Глава VII. Сейчас или никогда. Короткая программа и признание
22 июня 2022 г., 23:27
Кику исполнил обещание передал слова Ивана тренеру. Яо закатил глаза и не дал определëнного ответа. Перед короткой программой ему было явно не до разговоров. К тому же, в рядах спортсменов обстановка сгущалась с каждым днём. Кику, в преддверии соревнования, буквально оккупировал лëд. Его прыжки были безупречными, но всё равно Кику казалось, что чего-то не хватает. Огонь. Нужен огонь в глазах. Но где его взять?
Хонда повторял те же движения из раза в раз и, кажется, не чувствовал усталости. Яо приходилось кричать:
— Кику, ты с ума сошëл?! А ну марш со льда! Живо!
— Яо-сан, позвольте ещё немного! Хотя бы один элемент довести до совершенства…
Когда даже повышенный тон не помогал, в ход шли даже угрозы.
— Кику! Если ты сейчас же не уйдёшь со льда сам, я тебя силой вытащу! Поверь моему слову!
Что-что, а для Яо вытащить уставшего Хонду со льда было парой пустяков. Поэтому Кику грустно вздохнул и побрëл к тренеру. Яо остался и лично проконтролировал, чтобы Хонда не вернулся обратно на лëд. Поэтому коньки Кику снимал под пристальным взглядом тренера. И от этого становилось некомфортно. Между ними царила напряжëнная тишина. Когда с ними была Мэй, общаться было легче и… Свободнее, что ли.
А дело было в следующем. После Чемпионата мира, откуда Хонда уехал с серебром, Кику… Ушёл от Ван Яо к немецкому тренеру Людвигу Байльшмидту. Хонда полагал, что немецкая строгость улучшит его результаты. Из-за этого он даже переехал в Германию, хоть и плохо говорил по-немецки. Однако результаты Кику не просто не улучшились — стали хуже. Если раньше, он отбивал себе место на пьедестале, то в этот раз он не занимал даже третьего. Почему так вышло? Кику точно не понимал, но осознал, что дело не в тренере, а в нём самом. Тогда Хонда принял самое непростое для себя решение — вернуться к Ван Яо.
Возвращение далось ещё болезненнее, чем уход. В спортивных кругах Кику воспринимали чуть ли не как предателя родины. Яо тоже изначально не хотел принимать Хонду обратно. Уж слишком больно его уход ударил по Яо. Ведь он тренировал Кику, когда тому было всего лишь три года. За это время Яо успел привязаться к ученику и воспринимал его, как кого-то очень близкого, хоть и не показывал этого и на вид всегда был строг. Его уход Ван расценил не меньше, чем предательство. Но когда Яо увидел Кику, морально разбитого, не смевшего поднять на бывшего тренера глаза, с пылающими от стыда щеками, мужчина всё же сжалился и бросил короткое: «Ладно, я постараюсь что-нибудь сделать».
И Яо сделал. Он долго добивался разрешения вернуть Кику на лёд и позволить ему выступать от КНР, до хрипоты доказывая, что Хонда никакой не предатель, что все в жизни совершают ошибки и надо дать ему ещё один шанс. В конце концов, Яо победил, и Хонда вновь стал тренироваться у него. И стал это делать намного усерднее — хотел, если не завоевать обратно доверие тренера, то хотя бы не опозорить его перед другими. Понемногу Кику реабилитировался: вновь стал приносить медали за соревнования, и мало-помалу, но про его уход начали забывать. С Ван Яо Кику вообще зарëкся говорить на эту тему. С одной стороны, это позволило избежать конфликтом в будущем. Но с другой — осталось неприятное чувство недосказанности, которое возникало, стоило остаться им наедине.
— Закончил? — строго спросил Яо, глядя на то, как Кику убирает коньки.
— Да, — коротко, в своей привычной манере ответил Хонда.
— Идём.
***
Иван насторожился, когда к нему подошёл Ван Яо. Шла короткая программа. На льду выступали итальянские спортсмены, а потому Яо мог не наблюдать за тем, что там происходит. — Вы хотели поговорить со мной, — сказал Яо, не глядя на Брагинского, смотря вперёд, на лёд. — Я вас слушаю. — Боюсь, это сугубо личный разговор, не хочу, чтобы его слышала публика, — ответил Иван, устремив взгляд туда же, куда и Яо. — Что может быть сугубо личного между нами? Вы хотите попросить прощения за ваши выходки? — И в мыслях не было, — парировал Иван. — Тогда я тем более не понимаю, о чем мы можем говорить, — Ван Яо посмотрел на наручные часы. — Если у вас ко мне больше никаких претензий, то с вашего позволения я уйду. Меня ждёт мой фигурист. — Вы нашли, конечно, время для переговоров, — хмыкнул Иван, — когда нас нет-нет да схватит камера. Или вы специально это сделали, чтобы отделаться от разговора, сославшись на то, что неудобно говорить? — Что ж, вы раскрыли мой коварный план, — усмехнулся Яо в ответ. — Но и вы тоже хороши, сказали, что хотите поговорить и не уточнить где и когда. Я, знаете ли, ещё не обладаю даром телепатии. — Тогда давайте перенесëм их в более удобное место и на более подходящее время? — предложил Иван. — Куда? И когда? Брагинский наклонился к уху Яо и прошептал: — Тут неподалёку есть кафе. Сходите со мной туда завтра вечером, после тренировок? Хотя бы часов в восемь. — Хорошо. Только после этого вы отстанете от меня. — Как скажите. Яо удалился. Про себя он, конечно, успел раз пять обругать российского тренера на чём свет стоит. Так просто нагнуться и прошептать наухо было слишком смелым жестом, если не сказать, слишком откровенным. Скажут потом, что заговор строили. Впрочем, Вана уже не беспокоило это. Скажут и скажут. Его мысли занимал лишь прокат Кику, который должен начаться совсем скоро. Хонда волновался. Он, как всегда, внешне был абсолютно спокоен, однако Яо работал с Кику слишком много лет и знал его наизусть. — Кику! А ну перестань кусать губы! Ты мне на льду красивым нужен! — скомандовал Яо, и Хонда быстро кивнул. — Простите, я забылся. — Всё хорошо, — Ван похлопал фигуриста по плечу и, развернув его спиной к себе, размял его плечи. — Давай, жги!***
Кику уходил со льда мрачнее тучи. А каким он ещё должен быть, если разница между ним и Альфредом составила всего балл! Один несчастный балл! Но этот балл стал решающим и опустил Хонду на вторую позицию. Кику был зол. Зол сам на себя. Он не сделал, всё что мог. Не выложился по максимуму. Но ничего. Впереди ещё произвольная программа. Тренер шёл рядом. Яо знал, что Кику не сдастся. Знал, что всё равно пойдёт к цели. Но, подойдя ближе к нему, чуть приподняв уголки губ, сказал: — Скоро произвольная программа. Несведущему человеку эта фраза показалось бы безликой. Однако Кику уловил те самые ноты поддержи. И опять в нём вспыхнула благодарность. А вместе с тем и липкое, неприятное чувство неловкости.***
Хонда вернулся в номер довольно поздно. Мэй уже спала. Кику тоже собирался это сделать, как вдруг увидел уведомление в Инстаграме от пользователя Young Soo. Нашёл-таки его. У Хонды не было настроения общаться, но чёрт дёрнул его взять телефон и открыл диалог. Привет! Слушай, ты потрясно катался! Я в восторге! Да, спасибо. Постой, ты расстроен что ли??? С чего ты решил? Эта точка в конце меня смущает. Я всегда ставлю точки в конце сообщений. Мне так удобно. А всё же? Ты уходил довольно мрачным со льда. Я просто устал, не обращай внимания. Ты уверен? Ладно, не буду приставать. Я приду на произвольную программу! Короткая была шедевром. Ага, только члены жюри оценили её лишь вторым местом… Но у вас с Альфредом разрыв всего в один балл! И тут Кику не выдержал. Ëн Су задел чувствительную струну в его душе, и следующий сообщения Хонда писал, не контролируя себя. Да, у нас разрыв в один балл! В ОДИН ЧЁРТОВ БАЛЛ! Объясни, чем его прокат лучше?! Я тоже откатал всё чисто! Значит, ты всё же расстроен… А как мне не быть расстроеным?! Знаешь, сколько кругов ада я прошёл, чтобы попасть на эту Олимпиаду?! И ради чего? Чтобы этот выскочка Альфред, который никого, кроме себя, не уважает, опять нагло улыбался на первой позиции пьедестала?! Боже, что он делает. Руки у Кику тряслись, он писал сообщения не глядя с ошибками и опечатками, мысленно проклиная себя. Он даже тренеру ни разу не показывал своих бурных эмоций и так не распылялся (тренеру, который стал для него чуть ли не братом), а этого корейца он знает без году неделя. Но остановиться Кику уже не мог. Его несло на всех порах. Знаю, Кику. Я всё знаю. И про уход от Ван Яо знаю. И про Людвига знаю. Неудивительно. Об этом трубила вся Азия. Знаешь, я не буду втирать тебе про то, что жизнь — сложная шутка и в ней есть взлёты и падения. Просто знай: ты всё сможешь. Я это знаю Мы даже толком не знакомы… Ну, это можно исправить)))) А вообще, то, что ты на этой Олимпиаде, уже говорит о том, что ты непростой спортсмен. И то, что тебе хватило мужества признать свои ошибки уже заставляет восхищаться твоим характером. Поэтому спи и не думай об этом, хорошо? Хочешь погуляем после твоей произвольной?))) Не знаю, Ëн Су-кун… Как сложатся звёзды. Простите, что обрушил на тебя поток слов. Спасибо, что выслушал и не заблокировал сразу. Да ты что! Мне несложно! Кику улыбнулся и отключил телефон. Его сразил сон.***
Когда Иван пришёл в кафе, Яо был уже на месте. Тренер сидел в телефоне и не обратил внимания на посетителя. — Надо же, вы всё-таки пришли! — воскликнул Иван, усаживаясь напротив. — А не должен был? — не отрываясь от телефона, спросил Яо. — Я думал, вы меня пошлëте, — с усмешкой ответил Брагинский. — Ах, как вы разгадали мои желания? — Яо наконец отложил телефон. — Я хотел, да вежливость не позволила. Так о чём вы хотели поговорить? — Понимаете… Как бы сказать по-деликатнее… — Говорите как есть, — с лëгким раздражением ответил Яо. — Чего это вы раскраснелись? Вам стыдно передо мной? — Ничуть. Это с холода. — Ну-ну. — В общем, вы мне… Нравитесь, — выпалил Иван с замиранием сердца ожидая реакции собеседника. Но как ни странно тот даже бровью не повёл. — Неудивительно. Я многим нравлюсь. — Нет, вы не поняли. Как мужчина нравитесь. От этих слов чай встал у Яо в горле. Нет, ему и раньше признавались в любви, причём довольно откровенно, но в то, что перед ним сидит тренер, этот крепкий мужчина, и признаётся в любви, невольно краснея, было трудно поверить. Помолчав, Яо спросил: — Я так понимаю, вы рассчитываете на взаимность?.. — Если есть шансы, то почему бы и нет? — Иван улыбнулся. — Дайте мне время подумать. А теперь простите меня. Я вынужден удалиться. С этими словами Ван оставил деньги за чай и ушёл из кафе. Иван лишь мысленно вздохнул. Почему ему вечно не везёт?..
