Через тернии к звёздам.

Следующие пару дней прошли под тяжёлым чувством стыда. Олег чувствовал себя ребёнком, который разбил вазу и спрятал улики, а теперь ждал, когда обрушится наказание родителей. Но его не приходило. Не на следующий день, ни через день. Ощущение затянутого ожидания душит и ментально и физически. Волков не мог есть, не мог толком спать. — Возможно, наказанием является не итог, а сам процесс? — спросил Олег, вероятно, у голубя одним утром. Он снова завтракал едой из ларька на рассвете в сквере. Снова тишина, лишь редкий шум машин. Сегодня Волков решил снова навестить Диму. Он оправдывал это решение просто беспокойством за здоровье полицейского. А ещё сейчас такие красивые цветы продают. — Звезды сошлись, — хмыкнул он себе под нос, а зачем чихнул из-за тополиного пуха, будь он неладен. Вообще, одиночество Олега пошло ему на пользу. Он таки устроился на работу рядом с домом, но пока был на испытательном сроке. Его сон стал чуть спокойнее, а взгляд - живее. Он теперь не оценивал вообще всё, что было вокруг на предмет угрозы. Напряжение в теле и в мыслях медленно проходило. Только это было на столько медленно, что, наверное, незаметно для окружающих. Хотя, какие окружающие, если он живёт один? Тем не менее, Олегу стало легче дышать. Появилось желание проснуться завтра. Хотя бы ради прекрасного рассвета из небольшого окна, ради булочки с творогом и изюмом из ларька у дома. В общем, жизнь просыпалась в нём. Ветерок трепал чёрные непослушные волосы. Олег прикрыл глаза и подставил лицо прохладному свежему воздуху. Он улыбался, ощущая его потоки на коже. Так правильно и так спокойно. К счастью, сегодня бомжей на скамейках нет. Хотя, теперь Олег почувствовал себя немного одиноким. Но в поддержку тихо-тихо шуршат кроны деревьев. На макушку Волче упали несколько цветков. Он же с улыбкой снял их. Мило. Словно в Диснее. Он бы так и сидел здесь, пока не прорастет или не покроется мхом, но жизнь не останавливалась на этом сладком моменте и дела не терпели отлагательств. Подняться с скамейки было непросто. Заставить себя покинуть столь милый душе момент не каждый сможет сразу. Но почему-то Олега тянуло в больницу к этому менту, поэтому ноги сами направились в сторону метро за цветами, а затем уже в больницу. Но уже на первом этапе возникли задержки. Олег очень долго слушал музыкантов у метро. Какой-то небольшой клуб, который пел легендарные песни русского рока. Волков же стоял и слушал завороженно. Он вспоминал, как сам рвал глотку на концертах Арии, как "колбасился" под песни до боли во всем теле. Или как во дворе с друзьями пел «Кончится лето» Цоя под игру на гитаре. Ее сейчас и начали играть. — Я включаю телевизор, я пишу тебе письмо про то, что больше не могу смотреть на дерьмо, — Олег подпевал в полный голос, даже встал рядом, словно еще один солист. Ребята хорошо приняли это и парнишка, что был с микрофоном, подошел ближе, чтобы оба пели в один. Олег сильно смутился, но отказываться не стал. — …но не забыл тебя. Про то, что телефон звонил, хотел, чтобы я встал…— пели небольшая группа и Олег вместе с ними. На него нахлынула такая детская радость и восторг, который тяжело было описать словами. Такое тепло, что улыбка вырастала сама по себе. — …И так уйдут за годом год, так и жизнь пройдет, и в сотый раз маслом вниз упадет бутерброд. Но может будет хоть день, может будет хоть час, когда нам повезет, — поют двое мужчин, а вокруг люди более заинтересовано смотрят на эту компанию. Песня закончилась и ребята стали активно хлопать своему новому солисту. Олег же смущенно рассмеялся и, поблагодарив, побежал за цветами. На этот раз цветами, что Олег понёс в больницу, оказались крупные ромашки. Тоже красивые цветы, но более грубые, как казалось Волкову. Мелких просто не было. Не успел. Слишком долго веселился с музыкантами. И вот, снова больничный халат, длинный коридор, полный больных и их родственников, палата и писк приборов. На этот раз всё это не так сильно тяготит мужчину. Он даже рад оказаться в этой комнатке. В этот раз в ней словно стало светлее. Хотя, возможно, дело было в том, что были раздвинуты жалюзи и погода была лучше. — Снова здравствуй, — с лёгкой улыбкой он сел на табуретку, — я извиняюсь, что так беспардонно сбежал в прошлый раз. Я повел себя как ребёнок… — Олег тихо рассмеялся, — Так неловко, честно говоря. Но я от части благодарен тебе за то, что ты побыл моим молчаливым слушателем. Я снова принес ромашки… Не знаю, нравятся ли тебе они, но пластиковые цветы не хотел покупать. Волков положил цветы на тумбочку. Его отвлек внезапный шум в окне и тут мужчина решил кое-что проверить. Он осторожно коснулся сначала руки парнишки, а затем – щеки. Прохладные. Из окна довольно сильно дул ветер. Наш герой встал и закрыл окно, но остановился там на пару секунд. В палате стало куда тише и теплее. А вид из окна был крайне приятным. На дворик внутри больницы, в котором был и небольшой фонтанчик, и цветущие деревья, и цветы. — Так что лучше. Не хватало, чтобы ты заболел… — Олег потер нос. Тополиный пух еще с улицы его терроризировал. Тут в палату заглянула медсестричка. Она кивнула в знак приветствия. Олег заметил выражение смущения на ее лице, а еще, возможно. Интереса к одному из мужчин в данной комнате. В общем, она бегло проверила показатели приборов, а затем убежала так же быстро, как и появилась. За дверью раздался какой-то неясный разговор двух девушек, вероятно, медсестер. Они щебетали, словно две птахи. — Неловко даже… Чувствую себя как любовник в шкафу. Хотя, откуда такие размышления? Кстати, я сегодня таких милых молодых людей видел…Вернее, пел с ними. Это чисто случайно получилось, но мы пели «Кончится лето». Не знаю почему, но я чувствовал себя на 7 небе от счастья. Молодая рок-группа, наверное. Или просто компания. В общем, рок они играли у Гостинки. Так красиво… Я былые годы вспомнил. Раньше на концерты Арии тайком бегал, лишь бы по шапке не попало. В детском доме с этим было серьезно. Я еще тогда, представляешь, сумел купить футболку этой группы… Носил как главный в жизни трофей! Еще Сережа тогда помогал мне её прятать от воспитателей. Серёжа… Я был слеп и глуп, пока был под его крылом. Я без вопросов шел за ним везде, даже из тюрьмы вытащил... Боже... Я и тебя искалечил по его указке. Ты этого не заслуживал. По щеке вновь покатилась слеза. Олег вцепился в руку Димы, уткнулся в нее и зажмурился. — Прости, что я второй раз тебе тут слезы лью… Я не плакса, правда… Извини! – Олег сорвался на громкий всхлип. Ему нужно было успокоиться, а не поддаваться снова эмоциям. Как там было в каком-то древнем ролике? Дыхание… Контролировать дыхание. Сосредоточиться на нем. Дышать медленно, после выдоха задерживая на пару секунд, чтобы организм посчитал, что сейчас вокруг мало кислорода. Так сердце замедляет свою скачку, а эмоции начинают отступать. Олег вытер слезы и поднял глаза на Диму. Взгляд мутнеет от слез. — Прости меня… Я понимаю свою вину и свою ошибку. И теперь прервал свое общение с ним, стараясь восстановить прежнюю жизнь. Хотя, у меня не было жизни «без» Разумовского. Он всегда был рядом, почти как… Хвост бегал за мой? Я устроился на работу, живу в маленькой квартире, которую дают в 18 при выходе из детского дома. Мне стало легче дышать, — слезы постепенно высохли, но легкие всхлипы не переставали вырываться из уст, — А еще я стал на много больше времени тратить на прогулки. По утрам, из-за того, что плохо сплю, я стал завтракать на улице, в маленьком палисаднике. Вот сегодня, к примеру. Ветерок в волосах, в руках вкусная еда и запах цветущих растений. Черемухи и сирени. Они такие красивые… Я бы хотел показать тебе это… Правда недалеко на скамейке спал пьяный мужик, но тем не менее. Олег тихо смеется и зевает. Проблемы со сном его сильно измотали. И только сейчас он осознает, что всё это время он бережно держал руку Димки в своих руках. Такие мягкие и теплые, что Олег пригрелся. От понимания этого факта Волков покраснел и как ошпаренный убирал руки. «Хотя, я бы посидел так еще немного...» — думает Волков, но тут же одергивает себя. Это неправильно. — Прости, я случайно… — пробубнил он. Олег последний раз шмыгнул носом и продолжил рассказ о своей жизни. О том, как устроился на работу, о забавных клиентах и зашуганных детях, которые боятся спросить его о чем-то на столько, что дрожат и сжимаются, как испуганные котята. Такие смешные. О быте и о планах ремонта. Но когда часы отмерили 4 часа дня Олег должен был уйти. Приемные часы кончались, да и у него самого еще были дела. Поэтому он поднялся, поправил одеяло и слегка растрепал пшеничные волосы. Дима тоже был чем-то похож на маленького котенка. — Пока… Не уверен, что приду сюда снова. – Волче скрылся за дверью и пошел к выходу, слегка улыбаясь. В спину ему были обращены взгляды некоторых больных, которые видели его в прошлый раз. Наверняка в их головах пронеслась мысль о том, что у этого мужчины что-то не так с головой. От части, они были правы. Но это позже. Когда Олег вышел из тихой городской больницы по его ушам ударил шум этого самого города. Машины, люди, птицы, ветер, шумевший в ушах. Наверное, всем знакомо чувство временной дезориентации, что испытал сейчас наш герой. Его даже слегка зашатало. Поток людей мчался куда-то без остановки, словно муравьиный рой. Олег кое-как влился в этот поток. Попутно его не хило ударили локтем в незажившую рану. Ноги чуть не подкосились, но останавливаться было нельзя. Толпа сильнее. Поэтому, гонимый этой рекой, наш волчонок отправился в строительный магазин. Он хотел прицениться к обоям и прочим приблудам. А то в квартире работы непочатый край. По магазину Волков бродил довольно долго. Так, что на него стали подозрительно посматривать охранники. Но несмотря на это он нашел то, что искал. Пока что список, правда, существовал на бумаге, но в положении Олега все и сразу не получится. С этим самым списком мужчина поплелся домой. Ноги гудели. «Надо же… На заданиях так не уставал, как тут… — думал он, вваливаясь в квартиру. Глаза не переставали болеть до самой ночи, а всему виной дурацкий свет в магазине. Холодный, до омерзения яркий, за время пребывания в помещении он очень раздражал и давил, — И как только люди там работают.» С этими мыслями Олег готовил себе незамысловатый ужин. Доширак и чай. Куда уж незамысловатей? В общем, это не было так уж важно сейчас. Главное, что вкусно. Обед проходит на табуретке за столом, где на Олега вновь находят воспоминания. О том, как они тут завтракали под шумящее радио. Сережа подпевал и танцевал под музыку, пока Олег сосредоточено готовит. На подоконнике хозяйничает маленькая Марго, которую Разумовский периодически подкармливает. Милая картина, неправда ли? Но после этого следовал эмоциональный срыв этого самого Сергея. Олегу тогда тоже досталось. Это был день перед отъездом в армию, после которого двое друзей не увидятся очень и очень долго. Поэтому такой яркий всплеск, крики и метания рыжеволосого по квартире, в процессе которых были ободраны обои и сломано радио. И это лишь отрывки, которые помнил Олег и те следы, которые он успел найти в квартире. От таких воспоминаний по спине пробежали мурашки. — Не о том я думаю перед сном…— Волков тяжело вздыхает и трет лицо руками. Лучше бы ужастик какой-нибудь вспомнил. Доев, Волков уходит в ванную умыться и почистить зубы. После – спать. Сон его, как и обычно, неспокоен. Олег очутился в самолете по дороге в Италию, после побега из тюрьмы. И даже эта, казалось бы, безобидная ситуация заставляет Олега-наблюдателя напрягаться каждой клеточкой тела. А стоит ему увидеть дворец на фото, как сон переносится в клетку. Запах крови, металла и пороха, который ощущается на языке, тела вокруг. Зрелище заставляло холодный пот стекать по спине. Но вот, Игорь делает свой ход, съедая слона. Ошейник Олега загорается. Вот-вот настанет мгновение его гибели, но вот проходит одна, две долгие секунды и ничего не происходит. Тогда Сергей делает уже свой коронный ход. Звучат 5 выстрелов. Волков испуганно подскакивает на своей кровати. Грудная клетка болит, дыхание частое и шумное. — Твою мать… — наш страдалец встает и идет за водой. Лишь бы успокоиться. Вид из окна, а именно предрассветный Петербург. Наверное, вам не понять этого чувства, если вы не видели город в такое время. В душе Олега разливается спокойствие, но спать он уже не вернется. Придется дожидаться начала рабочего дня за разнообразными домашними делами. Работа Олега затянула его с головой. Ему по-настоящему нравилось заниматься своей работой. А с первой зарплатой он поспешил купить некоторые материалы для ремонта и, собственно, начал его делать. Старые обои были содраны с стен, как и штукатурка. После этого, основываясь на своих знаниях, хозяин сих владений начал работу. Жизнь протекала своим чередом. А ещё Олег не оставил свою новую привычку – гулять после работы по городу. Он еще пару раз сумел спеть с той компанией у метро Гостиный двор. Они спели уже довольно много песен. Список пополнился такими песнями, как: «Кукушка», «Алюминиевые огурцы», «Спокойная ночь» и другие песни группы Кино, «Дурак и молния», «Ели мясо мужики» и другие песни группы Король и Шут, а еще некоторые песни более лирического содержания. Олег с компанией даже обменялись номерами, потому что неплохо сдружились. Ребята оказались очень приятными и образованными. Олег почувствовал себя крайне комфортно в их компании. Почти всё это время погода в Петербурге стояла отвратительная. Лил дождь, однажды даже сменяемый градом. Серый город погружается в темноту, но тем не менее красоты он не терял. Наоборот обрел чарующую атмосферу. Поэтому, вооружившись зонтом, Олег не переставал прогуливаться по улочкам. Грустно только, что все цветы опали и потеряли прежнюю красоту. В особенности – черемуха и сирень. Но вскоре Олег решил вернуться в больницу, последний раз свидеться с светловолосым полицейским. Дело было в том, что по прогнозам врачей пациент должен был в скором времени прийти в себя, поэтому эта встреча была последней и крайне смазанной, по мнению Олега. Он купил пионы. Такие необычные цветы, особенно когда раскроются. От части, причиной такого выбора было еще и то, что ромашки всё. Закончились. Вновь уже знакомый путь до больницы и до палаты. Цветы на тумбочку, сам на табуретку. — Ну, привет, — приветствие звучит как-то нелепо и натянуто, — это наша последняя встреча, и я хотел просто попрощаться и сказать спасибо. Спасибо за то, что был моим молчаливым слушателем все это время. Это было мне необходимо, как воздух, — Олег смеется со своих же аналогий. Смотрит в пол, так как стыдно всё это говорить, — я навсегда остаюсь виноват перед тобой, но надеюсь, что когда-нибудь смогу загладить вину. В общем то вот… Я даже не знаю, что сказать ещё. Просто спасибо те… Волков поднимает голову и встречается с изумрудными глазами парнишки, что, по сути, должен был ещё быть в отключке. Он щурится, пытаясь всмотреться в черты лица, но не может и тянется за очками. — Игорь? – хрипло спрашивает он. Первая мысль Дубина вполне оправдана. Волков и Гром имеют внешние сходства. А ещё Игорь просто вызывает в юноше ощущение комфорта. Именно его он бы хотел сейчас видеть, а не виновника попадания в больницу. Олег подает очки, чтобы их Дима случайно не смахнул на пол. — Нет… Как давно ты очнулся? – у Олега язык прирос к небу, он еле говорит, выдавливая из себя каждый слог с трудом. Дима же надевает очки и пару секунд молчит, смотря на Волкова, словно пытаясь вспомнить. — Ты…— он хотел было что-то сказать, но не получилось. Тогда Олег осторожно протянул стакан воды, — спасибо… Горло как терка, говорить тяжеловато. Дима залпом пьет воду, шумно глотая, а затем вытирает рот рукой. Пустой стакан в его руках дрожит. Слабость мышц никуда не ушла. Поняв это, волков бережно забирает стакан из рук и ставит на тумбочку. Но руки трясутся и у него самого, но от нервов. — Ты тот самый… С арматурой… И это ты приходил сюда, плакался и извинялся?.. Я не помню всего, но слышал плач и извинения. Отрывки. А еще… Ты держал меня за руку? Это я тоже чувствовал… Волков задрожал всем телом, но кое-как выдал тихое «Да». Он и не подозревал, что его слышали… Нет, такая мысль была у него в голове, но мельком и ей не предали значения. — Ох… Вау… Я…Что? – Дубин потер лицо руками, - я не понимаю, зачем…Зачем ты…После этого пришел… Решил поиграть в святошу? В изумрудных глазах начинают блестеть слезы. Дима дрожит. От любого движения Волкова он дергается и отодвигается. А тот лишь попытался коснуться плеча Дубина, чтобы успокоить. Страх глушит любые мысли у полицейского. Он просто не хочет снова оказаться в коме. Это страшно и отвратительно. Да и не шибко приятно быть избитым до невозможности. — Дим… Я не понимал то, что делал, был под управлением Сергея… а сейчас… Сейчас я всё понял и не под его властью… Я понимаю твой страх и… Прости меня. Прости. Я больше не вернусь в твою жизнь ни в коем случае. Спасибо тебе за то, что был моим молчаливым слушателем всё это время. В глазах Олега так же заблестели слезы. Он поднялся и быстро ушел из палаты. Снова это отвратительное чувство стыда и страха, а еще ненависти к себе. На что он надеялся, когда приходил сюда?! На теплый прием?! Ненависть к себе рвала изутри. Идиот. Чертов идиот. Лучше бы ты умер в том дворце в Италии.