Смотрящий за ведьмой

Джисон заметил сокола не сразу. Если бы не любопытство котооборотней и крики сорок, вопящих от страха, он бы и не заинтересовался появлением в округе необычного гостя. Но тотальное истребление крыс, приведших в ужас жителей коттеджей, впервые столкнувшийся с подобной напастью за все годы существования поселка, заставило обратить на себя внимание. Для начала хищник принялся за семейство сорок, поселившееся в кроне яблонь на соседском участке. Сапсан гонял их по всему саду, не жалея сил. Вороватые птицы сводили Минхо с ума все лето напролет – не помогали ни хитроумные ловушки, ни ультразвуковые излучатели. Сороки не боялись даже котооборотней. Словно насмехаясь, они усаживались на верхние ветви деревьев и громко стрекотали, наблюдая за бессильными попытками поймать их. В разгар лета сороки таскали мелкие вещи, не гнушаясь садового инвентаря, превосходящего птиц по размеру раза в три, если не больше. Зазевавшийся пенсионер, решивший позавтракать на свежем воздухе, мог запросто лишиться бутербродов, красиво разложенных на тарелке, а хозяйкам приходилось горевать о потере бельевых прищепок или испорченных грядках. Осенью сороки исклевали наливающиеся силой румяные яблоки, нанеся серьезный урон и без того скромному урожаю, а зимой лишили мелких птиц возможности прокормиться плодами рябины, ободрав несчастные деревья догола. В конце ноября пришла другая беда – с востока на Кенгидо двинулись полчища серых крыс, и эта напасть была пострашнее сорок. Хитрые зверюги плевали не только на ловушки и разбросанные по земле отравленные приманки – им были нипочем любые ухищрения, на которые шли против них жители поселка. В капканы, которые выставляли старики, часто попадали декоративные собачонки, сорвавшиеся с поводка – железные зубья ломали хрупкие кости домашних питомцев, оставляя животных инвалидами. История с приманками закончилась еще хуже. После гибели померанского шпица Лулу, единственной радости госпожи Пак, бездетной вдовы морского офицера, от отравы пришлось отказаться и прибегнуть к вызову службы по уничтожению грызунов. Но и тут жители поселка потерпели неудачу. Профессиональные дератизаторы беспомощно разводили руками. Наиболее порядочные из них возвращали аванс за невыполненную работу. Те же, кто были понаглее, исчезали, набив деньгами карманы, оставляя за собой след из крысиного помета и несбывшихся ожиданий. На телефонные звонки мошенники не отвечали, а чат компании блокировали. Поселок сходил с ума. Крысы вели себя словно завороженные, и не боялись ни здоровенных овчарок, которых хозяева спускали с цепи по ночам, ни дератизаторов. К котооборотням грызуны относились с опаской, по возможности избегая прямых столкновений, но особого страха перед ними тоже не выказывали. Отдельные жертвы среди стай крыс не смущали. На место погибших собратьев приходили новые – самки безостановочно рожали детенышей, быстро вливающихся в группу сородичей. Трех котоооборотней, один из которых, Дори, был слишком юн для долгой охоты и серьезных схваток, было недостаточно, чтобы проредить стаю хотя бы наполовину. Когда беременная самка посреди белого дня забралась в лодочный сарай, доведя до слез собравшихся для игры детей, люди совсем отчаялись. Все изменилось с появлением северного бродяги – самца сокола, которого госпожа Пак торжественно нарекла Ханыль. За первую неделю своего пребывания на территории поселка, он заметно проредил самую крупную из стай, заставив грызунов попрятаться по норам. В темное время суток с крысами соколу помогали расправляться коотоборотни, а пока они днем отсыпались, птица охотилась в одиночку. Количество уничтоженных грызунов было настолько велико, что сапсан не успевал их поглощать. Крысиные трупики валялись повсюду и из сугробов торчали окоченевшие лапки дохлых грызунов. Утро для жителей поселка теперь начиналось с уборки двора – мужчины связывали крысиные хвосты тугим узлом и швыряли тельца в огонь костра. Воняли мертвые крысы невыносимо, но людей это не смущало. Запах паленой шерсти и горящего мяса казался им самым приятным ароматом на свете, а бутылка соджу, распитая прямо у костра напополам с соседом, значительно помогала пережить тошнотворную вонь. Главное было другое – крысы отступили. - Только не смейте трогать Ханыля! – пригрозила госпожа Пак соседям, поначалу с опаской отнесшихся к новому «жильцу». Некоторые из них держали кур и побаивались, что хищная птица повадится таскать цыплят. Ничего подобного не произошло – сокол бил только по крысам. Люди быстро прониклись к спасителю уважением. Кто-то даже расценил появления сапсана в южных землях ни иначе как божественное провидение. На деле, птица, скорее всего, оказалась слишком далеко от родного гнезда, вот и вся загадка. Впервые услышав, как старушка назвала сапсана, Джисон едва не рассмеялся. Увидев, насколько женщина серьезна, юноша подавил смех усилием воли. – И не вздумайте его пока кормить! Иначе он наестся и перестанет ловить этих сволочей! Вот когда крысы уйдут или передохнут, вот тогда можно начинать его подкармливать. Сытый сокол не станет охотиться на кур или на котят. Все это я говорю на будущее! – предупредила женщина. – А пока держите его голодным! Хотя курятник лучше запереть. На всякий случай, – старушка проводила взмывшего в небо сокола долгим взглядом. Она стояла во дворе дома Джисона, протягивая юноше накрытое богато расшитым полотенцем блюдо с выпечкой. «Гифт» не сумел подобрать подходящих слов для отказа и переминался с ноги на ногу, разрываясь между желанием сбежать и пригласить соседку в дом. – Уж не знаю, какое божественное провидение привело к нам Ханыля, но мы должны быть за это благодарны. И когда придет время – отпустить его. Скорее всего, с наступлением весны, он вернется домой, в северные территории… – госпожа Пак улыбнулась. – В детстве я жила неподалеку от границы. Я тогда увлекалась орнитологией, листала всякие книжки, много читала… Это самец, – сказала она. – Самец сокола-сапсана размером поменьше самки, – объяснила женщина. – Наверняка, у этого красавца есть зазноба, с которой он выводит птенцов. Ты знал, что соколы спариваются только с одной самкой и с ней выращивают потомство? - Нет… - Никогда ей не изменяют. Всегда возвращаются к своей любимой. А если она гибнет, то больше никогда не создают пару, – старушка втолкнула блюдо с выпечкой Джисону в руки. – Такие вот дела. Людям бы поучиться подобной верности. - Спасибо… – Хан крепко ухватился за края блюда. Женщина махнула рукой, мол, ничего особенного я не сделала, ешь и наслаждайся. – Я слышал такое про лебедей. - Про лебедей, кстати, вранье. Красивая легенда, хоть и не без исключений, – усмехнулась госпожа Пак. – А вот касательно соколиных – чистая правда. - Вот как… - А то, что наш охотник поселился на чердаке твоего дома, ты знал? – женщина зябко повела плечами. Госпожа Пак ни словом не намекала на то, что было бы неплохо пригласить ее на чай, но Джисон чувствовал себя обязанным оказать ответную любезность. - До вчерашнего дня – нет, – Хан приподнял краешек полотенца, накрывавшего гостинец. В нос ударил соблазнительный запах сдобного теста и пасты из сладких бобов. В животе заурчало. - И что же произошло? Как ты узнал? – спросила госпожа Пак. - Случайно увидел его, когда поднялся на чердак за… – «гифт» оборвал рассказ на полуслове. Он вспомнил то утро, когда вернулся из клуба после встречи с Хосоком. Вымотанный долгой беседой, он уже собирался подремать часик-другой, как услышал резкий, отрывистый крик. Юноша крадучись поднялся по ступенькам лестницы, ведущей на чердак, изо всех сил стараясь не выдать своего присутствия. Под его ногами вились котооборотни. В руке «гифт» сжимал стянутую со стопы кроссовку. В голову ему не пришло сделать ничего лучше – ни схватить швабру, ни вооружиться кухонным ножом. Хан неуклюже передвигался по дому, уставший, сонный и напуганный. Однако поведение котооборотней, не выказывающих никакого страха, заставило его немного успокоиться. А затем – изумиться. Джисон посчитал, что уже спит и видит сон. Иначе он никак не мог объяснить присутствие на чердаке дома странной птицы, обосновавшейся в куче старой одежды, словно в центре гнезда. Хан стоял, сжимая в руке кроссовку, и непонимающе хлопал глазами, пока сокол таращился на него в ответ. Заметив котооборотней, птица забеспокоилась. Издав резкий крик, она попыталась выпутаться из старой футболки Минхо, обвившей правую лапку, и отогнать зверьков прочь. Крепкие крылья раскрылись с характерным шумом. Сапсан испуганно вжал голову в плечи, хищно распахнув клюв. Но любопытная троица без страха подошла к удивительному гостю. Первым его обнюхал Суни. От наглости зверя, безбоязненно тыкающего мокрым носом в перья, сокол застыл камнем. Вторым отважился пойти на эксперимент Дуни. Дори некоторое время с опаской наблюдал за старшими товарищами, не решаясь к ним присоединиться. Когда же он подошел к хищной птице (Джисон все это время стоял столбом, наблюдая удивительную картину), сокол словно расслабился, позволив обнюхать себя младшему из котооборотней. Дуни, отважившегося облизать гостя, сапсан остановил резким клекотом. Какое-то время Хан считал, что зрелище, которому он стал свидетелем, было лишь игрой его воображения, плодом уставшего сознания и результатом бессонницы. Он с любопытством следил за полетом сапсана, разрезающим крыльями зимнее небо, не подозревая, что каждый вечер птица прилетает на чердак его дома, – в импровизированное гнездо, собранное из ветоши и старых журналов. Хан долго гадал, куда же пропадают СунДунДо, возвращаясь в коттедж. Ребус решился просто: услышав крик сокола, юноша снова поднялся на чердак и увидел уже ставшую знакомой картину. Странный гость оказался не сном, а реальностью. Так же, как и его удивительная дружба с котооборотнями, свернувшимися клубком у импровизированного гнезда. Хан не понимал, какие действия ему стоит предпринять по отношению к птице. Он даже подумывал позвонить Чанбину. Или, на худой конец, Сынмину. Пока Джисон взвешивал все «за» и против», до него успели дойти слухи о подвигах сапсана. Соседи обсуждали его нечаянного жильца целыми днями. И только тогда «гифт» осознал, что крысы, ставшие настоящим бедствием поселка, не беспокоили его уже несколько дней. Хан с удивлением понял, кто живет в его доме и чьими усилиями мерзкие твари начали погибать целыми стаями. Ему стало спокойно. Днем сокол кружил над поселком, высматривая добычу, в то время как на земле охотились его напарники-котооборотни; а ночью возвращался на чердак коттеджа, сытый и довольный. Подойти к птице ближе, чем на два шага «гифт» не осмеливался – изогнутый тяжелый клюв и острые когти на лапах смотрелись не слишком добродушно. Юноша ставил миску с водой на середину комнаты и уходил прочь. Затем выглядывал из-за угла, дабы убедиться в том, что гость принял его заботу. Котооборотни повадились лакать воду из той же миски, нисколько не смущаясь присутствием сокола. Между сапсаном и СунДунДо возникла странная межвидовая дружба, из тех, что показывали на National Geographic, и у Джисона появился свой маленький домашний зоопарк, о котором он не решился никому рассказать. Глядя назад, Хан не мог объяснить – почему. То ли из боязни нарушить хрупкое равновесие в душе, то ли от страха спугнуть охотника на крыс и лишить поселок спокойствия, то ли потому, что эгоистично пожелал сохранить секрет, раскрытый только ему. Он и сам не понимал себя. Но все тайное, в конце концов, становилось явным. Пришло время раскрыться и этому незамысловатому секрету. – В общем, оказывается, Ханыль живет в моем доме… – юноша растерянно улыбнулся. Госпожа Пак вежливо молчала, предоставляя ему возможность решить самому – стоит ли продолжать говорить, приглашать ее в гости или просто захлопнуть дверь перед носом. – Я и не знал… А вот СунДунДо, кажется, были в курсе, – «гифт» прикрыл стынущую на морозе выпечку полотенцем. Хан малодушно солгал, расстроившись из-за того, что его маленький секрет обнаружен и отныне не принадлежал ему одному. Раскрытая тайна лишила Джисона флера исключительности, которым он себя наделил. – Будете чай? –спросил юноша соседку. – Травяной? С лепестками василька? Минхо-хен сам собирал, – Хан наконец отважился позвать женщину в дом. Впервые за долгое время он открывал дверь для кого-то, кроме курьера и Феликса с Чанбином. - С большим удовольствием, – госпожа Пак погладила юношу по плечу и охнула, услышав знакомое хлопанье крыльев. Запрокинув голову, она проводила взглядом вылетевшего из чердачного окна сокола. Птица резко взмыла вверх, распугав стаю голубей, потерявшись среди серых зимних облаков, висящих над поселком. – Кажется, Ханыль отправился на охоту, – сказала женщина. – Надеюсь, он вернется до снегопада. Ближе к вечеру обещали снежный ураган. Еще парочка таких бурь, и нас завалит по самое не балуй, – тихо рассмеялась соседка и, после короткой паузы спросила: – Как дела у Минхо? – она не переставала глядеть на небо. Сокол показывался в прорехах облаков и снова исчезал из виду. Пестрая стрела сновала по небосводу, разогревая крылья перед атакой. Джисон окаменел. - По-старому, – с трудом выдавил он ответ. Побелевшие от напряжения пальцы до боли впились в края блюда. – Без изменений. Мимо собеседников пронеслась троица котооборотней. Распушив хвосты, они безбоязненно нырнули в снег. Выскочив из сугроба, зверьки исчезли в глубине сада, оставив на белом покрывале неясно проступающие следы от лапок. Госпожа Пак еле слышно вздохнула: - Он вернется, Джисон~а– голос женщины был пропитан светлой грустью. – Можешь не верить мне, – сказала она. – Ты и не обязан, конечно. Чего слушать бредни старухи, да? Но я чувствую, что он очнется. Минхо ни за что не оставит тебя. Джисон медленно обернулся, посмотрев на женщину нечитаемым взглядом. - Почему вы так думаете? - Интуиция подсказывает, – из толщи облаков раздался пронзительный крик. С земли птице ответили громким хором-мяуканьем. – Гляди-ка, Ханыль готовился к атаке, – сказала госпожа Пак. – Кто знает… – она прикрыла ладонью слезящиеся глаза, отгораживаясь от порыва колючего ветра. – Может, это Минхо послал тебе весточку в виде Ханыля? «Гифт» невесело усмехнулся. - Это ничего не изменило. - Не унывай, Джисон, – сказала женщина, поднимаясь на крыльцо. Она крепко вцепилась в предложенную юношей ладонь, осторожно ступая по деревянным ступеням, схваченным тонким слоем наледи. Полы длинной юбки взметнулись вверх от сильного порыва ветра, обнажив икры, обтянутые шерстяными колготами. – Однажды и в твой дом вернется радость. Крепко сотканная ткань облаков разошлась в стороны. Плотно прижимая крылья к телу, на землю летела живая пуля. Сапсан несся вниз, стремясь поразить цель – матерого крыса, вожака крупнейшей из стай, атаковавших поселок. Участь грызуна была предрешена. Один удар когтистых лап, взмах крепких крыльев, финальный писк и разодранное тельце старого самца, не сумевшего избежать гибели, подлетало над землей. С соседнего участка донеслось подбадривающее улюлюканье – за полетом Ханыля следило несколько пар восхищенных глаз. Охота началась.

***

На первый взгляд могло показаться, что выбрать в качестве площадки для встречи «Белое солнце», один из самых известных клубов Хондэ, было не очень хорошей идеей. Собеседников постоянно держал в напряжении льющийся из динамиков плотный звук танцевальных треков, звон бокалов и непрекращающейся ни на секунду пьяный смех. Люди переспрашивали друг друга, пытаясь перекричать музыку, из-за чего беседа теряла нить повествования. Мимо столиков с гостями сновали миловидные официантки в коротких форменных платьицах, и охотницы за кошельками, держащие завсегдатаев заведения в постоянном напряжении. Охрана вышвыривала золотоискательниц за порог, внося во всевозможные черные списки, но место одних нахалок всегда занимали новые. Редкий вечер выдавался без драки или кражи. Случались и полицейские рейды, хоть клуб и славился своей нетерпимостью к наркотикам. Алкоголь в баре лился рекой, интерьер помещений возводился согласно западному проекту, и самые красивые девушки Сеула нередко выбирали для отдыха именно «Белое солнце». Клуб был модным местом, в котором часто проводились тематические вечера и играли известные диджеи. К входным дверям тянулась длинная очередь, а на крытой парковке красовались спортивные авто, едва успевшие сойти с конвейерной ленты. Казалось, более неподходящего места для важной беседы выбрать было нельзя, но популярность «Белого солнца» имела и свои плюсы. Лица гостей теряли индивидуальность в пестрой толпе тусовщиков, растворялись в темноте, подсвечиваемой аппаратурой клубного освещения, и делались полностью неузнаваемыми. Хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место, говорил Ан Хосок и с ним было сложно не согласиться. Ну а то что владельцем клуба являлся его дядя, стало приятным бонусом и поводом сэкономить на спиртных напитках. Пробираясь сквозь ряды танцующих людей к столику, Джисон в очередной раз подумал о том, насколько удивительны бывают повороты судьбы. Школьный приятель, несколько лет назад приведший друга на городскую площадь, ставшую сосредоточием празднества, был тем человеком, благодаря которому юный «гифт» впервые увидел будущую подопечную ведьму. Сам того не ведая, Ан Хосок сыграл роль проводника в мир «одаренных», изменившую жизнь Джисона на 180 градусов. А теперь он помогал отыскать ниточку к возвращению Минхо. Бывший одноклассник давно пытался связаться с Джисоном – Хосок регулярно писал «гифту» на рабочий мейл, кидал личные сообщения в твиттер и предлагал посидеть в кафе за порцией воспоминаний. Поглощенный работой и успехами в личной жизни Хан находил сотни причин для отказа. Покуда Минхо не сошелся с Джисоном, тот частенько проводил вечера со школьным другом, проедая стипендию в модной бургерной и жалуясь на несправедливую судьбу и завистливых однокашников. Но после того как лунная сирена распахнула для Хана объятья, он погрузился в эйфорию взаимной любви, отрезав себя от общения со старыми друзьями. Мир обычных людей стал для юноши пресным аналогом жизни «смотрящего». Кроме лунной сирены и отчасти команды «Stray», Джисона в то время мало кто интересовал. Теперь же он пожинал плоды своей эгоистичности, за которую ему было невыносимо стыдно. Находясь на вершине блаженства, Хан не думал о тех, кого оставил позади, влившись в ряды агентов «JYP». Но когда беда постучалась в дом Ан Хосок стал первым, к кому Джисон обратился за помощью, ведь отец школьного друга занимал серьезную должность в Министерстве окружающей среды. Логика «смотрящего» была проста: профессор Ан имел доступ к электронным системам отслеживания маршрутов миграции птиц на территории страны. А, значит, он мог быть и у его сына, служащего в том же ведомстве на весьма фаворной должности. К организациям подобно «JYP» Министерство окружающей среды испытывало неприязнь, уходящую корнями в прошлое. Запрос директора Пака на получении информации, имеющей отношение к случившемуся с агентом «Бастет», был отклонен. Ведомство сочло аргументацию руководителя «JYP» слабой. Не помогали ни взятки, ни шантаж, ни угрозы – чихали высшие чины на ведьм и «смотрящих», относясь к агентам как к расходному материалу. Ничего личного. Просто страх, испытываемый провластными пенсионерами перед «одаренными», незаметно обратился в ненависть. Вот и все. Джисона подобное отношение бесило, но до поры до времени, он не мог сказать, что ксенофобия, направленная против «одаренных» задевает его лично. Позже Хан понял, как сильно ошибался. Сначала его оберегала бабушка и родители. Затем Минхо и Бан Чан. Ли окружил «гифта» плотными лепестками любви, и юноша нежился в центре цветка, именуемым защитой и заботой, в блаженном неведении о масштабах нетерпимости со стороны многих людей по отношению к таким, как он. Кристофер приложил максимум усилий, чтобы оградить подчиненных от летящих в их спины грязных брызг зависти и враждебности, выбрав себя в роли мальчика для битья. Очевидно, каждый хотел лучшего. Но план имел изъян. Чанбин был прав, когда говорил о том, что Минхо избаловал любовника, даже если сделал это с помощью заботы и опеки, руководствуясь из лучших побуждений. В итоге Джисон уже не понимал, насколько он хорош как агент, и настолько достоин доверия. Как напарник и как возлюбленный. - Неужели, любви и впрямь недостаточно?! – «гифт» был ошеломлен недавними словами Чанбина, сказанными в пылу ссоры. Они ему совсем не нравились. Но менее реалистичными при этом не становились. Второй эмоцией юноша испытал разочарование. В себе, в мире, в друзьях и даже в Минхо. Третьей эмоцией стала обида. Затем ее сменили злость и страх. И только потом, когда щеки перестали пылать от стыда, а глаза устали болеть от соленых слез, Джисон ощутил, как сердце охватывают чувства, которые, как ему казалось, он давно уже позабыл. Упрямство и вера в себя. Любовь к другому человеку и желание помочь ему перевесило самолюбие и боязнь открытого мира. Долгое время Хан считал, что обладает лунной сиреной по праву возлюбленного и «смотрящего», и одно только его существование делало «гифта» исключительным в глазах «Бастет». Розовые очки больно разбились стеклами внутрь. Джисон понимал, что ему придется потрудиться для того, чтобы изменить сложившиеся в сознании недостоверные представления о мире. В жизни находилось место как для слепой страсти, так и для холодной ненависти, которые нередко шли рука об руку. Мир всегда был таким – не ужасным, но многообразным. Просто в один день Хан, ослепленный взаимной любовью, позабыл об этом. И теперь, ему нужно было спуститься на землю с облаков и отправиться в личное путешествие, преодолев гордыню, незрелость и жадность. Начать предстояло с восстановления старых связей и проработки травм – важного этапа, без которого невозможно было двигаться вперед и найти ответы на многие вопросы, в том числе и касающиеся местоположения сознания Минхо. Попытка не пытка, и Хан был готов опуститься перед давним другом (выстраивающим блестящую карьеру по образу отца), на колени; лишь бы только не упустить призрачную возможность отыскать следы Минхо. Но Хосок оказался ровно таким, каким его помнил Джисон еще со времен школы: приветливым, открытым и понимающим; ничуть не испорченным восхождением по лестнице, ведущей к высшим эшелонам власти. Он все еще оставался ярым фанатом ведьм (пусть и вынужден был изображать перед отцом равнодушие), что сыграло «гифту» на руку. Первыми словами, которые произнес Хосок после нескольких лет показательного игнора от Джисона, были: - Что у тебя с этой сиреной? Только не говори мне, что ничего личного, ладно? – Ан хохотнул, довольный тем, что раскрыл тайну, которой никогда не было. – Видел ваши общие фотки в инсте! – сказал он. – Смотритесь отлично. Только ты все время лыбишься, как будто поддатый. Даже мне это показалось странноватым... Уж я-то знаю! Но кто тебя осудит, если так подумать? – на заднем фоне звучали сигналы автомобильных клаксонов и однообразного металлического треньканья системы опознавания лиц – Хосок вел разговор, направляясь в офис. – Бля, да я просто охуел, когда понял, что это та самая сирена! Глазам не поверил поначалу – думал, что фотошоп. А потом понял, что нет, кто бы стал на официальной страничке организации пилить подделку? – Ан не скрывал восхищения. – Ну ты и жучила, однако! Как тебе удалось, Джисон?! Какие-то особые курсы минета закончил, что ли? Колись, ну! Это серьезно или просто деловой перепих? А ведь стоял тогда, ныл чего-то… «Ведьмы? Какие ведьмы? Хочу домой, хочу жрать, хочу спать…». Помню, как ты уставился на своего хахаля… ну то есть в то время он еще не был твоим хахалем, да и кто мог вообще подумать… Я тогда решил, что ты просто запал на красивое. Ты же всегда имел слабость к красивому. Но я даже и помыслить не мог о том, что ты влюбишься, по-настоящему. И, блин... вы с ним вместе! - Верно… – прошлое «я» Джисоном рисовалось не слишком приятным образом – типичным подростком с бушующими гормонами, обладателем длинного перечня комплексов и огромным любителем фастфуда, сенен-тайтлов и прогулок по торговому центру. Разве что с неумолимо растущей силой «гифта» внутри и полным непониманием, что с ней делать. - Так что? Выходит, ты подписался на жизнь агента ради своей ведьмы? - Ну как тебе сказать… – ответил Джисон. – Ну… да, в общем… Ради Минхо-хена я в «JYP» и вступил… - Ох, ты ж… - Глупо? - Да нет, почему? – возразил Хосок. – Мне кажется, что любовь стоит риска. Ведь это же любовь? - Да, – сказал Хан чистым голосом. Мало в чем он был так уверен, как в своих чувствах к Минхо. За последние месяцы Джисону пришлось многое испытать, обдумать и переосмыслить, но страсть к лунной сирене, константе жизни, занимали прежнее место в его сердце. – Это любовь. - Тогда я тебя прощаю. За всё, – в трубку ворвался женский смех . Едва Ан успел зайти в служебный лифт, как вслед за ним, в кабину ворвалась шумная стайка младших офис-менеджеров. - Мы – боевая связка, Хосок~а, – сказал Джисон. – Я – «смотрящий» Минхо-хена… - Это я знаю! – с нажимом в голосе ответил Ан. Он поочередно надавил на кнопку двух этажей: «10» и «12». Секретарши начали наперебой благодарить симпатичного юношу. – Не посчитай меня за сталкера, но это вроде как и не тайна… Официальные данные. Да, прости, но я всегда совал нос туда, куда не следовало. - Это не так… - Значит, вы – боевая связка. Здорово. Круто. Не, правда… Эй, Сон~а, – позвал Хосок. – Познакомишь нас? – мелодический перелив, раздавшийся в трубке, подсказал Джисону о том, что друг прибыл на нужный этаж. Ан пожелал спутницам хорошего дня и покинул кабину лифта. Послышался негромкий топот – мягкий ковролин, по которому шел Хосок, глушил звук шагов. – Теперь у меня есть возможность сказать о том, что я горжусь тобой. Нет, правда, ты – молодец, дружище, – Ан тепло рассмеялся в трубку. – Стоит отметить твое повышение, хотя… времени, конечно, уже прошло… ну да неважно! - А еще мы обручены, – рубанул Хан. - Ох!.. - Но это вроде как личное, да, так что… очень личное… ну вот как-то так, в общем… Дождавшись, когда старый друг прокашляется и немного придет в себя, «гифт» попросил: - Я знаю, что мне нет никакого прощения. Я – сволочь и плохой друг… И ты будешь абсолютно прав, если прямо сейчас бросишь трубку и не захочешь продолжать разговор. Но… ради нашей старой дружбы… если ты хоть немного ценишь ее, пожалуйста, выслушай меня… я не прошу помогать мне, хотя… конечно же, прошу, господи… но решать только тебе… просто… пожалуйста, выслушай меня… я не знаю, что мне делать и к кому еще обратиться за помощью… я могу заплатить… или придумать что-то еще, что угодно… пожалуйста, Хосок~а… - Стой-стой! Погоди! – запротестовал Ан. – О чем ты вообще? Что произошло? - Много чего, – сбивчиво попытался объяснить «гифт». – В основном… да нет, это все неважно. Речь о главном. Мне нужны твои знания и доступ к системе данных. Ваших данных, Хосок. - Что за фигня?! – Ан понизил голос до шепота. – Ты звонишь мне через столько лет и внезапно требуешь… буквально предать министерство? Джисон мог поклясться, что звуки шагов затихли – друг остановился как вкопанный. - Мы работаем на благо одного народа, Хосок~а… - Господи, что за патетика! – шепот больше походил на шелест сухих листьев. – Народ? Какой народ? Наш? Корейский? Очень сомневаюсь, что речь идет о нем, а не о личном интересе, – вздохнул Ан. – Ты себя слышишь, приятель? Пропадал где-то, а теперь звонишь и просишь помочь. Вывалился на меня, словно из шкафа. По-твоему, как все это выглядит? - Хреново выглядит, – Хан и не пытался спорить. Он снова услышал звук шагов. – Выскажешь мне позже, все что захочешь. Я понимаю, как это смотрится со стороны… - Уверен? - Я знаю, как ведутся такие дела, Хосок~а. Не думай, что я стану давить на жалость за простое «спасибо». - Как интересно. - Я не последний человек в команде. И не просиживаю штаны в «JYP». Мне… – «гифту» понадобилось собрать всю силу воли, чтобы не дрогнуть и не отступить от намеченного плана, – есть что тебе предложить. - Невероятно! – выпалил Хосок. Ему казалось, что утро вторника предвещает вполне обычный рабочий день, насыщенный, но скучный. Как же он ошибался! – Хорошо, и чем же ты способен заинтересовать? - Массой вариантов. - Любопытно, – хмыкнул Ан. – Массой… чего? - Ты вполне можешь поторговаться, – деловым тоном произнес Хан. – Мне нужна самая малость. - Мне буквально полегчало, – Хосок не смог удержать ироничный смешок. - Для тебя такая информация не представляет большого интереса, да и достать ее не так сложно, – сказал «гифт». – Если б не упрямство вашего руководящего аппарата, то «JYP» и наша команда уже давно продвинулись бы в расследовании, я уверен. А теперь мы буксуем в куче говна, по-другому и не сказать… – Хан тихо выругался. - Маленькое напоминание, – занудным голосом протянул Ан. – Я не в курсе, о чем именно ты говоришь… - Маршруты перелетных птиц и ареал оседлых, в том числе окольцованных – вот что мне нужно, – Джисон выложил карты одним махом. - Не… не понял... - Даты отлета и возвращения, – послышался шорох бумаги. Очевидно, Хан пользовался рукотворными записями. Может, даже нацепил на нос очки и поднял в руке грифельный карандаш для полной картины. – Перечень видов. Температура. Места гнездования. Рацион… в общем, все касательно темы птиц, селящихся или пересекающих черту Сеула. Да и вообще – страны. Нужно все. Буквально до мелочей. - Что-что? – споткнувшись от удивления, Хосок едва не запутался в собственных ногах. – Пти… птицы? – он чуть не расхохотался. – Что за ерунда? – Ан по привычке понизил голос. Опасаться лишних ушей не стоило. Коридор был пуст – этаж занимала пара кабинетов (один из которых принадлежал Хосоку), старый конференц-зал и лекторий, давно не использующийся по назначению. Посетители в эту часть здания заглядывали нечасто – и вскоре Ан, ожидающий переезда в новый корпус, тоже должен был покинуть этаж. – У вас что, проводятся испытания какого-то оружия или что? – спросил он. – Или ты внезапно решил стать тайным спонсором заказника дальневосточных аистов? Джисон не ответил. По воцарившейся в трубке тяжелой тишине Хосок понял, что друг смертельно серьезен. Весь разговор с Ханом от начала до конца звучал невероятно странно – настроение «гифта», его просьба и обещание. Хосок откашлялся: - Ты меня удивил, конечно… - Сможешь достать? - Вот так сразу… - У меня нет времени! - Это ради него? Ради твоего возлюбленного? – ответ был очевиден, но Хосоку требовалось получить подтверждение своим догадкам. Снова просьба. Снова мужчина. Одни и те же грабли. - Да… – тихо сказал Хан. - Господи, Джисон! – эмоции вышли из-под контроля. – Ушам не могу поверить! Неужели ты опять… - Нет-нет, что ты! – запротестовал «гифт». – Это не то, о чем ты подумал! - А что я должен думать?! – восстановив утерянный баланс тела, Ан зашагал по коридору. А вот вернуть душевное равновесие оказалось сложнее. Хосок с досадой отмахнулся от неприятных воспоминаний, которые, как он надеялся, были давно похоронены взрослением – свидетельство собственной беспомощности и чужой боли. - Минхо-хен ни о чем меня не просил, Хосок~а! – Джисон едва не закричал. – И вообще… это… это для него, а не из-за него, хотя… - Что это значит? - Мне нужно помочь ему. - Ясно. - Нет, тебя ничего не ясно! – оскорбленно заявил Хан. На заднем фоне завыл ветер – в том месте, где находился Джисон, начиналась вьюга. – Не сравнивай Минхо-хена с другими людьми. Он – лучший из них, поверь! - Сон~а… - Это все, что я сейчас могу сделать для него! Хосок сжал зубы. К Джисону стоило подобраться с другой стороны. - Если я потребую скопировать некоторые документы из ваших архивов, ты сделаешь это? – еле слышно спросил Ан после короткого молчания. Незримый электронный замок негромко пиликнул. Хосок вошел в личный кабинет и поспешно прикрыл за собой дверь. – Если ты все еще не понял, Джисон, то прямо сейчас ты просишь меня пойти на преступление – буквально шпионаж и слив данных. Кстати, я требую взамен того же. Господи… дурдом какой-то… – Хосок нервно рассмеялся. Теперь голос его звучал громче. - Да… – выдохнул «гифт». - А если я переспать потребую? – придерживая одной рукой трубку, Хосок повесил пальто на вешалку-крюк. - Да… - И с моим другом тоже? Он любит тройничок, – с каждой минутой разговор становился все безумнее, но Джисон упрямо стоял на своем. - Все что захочешь… – Хан зажмурился. Зная Хосока на протяжении многих лет и даже беря в расчет перерыв в общении, за время которого и человек мог измениться в худшую сторону, он понимал, что друг испытывает его решительность на прочность, проверяет границы и задается вопросом, насколько безумен «гифт» в своем стремлении и как велика его любовь. И все же… все же существовала вероятность того, что Ан не шутит. Джисон занес ногу над пропастью. – Только помоги мне… - А если я потребую убить человека, м? В качестве платы за мои услуги? Ты – «гифт», чего тебе стоит грохнуть кого-то? Наверняка не раз убивал по приказу, – прорычал Хосок, – в трубке раздалось бряцанье – Ан швырнул связку ключей на стол. – Ты тоже согласишься, Хан Джисон, а? - Я же сказал: сделаю все, что ты захочешь, – мертвым голосом ответил Хан. - Ой, дурище… – ахнул Хосок. – Какой же ты дурак, Сон~а! – скрипнуло кресло. Ан грузно опустился на мягкое сидение. Зашуршали ролики, крепленные к широкой крестовине. – Хорошо, что ты позвонил мне, а не кому-нибудь другому. Боюсь даже представить, до какой тупости ты готов опуститься, преследуя свою цель! Слава богу, что именно я – твой друг, а не какой-нибудь уродец типа Ким Инсо. - Ким Инсо… - Помнишь его? - А что с ним такое? – недрогнувшим голосом спросил Хан. От сердца отлегло. Все-таки Ан шутил. Не слишком остроумно, но шутил. Да и обиду, кажется, за вынужденное отлучение от дружбы он на Хана не держал. Золотой человек. Побольше бы таких. – Почему ты о нем заговорил? Ким Инсо, хулиган-второгодник, просиживающий штаны в том же классе, что и Джисон с Хосоком, слыл грозой района, наводя страх не только на учеников школы, но и на местных торговцев. Неудивительно, что, не дотянув до выпускного, гопник влился в ряды уличной банды, взяв на себя роль сборщика долгов. Обе «шестерки» Ким Инсо покинули класс вместе со своим главарем, и педагогический состав с облегчением выдохнул, затворив за проблемным учеником школьные ворота. - Ты и впрямь выпал из жизни, Сон~а. По слухам, этот урод стал сутенером, – поцокал языком Хосок. Джисон сдавленно охнул. – Причем сделал себе имя на парнях-проститутках. Поговаривают, что особенной популярностью в его так называемом «заведении» пользуются старшеклассники. Представляешь? Гадость какая. Нашел свое призвание! – Ан тихо выругался. – Так что смотри, поосторожнее с заявлениями. Да и потом, мне жизнь пока дорога! Сам подумай, трону я тебя как-то не так, и твоя ведьма мне башку свернет, – Хосок протянул другу незримую руку примирения. – Или, что еще хуже, сделает так, что я до конца жизни буду считать себя жуком-навозником. Нет уж, спасибо… - Кстати, о моей ведьме… – еле слышно выдохнул Джисон. На протяжении всего разговора он отчаянно боролся со слезами и находился почти на грани. - Слушаю тебя, Сон~а? - Да… Моя ведьма… Мой Минхо-хен… – пытаясь сдержать плач, Хан до крови закусил нижнюю губу. «Гифт» был рад, что друг не может видеть его – настолько жалким он себя чувствовал. – Ведь именно по этому поводу я тебе и звоню, в конце концов... - А я-то думал, что ты по мне соскучился, целыми днями страдал, вспоминал меня, рыдал в подушку, эх… Ну вот, как же теперь жить? – попытался сострить Ан. Воцарившаяся на телефонной линии тишина дала ему понять, что Джисон не склонен шутить. Хосок посерьезнел, мгновенно сменив дурашливый тон на деловой. – Сон~а, что произошло? – спросил он. – Конечно же, я понимал, что твой звонок неслучаен. Я был рад, что у тебя все хорошо. Но ты вдруг появляешься, спустя столько лет… Что случилось на самом деле? Что произошло с твоей ведьмой? «JYP» умеют скрывать свои косяки – я и правда ничего не знаю, Джисон. - Помоги мне, Хонсок~а, пожалуйста, – простонал Джисон. –Помоги мне ради нашей прошлой дружбы… И, если захочешь, я стану твоим шпионом в «JYP».

***

Очная встреча старых друзей произошла двумя днями позже телефонного разговора – Ан сразу же предложил небезызвестный клуб «Белое солнце» в качестве площадки для рандеву. Джисон не колеблясь, согласился. Некоторое время он размышлял над тем, нужно ли ему привлекать к беседе кого-то из команды «Stray», но прикинув «за» и «против» решил оставить пока все как есть. «Гифту» хотелось понять, стоит ли игра свеч и может ли Хосок вообще чем-то помочь в ситуации Минхо. Одно дело – ожидания, другое – реальность. - Признаюсь, когда ты предложил себя в качестве осведомителя в «JYP», я охренел. Может, даже больше, чем согласие трахнуться. В голове у тебя, конечно, по-прежнему свиристели гнездятся… – признался Хосок при встрече. Он задержался на двадцать минут, застряв в восьмибалльной пробке на мосту Мапхо, и Джисон торчал на морозном воздухе перед входом в клуб, не будучи до конца уверенным в том, что друг приедет. Хан потирал замерзшие руки, оглядываясь по сторонам, борясь с желанием подзарядиться соджу или позвонить Чанбину. Одет он был неброско, в затасканную куртку, синие джинсы и худи. Дежурившие на улице секьюрити подозрительно следили за юношей, не решающимся занять место в хвосте очереди. С появлением Ана на физиономиях охранников расцвели туповатые улыбки. Джисон с интересом смотрел на старого друга – симпатичное личико Хосока сменило смазливость на породистость, а дорогая стрижка, длинное кашемировое пальто и черные дезерты придали образу респектабельности. Стоящие в очереди девицы кокетливо хихикали, кидая на Хосока горячие взгляды. Джисон, похожий в своей объемной куртке и поношенных кроссовках на доставщика еды, нисколько их не интересовал. – За то время, что мы не общались, я успел позабыть, что ты – обладатель пальмы первенства в конкурсе тупых идей, – сказал Ан. – Как тебе вообще в голову такое пришло, а? Совсем двинулся? Ты, блин, агент или кто? - Или кто, – Хан потер щеку со следами небольшого пореза – утреннее бритье прошло не слишком удачно. - Слава богу, что ты со мной разговаривал, а не с кем-то другим. И прослушку я не включал. Ну ты даешь, Сон~а… – Хосок лениво махнул охраннику рукой, и громила отошел в сторону, пропуская посетителей в небольшую дверь, предназначенную для VIP-персон. - Ты пользуешься прослушкой? – Джисон казался искренне удивленным. Они шли по тускло освещенному коридору, ведущему в отдельную зону для отдыха. От общего помещения ее отделяла зеркальная стена, позволяющая оставаться незамеченными посетителями, не обладающим правами VIP-персон. В то же время высокие гости могли спокойно наблюдать за происходящим в клубе. - А ты разве нет? – Хосок напомнил себе, что перед ним, как-никак, находится агент «JYP»; и не просто агент, а «смотрящий», по умолчанию утративший статус наивного мальчишки, когда-то делящего с одноклассниками школьный обед. – Не свисти мне тут. Да… похоже, я и правда отвык от общения с тобой. - Я охренел не меньше, когда ты заговорил о тройничке, – фыркнул «гифт». Он стащил с рук потертые перчатки и засунул их в карман куртки. Подошвы кроссовок оставляли на ковровой дорожке мокрые следы. - Вот как? А мне показалось, что ты неплохо держался, – усмехнулся Ан. - На «слабо» решил взять, что ли? – спросил Джисон. Хосок пожал плечами: - Решил испытать тебя, а ты взял и согласился, – он махнул рукой, указав на металлическую дверь. – Это было глупо с моей стороны, – подпирающий стену секьюрити, идентичный близнец громилы, охраняющего уличную дверь, отошел вправо. Перед гостями открылась ниша, отделяющая коридор от VIP-зоны. Ан отодвинул в сторону тяжелый бархат занавеса, служащий последней преградой в их путешествии. Взгляду Джисона открылось помещение – копия первого этажа, занятого мини-барами, столиками и двумя дэнсполами. Разница состояла лишь в том, что каждый столик VIP-зоны отделялся от другого непрозрачной перегородкой, а одна из танцевальных площадок превратились в закрытую комнату отдыха. Посетителей здесь тоже было в разы меньше. В основном гости собрались для деловых бесед формата «без галстука» и банальных свиданий. – Нам сюда, – Хосок указал на один из столиков. – Одежду можешь оставить на стуле. Гардероб имеется, но если ты захочешь уйти, то не придется шастать по этажу в поисках своей куртки, – сняв пальто, Хосок перекинул дорогущий предмет верхней одежды через спинку стула. Джисон кивнул. Не успел он сесть, как возникший из воздуха официант выложил перед ним винную карту и меню. Хан округлил глаза – наименования блюд перечислялись по-французски. «Гифт» беспомощно посмотрел на друга. - Рекомендую тарталетки с кремом из мяса камчатского краба и каперсами, а также брезаолу Еще я посоветовал бы попробовать сальтимбокку. - Как скажешь, – усилиями Минхо Хан оказался неплохо подкован в иностранной кухне. – Вообще, я не ужинать сюда пришел, если ты не забыл. - Не забыл, нет, – кивнул Ан. Он успел заметить, как друг улыбнулся, словно вспомнил что-то хорошее. – Но перекусить тоже нужно. - Я не голоден. - Зато я зверски хочу есть! – с жаром сказал Хосок. – С утра, как закинулся сэндвичем с ветчиной и кофе, так больше ничего и ел. Присесть было некогда, какой уж тут обед… - Знаешь… – Джисон отодвинул меню в сторону, – наверное, я не буду. - Пить или есть? - Ничего не буду. - Почему? – Ан заводил пальцем по глянцевому листу. - Кусок в горло не лезет. - Вижу, – Хосок захлопнул книжицу меню и вскинул руку, подзывая официанта. – Ты никогда не страдал повышенным весом, но сейчас выглядишь как спичка. Ну, выпей тогда, что ли! – предложил Ан. – Только закуски взять не забудь, иначе тебя развезет. Вообще-то, я рассчитывал произвести на тебя впечатление успешного человека, а ты прям все мои стремления на корню рубишь, – Хосок сокрушенно покачал головой. - Зачем тебе эта фигня? - Ничего не фигня! – горячо возразил Ан. – Хочу похвастаться своими успехами. На встречах выпускников ты не появляешься, а как мне тогда перед тобой покрасоваться? - Ты разжился странными комплексами, Хосока~а, – проворчал Хан. – Удивляешь. Раньше я за тобой такой фигни не замечал. - Все просто, это старость подступает, – забавляясь, Ан мелко затряс головой. - Старость? Скажешь тоже… – фыркнул Хан. - Ну, старость – не радость, а все мы меняемся, как-никак. - Я так не думаю… - Разве? Да ты же сам тому пример. - Что за бредятина?! - Вовсе нет, – возразил Хосок. – Мы с тобой сколько лет уже знакомы, а? - Не помню… – пробурчал Джисон. Ему хотелось поскорее приступить к сути разговора, решить главное, но прерывать друга он не осмеливался. Все-таки Хосок согласился встретиться и, кажется, не держал обиды на давнего приятеля, променявшего братство на страсть. – Много… - Вот и я о том же, – кивнул Ан. – Мы знакомы не первый день. Я тебя знаю, как облупленного… То есть, мне так казалось. В жизни бы не подумал, что ты выберешься из своего уютного уголка… – Хосок внимательно посмотрел на друга – щеки Джисона порозовели. – Что не отступишь, не забьешься в раковину, из которой тебя хрен выковыряешь, а пойдешь вперед. - Ой, да хватит! - Нет, Сон~a, кое-что в тебе все-таки изменилось. Но да, это все еще ты… - Ты мне льстишь, – щеки «гифта» налились густым румянцем. - Нисколько! - Поверь, ты был бы другого мнения, если бы видел меня пару недель назад, – признание далось Джисону неожиданно легко. Вскрыв рану, он подарил ей шанс очиститься. - Не уверен, – Хосок доверительно наклонился вперед. - Да брось! - Скорее всего, ты переживал пик трудного периода. Но ведь сейчас что-то поменялось? Джисон хмыкнул. К столику подошел официант, симпатичный метис, держа на вытянутой руке поднос с двумя стаканами и литровой бутылкой «Evian» без газа. Налив воду, юноша выставил бокалы с минералкой перед клиентами и выпрямился, ожидая, когда те сделают заказ. Ан коротко высказал свои пожелания. Перечислил выбранные блюда он по-французски. Не понимающий ни слова гифт с обидой поджал губы. Уточнив время готовности блюд, официант поклонился и отошел от столика. Хосок проводил затянутого в черно-белую форму юношу задумчивым взглядом. Он внимательно следил за тем, как официант передал заказ помощнику, высокому подкаченному парню, стоящему в полумраке мини-холла, выполняющего роль коридора, ведущего на кухню. Ан нахмурился. Было что-то в этом басбое смутно знакомое, но тусклое освещение мешало как следует разглядеть его лицо. Подтвердить неясные подозрения Хосоку не удалось – кивнув официанту, басбой исчез в дверном проеме. - Ты его любишь? – спросил Хосок. Он чувствовал себя немного разочарованным от того, что устроенная им слежка не возымела успеха, но сейчас его внимания требовала совсем другая проблема. Ан сосредоточился на Джисоне. - Минхо-хена? – Хан не нуждался в том, чтобы друг озвучил имя лунной сирены. Он чувствовал его всем сердцем. Хосок кивнул. - Он – моя жизнь, – улыбка на губах Джисона, напомнила легкую волну, появившуюся на поверхности озера, уснувшего в объятиях утреннего тумана. - Хреново, если так, – сказал Хосок. Он потянулся к сервировочной салфетке, перехваченной тяжелым металлическим кольцом. Расправив накрахмаленную до хруста ткань, юноша выложил ее на колени. – Твой Минхо-хен должен быть частью твоей жизни, да, очень важной частью, но не занимать ее полностью. По залу пронесся звон бьющихся бокалов. Вторил ему взрыв смеха. - Ты говоришь, прямо как Бин-хен… – усмехнулся Джисон. Следуя этикету, он повторил проведенные другом манипуляции с салфеткой. - Бин… хен? Кто это? - Правая рука нашего командира и его зам. Вы бы с ним подружились, – за спиной снова раздался смех. Хан оглянулся – за дальним столиком веселилась компания каннамских красоток. Подруги имели пугающую с друг другом схожесть – лицами и нарядами. Не успев покинуть кабинет пластического хирурга Сеула, они отправлялись за покупками. - Ну, судя по тому как ты его описываешь, похоже, этот Бин-хен весьма умный человек. Люблю умных, – признаваться в том, что он давным-давно изучил файлы команды «Stray» и знал каждого участника группы поименно и в лицо, Ан не стал. Поначалу ему было любопытно, кто эти люди, перетянувшие внимание школьного друга на себя, словно одеяло. Затем он начал злиться. Потом беспокоиться. А через какое-то время понял, что должен забыть о юношеской дружбе и отпустить Джисона жить своей жизнью. «О, ты так вырос, Хан Джисон!», хотел сказать Хосок, ничуть не соврав. Год назад группа пополнилась новым именем, ведьмой-иностранцем, островной сиреной, и Ану показалось, что вот теперь-то круг замкнулся и команда обрела свое истинное лицо. Увы, работа агентов не была простой. Со «Stray» произошел ряд неприятных событий, поставивший существование оперативной группы под угрозу. Но пока «бродяжки» держались, назло завистникам-коллегам и недругам из конкурирующих организаций. - Да уж, Бин-хен не дурак. Хотя иногда неплохо им прикидывается, – с кислым видом ответил «гифт». Он схватил стакан, осушив его в три глотка. Хосок удивленно приподнял бровь. – Наверное, я не должен был сваливаться на тебя так неожиданно. - Все в порядке, дружище, – Ан улыбнулся. – Ты правильно сделал, что позвонил мне. - Да, позвонил, спустя столько времени игнора… Жесть, как стыдно, но уже ничего не поправишь, – Хан плеснул в опустевший стакан минералки. Струя воды ударилась о стенки бокала, заискрилась в волнах электрического света. Несколько капель упали на скатерть, мгновенно намочив ткань. – Мне надо столько рассказать… столько всего… а с чего начать не знаю… – «гифт» покачал стакан в руке, создав в емкости миниатюрный прибой. - Можно я скажу кое-что, прежде чем ты начнешь? – странным голосом спросил Хосок. - Конечно, – Хан с удивлением поднял на друга глаза. - Только не оборачивайся резко, ладно? Дверь кухни снова распахнулась – столь широко, что можно было разглядеть огромные электроплиты, и снующих туда-сюда младших поваров. Плотный пар поднимался к потолку. Хлопали дверцы холодильников. В холле показался тот самый смутно знакомый помощник официанта. Выйдя из кухни, он прижался к стене бара, и теперь Хосок был уверен, что парень делает это специально, желая остаться неузнанным. Желудок сжало спазмом. Даже держась от столиков на приличном расстоянии, он излучал тяжелую липкую атмосферу. Ан мог поклясться, что унюхал запах тошнотворный распада и сладостной гнили. В душе все сильнее заворочалось неприятное подозрение. «Быть не может…», Хосок почувствовал, как по спине поползла струйка холодного пота. «Он. Здесь. Сейчас. В одном помещении с Соном… Да блядь!» Басбой пошевелился, упустив из внимания небольшую лампочку, сияющую на боковой панели барной стойки. Рассеянный сноп света упал парню на лицо. Незнакомец зажмурился. Хосок едва не ахнул. Ошибки не было. - Сиди ровно, – сказал он, стараясь не выдать волнения в голосе. - Что-что? – не понял Хан. Круглые глаза удивленно распахнулись. – В смысле? - Не думал я, что когда-нибудь снова столкнусь с этим мудаком... – процедил сквозь зубы, брезгливо скривившись. – Вот же черт… - Ты о чем? – «гифт» растерянно смотрел на друга. Прочертившая стенку стакана капля воды упала на тыльную сторону ладони. - Прости, – Хосок выглядел искренне смущенным, – я часто бываю в «Солнце», но этого говнюка вижу здесь впервые. Знал бы, не привел тебя сюда, Сон~а. Похоже, он совсем недавно устроился в ресторан при клубе… Вот же урод… – прошипел юноша. - Да о ком ты говоришь? – Хан непонимающе нахмурился. Поднеся кисть руки ко рту, он высунул язык и слизнул каплю минералки. – Хосок, если ты передумал разговаривать и не знаешь, как от меня избавиться, то не стоит юлить. Я все пойму, – «гифт» завертелся на стуле. – Просто найду какой-то другой способ помочь хену… - Стой! – Ан вытянул руку вперед. Салфетка скользнула с его колен на пол. – Не обора… - Ну что там такое, господи?! – Джисон крутанулся на месте. - Да стой же ты! - М? – Хан обернулся. – И в чем дело? С чего столько криков? Все-таки ты шутишь, да? – «гифт» нахмурился. – Я понимаю, что у тебя есть на это полное право… – юноша рассеянно обвел глазами потолок, украшенный полупрозрачной росписью, – но ты же мог сказать… – взгляд опустился в барной стойке, остановился на слившемся со стеной басбое, скользнул вправо… и замер. – Это… – Хан тяжело отрывисто задышал. Глаза агента остекленели. – Что… какого хера он тут делает?.. – «гифт» медленно повернул голову. Помощник официанта открыто таращился на Джисона. - Вот поэтому я и просил тебя не оборачиваться, – с досадой сказал Ан. – Но разве ты слушаешь?.. - Это же… – просипел Хан. Пальцы крепко сжали стакан, рискуя раздавить стекло и рассечь ладонь осколками. - Осторожно, Сон~а, так ты можешь серьезно пораниться. - Это… – пальцы ослабили хватку. - Да. Это он. Хренов урод. Мин Киен, мать его. Какого черта, блин? – возмутился Хосок. – Не люблю, когда мир становится настолько тесен. Джисон молчал. Чувствуя, как спина горит от жадного взгляда бывшего любовника, он сидел, низко сгорбившись, зажав ладони между колен. Обернуться и убедиться в том, что глаза его не подвели, Хан не решился. Но ему и не нужно было перепроверять себя. Этот взгляд, жадный, звериный, не оставляющий не прикрытым одеждой ни один участок тела, он хорошо помнил. Узнал бы и в аду. Как и голос, произносящий жуткие слова, звеневшие в ушах долгие месяцы после расставания: «Порадуй моих друзей сегодня, малыш, а я на вас посмотрю. Они давно хотели познакомиться с твоей сладкой задницей. Ты же любишь, когда тебе кончают в жопу, любишь большие члены… Не расстраивай меня, Хан Джисон, будь хорошим мальчиком… Раздевайся и ложись в кровать, я тебе говорю, сука тупая! Быстро, я сказал! Слушайся меня! Куда? Куда ты пошел?! Держите его, ловите! Эй!.. Вернись! Сони, ну не обижайся на меня… Я тебя люблю, ты же знаешь… Вернись, эй! Я им сто штук должен! Вернись, сучка! Иди и заплати им своей дыркой, эй!» Джисона затрясло. - Господи… Картины прошлого обрушились на него всей своей мерзостью, смешавшейся со стыдом и ненавистью. Висок взорвался острой болью. Хан застонал. - Бога ради, Сон~а, только не подумай, что я специально тебя сюда привел! – взволнованно заговорил Ан. Он качнулся вправо, пытаясь рассмотреть лицо, заставившее «гифта» содрогнуться от ужаса. Безуспешно. Дверь кухни хлопнула – смертельно похожий на Мина парень исчез, оставив друзей мучиться неизвестностью. – И вообще, если присмотреться как следует, так это и не Киен вовсе… Да и что ему тут делать? Он давно сторчался или свалил куда подальше от кредиторов. Ты же помнишь, что он с головы до ног был в долгах? – Хосок заботливо наполнил минералкой стакан приятеля. – Нам с тобой померещилось. Хочешь, я спрошу у главного официанта имя этого парня? Уверен, что мы оба с тобой ошиблись… Выпей воды, Сон~а… – Ан до краев наполнил стакан друга «Evian». - Мне надо на улицу… – прохрипел Хан. Поднявшись из-за стола, он схватил висящую на спинке стула куртку. Запутавшись в складках ткани, Джисон бросил попытки одеться по всем правилам и накинул куртку на плечи. Юноша неловко покачнулся. Ноги подогнулись в слабнущих коленях. Стул с грохотом опрокинулся на пол. Беседа за соседним столиком затихла – три пары любопытных глаз оказались прикованы к «гифту». - Все хорошо, не беспокойтесь, – фальшивая улыбка Ана мгновенно погасила мимолетный интерес каннамских красоток. Задев столик бедром (бутылка с минеральной водой опасно накренилась, но выстояла), Джисон зашагал к лестнице, ведущей на первый этаж. В спину ему понесся голос Хосока. Ан двинулся следом за другом, швырнув на столешницу несколько пятидесятидолларовых купюр. Перепрыгивая через ступени, Хан спустился на этаж ниже. Пару раз он едва не упал, успев вовремя схватиться за перила и удержать тело в хлипком равновесии. Оказавшись на дэнсполе, «гифт» погрузился в хаотичный мир рваного ритма. Не помня себя, агент врезался в группу танцующих людей. Расталкивая гостей локтями, Хан продолжал продвигаться к выходу из клуба. За ним неотступно следовал встревоженный Ан Хосок. Стараясь не потерять друга в толпе, он лавировал между гостями, словно акула в океане. Ориентируясь на каштановую макушку, «гифта», Хосок держал его в поле зрения, но вплотную не приближался, опасаясь, что друг может повести себя самым непредсказуемым образом. Глупо было забывать о том, кем являлся Хан Джисон – агентом-«одаренным». На людях Хан опасался демонстрировать свою способность, а при друзьях почему-то стеснялся, хотя принадлежности к «одаренным» и не скрывал. Их тесная компания, состоящая из пятерых одноклассников, распалась с выпуском, но Джисон покинул школу еще раньше, переведясь на домашнее обучение усилиями бабушки. Спустя годы, получив возможность ознакомиться с досье агентов «JYP» в частном порядке, Ан Хосок первым делом открыл файл школьного друга и присвистнул от удивления. Хан скрывал в себе неограненный алмаз. Даже ему, человеку весьма далекому от сферы «одаренных» было ясно, что юный «гифт» довольно силен. Подобная способность требовала аккуратного управления, долгого обучения и стабильного эмоционального состояния человека. В противном случае, последствия как для самого носителя силы, так и для окружающих его людей, грозили обернуться неприятностями. Сильный стресс рисковал дестабилизировать энергию «гифта», тем самым превратив его силу в оружие, способное создать хаос – Джисону требовались успокоение и стабилизирующее эмоции рука. Ни то ни другого у него в эту минуту не было, и появление человека из прошлого, Мин Киена, оставившего грязный след в жизни Джисона, не придавало ситуации оптимизма. «Гифту» стоило как можно скорее покинуть «Белое солнце». Хосок понимал, что опасность со стороны Хана разнести клуб вполне реальна. Но обращаться за помощью к людям из Министерства или на горячую линию «JYP», управляющей организации Джисона, Ан хотел меньше всего. Перед его глазами стояла картина: отчаявшийся, разбитый личной драмой школьный друг, встретившийся через многие годы молчания, друг, который нуждался не в порицании, а в помощи. К счастью, сила «гифта» не вышла из-под контроля – пересекши площадку, юноша добрался до центрального выхода и выскочил на улицу. Далеко от «Белого солнца» он не ушел. Выбежав из клуба, Хосок увидел Джисона, прислонившегося к стене дома, и поспешил к нему на подмогу. Хан стоял на негнущихся ногах и тяжело дышал открытым ртом, прижимая руку к груди. Ан остановился как вкопанный – знакомая картина нарастающего приступа панической атаки вернула его в прошлое. Перед глазами возникло воспоминание: задний двор, белая пена цветущих слив, громкий смех, летящий из окон школьной лаборатории, и бледный Джисон, пытающийся преодолеть криз. Обступившие Хана приятели, спрятавшие его в центре кольца из человеческих тел. Голос преподавателя, зовущий учеников в класс. Хосоку казалось, что друг давно преодолел свой недуг. Выходит, он ошибался. Подхватив Джисона под локоть, Ан, не проронив ни слова, довел его до соседней улочки, забитой круглосуточными магазинчиками и домашними ресторанами, конкурирующими за внимание посетителей днем и ночью. «Гифт» не сопротивлялся. Он послушно следовал за другом, медленно передвигался ногами. - Дыши, – сказал Ан. Он прислонил приятеля к стене магазинчика, торгующего кухонной утварью. – Медленно, не спеша… тебе нечего бояться… никто тебя не обидит… - Мин… Минхо-хен тоже так говорил… – еле слышно выдавил Хан. Мимо прошагали два подростка, кинувшие любопытный взгляд на странную парочку. – Говорил, что мне не о чем беспокоиться… Приступы… их давно не было… - Все хорошо, – Ан похлопал «гифта» по плечу. – Тебе нужно немного прийти в себя. Я отвезу тебя домой. Давай поговорим с тобой в другой раз, ладно? - Нет! – заорал Хан. Вцепившись в воротник пальто приятеля, он крепко стиснул ткань в пальцах. – Нет! Сейчас! Мы поговорим сейчас! - Ты на ногах не стоишь… - Значит, сяду! Дай мне пару минут перевести дух… и я буду как новенький… - Джисон… - У хена нет времени! – рявкнул «гифт». – Я и так слишком долго тянул с разговором… Подожди немного… я сейчас… минутку… – выпустив воротник пальто из пальцев, Хан согнулся в три погибели и уперся ладонями в колени. – Сейчас… - Сядь на карачки тогда, что ли, и отдышись, – предложил Хосок. – Давай, я не шучу, – он потянул друга за рукав, заставляя того согнуть колени и опуститься на землю. Хан послушно осел по стене. Ан присоединился к нему, не обращая внимание на то, что пачкает в грязи пальто. – Помнишь, как мы сидели на заднем дворе школы? – спросил он. - М? – Джисон уперся макушкой в оштукатуренную поверхность. - Ты. Я. Пацаны наши. Мы все. - Было дело, – отозвался Хан, слабо улыбнувшись. – Общаешься с ними сейчас? - Если честно – нет, – признался Ан. Он подхватил полы пальто, подметающие землю, и засунул их между разведенных в стороны бедер. - Значит, я не одна такая сволочь в твоем окружении… – проворчал Хан. Разговор действовал на него успокаивающе. Хосок неплохо справлялся с отвлекающим маневром. - Не в этом дело. - А в чем? - С Джуном, если помнишь, мы перестали поддерживать связь сразу после выпуска, ты и я. - Да, помню… - Гоиля родители увезли к бабке в Канаду. - Ясно. Круто. - А что с Мадоком не знаю, если честно, – Хосок проводил взглядом симпатичную брюнетку, осторожно вышагивающую по заснеженному асфальту на высоченных шпильках. Позади девушки бежала болонка. Длинный поводок тянулся по земле, цепляясь за каблуки сапог. Брюнетка останавливалась через каждые пару шагов и, шикая на собачонку, распутывала накрутившийся на шпильки ремень. – Мне кажется, что он связался с плохими людьми. Не зря Ким Инсо со своими дружками на него глаз положили еще в начале выпускного класса. - Фигово, если так. - Да… – вздохнул Хосок. Девушка, наконец, устала сражаться с поводком и подхватила болонку на руки. Ан удовлетворенно кивнул. – По открытым каналам я информации о Мадоке не нашел, но один знакомый из другого министерства дал понять, что лучше его не искать – только расстроюсь, – глухо сказал юноша. – Мадок жив, но… в общем, он жив. И на том спасибо. - Ты, наверное, думал, что я стал крутым и сильным агентом, и все мне нипочем… да? А на деле ничего особо не изменилось. Приступы... они… – Хан несильно постучал по грудной клетке кулаком, – тоже иногда возвращались… не ушли полностью, – агент сухо шаркнул подошвой кроссовок. – Просто рядом с Минхо-хеном я о них почти позабыл… Я вообще о многом позабыл рядом с ним… Ан потер переносицу двумя пальцами: - Я слышал, что ты стал крутым и сильным агентом, это факт. Но я никогда и не думал, что тебе все нипочем. Что это вообще значит – «все нипочем?» - Только давай не пускаться в философские размышления, ладно? – застонал Хан. – Мне и Бин-хена с нашей премудрой норной хватает… Не сейчас, окей? - Да… – мечтательным тоном протянул Хосок. – У вас еще и норна своя есть. Не команда, а малинник. Не удивительно, что вы всех бесите, – Ан с трудом удержался от одобрительного тычка в бок. «Гифт» выглядел изможденным – не дай бог, еще завалился бы на землю. - А, так ты и об этом слышал, – «гифт» поморщился. – Как мило. - Целых четыре ведьмы, полугном и ни одного обычного человека в команде. Редкая удача, – Хосок восхищенно присвистнул. – Конечно, вам все завидуют. - Нинни совсем еще мелочь, ему бы экзамены сдать, вон. Один он уже завалил. Молодец, блин… Хотя кто я такой, чтобы его судить? – дышать стало немного легче. – Важнее то, что ты говоришь о старом составе команды. Считай, что ее больше нет. Хенджин, наверное, не вернется, Бан-хен временно отстранен, я в длительном отпуске, а Минхо-хен… – «гифт» на мгновенье зажмурился, – в общем, цирк, а не команда… Но да, на бумаге она существует, – Джисон медленно открыл глаза. Затылок больно упирался в стену дома. – Скажи мне кто еще полгода назад, что мы окажемся в такой жопе, и я бы ему не поверил… Так что, чему тут завидовать, Хосок~а? – «смотрящий» подтянул собачку молнии куртки вверх, застегивая воротник под самый подбородок. Друзья ненадолго замолчали. Ан решился первым нарушить тишину. - Если тебе немного полегчало… а тебе вроде полегчало, – Хосок скосил глаза на друга (на лицо Джисона постепенно возвращался румянец), – и ты не передумал насчет просьбы, то предлагаю найти новое место для деловых посиделок. Или можем перенести разговор на потом. - Нет, – тяжело охнув, «гифт» начал подниматься с корточек. – Никаких потом. Дооткладывался уже. Хватит. - Не спеши… – для подстраховки Ан выставил руку вперед – вдруг у приятеля закружится голова. – Держись за меня, если не ссышься, – он отряхнул нижний край пальто. - С чего вдруг? - Может, у тебя гордость играет в жопе. - Не сегодня, – «гифт» мотнул головой. – Веди меня, путник. Похоже, ты неплохо знаешь этот райончик, – хмыкнул юноша. - Более-менее, – туманно ответил Ан. – А хватка у тебя ничего, –Хосок едва не охнул, ощутив, как на его плече сжались пальцы. Джисон имел тщедушный вид, но под объемной курткой скрывалось хоть порядком и изможденное, но закаленное многочисленными тренировками и рейдами тело. – Ты тощий, но жилистый. - Работа такая, –«гифт» деланно равнодушно отмахнулся от комплимента, но было очевидно, что тот пришелся ему по сердцу. Ан спрятал улыбку. Друзья медленно зашагали по улочке, сцепившись в импровизированном объятии. Чем дальше они уходили от центра Хондэ, тем ниже становились дома, а машины, приткнувшиеся к обочине, дешевле. Под ногами хлюпала жижа из подтаявшего снега. - Еще далеко? Ты вообще знаешь, куда нам идти? – Хан старался высоко поднимать ноги, чтобы избежать затекания воды в кроссовки. Он уже сто раз пожалел о том, что не удосужился выбрать обувь покрепче. - Немного вперед пройдем, вот до того угла, и будем на месте, – сказал Хосок, ускоряя шаг. – Надо было сюда сразу идти, – пройдя несколько метров, он притормозил. – Под ноги смотри, а то можно навернуться. Ан выбрал одно из типичных заведений, коими Сеул был известен далеко за своими пределами страны – небольшой семейный ресторанчик, специализирующийся на острой курочке. Спустившись по узким ступеням деревянной лесенки на цокольный этаж, он толкнул внутрь заляпанную жиром дверь. Друзья оказались в центре шумной карусели, сотканной из снующих туда-сюда официанток, шкварчания кипящего масла и криков пьяноватых посетителей. Ресторанчик оказался огромным помещением с покрытыми облупившейся от времени краской стенами и хаотично расставленными по залу низенькими столиками. Свободных мест было немного – ресторан заполонили компании и пары разных возрастов. Незанятым оказался столик на проходе, втиснутый между кассовой стойкой и огромным, под потолок, холодильником, забитым бутылками соджу и пивом – не самое удобное расположение, но выбирать особо не приходилось. Друзья поспешили занять место. – Хотел как лучше… – вздохнул Ан. – Ай, ладно, чего уж там… Мечтал покрасоваться перед тобой, а вон как вышло, в итоге. Извини, Сон~а. - Ерунда… – «гифт» тяжело опустился на грубо сколоченный табурет. Пять минут назад он восседал в обитое велюром кресле в шикарном зале VIP-зоны, а сейчас теснился в шумной забегаловке, единственным достоинством которой были хорошенькие официантки и курочка, приготовленная по семейному рецепту. – Кто знал, что там окажется Киен? Честно говоря, он был последним человеком, кого я мог представить в таком месте. Да и вообще… – дыхание постепенно приходило в норму. Удивительно, но столпотворение, часто служащее триггером для приступа панической атаки, почему-то успокаивало «гифта». Людям, занятым поеданием курочки и разговорами, было совершенно плевать на двух новых посетителей. - Да, надо признать, его воля к жизни поражает, – порывшись в кармане пальто, Хосок извлек под тусклый свет потолочных ламп вскрытую пачку сигарет. – Вот уж правду говорят – говно не тонет. Джисон поднял на щелкающего зажигалкой друга удивленный взгляд: - Когда это ты курить начал? - Прямо сейчас, – запрокинув голову, Хосок с наслаждением выпустил дым из легких. – Шучу. Работа нервная. Предпочитаю алкоголь, хороший секс по обоюдному согласию и курево, а не наркоту и насилие, – Ан протянул пачку другу. – Будешь? Джисон яростно замотал головой. - Че так засмущался-то? Твоему парню не нравится? - Да нет… – смутился «гифт». – Он сам когда-то курил… - Вот как? – Ан выгнул бровь. – И давно бросил? - Еще до того, как мы с ним сошлись. - А откуда тогда знаешь, что он смолил? - Да народ рассказывал… и в ящике с нижним бельем как-то нашел начатую пачку сигарет. Коробочка такая, знаешь, с золотым рисунком. И буквы, вроде… Я уже плохо помню, – «смотрящий» говорил правду – однажды он обнаружил в глубине ящике странную находку. Отпираться Минхо не стал, признав, что сигареты принадлежали ему. Джисон тогда сильно удивился – сирена хранила немало тайн о себе, но к их раскрытию относилась довольно спокойно. Вот только в тот раз что-то пошло не так. Минхо занервничал. А потом… вернул пачку на прежнее место, втиснув ее между запечатанными упаковками слипов от Armani и майкой от Calvin Klein. Джисону свои действия Ли объяснил ленью идти до уличного мусорного контейнера, а затем поспешил перевести разговор на стороннюю тему. Выглядело это неловко и странно. Хан так и нашел объяснения поведению любовника. Постепенно события того дня заместились новыми впечатлениями, но полностью не забылись. – Я ее открыл. Любопытно было. Сигареты в ней лежали длинные, тонкие… из коричневой бумаги. И пахли они… морозной вишней. - Ого, а он у тебя эстет, – присвистнул Ан. - Типа того… - Кажется, я понял, о какой марке речь идет, – к столику плыла официантка. Холщовый передник открывал взглядам крепкие ляжки. По цементному полу стучали подошвы туфель. – Она и впрямь дорогая. И очень крепкая. Обычно фруктовое курево слабое, еще и поэтому его любят девушки, но не эта марка… Интересно. - Да? А что интересно? - Да так, ничего… Просто размышляю, не обращай внимания, – Ан улыбнулся. – Составляю портрет человека, ради которого ты готов жизнь положить. Или лечь в чужую постель, – поддразнил он друга. - Очень смешно, – Джисон развалился на табурете. В этом маленьком ресторанчике он чувствовал себя спокойнее. Здесь не было жуткого призрака Мин Киена, зато сидел за столиком давний друг. – Знаешь, Хосок~а, кажется, я хочу есть, – сигаретный дым и алкогольные пары сделали «гифта» немного вялым. – Странно… - Это хорошо, – Ан кивнул подошедшей к столику официантке. В руках девушка держала замасленный блокнотик и карандаш. – Выглядишь ты жутко, если честно. Когда ты ел в последний раз? Хан пожал плечами. - Меня зовут Сохи. Здрасьте, – монотонно пробубнила девушка. –Сегодня я обслуживаю ваш столик. - А что у вас есть вкусного? – спросил Джисон, поздоровавшись. Очевидно, никакого меню в заведении не полагалось. Официантка выставила бедро вперед и перевернула исписанный листок блокнота. – Не знаю там… Что здесь обычно берут? - Вы пришли в лучший ресторан острой курочки в Сеуле, – Сохи раздраженно закатила глаза, – так что у нас может быть вкусного, как думаете? Лучшая острая курочка в Сеуле. Хосок с трудом подавил смешок. - Логично, – с кончика сигареты упал столбик пепла. Официантка молча пододвинула к гостю дешевую металлическую пепельницу. – Вот что, красавица, принеси-ка нам две порции фирменной курочки, побольше острой редьки и периллы, и шесть бутылок соджу. - Шесть? – взвизгнул Хан. - Для начала – шесть, – с серьезным видом подтвердил Хосок. – Воду тащи сразу. В горле жуть, как пересохло. Официантка кивнула. Окатив «гифта» холодным взглядом, она развернулась на каблуках и зашагала по направлению к кухне, отделенной от общего зала тонкой бамбуковой шторкой. Джисон с подозрением посмотрел на друга. - Ты меня споить решил? - Я? – расхохотался Ан. – Тебя и с одной бутылки развезет. Пять бутылок соджу – для меня, одна – для тебя. Ишь, какой… – Хосок внезапно посерьезнел. – Тебе ведь можно пить? Никакие лекарства не употребляешь сейчас? Хан отрицательно помотал головой. - Хорошо. В кармане завибрировал телефон. Взглянув на экран айфона, «гифт» поморщился – стекло пересекала тонкая трещина, делящая дисплей надвое. Имя звонящего тоже не доставило юноше особой радости – после трех пропущенных от Феликса, ответа от Хана попытался добиться Чанбин. Джисон уже собирался опустить аппарат обратно в карман куртки, как сверху экрана выскочило всплывающее сообщение из личного чата. Писал Бан Чан. «Поговорим, Сони? Прошу. Не хочешь звонить – просто напиши. Пожалуйста. Мне нужно видеть Минхо. И мне нужно поговорить с тобой. Сони, ответь. Как ты? Ты нормально питаешься? Спишь? Желудок не болит? Сони…» Оставив сообщение в категории непрочитанных, «гифт» запихал телефон в карман и шумно задышал. Расслабленность как рукой сняло, зато вернулось раздражение. - Кто-то неприятный тебя беспокоит? – оказалось, Хосок внимательно наблюдал за другом. - Бан-хен. Наш командир. Пока еще командир, – с неохотой ответил Джисон. - Ясно. - Да что тебе ясно, Хосок~а… - Ну, скажем то, что сообщение от него ты не относишь к приятным вещам, – заметил Ан. - У меня на это имеется тысяча и одна причина. - Не знаю насчет тысячи, но главная причина такой неприязни к командиру – твоя ведьма, Ли Минхо? - Это он виноват в произошедшем с хеном, – сказал Хан с такой неподдельной злобой, что Хосок едва не поперхнулся порцией сигаретного дыма. – Только он… ну… и сам хен тоже немного… - Хм, – Ан выразительно выгнул широкие брови. – Интересно звучит. Вот мы и подошли к главной теме вечера, – он стряхнул нагоревший пепел в широкую полость пепельницы. Сделав последнюю затяжку, Хосок придавил сигарету о край металлической тарелочки и опустил окурок на дно емкости. – Жаль, что наше соджу задерживается, – Ан вытянул шею, пытаясь разглядеть официантку, принявшую заказ. – Не будем дожидаться – давай начнем разговор, ради которого и встретились. Джисон стиснул зубы. На скулах заиграли желваки. «Гифт» уронил голову на грудь. - Что? – Хосок выставил локоть на стол. – Передумал? Мне уйти? - Нет, – твердым голосом заявил Хан. «Гифт» вскинул голову – в полумраке зала сверкнули темные глаза. Из взгляда исчезла усталость – теперь он излучал упрямство и ярость. – Я не отцеплюсь от тебя так просто. Киен или кто-то там еще не собьет меня с толка… Не получится. Просто я думаю, с чего бы начать. - С чего захочешь. - Тогда… – услышав звон бутылочного стекла за спиной, «гифт» вздрогнул, сбившись с мысли, но усилием воли заставил себя вернуться к теме. –Тогда я начну рассказ с того, что ты уже и сам знаешь. Но, может, сейчас посмотришь на ситуацию с другой стороны, – на столик опустился поднос с шестью бутылками соджу и двумя стаканами. Сохи выставила перед юношами несколько тарелочек с традиционными для корейских ресторанчиков закусками. Взяв бутылку со спиртным, девушка отточенным движением откупорила крышку, после чего проделала ту же самую процедуру со второй емкостью. Стаканы наполнились до краев. Молча пододвинув алкоголь к гостям, официантка поклонилась и отошла к соседнему столику. - Немногословная дама, – отметил Хосок. – Я прям воспылал. Хан понимающе улыбнулся. Еще одно давнее воспоминание из того времени, когда они с квартетом школьных друзей листали томик манги, остро пахнущей типографской краской. Повзрослев и остепенившись, Ан Хосок продолжал хранить в себе частицу того самого мальчишки, который придерживал ногой дверцу школьного туалета, пока друзья раскуривали их первую в жизни сигарету, и корчил глупые рожи в камеру фотокабины, выставленной в парке аттракционов. - Вздрогнем? – Хосок поднял стакан. Наполненные алкоголем граненые стенки посуды тускло блеснули в свете потолочной лампы. - Не вопрос, – края бокалов соприкоснулись, издав приглушенное звяканье. Сделав небольшой глоток, «гифт» отодвинул стакан ото рта. Губы защипало – искусанную в кровь тонкую кожицу опалило спиртовым раствором. – Забавно, – Хан опустил бокал на стол. Хосок вопросительно промычал, не в силах оторваться от напитка. – Вот ты говоришь, расскажи обо всем с самого начала, – Джисон осторожно, стараясь не причинить себе дополнительную боль, вытер рот краем рукава. – А ведь ты и был тем самым началом, – юноша слабо улыбнулся. День, начавшийся с упущенного бургера, привел его к настоящей любви. Оно того стоило. – Может, для Минхо-хена было бы лучшим выходом никогда не встречаться со мной. Я много думал об этом. Но, знаешь, в конечном счете понял, что не смог бы от него отказаться. И все-таки без тебя, без твоего приглашения пойти на парад, все стало бы в сотни раз сложнее, – «смотрящий» снова поднял стакан в воздух. Соджу переливалось цветами новорожденной радуги. – Так что, как любят говорить героини сенен-манг – возьми на себя ответственность, Ан Хосок. Хосок смешно выпучил глаза и натужно закашлялся. Из уголка рта на подбородок потекла тонкая струйка алкоголя. - У тебя нет вариантов, дружище, – сказал Хан. – Я с тебя живым не слезу. Понимай меня, как хочешь.

***

И все-таки Хосок не ошибся. Тогда, в «Белом солнце» они видели Мин Киена. Каким-то удивительным образом бывший любовник отыскал телефонный номер Хана (старый оказался давно отключен). Начал он издалека – присылая фото-мемы, заменяющие туманные намеки. Потом перешел на сообщения. «Помнишь, как нам было хорошо, сладкий мой? Помнишь, как ты любил скакать на моем члене? А как ты обожал сосать? Я скучаю по тебе, Джисон. И мой член тоже. Ответь мне. Ты что думаешь, что стал таким крутым и поэтому я тебя не достану?! Честно говоря, не думал, что ты так поднимешься. Но какая, к черту, разница – все равно ты остался давалкой. Я хочу тебя. Ты так похорошел. Что это за кольцо у тебя было на лапке? Ты обручен? С мужиком? Не смеши меня. Видел тебя с Хосоком, этим упырем. Ты же не с ним спишь, да? Он же всегда ходил по бабам. Как он тебя только терпел, гомосятину тупую? Слышал, что он теперь работает на своего папашу. Пиздец, конечно. Но я примерно этого и ожидал. Ответь мне, Джисон. Я знаю, где ты живешь. И ты сейчас живешь один. Я тебя достану. Я столько лет не был в этом сраном городе, а тут приезжаю и почти сразу же встречаю тебя. Ответь мне. Я тебя хочу. Никто не давал в жопу так сладко, как ты. Хочу натолкать в тебя спермы. И вылизать тебя. Я все еще люблю тебя. Не молчи. Ответь мне, Хан Джисон!» Одно сообщение летело в корзину за другим. А как-то вечером Киен позвонил. Номер был скрыт, но Джисон сразу понял, кто это. «Подними трубку, мразь!» Звонок Хан, конечно же, сбросил. Не сообщи Ан к тому времени, что Мин Киен открыл на Джисона охоту, «гифт» испытал бы очередной приступ паники. Но неприятная весть от друга и сеанс прочищающей мозг вербальной терапии от Со Чанбина не позволили «смотрящему» расклеиться. Все произошло ровным счетом наоборот. Хан не просто разозлился на бывшего любовника, он в буквальном смысле закусил удила. Хосок расколол приятеля моментально. После разговора в забегаловке, удивительным образом начавшегося с шести бутылок соджу и закончившимся откровенной попойкой, Ан уяснил две важные вещи: первая – в душе Хан Джисон мало чем отличался от себя подростка. Он был все тем же Джисоном, нуждающимся в огромной любви. Ради чувств Хан был готов на многое. Второе – он эту любовь получил, и сильно страдал, упустив человека, сделавшего его счастливым. И все же кое-что в Джисоне изменилось – если раньше он предпочитал бежать, то теперь, отчаявшись, мог выбрать нападение. С той силой, которой Хан обладал, он был способен наломать дров, и неважно кто являлся его целью – незримый лидер «рыночных» или бывший любовник. Беседа длилась до самого рассвета: уже ушла домой Сохи, сердито сверкающая глазами при виде засидевшихся клиентов, дремала на табурете владелица заведения, и даже ее муж-повар, разрешил гостям хозяйничать в холодильнике, доставая на свет очередную бутылочку соджу. Для Хосока не было ни малейших сомнений в том, что он поможет старому другу в силу своих возможностей – не без эгоистичных помыслов, само собой; больно уж ему, закоренелому фанату ведьм, хотелось познакомиться с коллегами «гифта» поближе. Конечно же, старший Ан не одобрил бы такого поведения, но это уже была история Хосока, и за последствия принятых решений он отвечал сам. Хосок искренне надеялся, что Хан не наделает глупостей, и, в случае чего обратится к нему за помощью по вопросу Киена. Или же, что было самым логичным исходом, решит проблему законным путем с помощью «JYP» или подконтрольных организации отрядов полиции. Когда Ан предложил разделить трудности с коллегами-друзьями, Хан наотрез отказался. - Они и без того скачут вокруг меня как заводные, – сказал он. – Если я еще и этот геморр на них навешаю… нет, так нельзя! - А как тогда можно? – спросил Хосок. Перед друзьями на столе лежала кипа документов. Бесконечные листы, испещренные диаграммами, графиками и схемами, маршруты отлетов птиц-возвращения, ареалы оседлых видов, излюбленные места гнездования, термограммы – все это смешалось в неразрывный поток информации. Маленькое семейное заведение превратилось в штаб-квартиру – вечерами друзья встречались за столиком в ресторане. Ускользая из дома, Джисон воровато оглядывался по сторонам, стараясь избежать лишних расспросов от соседей и госпожи Пак. Обычно «гифт» прибывал на место первым, и к тому времени, как к нему присоединялся Хосок, успевал опустошить половину порции острой курочки. Бывало, что жареный цыпленок оставался пищей Хана за весь день. Поначалу Хосок никак не мог понять, почему Джисон продолжает отказываться от еды, позволяя себе набивать желудок только во время их встреч. Ответ был настолько прост, что Ан удивился, почему не додумался до него раньше – Джисон просто-напросто запрещал себе питаться, руководствуясь принципом: «Еда – это жизнь». Таким образом, он «оживал» лишь на короткий отрезок времени. Пища была его наградой за хорошую работу. Хосок поражался, насколько, казалось бы, несовместимые вещи сосуществуют в черепушке Хана – в этом он ничуть не изменился со времен школы. Удерживая листы пустыми бутылками из-под соджу, приятели погружались в расследование, рискующее лишить карьеры каждого из его участников. Со временем хмурая официантка по имени Сохи прониклась к парочке друзей симпатией, и даже начала добавлять в порцию острой курочки дополнительные кусочки. Хозяйка наливала лучшее соджу в заведении, а ее муж-повар травил скабрезные анекдоты, от которых вяли уши. Работа кипела. Друзья часто спорили, пытаясь найти выход из ситуации и в конечном счете пришли к выводу, что без помощи коллеги, имеющего холодный рассудок и актуальные связи в офисе «JYP», им не обойтись. На ум приходило только одно имя. Но Хан все никак не решался обратиться к этому человеку. Хосок же считал, что друг тянет время попусту. А играя с Мин Киеном в кошки-мышки и вовсе совершает ошибку. – Ты даже мне точно не рассказываешь, что происходит! – Ан не желал видеть друга разбитым. - Ничего особенного. Все идет, как и раньше, – пожал плечами Джисон. Он с жадностью наблюдал за тем, как Ан переворачивает кусочки свиной шеи, готовящейся на гриле. От раскаленной решетки шел жар, и лица друзей блестели от выступившего на коже пота. - Шутишь? - Ну написывает Киен мне, ну и что? Ну хрень всякую присылает… – вязкая слюна заполнила рот Хана. – В первый раз, что ли? – он потянулся к одной из многочисленных тарелочек с закусками. В животе заурчало, и «гифт» с удивлением понял, что голоден. - Как ты можешь эту дрянь называть по имени? – выложив на решетку ломтики цукини, Хосок подцепил с огромного блюда лист периллы и отправил в рот. Челюсти быстро задвигались, пережевывая зелень. - Да пусть тешится, мне без разницы, – «гифт» похрустел кусочком маринованной редьки, оказавшейся для его организма чересчур острой. Хан поморщился – перченая пища все еще оставалась непреодолимой чертой для его тела. Пытаясь спасти слизистую желудка от ожога, он ухватился за ручку графина и спешно наполнил стакан холодной водой. - Какого хрена ты это терпишь? Зачем позволяешь? – возмутился Хосок. Палочки зависли над кусочком свиной шкурки, медленно подрумянившейся на углях в центре жаровни. – Этот мудачила ведь не только тебя может доставать, но и кого-то еще! Подумай над этим. Просто сдай его, вот и все! Почему ты медлишь? Или… – Ан изумленно распахнул рот, пронзенный внезапной догадкой, – Сон~а… не играй с огнем. - Не понимаю, о чем ты, – сделав глоток воды, «гифт» смешно раздул щеки. По горлу потекла ледяная влага. Пожар, бушующий в желудке, утих. - Все ты понимаешь. Послушай меня, Джисон, не сдашь его ты, это сделаю я, усек? – отрезал Хосок. Металлические палочки лязгнули, оказавшись на краю тарелки. – Я не шучу. Понятия не имею, что ты задумал, но так только сильнее вляпаешься в дерьмо. Последствия могут быть неожиданными. - Я и не думал ни о чем похожем, – буркнул Хан. - Никакого разговора с такими людьми как Мин Киен не выйдет – ни хорошего, ни плохого, – мясо, томящееся на гриле, приготовилось. Хосок щипцами подцепил куски свинины с прутьев решетки и разложил по тарелкам. – Если ты не забыл, я вашу историю прекрасно знаю. Джисон молча уткнулся в тарелку, разрываясь между желанием впиться в сочную мякоть и заурчать от удовольствия или продолжить спор. Он выбрал первое. Однако угощение имело привкус недовольства собой, ведь Ан не солгал ни словом. Киен появился на горизонте жизни Джисона в тот период, когда общение школьных друзей еще не сошло на нет, и был шокирован тем, насколько Хан погряз в этих отношениях – душных, липких и печальных. Любви в них не было, что бы Джисон не говорил на этот счет, ни с одной из сторон: Киен был типичным нарциссом, а Хан – неопытным мальчишкой, жаждущим новых ощущений и признания. Насквозь больное животное и чистый лист, который так и хотелось замарать. За несколько месяцев их недоотношений Джисон превратился в жалкое подобие себя; он похудел, скатился по учебе и начал бояться резких звуков. Его запястья часто пестрели желтеющими синяками, а походка стала медленной и тяжелой. На все расспросы обеспокоенного Хосока он отвечал просьбой не лезть в чужую личную жизнь. Тот и не стал. А потом сильно пожалел о своем решении. Однажды Хан пришел к нему, душной июльской ночью, затянувшей грозовыми облаками низкое небо; пришел насмерть перепуганный, в разодранной школьной рубашке и с кровоточащей щекой. - Пятерых я бы не выдержал, – дико улыбнулся он, а потом расплакался. - Это не любовь, Сон~а, – сказал Хосок, обнимая рыдающего друга. Они сидели на полу, сцепившись в клубок, стараясь не разбудить чету Ан, отдыхающую в соседней комнате. – Это не любовь, я клянусь тебе, она совсем другая. Ты поймешь, когда встретишь ее, Сон~а. Но это не она… - Я знаю… – затихающим голосом прошептал Джисон. – Знаю… Хану повезло. Он встретил свою любовь. А Хосок с того дня поклялся откликнуться на всякую просьбу друга, какой бы глупой она ни показалась на первый взгляд. Или, наоборот, опасной. И вот они были здесь, в семейном ресторанчике, за огромным столом, заваленным бумагами, в ожидании третьего визитера, без чьего участия расследование зашло в тупик. Сынмин появился как персонаж вестерна, герой-одиночка, вышедший на сцену посреди битвы, в которой сторона неприятеля одерживала верх, – только вместо облака песчаной пыли его окружала занавеса ароматного дыма, текущего с кухни, а шляпу заменили очки, водруженные на кончик носа. Увидев норну, Хосок потерял от восторга дар речи. Кусочек мяса свалился на стол, перепачкав соусом белый лист бумаги – доклад о перемещении небольшой стаи дальневосточного аиста, редкого гостя в стране, выбранной птицами для зимовки. - Ты зачем очки нацепил? У тебя ж чистая единица зрения после коррекции, – Хан скептично оглядел ведьму с ног до макушки. – Падай, – кивком головы он указал на свободный табурет. - Чтоб произвести впечатление, – норна вытянула два пальца на манер дула пистолета, поправив соскользнувшую с переносицы мост оправы. - Ты – норна, – подчеркнул Джисон. – Ты уже произвел впечатление на Хосока. Видишь, он только слюни не пускает. - Уймись, я сам решу, что мне делать. - Ебать… – охнул Ан. Он смотрел на Сынмина, по-детски распахнув рот. - Это вряд ли, – поморщился Хан. – Минни у нас по девочкам. Редкий экземпляр гетеросексуальности в команде. Его надо оберегать и ценить, как исчезающий вид животного. Может, даже в Красную книгу внести. - Это кто тут животное, пиздострадалец? – Ким пафосно откинул густую челку со лба. – Во что ты одет, господи?! Ты из самопального клуба юных недорэперов сбежал или что? Хосок глупо улыбнулся. - Обычно он не матерится при незнакомых людях, – Хан расценил реакцию друга по-своему. – Минни у нас типа аристократ. Я не шучу. Слышал о клане Ким? Ну так вот… это про них. Но, судя по всему, сегодня что-то произошло и… - «И», верно, – согласился Сынмин. Он все еще отказывался садиться на табурет. На указательном пальце левой руки крутился брелок-ключ от машины норны, Mazda CX-5, стоящей с работающим двигателем на соседней улочке. – Полчаса пытался от Бан-хена отделаться. Еле удрал. Он в меня влил не меньше десяти литров кофе. - Бан-хен? – уточнил Джисон. «Гифт» сам удивился, насколько легко он произнес имя командира, а ведь еще своем недавно воспоминания о нем вызывало прилив гнева. Бан Чану все еще не разрешалось появляться в офисе, но запрета на встречи с членами команды никто не накладывал. - И он тоже. Хотел незадолго к нему забежать. А в итоге полдня проторчал, – брелок-ключ продолжал мелькать в воздухе. – Ким Сынмин, норна команды «Stray», – представился юноша. Он отвесил традиционный корейский поклон, а затем… протянул ладонь новому знакомому для рукопожатия. – Добрый вечер и приятно познакомиться. Я так понимаю, это вы – наш тайный контакт в Министерстве? Вроде бы, мы ровесники. Что ж, тогда обойдемся без церемоний. - Добрый вечер, – Ан пылко пожал норне руку. Хватка у него была крепкая, и Сынмин одобрительно покачал головой. – Ан Хосок, Министерство окружающей среды. Мы с Джисоном друзья еще со школьной скамьи. Невероятно рад нашему знакомству. Я много наслышан о вас. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. - Это должны быть мои слова, – улыбнулся Ким. - Общее дело сплачивает, – Ан вернул улыбку ведьме. – Значит, перейдем на «ты». Садись, в ногах правды нет, – вторя Джисону, он приглашающе указал на свободный табурет и попытался сгрести раскиданные по столу бумаги, в кучу. - В лишней бутылке соджу – тоже, – брелок принял горизонтальное положение. Пальцы сомкнулись вокруг пластмассового корпуса ключа. Ким отрицательно покачал головой. – Я не буду пить, уважаемая, благодарю. И успел поужинать, – подошедшая со спины Сохи удивленно распахнула глаза – незнакомец никак не мог обнаружить ее появления из подсобки, найти которую с первого раза удавалось далеко не каждому работнику. – Вы тут, смотрю, успели налечь на алкоголь, но я не хочу терять время зря, – новенькие ботинки издали скрип. – Предлагаю погрузиться в мою машину, пока вас совсем не развезло, и прокатиться на место пропажи Минхо-хена. Есть у меня некоторые соображения. Ничего особенного, просто мысли. Хочу убедиться. Да и просто… давненько я там уже не бывал. - Ты ездил туда? – изумился Хан. Он подскочил на табурете, больно ударившись коленями о столешницу. – Когда? Сколько раз? Там что-то изменилось? – «гифт» закидал коллегу вопросами. Он был настолько возбужден, что не обращал внимания на ноющую боль в коленях. – Что ты там делал? Изучал местность? Расследовал? Сам? Один? А Бан-хен об этом не знает? А Чанбин-хен? А командир Кан? Ты правда туда ездил? - Почему тебя это удивляет? – Ким засунул руку с ключом в карман и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. - Мне всегда казалось, что ты работаешь на удаленке, – промямлил Джисон. – В переносном смысле слова. Ну ты же норна. - Напомни еще, что мое кодовое имя – «Сова». Согласно такой логике, я должен день-деньской сидеть в дупле дерева и оттуда взирать на окружающий мир, – Сынмин фыркнул. – Приятно знать, что ты интересуешься мной, Джисон. Но нет, ты ошибаешься, – строгим тоном подчеркнул Ким. – На улице холодает. Поторопитесь. Я жду вас на углу. «Mazda» CX-5, красный металлик. Номерной знак 12 조 3452. Сядете на заднее сидение. И не забудьте свои записи. Вы оба слишком беспечны для занимаемых должностей, – ведьма дотронулась до оправы очков. - Какая клевая у вас норна, – Ан проводил скрывшегося в дверях ресторанчика Сынмина благоговейным взглядом. Он начал собирать разбросанные по столу бумаги в кучу. Несколько листков слетело на пол, и Хан, кряхтя, опустился на колени, начав подбирать документы. - Занудная, – простонав, «гифт» поднялся на ноги. В руках он держал несколько испещренным мелким почерком листов. - Да брось. Сынмин– классный! - Знаю. По привычке говорю, – Джисон протянул бумаги другу. - Когда наступает «отшельничество? – Ан понизил голос. Документы отправились в кожаную папку, распухшую от немалого количества бумаги. - Сложно сказать. Год? Два? Хрен поймет. Но Минни неплохо держится. - Очень неплохо! – согласился Хосок. – Как будто даже… язвит. - Минни всегда таким был, – махнув на прощание Сохи, Джисон подошел к кассовой стойке. Сегодня за ужин платил он. «Гифт» приложил банковскую карту к экрану POS-терминала. Из прорези полез язычок чека. – Иногда только по его глазам можно догадаться, о чем он думает, – раскланявшись с владелицей ресторанчика, друзья покинули заведение. Улица встретила их холодным морозным воздухом и серебристым сиянием новогодних гирлянд, развешанных на ветвях деревьев. – Минхо-хен его неплохо понимал. Не скажу, что их отношения можно назвать близкими… Скорее, такая, знаешь, странная дружба… но да, что-то в этом роде… – под ногами захрустел снег. – В общем, мне кажется, Сынмин ищет какой-то способ, если не избавиться от «отшельничества», то хотя бы снизить его последствия или надолго отложить, – Хан запахнул куртку поплотнее. – Нам он, конечно, об этом не рассказывает. Беспокоится, наверное… - А говоришь, что он – зануда. - Ну… ладно, может я не совсем верно выразился, – темноту улицы разрезала вспышка – красная «Mazda» поманила друзей ближним светом фар. - Назад садитесь, – напомнил Сынмин, когда Джисон распахнул переднюю пассажирскую дверцу автомобиля. – Если наблюете, то хотя бы не рядом со мной. - Почему мы вообще должны блевать в твоей машине? – проворчал Хан. Он с недовольным видом потянул ручку задней дверцы на себя. – Как будто я перепившая школьница, – «гифт» залез в машину. Хосок разместился рядом без всяких возражений. На колени он положил папку с документами, вцепившись в органайзер, как в бесценную святыню. Отчасти это было правдой. – Ну у тебя и мыслишки, Минни. - Вы успели выжрать по бутылке соджу, что я должен думать? - Всего-то бутылка… – проворчал «смотрящий». – Несерьезно вообще. - То-то тебя с пары коктейлей уносит, – Ким заглянул в зеркальце заднего вида. Джисон обиженно надул губы, но продолжать спор не стал. – Все нормально? Уселись? Пристегнулись? - Ага, – хором ответили пассажиры. - Точно? - Абсолютно. - Тогда в путь! - Ой, кстати! – спохватился Хан. Он взволнованно вцепился в плечо друга. Глаза «гифта» сверкнули. – Совсем забыл тебе сказать! Минни у нас большой любитель… – договорить ему не удалось. Завизжали шины. Автомобиль затрясло. «Mazda» рванула с места, как бешеная антилопа, распугав чинно переступающих с лапки на лапку бродячих котов, вышедших на охоту в поисках пищи. Зверьки противно заорали, разбежавшись во все четыре стороны. Кто-то из поздних гуляк смачно выругался. Джисон нервно хихикнул, ухватившись за спинку переднего сидения. - Бля! – вырвалось у Хосока. Он судорожно сжал руки на коленях. Папка соскользнула в ноги, больно ударив металлическим кольцом-скобой по лодыжке. – Какого хуя вообще?! – он уставился норне в затылок. - У нас немного странная команда, – Джисон виновато пожал плечами. Подергав ремень безопасности, он проверил крепление на прочность. – Я же говорил.

***

Мини-квартал встретил троицу самопальных детективов угрюмым молчанием. Вокруг не было ни души. Даже бродячие собаки, по зимам сбивающиеся в стаи в районе «рынка», и те безмолвствовали. Холод пробирал до костей. Под ногами хрустела тонкая наледь. Джисон пару раз едва не свалился на промерзшую землю. Подошвы кроссовок, которые «гифт» так и не удосужился сменить на зимние ботинки, скользили по асфальту словно по маслу. Сынмин окинул «смотрящего» недовольным взглядом: - Можешь подержаться за меня, если хочешь, – вытащив мини-планшет из внутреннего кармана пальто, норна активировала поисковую программу. На экране устройства замелькали значки, через несколько секунду выстроившиеся в ровные ряды диаграммы. Ким удовлетворенно хмыкнул. - Иди в жопу! – огрызнулся Джисон. - И тебе добрый вечер, – Сынмин оказался охвачен разноцветным сиянием – свет, исходящий от экрана, разукрасил лицо агента крупными мазками. Бесстрастный взгляд ведьмы изменился, наполнившись тихой радостью. – Отлично. Карта синхронизировалась. В прошлый раз мне это не удалось. Кто-то глушил мой сигнал. Наши или «рыночные», кто их поймет. - А что мы ищем? – поинтересовался Хосок. Папка-органайзер выпирала из-под мышки. - В прошлый раз я обнаружил любопытную деталь, – ведьма поманила юношей подойти поближе. – Я заметил то, что упустила разведка. Циркачи какие-то… – Ким не скрывал презрения к разведотделу «JYP» – на его взгляд, они допускали слишком много ошибок в своей работе. Будь его воля – вышвырнул бы их за порог без выходного содержания. – Надеюсь, мы все понимаем, что сказанное здесь должно остаться между нами троими, – Сынмин поочередно заглянул в лица соучастников процесса, – по крайней мере, на некоторое время. Раз уж мы решили кинуть рисковые карты… – Ан кивнул норне, ожидающей ответа, но Джисон молчал. Застыв как вкопанный, он завороженно разглядывал остов недостроенного здания, ставшего прибежищем крупнейшего объединения ренегатов в Сеуле. Когда-то на этом месте должен был вырасти элитный жилищный комплекс с десятками магазинов, салоном красоты и детским садом. Даже бассейн планировался. Все закончилось банально: фирма-застройщик прогорела, а нечастные покупатели остались ни с чем. Ходили слухи даже о паре суицидов – люди вложились в приобретение жилья вплоть до последней воны и банкротство застройщика, оказавшееся хитроумной аферой, вышвырнуло обманутых покупателей за черту существования. Обычное дело в Сеуле начала двухтысячных. Полицейское расследование забуксовало, протестную акцию обманутых покупателей разогнали, и СМИ довольно быстро потеряли интерес к освещению проблемы, переключившись на выборы мэра и расследование личной жизни звезд халлю-волны. Гигантское здание, способное поставить рекорд по высотности в городе, замерло недостроенной махиной. Сносить его было слишком дорогим удовольствием – земля, в которую вгрызся недострой, стоила баснословных денег, а перспективность района оказалась фикцией. Город выкупать земельный участок не стал. Желающих приобрести недострой за пятнадцать лет не нашлось – потенциальные покупатели подыскивали для себя более привлекательные объекты для вложения средств. Сеул разрастался не по дням, а по часам, отхватывал от пригородных лесов все новые и новые участки земли, в то время как в его сердце ржавели металлоконструкции неродившегося монстра. Свято место пусто не бывает; и преступная организация захватила не только подземные сооружения недостроя, но и мало-помалу весь квартал. Одно неверное решение перечеркнуло будущее района. Организации подобные «JYP», взяли на себя обязанность разгребать последствия ошибок, рожденных легкомысленностью и алчностью. Здание нависало над городом уродливой горой. Люди обходили его за милю. Даже бомжи отказывались селиться в окрестностях недостроя. Пока мэрия годами не могла решить судьбу квартала, сеть «рыночных» проросла щупальцами в городскую инфраструктуру, застопорив процесс сноса здания. Недострой отравлял Сеул одним своим существованием. Ядовитая язва разъедала лицо города. От нее стоило избавиться как можно скорее, вытравив нелегальных жителей-владельцев (называющих себя «рыночными»), как паразитов. Навсегда. Вот в это самое место и отправились агенты «Батя» и «Бастет», в разгар ночи, одни, без помощи и надежды. И провалились. Теперь же сюда приехал и Джисон. Не в первый раз, он уже бывал здесь, но днем, сидя в такси, не пересекающим границу квартала. Ночью, стоя посреди микрорайона, у подножья недостроя, Хану еще бывать не приходилось. Квартал был оцеплен заграждением – но несколько полицейских и колючая проводка не представляли серьезное препятствие для агентов. Хан мог поспорить, что «рыночные» тоже остались в районе. Скорее всего, они просто ушли в подполье, вот и все. Сидели внизу, выжидая лучшего момента выйти наружу; или, что больше походило на правду, команды лидера ренегатов. Кажется, «Бастет» все-таки сумел напугать незримого руководителя «рыночных». Нападений на палату Минхо (чего опасался директор Пак, да и сам Джисон, чего греха таить) не устраивалось – госпиталь «JYP» представлял из себя неприступную крепость. Но бездействие городской администрации и молчание СМИ дало преступникам понять, что имя лидера «ренегатов» осталось общественности неизвестно. Знали ли «рыночные» о том, что произошло с Минхо или нет, было неясно. Но в том, что ренегаты готовились продолжить преступную деятельность (на этот раз не ограничившись Сеулом и пригородами), не оставалось никаких сомнений. Обо всем этом размышлял Джисона, заглядывая в экран планшета норне через плечо. Тихая радость Сынмина была ему непонятна. - Что я должен был увидеть? – сдвинув брови к переносице, «смотрящий» попытался сосредоточиться на мелькающих значках-символах. Некоторые из них показались ему смутно знакомыми. Однажды он уже видел что-то подобное – на экране рабочего планшета норны, в тот день, когда сознание покинуло тело Минхо. Эмоции тогда одержали верх над разумом, рука, ударившая Бан Чана, дрожала, а паника сдавила легкие сотней килопаскалей, оттого воспоминания были смутными и слабыми. - Мне остается не до конца понятно, за что тебя Ли-хен выбрал, –ведьма одарила «смотрящего» жалостливым взглядом. – Только не говори, что за неземную красоту, фееричное чувство юмора и недюжинный ум. - Я хорошо сосу, – не смущаясь, заявил Джисон. Он силился понять, в чем заключается загадка-надежда, которую обнаружил Ким. Тщетно. - Уверен, что и это он умеет делать лучше тебя, – парировал Сынмин. Хосок, подпирающий бок норны с правой стороны, сдавленно закашлял. - Честно говоря, я тоже не совсем понимаю, что я должен увидеть, – он приподнял воротник пальто, стараясь спастись от пронизывающего ветра. – То есть, кое-что я вижу. Но что это значит – не понимаю. - А что ты видишь? – лукаво спросил Сынмин. Он пододвинул планшет ближе к Хосоку. Джисон издал обиженное мычание. - Ну… – Ан ухватился за край корпуса. – Узнаю некоторых обитателей нашей любимой страны. Приятные создания, если, конечно, не подвергать опасности места их гнездовий. - Что это значит? – спросил Хан. Он потянул планшет на себя. – Какие еще обитатели? Птицы? Ты об этом? - Именно. - В официальном заключении по делу Минхо-хена говорится о том, что его сознание во время задания находилось в голубе, но затем что-то произошло, – начал вспоминать Джисон. – Со слов Бан-хена так все и было. Он видел, как хен перекинулся. Поначалу Бан-хен вел наблюдение за птицей … – раздражение на командира укололо «смотрящего» в сердце. – Но потом он потерял контакт с Минхо-хеном, – пересилив приступ гнева, «гифт» продолжил рассказ. Сейчас самым важным были не эмоции, а четкое воссоздание событий. Чистая математика и наблюдение. Ах, как же не хватало Чанбина и его прагматичности! – Трупик птицы нашли в ужасном состоянии. Как будто тело разорвало пополам… – Джисон содрогнулся – он до сих пор не мог забыть, какой ужас у него вызвали фотографии распотрошенного голубя, ставшего недолгим вместилищем для разума лунной сирены. Что Минхо испытал в момент смерти носителя, было сложно представить. Боль, страх, отчаяние? Ответ на этот вопрос Хан не нашел. По словам Ли, он становился частью носителя, продолжением его существа. Эмоции и инстинкты при этом сирена переживала как собственные. Именно поэтому было важно не позволить чужому телу поглотить его разум, сделать частью своего, а управлять оболочкой как наездник лошадью. Невероятное умение. Опасное и соблазнительное. Но с механизмом искушения чужого разума Минхо давно разобрался, найдя верный способ, как им управлять. Значит, дело заключалось в ином. В чем-то, что вышло из-под контроля лунной сирены. – Да так и было... – пробормотал Джисон. – Вопрос только в том, кто сделал такое с голубем. Не «рыночные» ли это были… или… не знаю… кошка… выстрел… дрон… что еще… - Хищник, – сказал Ан. - Что? Норна улыбнулась, соглашаясь с новым знакомым: - Именно так. - Хищник? – непонимающе переспросил «гифт». – Все-таки… кот или… что? - Да какой кот в небе летает, Сон~а? – неожиданно легко рассмеялся Хосок. – Ты когда мне первые документы по делу принес, я ведь так и подумал. Сверился еще, посмотрел… Раны эти, сила удара, следы когтей, свернутая шея голубя… Кое-что не сходилось, конечно. Сеул не самый любимый город у таких ребят, но если говорить об этом квартале, точнее, о доме… Господи, да это же настоящая гора, только возведенная руками! Бери – не хочу, лучшего и не придумать! Прекрасный подарок! - Я… я не понимаю… – сердце «гифта» бешено заколотилось, заныло сладкой болью. Руки мелко затряслись. Помолвочное кольцо на безымянном пальце левой кисти сверкнуло гранями сотен бриллиантов. - Твой Минхо-хен просто оказался в неподходящее время в неподходящем месте, если точно сказать, – лицо Хосока исказилось. Юноша искренне сочувствовал потере друга. – А вина твоего командира не столь велика, как ты думаешь, Сон~а. Сынмин кивнул: - Что, конечно, не снимает с Бан-хена ответственность за произошедшее. Как и с самого Минхо-хена. - Что это значит? – Хан беспомощно таращился на экран планшета. – Ну то есть я знаю, что хен оказался в неподходящем месте… Его здесь и правда не должно было быть. Но, кажется, вы говорите немного о другом, так? – перед глазами юноши символы сложились в координаты, а затем перекинулись в изогнутые тонкие линии, принявшие вид птичьего силуэта. Очертания летуна напоминали кого-то до боли знакомого, будоражащее разум разгадкой, лежащей прямо на ладони – крепкое телосложение, широкая грудь с выпуклыми мышцами, длинный, узкий хвост с закругленным кончиком и короткий, серпообразно загнутый клюв. Перед Джисоном предстал знаменитый небесный хищник. - Falco peregrinus, – торжественно произнес Сынмин. – Голубь попался в лапы охотнику. Все сходится, – Ким развернул изображение на весь экран. На Хана смотрели знакомые глаза – темно-карие, выпуклые, окруженные желтоватым кольцом голой кожи. «Гифт» безмолвно изучал изображение собрата Ханыля. – И он, кажется, все еще может быть здесь, в окрестностях Сеула, – норна несильно толкнула «смотрящего» плечом. Хосок радостно рассмеялся. – Посмотри наверх, Сони. Подними глаза, ну же! Джисон послушно запрокинул голову. Первые секунды он не понимал, на что ему нужно смотреть. Зимняя луна вышла из-за тяжелых туч, освободившись из свинцовой темницы. Круглая, ослепительно-белая, она выхватила из темноты очертания недостроя, превратив его в фантастическое подобие древнего замка. Штыри металлоконструкций мерцали в холодном свете ночной планеты острием тысячи мечей, устремленных в небо. Открытые площадки этажей зияли темными проемами. Неподалеку шумел ночной Сеул, не подозревающий о том, что дал прибежище не только крысам, заселившим подземелье отверженного цивилизацией квартала, но и небесным созданиям, расправившим крылья над городом-крепостью. И тут Хан увидел. Луна открыла ему тайну. Из окон верхнего этажа на улицу вылетели птицы. Над головой Джисона пронеслись три сапсана, рассекая морозный воздух крепкими крыльями. - Кра-кра-кра! – прокричал один из хищников. В груди «смотрящего» разлилось приятное тепло. По щеке пробежала слеза. - Если ты думаешь, что мы у цели, то неправ, – Сынмин поднял планшет, поймав в глазок фотокамеры, встроенной в компьютер, фигурку одной из птиц. Сокол совершил в воздухе виртуозный пируэт, после чего начал планировать над зданием, выбирая точку для приземления. Норна сделала кадр. – Но верную дорогу, ведущую к ней, мы уже нашли, – Ким медленно опустил планшет. Ан молча наблюдал за товарищами по расследованию. – И теперь я хочу узнать, Сони, – спросил Сынмин. – Собираешься ли ты и дальше бороться один, или обратишься за помощью ко всей команде? Джисон вздохнул. В кармане куртки завибрировал телефон. Преследователь все никак не желал оставить «гифта» в покое. «Я хочу тебя видеть. Джисон. Позвони мне. Или я сам тебя найду. Я не боюсь твоих друзей», строчил Мин Киен. Хан бросил прощальный взгляд на молчаливую глыбу недостроя. «Возвращайся в ад», напечатал он в ответ, после чего заблокировал незнакомый номер. Решение «гифт» уже принял.

***

Джисон плохо помнил, как ему удалось добраться до места. Кажется, он взял такси, домчавшее его до госпиталя, в котором спал непробудным сном Минхо, за считаные минуты. Или добрел до здания больницы пешком. Возможно, поймал попутку. Он не мог точно сказать. В голове все смешалось, обернувшись фантасмагорией. Хан дико, нестерпимо устал. Тяжесть разлилась по всему телу, навесив незримые гири на каждую конечность. Джисон волочил ноги за собой, а не шел. Провокация-сообщение от Киена лишила его последних физических сил, но, как ни странно, не сломила дух. Скорее, наоборот – вселила странную надежду на то, что теперь ему точно удастся выстоять. Однажды Минхо сказал, что любую проблему нужно решать поступательно, разложив на мелкие задачи, и двигаться к цели, не сворачивая с пути. Любую преграду на дороге нужно воспринимать как испытание, которое следует преодолеть. Словно ты проходишь путь героя в компьютерной игре. Не справишься – откатишься к стартовой черте. Но это не плохо. Таким образом, ты приобретешь необходимый опыт, который не позволит в будущем наделать ошибок. Главное – не опускать руки. Главное – не сдаваться. Время неважно. Важно стремление и сила воли. И умение передислоцироваться. Минхо прямо так и сказал тогда: «передислоцироваться». Черт его поймет, что это значило на самом деле (иногда Ли начинал говорить настоящими загадками, будто брал на себя роль норны вместо Ким Сынмин), но с недавних пор Джисон, кажется, начал понемногу догадываться. Смена локации позволила взглянуть на главную цель со стороны, и в то же самое время, приобрести опыт и решить застарелые проблемы, не позволяющие двигаться вперед. Для себя «смотрящий» нашел такой ответ. Вопрос с Киеном не был решен полностью, но почему-то теперь Хану дышалось чуть свободнее. Узы, годами сковывающие его по рукам и ногам (в чем он боялся признаться не только Минхо, но и самому себе), спали. Цепи касались стоп вчерашней жертвы холодным металлом, но замки были безнадежно сломаны и больше не могли удерживать ее на месте. - Да… – выдохнул Джисон. – Не все сразу. Но нужно же с чего-то начать. Все верно… Он прошел по больничному коридору, мягко ступая по напольному покрытию, глушащему звук шагов. Сидящая за регистрационной стойкой ночная медсестра коротко кивнула посетителю. Узнав «гифта», она покачала головой – изменений в состоянии Минхо не наблюдалось. Но это было не таким уж плохим известием. Отсутствие дурных новостей в случае «Бастет» звучало, скорее, обнадеживающим фактором, нежели разочаровывающим. Тем более Джисон и его небольшая команда помощников в лице Ан Хосока и Ким Сынмина работала над тем, чтобы ситуация как можно быстрее изменилась к лучшему. Минхо по-прежнему был жив – да, затерявшимся в собственном сне и стороннем разуме, но все еще дышащим и ожидающим пробуждения. Хан верил в это. - Хочу поцеловать тебя, – сказал «смотрящий», отодвигая шторку-дверь палаты. В нос ударил стойкий запах медикаментов, смешанный с ароматом синих ирисов – букета, преподнесенного недавним визитером, Бан Чаном, поспешившим скрыться до того, как в палату войдет Джисон. Только на таких условиях Хан позволил командиру навещать «Бастет», избегая совместных встреч – огромная милость, которую он оказал человеку, несущему большую часть вины за произошедшее с Минхо несчастье. – Хочу ощутить тепло твоих рук, хен~а… – прошептал «гифт», закрывая за собой дверь. – Я так по тебе соскучился… - И я, – сказал Ли. – Я тоже по тебе очень соскучился, Сони… Хан остановился как вкопанный. По виску поползла капля холодного пота. Первый приступ шока сменился чистой яростью. Минхо стоял, выпрямившись во весь рост, живой и невредимый; стоял, облаченный в форменный пиджак старшей школы, и улыбался, пока его тело продолжало спать на больничной койке, плотно опутанное проводами датчиков. Левое крыло носа украшала крохотная родинка – Джисон часто любил целовать ее. На шее лунной сирены висели Sony WH-1000XM4, подозрительно похожие на те, что Хенджин подарил макнэ команды. В руке Ли держал пустую упаковку из-под апельсинового сока. Джисон крепко стиснул пальцы в кулаки, борясь с искушением разбить лицо, нацепившее маску возлюбленного, в кровь. Ногти больно впились в ладонь. «Гифт» медленно выпустил воздух из легких. Вдох-выдох. Еще раз. Чертова система тренировок Со Чанбина удерживала «смотрящего» от молниеносной атаки на подделку. Хан медленно открыл глаза. Перед ним по-прежнему стоял Ли Минхо, «Бастет», любовь всей его жизни, глядящий на посетителя со странной улыбкой, напоминающей подернутой рябью пруд. На углу прикроватной тумбочки красовалась крохотная натуральная елочка, посаженная в керамический горшок – милая деталь обстановки, созданная усилиями старшей сестры Сон. Санта-Клаус, нарисованный на стенке вазона, издевательски подмигивал «гифту» правым глазом. Минхо продолжал улыбаться. - Какого хуя ты творишь?! – спросил Джисон. Пальцы разжались. Руки плетьми опустились вдоль тела. Глаза гневно сверкнули. – Что за фигня, я тебя спрашиваю, Ян Чонин?!