За медалями и любовью в Сеул

      Приближался самый ответственный день соревнований. Фигуристы не уходили со льда, усердно тренируясь перед произвольной программой. Кику так вообще, дай ему волю, жил бы на катке. Им двигало желание во что бы то ни стало победить американца, а потому он не давал себе расслабляться. Усердно тренировалась и Арловская, надеясь, что её победа навсегда отобьёт у тренера грустные мысли, в которых наверняка виноват Ван Яо.       Для Наташи Брагинский был намного больше, чем тренером. Когда она была совсем маленькой, отец Арловской погиб в авиакатастрофе. Иван, с которым она проводила большую часть своей жизни на катке, стал для неё родительской фигурой, который в меру строг, но всегда поддержит и не оставит спортсмена в беде. К нему Наташа питала самые тёплые чувства и всегда расстраивалась, если тренер из-за чего-то грустил. Её победа — это то, чем она может выразить свою благодарность и всю свою признательность этому замечательному человеку.

***

      Хонда больно приземлился на лёд. Неудачный зашёл на прыжок. Однако физическая боль его мало волновала. Бесило то, что движение, доведённое до совершенства, сейчас выполнить блестяще не получилось. А ведь это только тренировка…       — Чёрт! Ненавижу! — прошипел фигурист, ударив кулаком по льду. Это не укрылось от глаз Ван Яо. Подъехав к спортсмену, он сдержанно сказал:       — Кику, пойдём поговорим. Понурый, Хонда сошёл со льда и последовал за тренером. Они зашли в раздевалку, которая была пуста, так как все спортсмены были заняты тренировками. Кику был искренне удивлён. В самом деле, что разговор такой, что для этого нужно прятаться от других?       — Кику, послушай меня, — начал Ван Яо, усаживаясь на скамейку, — сядь для начала, — Хонда повиновался и сел напротив. — Я вижу, ты расстроен тем, что Альфред обогнал тебя, — фигурист опустил взгляд, — и, знаешь, гнев — это хорошо, он даёт силу, чтобы выплёскивать его на льду. Но ты перебарщиваешь. Сильный гнев может также выйти боком, из-за чего ты можешь запутаться в движениях. А у тебя, к тому же, довольно нежная композиция. Так что, отпусти ситуацию. Забудь о существовании Альфреда. Для тебя есть только каток и всё. Понял?       — Простите… Я не могу, — сдавленно ответил Кику.       — Почему?..       — А разве вы не понимаете? — взгляд карих глаз тут же взметнулся на тренера. — Этот Альфред… Он уже обошёл меня один раз. Я помню, какой улыбкой он улыбался с первой позиции на пьедестале… Это была ужасная, победная, злорадная улыбка! В этот раз я не допущу этого!       — Я понимаю, — вздохнув, ответил Яо. — Веришь мне или нет, но я и сам не всегда занимал первые места. Чтобы прийти к звёздам, нужно преодолеть все терни. Но почему именно американец?.. Ведь тебя обыгрывали и другие спортсмены, уж извини, что напомнил.       — Потому что он обыграл меня на самых важных в моей жизни! После них я совершил фатальную ошибку… Я ушёл от вас, — Кику снова понурил голову.       — Ах, вот в чём дело, — Яо с пониманием кивнул. — Ты всё ещё не можешь это отпустить? Хонда молчал. Ответ был слишком очевиден.       — Кику, я не держу на тебя зла, и я это уже говорил неоднократно, — голос тренера в мгновение стал строже.       — Вы говорите это специально, чтобы не ворошить прошлое, — пробубнил фигурист. Эта фраза далась ему с трудом. Ведь именно это он боялся высказать тренеру на протяжении всего времени после своего возвращения в китайскую сборную.       — Кику, послушай! — Яо перебил Хонду, который готов был плакать от безысходности. — Если бы я не был к тебе привязан, то ты бы сейчас точно не вернулся в большой спорт. По крайней мере, в Китае. Ты знаешь, каких усилий мне стоило убедить дядей в Федерации в том, что несмотря на уход, ты всё ещё в форме и готов выступать от КНР?.. Я им всё пороги отбил, но уговорил взять тебя обратно. И после этого ты думаешь, что я сержусь на тебя?!.. Да, не скрою, мне было обидно, когда ты ушёл. Но я уже забыл про это. Не надо жить прошлым. Сейчас мы вместе и снова готовы идти к будущим победам. Понял?       Не в силах ответить чётко, Кику только кивнул. Ему и в самом деле хотелось заплакать. Нет, даже зарыдать прямо здесь, в раздевалке, на груди у тренера. Всё, что копилось в нём так долго, вдруг вышло бурным потоком. И от этого, как ни странно, становилось… Легче?       — Так что, Князь демонов, поднимайтесь и продолжайте тренировку. Только более уверенно и спокойно, — уже веселее добавил Яо, выходя из раздевалки. Кику вышел вслед за ним. Кажется, даже идти ему теперь было легче. Закончив тренировку своих спортсменов, Яо сказал им идти в номер, а сам задержался на катке. Через несколько минут к нему подошёл Иван. Он был взволнован, но старался не показывать этого. Остановившись рядом с Ван Яо, Брагинский положил руки, сложенные в замок, на бортик и тихо сказал:       — Спасибо, что всё же пришли.       — Не за что. Это важно для меня.       — Может, перейдём на «ты»?       — С чего бы друг?       — Ладно, извините… В общем, вы обещали подумать. И вроде как подумали, раз пригласили меня сюда. Что вы… Решили?       — Решил, — Яо усмехнулся, развернувшись спиной к бортику. — Знаете, Иван Брагинский, с вашей стороны это было очень нетактично. Много лет назад вы были очарованы мной, мы с вами пересекались не раз, но вы не подходили ко мне. Спишу это на вашу скромность и нерешительность. Но за это вы будете должны мне не один поход в ресторан.       Иван, слушая эту речь, уже приготовился к худшему. Однако последняя фраза взбудоражила его.       — Что вы сказали…?       — Я дам вам шанс, — Яо положил руку на плечо Брагинскому. — Потому что… С чего вы взяли, что лишь вы тогда, на Олимпипде в Париже, влюбились в соперника?       Иван всё ещё думал, что это сон. Ведь этого… Этого просто не могло быть! Яо, любуясь смущением Брагинского, воровато огляделся и, встав на цыпочки, поцеловал его в пылающую щёку.       — Идите, вас наверняка ждут спортсмены, — сказал Яо и быстро упорхнул.

***

      Кику стоял у бортика и смотрел на свои белые рукава. Он был в образе Князя демонов. Его одеяния были тёмно-красными, а рукава от локтей чёрными, украшенными серебряными бабочками. На льду он должен был сыграть демона, который долгие столетия ждал своего возлюбленного. Композиция, как и сказал Ван Яо, действительно нежная.       — Ну, скоро твой выход, — объявил тренер. — Катайся так, как в последний раз! Понял?       — Угу.       — Не слышу!       — Понял! — чуть бодрее ответил Хонда.       — Удачи, Кику! — вдруг раздался звонкий голос сзади. Фигурист обернулся. Это был Альфред, уже отказавший свой номер и наблюдавший за другими спортсменами.       — Что б его… — процедил Хонда сквозь зубы.       — Не ведись на его провокации, — шепнул ему на ухо Яо. Кику кивнул и отвернулся. Был его выход. В голове у Хонды было слишком много мыслей. Он старался отбросить их все. Среди своих болельщиков Кику вдруг разглядел радостное лицо Ён Су. Этот кореец, видимо, никогда не унывает. Он кричал:       — Кику, давай! Если ты победишь, я тебе такой репортаж сварганю, что вся Корея знать будет!       Хонда этого не слышал, но догадывался, что кричат ему что-то хорошее. Улыбнулся. С недавнего времени его отношение к Ён Су переменилось. Раньше дотошный кореец лишь раздражал его, как и многие журналисты. Сейчас от поддержки, которая исходила от него, становилось всё же легче. Под бурные аплодисменты Кику выехал на середину катка. Заиграла музыка. Надо сосредоточиться. Сейчас он Князь демонов, который преданно ждёт своего возлюбленного. И нет для него ничего, кроме этой ледовой сцены.       … Сознание того, что он откатал чисто и правильно, пришло не сразу. Закончив прокат, Хонда будто очнулся ото сна, который по его расчётам длился вечно. Он больше не Князь демонов. Он фигурист Хонда Кику. Японец по происхождению, но волею судьбы выступающий за сборную КНР. Один из самых талантливых учеников Ван Яо. Золотой медалист Зимний Олимпийских игр в Сеуле.       Но о последнем Кику узнает намного позже. Сейчас он уходит со льда, собирая по пути букеты и игрушки, которых не жалели фанаты. Не успел Хонда подойти к тренеру, как на него тут же накинулась Мэй с пламенными поздравлениями:       — Кику! Ты был лучшим! — девушка с силой обняла фигуриста. — В этот раз они не посмеют свалить тебя с первого места!       Хонда улыбнулся и посмотрел на Яо. Тот с крайне довольным видом смотрел на своего ученика. В этот момент Кику ощутил высшую степень удовлетворения, которого он не чувствовал уже долгое время. Тренер гордился им.

***

      Для Сяо Мэй всё сложилось не так гладко, как у Кику. Она взяла серебро, уступив Арловской. И для Мэй это стало ударом. Прежде уходив с золотом, сейчас она стояла на второй ступени пьедестала. Понурая, она не позволила ни тренеру, ни Кику себя успокаивать.       Но этот день стал поистине счастлив у Натальи. Завоевав медаль, она не только обрадовала тренера, который на радостях обнял её так, что отовал от земли, но обрела популярность в Южной Корее, где ещё долго обсуждали её динамичный прокат.

***

      — И за этот кусок золота борются спортсмены со всего мира? — с удивлением спросил Ён Су, крутя в руках медаль, которую дал ему посмотреть Кику.       Они сидели в кафе. В том самом, где впервые официально встретились. Их местом был уютный кожаный диванчик у окна, где они сидели довольно тесно друг к другу. На фоне играла спокойная музыка. Всё было идеально.       — Это не просто кусок золота, — немного обидевшись, возразил Хонда, забирая медаль. — Это результат многолетнего труда! Кроме того, — Кику ласково погладил золотую поверхность, — моя совесть перед Яо-саном теперь чиста…       — Ну и ну, — покачал головой Ён Су, наблюдая за Кику. — А знаешь, — вкрадчиво сказал журналист, — я был бы не против стать первым корреспондентом, который возьмёт большое интервью у победителя зимних Олимпийских игр в Сеуле.       Хонда бросил взгляд на Ён Су. И слегка усмехнулся. До чего же хитрый кореец. Знает, чем подкупить. А Кику и не хотел лукавить — ему действительно было приятно, что он гордо носит звание победителя. Единственное, что омрачало его радость — это Мэй. Она очень огорчилась, заняв второе место. Придя в номер, Кику всё же предпринял попытку её утешить. На что Сяо попросила оставить её одну. В это время фигуристу написал Ён Су с предложением встретиться. Кику хотел было отказаться, чтобы не оставлять Мэй одну, но та буквально вытолкнула его за дверь.       — Я не против, — легко ответил Хонда и повернулся к Ён Су.       Журналист улыбнулся и внимательно вгляделся в лицо фигуриста. Сейчас, когда оно не было искажено маской волнения и раздражения, Кику становился ещё прекраснее. Улыбка на губах Хонды делала его ещё привлекательнее, а взгляд, ставший намного мягче, и вовсе влюблял безоговорочно и бесповоротно. Ён Су даже почувствовал, как его сердце вдруг начало биться чаще.       — Думаешь, какой вопрос мне задать первым? — с доброй усмешкой спросил Кику, намекая на долгое молчание.       — Да. И, кажется, придумал. Что можно сделать, чтобы ты улыбался чаще?       — Это… Вопрос для интервью? — растерянно спросил Хонда. Такого у него ещё никого не спрашивали.       — Нет. Сугубо личный.       — Ну… — Кику вновь аккуратно погладил медаль, — Яо-сан после моего возвращения часто говорил мне, что улыбаться надо чаще. Но тогда я не чувствовал себя счастливым до конца. Возможно, победа делает меня счастливым. Ён Су немного сник. Это вовсе не было похоже на ответ на конкретно его вопрос. Однако Кику продолжил:       -… Но с недавнего времени я понял, что дело не только в победах, но и в людях, которые меня окружают. Яо-сан, Мэй, моя семья… И ты.       — Я? — теперь настала очередь Ён Су теряться.       — Да, если бы не ты, то я бы совсем повесил нос, — бодро подтвердил Кику. — Поэтому просто оставайся тем самым настойчивым журналистом. Этого будет достаточно.       — Я, конечно, знал, что ты крут, но теперь я ещё раз в этом убедился! — радостно заверещал журналист и вдруг крикнул: — Эй, все слышали?! Хонда Кику — лучший, это не обсуждается!       Кику неловко усмехнулся, когда посетители обратили своё внимание на их столик. Да, с этим корейцем ему точно будет весело…

***

      После Олимпиады в Сеуле Кику Хонда стал невероятно популярной личностью в Южной Корее. У него появилось много корейских фанатов. И сам Кику, как только выпадала возможность, отправлялся в качестве участника на различные ледовые шоу в Республике Корея. Его тренер удивлялся, один раз даже в шутку спросил:       — Неужели кореянку себе там нашёл?       Хонда либо отмалчивался, либо шутил в ответ. Впрочем, Яо был не так далёк от истины. Ведь после каждого выступления, закончив общения с фанатами, Кику отправлялся на прогулку по городу с жизнерадостным и сияющим от каждой встречи журналистом.       Яо и Иван начали переписываться. Их общение стало настолько тесным, что они договорились устроить совместное ледовое шоу в Москве. Иван был счастлив. Яо тоже. Им понадобилась одна Олимпиада в Париже, чтобы понравиться друг другу, и другая в Сеуле, чтобы выяснить свои чувства. Ну и что, что между этими событиями прошло немало лет. Это явно стоило того, ведь в конце оба получили прогулки по ночному Сеулу (Кику и Ён Су пару раз видели их вместе, но фигурист решил не говорить об этом тренеру), страстные поцелуи в комнатах отеля и то, что было после них. Вся надменность и холод, царившее когда-то в их характерах, исчезли, растаяли словно лёд. В последний день своего пребывания в Сеуле они даже сами вышли на каток, вспомнить молодость. В парах ни один, ни другой не катались ни разу, поэтому танец получался донельзя комичным. Один раз они даже умудрились упасть друг на друга. Было больновато, но Яо с Иваном не заметили этого, весело смесь.       Альфред, не отчаявшись, писал Мэй в разных соцсетях. И везде она отвечала категоричным отказом. Порой девушка делилась этим с Кику, который сначала злорадствовао, но потом даже ему стало жаль американца. Может, он действительно умеет думать не только о себе?..       Сама Мэй усиленно тренировалась. Она была нацелена взять реванш. Яо уверял, что она ещё сможет это сделать.       Сеул стал поистине новым началом для всех.