил её прощения. Но Падме заслужила, чтобы он навестил её.       — Если в тебе осталось хоть что-то от той любви, ради которой ты всё разрушил, то ты зайдёшь.       Лея не стала его ждать. Она ждала достаточно. Дверь была открыта нараспашку, и она зашла. Быть может таковы традиции Набу — открытость.       Серый камень ещё не испортился от времени, сухоцветы в вазах стояли не осыпавшись. Большое витражное стекло пропускало достаточно света.       Склеп не был тёмным, как опасалась Лея. И всё же он был пустым и одиноким, и оба этих чувства тоскливо скреблись внутри. Плита саркофага была покрыта слоем пыли. Похоже, что сюда всё-таки давно никто не заходил.       Лея положила руку поверх плиты, глядя на написанное имя.       — Ты была здесь одна всё это время?       Слёзы подступили к горлу. Лея не могла понять, что она чувствовала. Боль утраты? Обиду от несправедливости? Жалость? Всё словно смешалось в одно. Губы дрожали, но она не хотела плакать. Не хотела позволять себе расплакаться.       Её мать, которая почти наверняка любила её ещё до того, как Лея родилась, лежала прямо здесь, под её ладонью. И это осознание скручивало всё изнутри.       Всхлип вырвался из горла, и Лея вскинула лицо к потолку, надеясь, что сможет удержать рвущуюся истерику.       Она не увидела, как зашёл Вейдер. Не услышала его респиратор. Просто, когда опустила глаза, увидела замыленным взглядом, как возле её ладони лежит его, обтянутая перчаткой.       Лея отдёрнула руку, словно ошпарившись, и суетно вытерла мокрые щёки.       — Ты меня ненавидишь?       Кажется, это первый раз, когда он заговорил с ней сам после того первого разговора с Императором. Он в общем-то вообще не заходил.       — Ненависть слишком сильное чувство. Да и какая разница. Будто это имеет значение.       Сказала и прикусила язык. Не сейчас и не здесь. Лея столько хотела ему высказать, но она лучше обматерит его на глазах у Императора, чем будет ссориться с ним здесь.       — Мне хватило опыта понять, что чувства имеют значения.       Вейдер покачнулся и опёрся обеими руками о саркофаг. Он опустил голову, и впервые Лея увидела что-то не механическое. На мгновение перед ней действительно предстал человек, надломленный и полный эмоций.       — Тебе больно? — Вейдер промолчал. — Хорошо.       Хорошо. Хорошо, потому что тогда можно уцепиться за эту боль, заставить себя поверить, что он человек, а не машина.       Хотела ли она, чтобы ему было больно? Придётся признать, что да, чтобы не врать хотя бы самой себе. Считала ли она, что это правильно? Нет, но не могла ничего поделать. Вейдер был виноват, и Лея хотела, чтобы он прочувствовал эту боль.       — Она была готова бросить всё ради вас. И политику, и джедаев, и меня. Она была бы лучшей матерью.       Лея резко отвернулась. Последнее, чего она бы хотела, это чтобы этот человек увидел её слёзы, которые становилось всё труднее удержать внутри.       — Лучше бы она так и поступила.       — Согласен. Она дважды совершила одну и ту же ошибку — поверила, что свет внутри меня сильнее.       — Ну, я такой ошибки не совершу, — Лея невесело усмехнулась. — Хотя Люк в тебя верит. Ты этого не заслуживаешь.       — Нет, — согласился Вейдер.       Они замолчали. Лея понятия не имела, о чём он думал. Зачем они вообще здесь? Решил стать им отцом? Как это вообще возможно в их ситуации.       Когда-то она и отца представляла, но образ в её голове даже близко не совпадал с реальностью. Хотя ей всегда казалось, что её отец должен был быть авантюристом, и в какой-то степени это оказалось правдой.       Лея заговорила раньше, чем мысль успела окончательно оформиться в голове:       — Если бы ты мог отмотать время назад…       — Я бы сбежал, — резко и без заминки. — Я бы взял Падме и сбежал так далеко, как это вообще возможно. Я бы отдал жизнь, но не дал бы Сидиусу даже пальцем вас тронуть.       — Ты бы не смог защитить нас из могилы, — Лея провела по плите пальцами.       — Не смог бы. Но убить Сидиуса, не умерев самому… Эта жертва должна быть не вашей.       Лея застыла. Это… помощь?       — Я тебе не доверяю, — отрезала она.       — Ты ничем не рискуешь. Все сценарии, которые вы с Люком продумали, закончатся вашей смертью. Противоядие не поможет. Сидиус и не такое переживал. Уж я-то знаю.       — Что ты знаешь? — вспыхнула Лея. — Что ты можешь знать? Ты смиренно выполнял его приказы больше двадцати лет. Ты не просто был его правой рукой, ты поддерживал его идеи. Ты строил своими руками Империю, которая разрушила миллионы семей, включая нашу. Ты знаешь, как убить его? Так убей!       Её голос эхом отражался от голых стен.       — Я бы не стал тебе врать здесь.       — Ты мне не отец, — прошипела Лея. — Ты не сможешь им стать, а я не смогу принять тебя.       — Нет, — Вейдер покачал головой. — Ты — моя дочь. Но куда важнее то, что ты её дочь. Это не только ради вас.       — Надеешься на искупление?       — Хочу исправить хоть что-то.       Что можно было исправить? Лее казалось, что уже ничего. Никто из них не мог в действительности обернуть время вспять и сбежать куда-нибудь подальше. Они навсегда останутся с теми воспоминаниями, которые уже имели. И вряд ли дальше они станут счастливее.       Возвращение на Корусант сейчас выглядело неотвратимым падением в ночной кошмар. В детстве она научилась с ними бороться, но что делать сейчас?       — Мне страшно, — голос дрогнул. — Я не хочу умирать.       Тяжёлая рука опустилась на плечо. Впервые Вейдер до неё дотронулся. Даже если бы Лея захотела отстраниться, она чувствовала себя слишком разбитой, чтобы бороться дальше. Сейчас она мечтала лишь о том, чтобы просто лечь и капитулировать.       — Я не сдамся.       Механизированный голос вывел из оцепенения.       — Почему я должна тебе верить?       — Можешь не верить. Но я не сдамся.       Лея чуть отклонилась назад — туда, где стоял Вейдер.       Император убьёт их троих, если узнает об этом союзе. Он уверен, что держит Вейдера под контролем, но скоро поймёт, что ситуация поменялась. Их с Люком он мог и не воспринимать всерьёз, но собственного ученика — уничтожит сразу, как только получит подтверждение своим подозрениям. А он их откопает.       — Мы оставим наш план, — уверенно заявила Лея, — но в решающий момент нам понадобится твоя помощь. Мы точно можем на тебя рассчитывать?       Пальцы чуть сжали плечо.       — Точно.