Через тернии к звёздам.

Олег бежал без остановки. До дома, скорее спрятаться от осуждающих глаз людей на улице. Под одеяло, от злой бабайки жизни. Как будто ему это может помочь. Ну, что поделать? Испуганные люди всегда ищут защиты хоть в чем-то. Хотя, прятаться нужно от самого себя. Чувство вины вновь свалилось на неокрепшие плечи Волкова камнем огромной тяжести. Хотелось кричать, но глотку одновременно с этим же сжимало отвращение к себе. Слезы уже не шли, Олег просто... Застыл? ********************************************** Прошло много времени. Достаточно, чтобы Олег сделал приемлемый ремонт в квартире, и чтобы Дмитрия Дубина выписали из больницы. До возвращения к работе было ещё время, но он не терял его зря. Все время во время реабилитации в больнице из головы парнишки не вылезал Олег. Вернее, та ситуация, что случилась с ним. Дима понимал, что он может быть опасен, но с этим фактом шло в разрез то, что у Волкова было огромное количество вариантов, как навредить Диме пока он в коме. Но он не делал этого, а приносил цветы, разговаривал, рассказывал о том, что происходит на улице. Именно это, от части, способствало скорому выздоровлению Димы. Мозг его стал работать. Это заслуживало благодарности. А ещё Дима, который очень любил докапываться до истины, попросту не мог понять, что двигало Волковым тогда и сейчас. Почему он не добил его до конца еще в подворотне, к примеру. За этими размышлениями Дима набирал Игорьку смс с просьбой найти в архивах адрес нашего горе-героя, чтобы прогуляться туда и поговорить с Волковым тет-а-тет. Ответное смс с адресом не заставило себя долго ждать. «Игорь как всегда на высоте» - думает парнишка, сидя на кровати в своей маленькой уютной квартирке. Но долго радоваться не вышло. Раздался телефонный звонок. Гром грохотал за окном. — Привет, Дим. А зачем тебе этот адрес? — теперь Гром гремел и в трубке. Его усталый голос звучал еще более глухо из-за того, как звук передавала его нокиа, — это же тот дружбан Разумовского. Это опасно, Дим.. Дубин тяжело вздохнул. Снова Игорь пытается его опекать. Нет, конечно, понятно почему, но Дима был из тех, ко не любил, когда его вот так контролируют, руководствуясь свободой. — Игорь, я же говорил, что хочу кое-что выяснить. Если что-то пойдёт не так - ты об этом узнаешь первым. Но тем не менее, я не маленький и могу за себя постоять, — Дима фыркнул и закутался в плед по лучше, - не волнуйся. Я буду в порядке. Напишу, как только поеду домой. В трубке раздался тяжёлый вздох. Игорь топил в себе желание съязвить или что-то в этом роде. А ещё лучше было бы, если майор поехал вместе с Димой. Ну так, на всякий случай. Но Игорь заставил себя прикусить язык. — Хорошо... Держи телефон рядом, пожалуйста. И будь аккуратнее. Затем Гром положил трубку, не слишком довольный данной ситуацией. Он беспокоился за Димку и чувствовал огромное чувство вины. Ведь, как он считал, Дима загремел в больницу именно из-за Грома. Он был невнимателен, переключился на ситуацию с Разумовским, абсолютно позабыв о своем напарнике. И вот что из этого вышло. Дима снимал квартирку за скромную плату, а в связи с обстоятельствами, хозяин не стал ничего предъявлять и даже не требовал оплаты сразу же, только попросил убраться, так как слой пыли в квартире был огромным. Собственно, жилец был с этим согласен. Поэтому уже на третий день выписки он принялся за уборку. Сначала – мытье полов, затем стирка и то, что Димка не успел сделать до того, как загремел в больницу. Затем влажная уборка на шкафах и прочее. За день была убрана большая часть квартиры и Димка был более чем доволен собой. У него даже осталось время и силы, чтобы порисовать. На бумагу он решил выплеснуть то, что занимало большую часть его мыслей сейчас. Олег, конечно же. По памяти он пытался изобразить его лицо, но всё время что-то шло не так. В конце концов, Дима просто сдался и пошел спать. Из обрывков разговоров, что отложились в памяти, Дима помнил о распорядке Волкова. Ранний подъём, завтрак в палисаднике, работа у дома и прогулки по городу по вечерам. Проще всего будет поймать его именно с утреца,во время завтрака. Но была одна проблема. Встать так рано Дима физически не мог. Он был совой до мозга костей. Поэтому предпочёл не ложиться вовсе, чем проспать. И самым лучшим способом скоротать время он посчитал прогулку. Взяв наушники и одевшись по теплее, он, одним из поздних вечеров, отправился на улицу. Не подумайте, что он полный идиот, ни в коем случае. Дима поспал днём, чтобы ночью быть в адекватном состоянии и взял с собой термос с кофе. О ночном городке наш молодой художник мог бы писать поэмы, если бы умел. Но ему был подвластен иной способ запечатления действительности. Дворцы, церкви и другие искусно выполненные здания, лаконично освещенные прожекторами, вызывали восхищение в юноше. В особенности – Спас на крови. В саду рядом Дима провел не один час. А художники, вернее, их работы, которые продавались рядом, всегда приковывали его взгляд. Жаль только, что сейчас он на реконструкции. Еще один любимчик молодого полицейского – Дворцовая площадь с примыкающими к ней улицами. Вот там он мог бродить бесконечно долго. А ещё его бесконечно сильно восхищал музыкант, завсегдатай с гитарой. О нем еще говорил Волков. Дима мог часами слушать песни в его исполнении и незамысловатые шутки. Дубин каждый раз вспоминал свою мечту научиться играть на гитаре, когда гулял на площади и слушал его музыку. Еще этому месту было отведено отдельное место в рисунках художника, как он сам говорил, от слова худо. Архитектура в целом довольно сильно его занимала. Особенно та, которую можно было наблюдать в городе. Некоторые архитектурные решения восхищали. А чтение истории домов затягивало мальца не на одну ночь. Тем не менее, серая застройка спальных районов, по его скромному мнению, имела так же свой особенный шарм. Неповторимый. Там чувствуешь себя уютно и спокойно, чего не кажешь о современной застройке. Эти громады заставляли Диму чувствовать себя уж слишком ничтожно. Прогулку Дубин решил начать от Площади Восстания и идти куда глаза глядят. Главное не заблудиться. В ночном Петербурге было то магическое ночное очарование, о котором писали многие писатели. Но передать его было невозможно. Эта красота, это изящество и тихое, безмолвное одиночество трогали душу любого. Дима не был исключением. Он шел и шел, иногда останавливаясь, чтобы передохнуть и выпить кофе. Всё-таки, ночь была холодной и спустя время тонкие пальчики парнишки уже окоченели, поэтому он забежал в первое попавшееся круглосуточное заведение. Оказалось, кафе с очень милой женщиной. Она выглядела уставшей, но тем не менее была очень добра к Диме. К чаю, что он взял, она просто так принесла ему печенье и вела легкую беседу о красоте города, но затем ушла. У неё зазвонил телефон. После столь милого кафе Дубин с новыми силами отправился в путь. Он несколько раз останавливался на мостах и мостовых, смотря на темную воду. Красиво. И немного жутко. Музыка не переставала играть в наушниках, когда на небе загорелись первые лучи рассвета, а Дима подходил к палисаднику. Тогда пел Цой, свою размеренную песню «Спокойная ночь». Это показалось довольно ироничным для парнишки. Наслаждаясь спокойным моментом, он устроился на скамье по отдать. На ней был хороший обзор на парадную Олега и на дорожку. Волков не изменял своему расписанию, поэтому вышел из дома тогда, когда рассвет уже полностью разгорелся, а Дубин успел окоченеть. Пальцы переставали слушаться, но наш маленький полицейский не потерял своей прыти, поэтому, подождав пока Олег сядет на скамью, тот подошёл ближе и встал на расстоянии пары шагов. Изумрудные глаза внимательно следили за каждым движением рук Олега, а еще пытались запомнить некоторые черты для рисунка. Всё же его внешность была не из обычных. Высокие скулы, обилие маленьких шрамов на лице, тонкая линия поджатых губ. Необычная, немного пугающая и зловещая красота. — Ну, здравствуй, — тихо говорит он, отойдя от размышлений о внешности человека перед ним, а Волков давится едой. Он не ожидал увидеть здесь Диму и уж тем более не ожидал, что тот захочет с ним поговорить. В общем, не утро, а сюрприз. — З-здравствуй... — откашлявшись, Олег всё же поздоровался. Дима в это время осторожно похлопал его по спине. Горло всё еще неприятно садило от кашля, поэтому Олег отпил из бутылки йогурт. Так становится полегче. — Какими судьбами? — Олег смахнул слезы, которые появились от кашля. Дима же слегка улыбнулся и почесал затылок негнущимися пальцами. Губы его слегка дрожали, — я думал, что ты не захотел больше со мною говорить. Ты был так напуган, когда меня увидел… Дима поспешил прервать Олега жестом и зевнул. — Ну... Мне не давала покоя та ситуация и, чтобы спать спокойно, я решил с тобою поговорить. Да и… Знаешь, я был не прав в тот раз. Когда резко выгнал тебя. Олег тяжело вздохнул и усмехнулся. Дима такой милый сейчас… Но тут Олег заметил, что губы парнишки уже начинали синеть от холода. А ещё неправильно было бы так думать о этом парнишке. Он слишком чист и мил. А у Олега грехов на пару тысяч лет в аду. Он поднялся и махнул рукой: — Давай продолжим диалог в квартире. Ты весь замёрз. Я сделаю чай и включу обогреватель, тогда и обсудим всё то, что тебе хотелось бы. Дубин кивнул. Ему было даже не до того, что это могло быть опасно. Просто хотелось согреться уже и расслабиться, даже если в квартире Олега Волкова. И так, они пошли к парадной. По пути наш полицейский отметил про себя тот факт, что палисадник выглядел и правда очень приятно. Олег не обманул в своих рассказах. Поднимаясь уже по лестнице Дима не мог не отметить красивого вида из окна. На подоконнике стоял какой-то многострадальный куст и лежало несколько книг. Рассвет демонстрировал всю свою красоту, словно специально стараясь для художника, стоявшего в чужой парадной. Но наслаждаться видом долго не получилось - подгонял Волков. — Давай скорее, окоченеешь окончательно, — бурчал он не слишком довольным тоном. Его беспокоило то, как бы его гость не заболел сразу после выхода из больницы. Еще и вина снова на Олеге будет. Дважды повторять не пришлось - Дима ускорился. Квартира встретила теплом, но пустотой. Было видно - в неё заехали совсем недавно и не успели толком обжить. Но в коридоре были свалены обрывки обоев и некоторые строительные материалы, а значит - ремонт начинался. — Извини, у меня тут небольшой ремонт... Вернее, его попытки, — тяжело вздохнул хозяин данных царских развалин. Чтобы хоть как-то скрасить впечатление о своем доме, Олег накрыл эту мини свалку брезентом. Затем он прошёл в перед, на кухню, и поставил чайник. Электрический, с Авито. Обновка, которой он очень гордился. После он выглянул в коридор и поманил гостя. Дима с интересом рассматривал квартирку, в которой оказался. Вообще, было довольно уютно, создавалось ощущение, словно это студия бедного художника. Ну, да, настолько бедного, что у него нет никаких художественных приблуд. «Тем не менее, — думал парнишка, — если сделать ремонт будет вообще прекрасно.» — Иди, не бойся, — голос Олега звучал необычно мягко, даже для него самого. Но тем не менее, это возымело желаемый эффект. Потому что Дима, словно бы под гипнозом, пошёл на кухню. Возможно, его так успокаивал и окутывал голос Олега, а может, мозг на морозе перестал работать. Но вот вскоре Диме принесли плед и дали чай. А сам Волков сел напротив и вздохнул. Тяжело было начинать разговор. — Ну, что ты хотел узнать? Я могу рассказать всё от начала до конца, но это будет долго, а мне на работу ещё. А тебе нужно поспать. Дима неловко помялся, но начал: — У меня довольно много вопросов на самом деле... Первый: почему ты не убил меня ещё тогда? Второй: ты всё ещё работаешь на Разумовского? Третий... — Тихо-тихо-тихо, не разгоняйся так. Давай по порядку. Я не убил тебя, потому что был приказ только нейтрализовать. Больше, к счастью, я не работаю и никак не контактирую с ним. И не планирую. Я начал жить обычную человеческую жизнь, так как понял, что для Разумовского был просто пешкой, А не другом. Во мне 5 ещё до конца не заживших дырок - подарок Сергея. Собственно, после этого я и ушёл окончательно. Олег вздохнул и потер лицо руками. Тяжело было вспоминать тот день вновь. Волков бы хотел стереть его из памяти навсегда. Но уродливые шрамы на груди навсегда останутся ярким напоминанием о ошибках их носителя, о его пороках. — Я понял... Поэтому ты не убил меня, пока я был в коме, а наоборот, навещал и... Я понял тебя и знаешь, даже уже не виню. Нет, по началу хотелось отметелить тебя в ответ, да по сильнее, но… Если каждый раз идти по принципу «око за око», в скором времени все люди ослепнут. Дима верил Олегу. Верил, потому что его глаза видели раскаяние, усталость от давления собственных мыслей, наверное. И Дима проявил милосердие. Он мягко улыбнулся, чтобы ободрить собеседника и вцепился по крепче в чай, что ему вручили. — Я тебе верю, Олег... И спасибо, что навещал меня. Врачи сказали, что это сыграло большую роль в моём выздоровлении. Эти слова были последней каплей. Олег вновь стирал с щеки слезу. — Ты слишком милосерден ко мне…— лишь может выговорить мужчина. А Дима качает головой и говорит то, что Волков запомнит на всегда: «Все заслуживают прощения. И ты не исключение. Прими это и прости сам себя» После этого парнишка зарылся в плед. Сейчас в глазах Олега Дима моментально стал не просто наивным полицейским, а очень мудрым человеком, который пережил довольно много. От этого уважение к нему возросло. Чай был вкусный и горячий. Он разливался приятным теплом внутри, согревая мальца. Он улыбнулся доверчиво и зевнул. Сонливость быстро одолевала его. Глаза начинали слипаться, но Димка стойко держался. Нужно было ещё Игорю отчитаться. — Да не за что, на самом деле... Ты тоже был неотъемлемой частью моего "выздоровления". Так что, считай, услуга за услугу, — Олег почесал затылок, — ведь... когда я рассказывал тебе обо всем… Это помогло мне почувствовать себя не одним загнивающим растением в пустыни. Ну, в плане… — мужчина неловко рассмеялся, пытаясь скумекать свои же мысли. Дубин не мог сдержать улыбку. Он понимающе кивнул и вновь отпил чай. Всё же он не ошибся в их сходстве с Игорем. Даже жесты были немного похожи. Волков улыбнулся и поправил плед на парнишке, а затем принялся за свой завтрак. Пришлось нарушить своё расписание для небольшого разговора, который помог поставить всё на свои места. Ещё некоторые время двое разговаривали о всякой ерунде. Просто, чтобы расслабиться и не беспокоиться о каких-то мирских вещах.