Смотрящий за ведьмой

What in this world Keep us from tearing apart No matter where I go I hear The beating of your heart I think about you When the night is cold and dark No one can move me The way that you do Nothing erases the feeling between me and you I drove all night – Cyndi Lauper

Джисон проснулся от ощущения холода, сковавшего тело панцирем. Плечи болели – «гифт» умудрился задремать в самой неудобной из всех существующих поз, подмяв под себя руку и вывернувшись бедром, словно хвостовым плавником хариуса. Хану снился Минхо. Они лежали вдвоем на зеленой сочной траве посреди залитого солнцем сада и наслаждались весной и друг другом. В воздухе кружились розовые лепестки сливы, по небу плыли пушистые белые облака, а в хор птичьих голосов вплетался низкий гул шмелей, перелетающих с одного цветка на другой. Ли сиял теплой, пронизанной светом улыбкой и гладил Джисона по растрепанным волосам. - Когда ты вернешься ко мне, хен? – спрашивал «смотрящий», но сирена лишь качала головой и продолжала улыбаться. – Мне кажется, что прошла вечность с тех пор, как ты целовал меня. Я уже и не помню вкуса твоих губ, хен. Это так странно. Мне одиноко без тебя. Ты же вернешься? Ты не оставил меня навсегда? Минхо-хен, ответь… Подай знак… – Джисон нежно сжал в пальцах ладонь возлюбленного. – Скажи хоть что-нибудь… Ли молчал. - Мне кажется, что эта зима никогда не кончится, хен… – прошептал «гифт». Минхо запрокинул голову вверх, устремив взгляд в лазоревое небо. - Уже уходишь? – спросил Хан. Сирена не ответила. Вместо слов Ли склонился над любовником и припал ртом к его губам. Поцелуй не имел вкуса. - Ты не он… – понял «смотрящий». Очертания рук сирены стали прозрачными, словно были сотканы из утреннего тумана и росы, лежащей на лепестках луговых цветов. – Не настоящий Минхо- хен... Все это лишь иллюзия. Мои воспоминания. Да, мои воспоминания – вот кто ты, – «гифт» убедился в правильности своей теории, предприняв попытку дотронуться до сирены – пальцы легко прошли сквозь тело Ли. Перед «гифтом» предстал мираж. Прекрасное, сладкое видение. – Но этого мало. Мне недостаточно одних лишь воспоминаний. Вот такой я эгоист, хен, прости… Что мне нужно сделать для того, чтоб ты вернулся? Или… неужели, ты хочешь уйти? Разомкнув губы, Минхо отодвинулся от любовника и отрицательно покачал головой. - Тогда что? Мне нужно отпустить тебя? Но я не хочу… Ли вновь покачал головой. - Хен… – выдохнул Джисон. - Живи, – сердце «смотрящего» сладко заныло при звуке любимого голоса. – И смотри. «Гифт» удивленно взглянул на сирену: - В смысле – смотри? Что это значит, хен? Я не понимаю. Ты… Минхо загадочно улыбнулся. По-заговорщицки приложив указательный палец к пухлым губам, он встал на ноги – в волосах сирены застрял лепесток сакуры. - Хен, ответь мне. Ты ведь здесь? Рядом со мной? Я все верно чувствую, да? Скажи! Кроны фруктовых деревьев зашумели листвой. Невесть откуда на сад налетел ветер. Теплый вихрь воздуха поднял с земли опавшие лепестки и, выстроив в хоровод, закружил над головами юношей миниатюрный розовый торнадо. Черты лица Минхо исказились – Ли поднес ладони к глазам, еле слышно вздохнул и… в долю секунды обернулся пестрым маховым пером сокола-сапсана. Джисон пораженно охнул. Он вытянул руку перед собой, пытаясь схватить перо. Пестрина рассыпалась в воздухе серебристой пыльцой, окрасив ладонь юноши искорками, хранящими тепло тела сирены. Хан сжал пальцы в кулак, зажмурил глаза, что есть сил, и… в ту же секунду проснулся. Его окружала звенящая тишина и прохлада, свойственная высотным этажам частных домов. Джисон со стоном приподнялся на локте. Рука затекла от неудобной позы. Поврежденная несколькими месяцами ранее лодыжка слабо ныла. Из-под свитшота, странно оттопыренного в области живота, выглянула кошачья мордочка. - Господи… Дори, ты че там забыл?! – охнул «смотрящий». Младший из котооборотней широко зевнул. Одна из губных вибрисс замялась во время сна, отчего теперь стала забавно задираться кверху, словно подкрученный мозолистыми пальцами старого боцмана ус. Со временем вибрисса, конечно же, пришла бы в норму. – Хан тихонько рассмеялся. Дори недоуменно посмотрел на младшего хозяина. – Ну не обижайся, малявка. Просто ты так смешно выглядишь с этим усом. Как пират. Шутку Дори не оценил. Выбравшись из импровизированного укрытия, он громко чихнул и, задрав хвост, чинно зашагал по дощатому полу. - Эй, ну что ты! Вернись! – позвал «гифт». Котооборотень не удостоил юношу даже мимолетного взгляда. Проскользнув в приоткрытую дверь, он скрылся из виду. Хан остался сидеть в одиночестве. - Фу-ты ну-ты… Джисон в растерянности потер лоб, пытаясь припомнить, как оказался в том положении, в котором проснулся. Воспоминания приходили медленно, словно через силу. Поднявшись на чердак, он потерял счет времени. Сомнения и сбивчивые мысли принялись атаковать его, уставшего и ошеломленного. Усевшись на старый матрац, сваленный у стены, Хан не заметил, как улегся на него, подложил под щеку кулак и задремал. Даже столь нелюбимая «смотрящим» прохлада не помешала ему провалиться в сон. Минхо навестил его в грезах, но наяву Джисона ждали повседневные заботы. Изначально перед «гифтом» рисовалась невеселая перспектива встретить праздник в одиночестве (трое пушистых сожителей были не в счет). Несколько соседей, в том числе и госпожа Пак, приглашали Джисона встретить Рождество вместе, и юноша даже некоторое время подумывал над таким вариантом провести праздничную ночь. Но затем главная улица поселка наполнилась детским смехом, ароматом выпечки и звуком моторов, и «смотрящий» не захотел омрачать чужую радость своей кислой физиономией. Он связался с каждым соседом и сообщил, что вынужден отказаться от предложения. Никто настаивать на приглашении не стал. Хан не обижался. Соседи повели себя как настоящие товарищи, но они не были обязаны целыми днями напролет сочувствовать личному горю юноши – жизнь шла своим чередом. Джисон собирался встретить рождественскую ночь в палате Минхо, а ближе к утру вызвать такси, поехать домой и лечь спать. Проснувшись, «гифт» намеревался позавтракать (служба доставки еды в помощь) и вернуться в больницу. Такое вот Рождество. «Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way!» А потом зимняя фея решила, что хватит с Джисона уныния и тоски, и подкинула ему в корзину с подарками заботу о человеке не менее несчастном, чем он сам – Чонине. И это сработало. Спешная подготовка к празднику так захватила «смотрящего» (в доме не было даже елки – в итоге пришлось отдать за сосну-бонсай баснословную сумму), что дурные мысли отошли на задний план, уступив место бытовой рутине. - Что мне делать, хен? – сокрушался Хан. Он мерил палату шагами, ходя из угла в угол. – Я думал, на чердаке есть искусственная елка… я же точно помню, что она стояла у нас на прошлое Рождество… Или нет… Бли-и-и-н… – «гифт» присел на краешек стула. – Оказывается, это так сложно! – посетовал юноша. – И вроде бы все есть, пойди и купи только, но сегодня в супермаркете я оказался очевидцем настоящей схватки за кусок говяжьей вырезки! Две аджуммы так сцепились между собой… господи… Они бились насмерть! Клянусь, я видел, как вырванные волосенки в воздухе летают! Такая жуть! Я чуть не обосрался от страха! В общем, обошел их за несколько метров от греха подальше… – «смотрящий» ласково тронул сирену за руку. – Слушай, неужели такой кошмар получается каждый раз на Рождество? Это же пиздец какой-то! Закажу-ка я все нужное по интернету! С заказом, впрочем, вышла оплошность. Две службы доставки заверили, что выполнят задание в срок; в итоге обе они принесли извинения через несколько часов, признав, что не успевают привезти продукты. Джисон разрывался на части, пытаясь украсить дом и сад гирляндами, избавиться от пыли и создать хоть какое-то подобие праздничного угощения. Только сейчас до него стало доходить, сколько сил и времени Минхо тратил на созидание уютного гнездышка, на то, чтобы на столе всегда стояла горячая еда, а коттедж блестел чистотой, и при всем этом исправно продолжать выполнять профессиональные обязанности агента. - Как ты только все успевал, хен? – Джисон сидел на диване, взяв минутный перерыв от уборки. Ноги ломило от усталости. – Я не знаю, за что мне браться… – «гифт» с тоской подумал о том, что праздничный стол не сможет похвастаться пышностью. Спасибо запасам Минхо – в ход пошла консервация, рис быстрого приготовления и замороженные говяжьи ребрышки. Одной проблемой, по крайней мере, стало меньше – кажется, Киен послушался совета, данного «смотрящим», и покинул город. Хан ощутил, как с его плеч упал камень весом в тонну. Джисон сделал анонимный звонок в службу спасения через сорок пять минут после того, как покинул ресторанную улочку. Брать на свою душу грех Хан не собирался. Дать Мину замерзнуть означало опуститься на его же уровень и тем самым превратиться в животное. Киена должны были отвезти в бесплатный пункт медпомощи, а дальше… дальше все зависело от него самого. Хан четко дал Мину понять, как собирается поступить после того, как отведенное на отъезд время подошло бы к концу. Через пару часов Джисон перезвонил, притворившись случайным свидетелем пьяной драки. Недовольный диспетчер пригрозил юноше жалобой в полицию за ложный звонок и, чертыхнувшись, бросил трубку. «Гифт» удивленно посмотрел на телефон, издающий короткие гудки. Что ж, выходит, самая малость мозгов у Киена осталось. Дышать стало немного легче. На один подарок «смотрящему» зимняя фея все-таки расщедрилась. Преодолев ворочающийся в сердце страх и вооружившись белым огоньком кольца-оберега, Хан решил по пути домой заглянуть на ресторанную улочку. Он и сам не знал, что ожидал увидеть – наверное, хотел убедиться в том, что труп Киена не валяется за мусорными баками, запорошенный ночным снегом. «Смотрящего» встретила тишина, темнота окон забегаловок и высокие сугробы, через которые юноша пробирался, провалившись по колено в снег. Следов Киена Хан не обнаружил. На улочке вообще никого не было – даже зеленоглазой кошки. Только лежало на ступенях лестницы, ведущей к дверям мясного ресторанчика, несколько пестрин, смутно похожих на те, что украшали грудку Ханыля. Озадаченный Джисон поднял одно из перышек и повертел в пальцах, а затем принялся смотреть по сторонам, в поисках владельца пестрины, но никого не обнаружил. Глядя на Минхо, спящего на больничной койке, он так и не осмелился задать мучающий его вопрос вслух. «Это ты, хен? Это ведь правда ты?..» Сунув перышко в карман куртки, Хан отправился домой. Наутро он собирался встретиться с Сынмином, после чего намеревался вернуться в больницу; но пока решил бросить все свои силы на подготовку к празднику и встречу с Чонином. Мысли о находке, лежащей в кармане, испарились сами собой – их место заняли другие, беспокойные, суматошные, посвященные домашним хлопотам. И тем не менее вернувшись в коттедж, первым делом Хан поднялся на чердак. Помещение встретило его воем ветра, гуляющего под крышей, запахом свежевыпавшего снега и пустым гнездом. Воду в поилке сковало льдом, превратив в миниатюрный каток. Судя по всему, сокол отсутствовал уже довольно долгое время. Разочарованный «гифт» потоптался у набросанных в кучу холодных тряпок. Некоторые участки гнезда подмерзли – из-за приоткрытого окна на чердаке стояла низкая температура. В складках ткани застряли шерстинки (очевидно, котооборотни не гнушались провести часок-другой в домике Ханыля, пока тот охотился) и парочка пестрин – точные близнецы пера, увиденного «гифтом» чуть раньше. Решив подтвердить подозрения, Джисон полез в карман куртки и вытащил на свет расписное бело-коричневое перышко. Он не ошибся: пестрина принадлежала соколу-сапсану, но сложно было доказать, что ее обладателем является именно Ханыль. Охотился ли сапсан или вернулся к недострою, в недрах которого нашли прибежище многие из его сородичей, было непонятно. Джисон принял решение съездить в квартал ренегатов сразу после Рождества, заручившись помощью Хосока или Сынмина, в зависимости от того, кто из них окажется менее занятым. Он покинул чердак, успев преодолеть последнюю ступень лестницы за несколько секунд до того, как в дверь дома позвонили. Хан поспешил встретить гостя. Стол был еще не накрыт, но вода в кастрюльках уже пузырилась – осталось только покидать овощи в кипяток, зарядить рисоварку и расставить тарелки. Пересмешник тоже не сидел бы без дела – в чаше раковины лежали немытые яблоки и две упаковки с японской клубникой, цена на которую едва не довела Джисона до сердечного приступа. - Сейчас иду, Нинни! – «гифт» схватил первый попавшийся под руку предмет одежды, который можно было бы накинуть на плечи (им оказался старый кардиган, позабытый на стуле в процессе уборки). – Погоди немного! – по полу зашаркали подошвы тапочек. – Сейчас, сейчас! – в дверь снова позвонили. – Да слышу я! – рявкнул Хан. – Сколько нетерпения… Нинни, ты мне так… Отворив дверь, «смотрящий» распахнул рот от удивления. Вот так сюрприз так сюрприз! Первый из «подарочков». За порогом стоял вовсе не Чонин. В дом к Хану пришел Бан Чан, встреча с которым должна была состояться через два дня. - Ты чего это тут? – спросил «гифт». Порыв ветра растрепал волосы – перед визитом в больницу Джисон заскочил в салон красоты и впервые за несколько месяцев обновил стрижку. Он до сих пор не мог привыкнуть к ощущению детской беззащитности, после того как мастер свирепо резанула ножницами по волосам. Бритва обнажила шею «смотрящего» и укоротила виски. Разделенная надвое челка легла по косому пробору блестящей волной. Цвет волос Хан тоже решил освежить, выбрав из богатой палитры тон под названием «морозный каштан». Оттенок оказался Джисону очень к лицу – придав внешности нотку городской элегантности. Каштан помог раскрыться цвету глаз «гифта», играя на контрасте холодного и теплого, и заставил румянец на щеках выглядеть здорово, а не болезненно. - Да вот, решил заскочить, – Бан Чан смущенно шмыгнул носом. В руках он держал огромные пластиковые пакеты с эмблемой Hyundai, едва не рвущиеся по швам. – Если выгонишь вон, то я не обижусь, – Крис попытался скрыть неловкость за смехом. – Позволь только подарки отдать и поздравить с наступающим Рождеством… - Вообще-то, я думал, что мы встретимся с тобой попозже, – Хан оказался совершенно не готов к такой встрече. Он даже разозлиться позабыл. Стоя на пороге, «гифт» придерживал дверь ладонью, и не сразу понял, как ситуация выглядит со стороны – подчеркнутым нежеланием впускать незваного гостя в дом. Джисон вспыхнул – он не собирался позорить командира, но и закрыть глаза на его проступок тоже не мог. Рядом не было Минхо, который наверняка бы подсказал правильный ответ. - Ну да… Я тоже. Но я без возражений. Просто хотел передать презент для Нинни. И для тебя. Хотя да, я мог сделать это попозже, но, знаешь… – Бан Чан зябко повел плечами. Его машина осталась стоять выше по улице, у главных ворот, и Крису пришлось пробежаться по крепкому морозцу, злобно покусывающему открытые участки кожи. – Передай Нинни, хорошо? – Кристофер протянул Джисону пакет, из которого выглядывал край коробки, щедро замотанный в оберточную бумагу. Хан с трудом удержал подарок – весил он килограмма три-четыре, не меньше. – А этот – для тебя, – Бан Чан попытался впихнуть в руки «гифту» и второй пакет. – Спасибо еще раз за то, что пригласил мелкого справить Рождество. - Погоди, хен! Я же сейчас все это уроню! – Хан качнулся в сторону. Дверь больно хлопнула его по пятке. Один шлепок, и «смотрящий» оказался на улице. - Ой! – смутился Крис. – Ты хоть в дом-то обратно попадешь? - Попаду, – Хан подхватил сползающий на землю пакет. – У нас дверь не на автомате закрывается. - А, да... Точно. Давно у вас не был и забыл. Хан не без едкого удовольствия отметил часть фразы, касающуюся принадлежности коттеджа. Мы. Наш. Ваш. Минхо не переставал быть хозяином дома. - Блин, что ты напихал в эти коробки?! Они тяжелые! За спиной Бан Чана заскрипел снег – Джисон оставил калитку главных ворот незапертой, чтобы Чонин и доставщики могли свободно пройти на участок, не обрывая звонок или телефон. Бояться воров или случайных посетителей не стоило – охрана в поселке находилась на высоком уровне, но даже если какой-то глупец и сунулся бы в коттедж, то мгновенно оказался жертвой когтей трех котооборотней. С такими пушистыми воинами никаких собак и секьюрити было не нужно. - О, Чан-хен?! А ты тоже должен был приехать? – раздался удивленный голос. Крис обернулся через плечо. - Ты почему без шапки? – спросил он. На засыпанной снегом дорожке стоял пересмешник. Кончик носа и мочки ушей подростка покраснели, а сам Ян едва не трясся от холода, но от ношения шапки или хотя бы капюшона он упорно отказывался. - А ты почему здесь, хен? – парировал Чонин. – Я думал, ты опять проведешь весь день дома, за запертой дверью кабинета. Джисон перевел взгляд на командира, вопросительно вздернув бровь. - Нет… я… то есть… – промямлил Крис. - Кстати, та сосна, которую ты притащил домой, вся осыпалась, – проскользнув мимо Бан Чана, Чонин поднялся на крыльцо. Постучав по ступенькам ногами, он сбил налипший на подошвы зимних кроссовок снег. – Откуда ты ее взял? – пересмешник уцепился за край шарфа и потянул вниз, обнажая шею. - Купил. - Можно было догадаться… Где? - В супермаркете. - Ну, значит, только деньги зря потратил. - Ладно, вот что мы сделаем, – утомившись держать мешки с подарками на весу, Джисон вернул их Бан Чану, один за другим. Крис машинально протянул руки ладонями вперед. Лицо у командира «Stray» посерело. Балансируя на одной ноге, Хан продолжал поддерживать коленом раздувшиеся как жабы пакеты до тех пор, пока командир не забрал их. – Заходи в дом, – сказал «гифт». – Раздевайся. Только ботинки оставь на коврике, чтобы снег не натрясти… У меня нет сил все это убирать. Да и особого желания, честно говоря, тоже. Кристофер продолжал топтаться на месте, не решаясь зайти в коттедж. Если бы на дворе не стоял дикий мороз, Хан, пожалуй, еще некоторое время позволил себе полюбоваться картиной под названием «Растерянный хуй с подарками» (то есть, на командира отряда «Stray», зависшего на пороге дома пары его подчиненных), но погода нещадно гнала людей в протопленное камином помещение, на теплый диван. - Слушай, если хочешь, то можешь оставаться здесь, – изо рта Джисона вырвался пар. Температура продолжала опускаться. – Положенные нам с Нинни подарки я заберу ближе к полуночи – из твоих безжизненных рук, как я понимаю, – хмыкнул «гифт». За его спиной весело хихикнул Чонин. Пересмешника забавлял вид командира отряда не меньше, чем Хана. – Но у меня есть другое предложение. Бан Чан настороженно посмотрел на «гифта». Он продолжал сжимать пакеты под мышками – ни дать ни взять, нагруженный тюками верблюд. - Как насчет того, чтобы пройти в дом и встретить Рождество втроем? – предложил «гифт». Он с тоской подумал о том, что вода в кастрюльках давно выкипела. - Ты хочешь, чтобы я остался? – с недоверием спросил Крис. – То есть, провел Рождество вместе с тобой и Нинни? - Именно это я и предлагаю, – кивнул Хан. – Давай решай скорее. Пиздецки холодно стоять на морозе, и дел еще много. У меня вода, наверное, уже убежала, и рис подсох. - Встретить Рождество вместе с нами? Да, – подхватил Чонин. – Втроем? Вряд ли. - Что это значит? – «смотрящий» непонимающе уставился на подростка. – Ты о чем? - Понятия не имею, как ты будешь кормить всю эту ораву, хен, – Ян смотрел мимо Джисона. Он поднес ладонь ко лбу на манер козырька, прикрыв глаза от колючего ветра. Бан Чан развернулся на пятках и тихо присвистнул. Хан проследил за взглядом пересмешника: - Ну дела… Через сугробы к воротам подбирались два автомобиля, в которых «смотрящий» мгновенно узнал «Белоснежку» Со Чанбина и «Мазду», принадлежащую Ким Сынмину. Опустив оконное стекло, Чанбин приветственно помахал «гифту». На голове агента красовалась идиотского вида шапка, дикая смесь ушанки и бейсболки. Чонин испустил трагический возглас. - Это была идея Боки! – радостно заорал Со. Едущая позади «Белоснежки» красная «Мазда» издала предостерегающий звуковой сигнал. - Он хоть понимает, что это ни разу не комплимент? – спросил подросток. - Не думаю, – сказал Бан Чан. – Похоже, у вас тут предполагается вечеринка, – он взглянул на хозяина дома, в изумлении замершего на крыльце. Ветерок, набросившийся на «смотрящего», распахнул полы кардигана, выполняющего роль куртки, в стороны. На смену заношенной футболке, из которой Хан не вылезал неделями, пришла новехонькая одежда. Грудь юноши обтянул бежевый свитшот из осенней коллекции Prada – подарок Минхо на день рождения Джисона, который тот случайно нашел в глубине платяного шкафа. Хан справедливо решил, что останься Ли в сознании, то хотел бы видеть свой подарок на теле возлюбленного. Как только «гифт» развернул сверток и коснулся ладонями мягкого трикотажа, то просто не смог отказать себе в удовольствии облачиться в свитшот. Он словно очутился в кошачьей шкурке – теплой, шелковистой и нежной. Не сумев справиться с любопытством, Джисон полез на сайт бренда, но увидев цену подарка поспешно закрыл страничку, решив, что будет обходиться с вещью самым бережным образом и носить исключительно по праздникам. Первым торжеством по порядку (не считая безжалостно позабытых дней рождений Феликса и Сынмина и проигнорированных именин Бан Чана) стал день рождения Минхо, но его Хан провел у кровати возлюбленного, нацепив на себя первое, что под руку попалось. Подарок для Ли, кашемировый шарф ручной работы, остался лежать на полке шкафа. Но вот пришло Рождество – странное, непонятное, овеянное надеждой; и Джисон посчитал, что облачиться в свитшот, купленный Минхо, стало немного уместнее, чем месяц назад. - Я никого не звал, кроме Нинни, – Хан надеялся, что его слова не прозвучали как оправдание. С чего ему вообще было чувствовать себя виноватым перед командиром? «Все страньше и страньше! Все чудесатее и чудесатее!», пришли на ум слова Алисы из произведения Льюиса Кэррола. Книга эта «гифту» не нравилась с самого детства, слишком она морочила голову двусмысленностями и символикой, но цитаты из нее прекрасно описывали текущую ситуацию. – Мое предложение остается в силе, Бан-хен, – сказал Джисон. Звук моторов затих. Глухо захлопали дверцы автомобилей. Предусмотрительный Сынмин пробирался по снегу в высоких, выше колен резиновых сапогах. – Дом большой. Кроватей всем хватит… Некоторые и на одной поместятся, – намекнул на свежеиспеченную парочку «смотрящий». Он едва не взвыл, обнаружив на голове солнечно улыбающегося Феликса точно такую же шапочку-уродца, как и у его партнера. Воистину, любовь была зла, слепа и не очень сообразительна. – В погребе найдется пара бочек с кимчи и вяленая свинина, – по снежному морю пробежала сухая поземка. На небе начали проступать первые признаки наступающих сумерек. Дома по соседству, один за другим, подхватили световую эстафету – разноцветные гирлянды, опутавшие паутиной стены строений, засверкали, и коттедж Джисона не стал в этом приятном соревновании исключением. – Я живу с удивительно домовитой сиреной. - Jingle bells, хен! – пропел Чонин. Толкнув дверь, он переступил через порог дома. Войдя в коттедж, подросток оказался окутан деликатным теплым светом, отраженным настенным зеркалом – руки «гифта» наконец дошли до того, чтобы вкрутить перегоревшие лампочки. – Ой, котики! – сказал пересмешник, завидев вышедшую в коридор пушистую троицу котооборотней. Зверьки уселись в ряд, плотно прижавшись друг к другу боками, и принялись с любопытством разглядывать гостя. – Миленькие какие, – подросток уселся на корточки и счастливо улыбнулся. - Осторожнее, – бросил Джисон через плечо. – Эти «котики» тебе, если что пойдет не так, лицо отгрызут, – предупредил «гифт», но, заметив, как пересмешник побледнел, поспешил исправиться: – Да шучу я! Не тронут они тебя! – сказал Хан. А потом посмотрел на Бан Чана и, немного подумав, добавил: – Про тебя точно не знаю. Но ты проходи, не стесняйся. И подарки свои захвати.

***

- Сними этот кошмар! – выпалил Джисон, как только Чанбин ввалился в прихожую. Шагая по дорожке, ведущей к дому, Со пару раз едва не сбил Сынмина с ног (норна благоразумно пропустила коллегу вперед), ущипнул Феликса за задницу (островная сирена издала звук, отдаленно схожий с призывным ревом бегемота) и чуть не разрушил композицию из лампочек и металлических прутьев, над которой Хан трудился целых полчаса. Чанбин излучал жизнь. Чанбин излучал довольство и счастье. Окружающий мир был слишком тесен для широких плеч потомка гномов Корё. И как его часть, Со гордо нес на голове умопомрачительно уродливую шапочку. - Че тебе не нравится? – обиженным тоном сказал Чанбин. Не снимая обуви, он с тяжелым вздохом опустил пакеты с продуктами на пол. В каждой руке у него были по два огромных мешка, забитых разнообразной снедью – зеленью, потрошенными куриными тушками, поддонами с несколькими рибай-стейками и бутылками с соусами. Феликс и Сынмин тоже не остались без дела. Енбок нес два кремовых торта, а Ким – бумажный пакет с фирменным алкоголем. – Это подарок. - Я догадался. Оставь свои игрища за порогом. Чанбин хищно ухмыльнулся. - Знакомые слова. Помнится, я часто их говорил Минхо-хе… – спохватившись, Со прикусил язык. По спине ударил миниатюрный кулачок. Чанбин обернулся. Феликс укоризненно покачал головой. – Эм-м-м… - Да, я тоже помню, – нисколько не изменившись в лице, Джисон выставил перед гостями тапочки. Феликсу достались цвета морской волны, Сынмину – раскаленного песка пустыни Сахары, а Чанбину «гифт» мстительно предложил обувь ярко-розового цвета. – Как только хен придет в сознание, я пожалуюсь ему на тебя. Чанбин улыбнулся. - Пойдет. - Хорошо выглядишь, – Феликс вышел из-за спины своего «смотрящего». В мочке правого уха качалась серьга-подвеска с кулоном в виде крохотного ловца снов. – Стрижка новая? – сирена стянула шапочку-уродца с головы. - Да вот, решил подстричься, – Хан смущенно провел ладонью по затылку. Короткие волоски закололи кожу. - Ну и правильно. На человека хоть похож, – одобрил Чанбин. Феликс стукнул партнера между лопаток: - Уймись, хен. - Я комплимент ему сделал. - Нет, – покачал головой Ли. - Нет, – поддержал сирену Сынмин. – Можно мне, наконец-то, отдать пальто Джисону и пройти на кухню? - Твои сапоги просто нечто, – вырвалось у Чанбина. Усевшись прямо на пол, он принялся стаскивать ботинки. - Говорит человек, нацепивший на макушку нечто вроде уменьшенной копии Вавилонской башни, – Сынмин заглянул в висящее на стене овальное зеркало и пригладил растрепавшуюся челку. Сапоги он аккуратно поставил на коврик для обуви. – Мнение не засчитано. Мой выбор носит практический характер, а твой же… - Это – подарок! – обиженно выкрикнул Со. - Что ж, тебе с этим жить, не мне, – норна поджала губы, сочувственно похлопав Чанбина по плечу. – Кстати, Сони, – Ким посмотрел на хозяина дома, – хочу тебя спросить, это ведь машина нашего командира стоит у главных ворот? - Да, – подтвердил Джисон. – Чан-хен приехал чуть раньше, за несколько минут до вас. - Хм. Не знал, что у вас была договоренность. - Нет, договоренности не было… – Хан смутился. – Так вышло. - Ясно. - Нинни тоже здесь. - О-о, какая интересная вечеринка намечается, – хмыкнул Со. Скинув пуховик в руки своему «смотрящему», сирена не стала терять время зря – с серьезным видом подхватив один из пакетов, набитый продуктами, Ли переобулся из кроссовок в предложенные Джисоном тапочки и отправился на кухню. Зашлепали подошвы домашней обуви. Хлопнула дверь холодильника. Загремели кастрюли. Зашумела вода в раковине. Чанбин расплылся в теплой улыбке: - Все так… - Как? – насторожился Хан. - По-домашнему, что ли. - Боже мой… Да ты же по самые помидоры, Бин-хен! – Джисон патетично прижал ладонь к груди. – Господи, мы потеряли тебя! – «смотрящий» несильно похлопал себя по щекам. – Как же так? - Как-как… Срал да упал! – рыкнул Со, подбирая с пола оставшиеся пакеты. - Только Ликси так не говори, – поморщился Джисон. - Вообще-то, Боки в восторге от моих шуток. - Маленький извращенец! – заключил Хан. Он навалился спиной о стену и скрестил руки на груди. – Чего только не наслушаешься! - А мне все нравится, – Чанбин раскрыл один из мешков. Он сосредоточенно пересчитал упаковки с продуктами. Убедившись в целости и сохранности покупок, агент изучил второй мешок, и только после этого успокоился – никто из собравшихся за столом не будет обижен едой. А блюда, над которыми поколдует его Боки, станут гарантированно лучшим вкусом вечера; не зря же сирена все утро не вылезала с кулинарных сайтов. – Ему тоже. Точка. - Это называется «любовь», – откликнулся Сынмин. - Вот и я о чем, – закатав рукава джемпера до локтей (очередного подарка Феликса, сделанного с тонким расчетом полюбоваться широкой грудной клеткой и мощными бицепсами «смотрящего», обтянутыми дорогущим кашемиром), Чанбин подхватил пакеты с пола. – Догоняйте. Надо помочь Боки. Где там наш командующий вообще ходит? И куда провалился мелкий? - Нинни играет с СунДунДо, – ответил Хан. – А Чан-хена сейчас позову. Я его в кладовку отправил. - Ты и впрямь зол на него, Сони, – хмыкнул Сынмин. - Да нет! – протянул Хан. – Просто там лампочка перегорела, а я все забываю новую вкрутить. Темнотища – хоть глаз выколи. - Понятно! – Чанбин, удовлетворившись объяснением, кивнул. – Короче, зови его. И приходите на кухню. Вы же не думали, что Боки будет на всю вашу ораву пахать весь вечер. Нашли обслугу тоже… - Вообще-то, вас никто в гости не звал. Вы ко мне в дом завалились как прошлогодний снег. А Ликси, к слову, сам на кухню рванул как подстреленный! – попытался возразить Хан, но в ответ от Чанбина получил настолько рекордно тяжелый взгляд, что поспешил прикусить язык. «Совсем ебнулся, гном половинчатый!» - Я все сказал! – отрезал Со. Он поудобнее перехватил тяжелые пакеты – ручка одного из мешков опасно надорвалась. – Мы вас ждем. Всех вместе. - Прибабахнутый… – буркнул под нос Хан. Он осторожно вытянул шею, убеждаясь в том, что Чанбин не слышит его ворчания. - Любовью, – договорил Ким. Джисон резко развернулся назад – норна продолжала смотреться в зеркало, пытаясь найти и устранить малейшие дефекты в своем внешнем виде. - Скажешь, что ничего не знал о грядущей встрече, Минни? – дождавшись, когда Чанбин уйдет на кухню вслед за своей ведьмой, погрузившейся в процесс готовки, Хан обратился с вопросом к норне. – Или что это совпадение в ряду случайностей? Не гони. Не поверю. - Предупрежден я не был, Сони, – закончив с прической, Ким перевел внимание на одежду. Он аккуратно поправил идеально накрахмаленный воротник рубашки, чья ослепительная белизна вызывала резь в глазах. – Догадывался ли? Варианты были, конечно… Но если ты имеешь в виду именно предсказания, то, боюсь, я сейчас нахожусь не в самом пиковом состоянии, чтобы давать какие-то прогнозы более-менее приближенное к реальности, – Сынмин пожал плечами. - Значит, и о Минхо-хене ты мне тоже ничего сказать нового не можешь? – разочарованно вздохнул Хан. - А мне кажется, что ты и без моих предсказаний довольно неплохо справляешься, – зеркальное отражение Кима весело подмигнуло Джисону. «Смотрящий» удивленно посмотрел на норну. - В смысле? Сынмин улыбнулся: - Нравится же тебе дергать ручку запертой двери, за которой ничего нет, в то время, когда рядом находится нужная. Увы, кроме тебя, ее никто не сможет открыть. Для тебя она и создана изначально. Либо она откроется тебе, либо никому. Такие дела. Хан молча кусал губы, глядя на норну. - Сони, ты же сам уже понял, что Мин… – Ким осекся. Он повернулся к Джисону лицом: – Потом поговорим, – прорицатель кивком головы указал в сторону гостиной. По коридору навстречу гостям шел Бан Чан. – Если это еще будет актуально. - Всем привет! – Крис по-детски смущался, пытаясь начать разговор. Джисон едва не расхохотался, глядя на простодушное лицо командира. Хану всегда казалось, что всю жизнь именно его настроение легко считывалось людьми; да он особо и не пытался скрывать свои эмоции. Грустно ему – город заливается дождем. Весело – и в небо выстреливают пестрые спирали серпантина. Злится? Значит, повсюду гремит гром. Любит? И мир вокруг него поет и танцует. Бан Чан был другим. Отчасти из-за ранней сепарации от родителей и вынужденного выживания вдали от отчего дома, отчасти из-за дара планировщика и, в дальнейшем, должности руководителя оперативной группы, он постоянно держал эмоции под контролем, лишь изредка давая волю чувствам. Чаще всего толика его «настоящего» проявлялась под финал пьяных посиделок. Но даже во время вечеринок Крис не забывал, кем он является – командиром отряда и старшим агентом. Чуть расслабиться Бан Чан позволял себе лишь перед Минхо. «Бастет» четко знал, где проходят тонкие границы личного, в чем ему помогали удивительная, поистине кошачья интуиция и глубокое уважение к чужому персональному пространству. Но только Минхо был допущен до подобных глубин приватности. Перед прочими – командой, семьей, руководством, Крис неизменно держал лицо, непроницаемую маску, в конечном счете покрывшуюся трещинами и разлетевшуюся на мелкие осколки. Все оказалось к лучшему. Совершенно невозможно было представить, каким образом команда преодолеет кризис, если только каждый из ее членов не решится открыть сокровенное в честном разговоре. «Смотрящий» с интересом покосился на норну, продолжающую крутиться перед зеркалом. Случайно ли вся команда (за исключением Хенджина и Минхо) собралась в его доме в предрождественский вечер? Ведьма-прорицательница ответить на этот вопрос не спешила. «Что ж…» - Здравствуй, Минни, – поприветствовал норну Бан Чан. Он попытался спрятать руки за спиной, но Джисон успел заметить, как ладони командира дрожат, и, очевидно, не встреча с Ким Сынмином была тому причиной. Дело заключалось в Джисоне. - И тебе привет, Чан-хен. - Ты, наверное, не особо удивился тому, что я здесь… - Не удивился. Или удивился. Неважно. Делай, что собирался делать, – Сынмин поочередно перевел взгляд с одного коллегу на другого и понимающе улыбнулся. – Я вас ненадолго оставлю. Пойду поищу Нинни. - Он играет с… – начал говорить Бан Чан, но норна прервала его: – С СунДунДо. Да, я знаю, – Ким одернул пиджак. Наконец-то он остался доволен увиденным в отражении. – Ах! – Сынмин легонько ударил ладонью по губам. – Совсем забыл! Сони, тебе привет от Хосока. - Чего? Хо… Хосо… Хосока?! – «гифт» забавно вытаращил глаза. – Как это? - Так. - Ты что… встречался с ним? - Да. Бан Чан с интересом прислушивался к разговору агентов. - Когда? - Вчера. - Зачем? - Посидели немного в баре, – норна пожала плечами. – Ты там еще не был. Весьма неплохое местечко. Мы с Хосоком выпили по бутылочке соджу, – Ким перехватил взгляд «смотрящего», в котором читался отрытый вопрос. – А что? – не знай Джисон, что эмоции Сынмина притуплены по сравнению с его собственными, решил бы, что тот обижен реакцией коллеги. – У тебя какой-то личный договор аренды на Хосока? Только ты с ним имеешь право встречаться за чашкой соджу? - Да нет, почему? – чего «гифт» не ожидал, так это того, что обычно невозмутимая и не выказывающая особого интереса к чужакам норна задружится с его школьным приятелем. Любопытно. Вряд ли Сынмин встречался с Хосоком, чтобы почесать свое эго о восхищение молодого работника Министерства окружающей среды ведьмами. Интересно. Очень интересно. – Просто… - Сегодня Хосок проводит вечер с родителями. Он должен был тебе написать, но, знаешь, то одно, то другое… – сказал Ким. – Это не касается «дела», – подчеркнул намеком прорицатель. - Ну что ж, – решив, что удивлять его больше нечем, Джисон махнул рукой – все взрослые люди, он никому не нянька, и никто не нянька ему. Если Сынмин получает искреннее удовольствие, общаясь с Хосоком вне рабочего времени и их тайных изысканий, то почему бы и нет? Кто он такой, чтобы запрещать им это делать? Да и зачем? Ан обожает ведьм, а норна получает драгоценный заряд позитивных эмоций, которых, быть может, скоро будет вообще лишена. Бог с ним! – Попозже напишу ему в KakaoTalk, – сказал Хан. – Но мало ли вы успеете с ним пересечься до общей встречи… в общем, передавай Хосоку привет. - Хорошо, – и снова Джисону почудилось тень эмоций, проскользнувшая в голосе Сынмина. На этот раз ему не удалось точно ее расшифровать. «Чертовски любопытно!» - Я позову Нинни из гостиной на кухню, – норна развернулась на носках ног. – А вы поговорите, наконец. В вашем распоряжении будет целая комната. Только постарайтесь сделать это спокойнее, без ругани. Я в вас обоих верю. Если поймете, что ситуация выходит из-под контроля, то отложите разговор ненадолго и просто присоединяйтесь к нам за столом. В ближайший час каждому работа найдется, я уверен. Бан Чан сдержанно улыбнулся. - Драки не будет, – сказал Джисон. – Обещаю. Рождество на носу все-таки. - Слава богу, ты не додумался развесить по дому веточки омелы. Перебарщивать тоже не стоит, – Сынмин двинулся по коридору, на звук классической джазовой мелодии, «Mood Indigo» Дюка Эллингтона, льющейся из гостиной. Хан помнил, что по вечерам лунная сирена любила включать концерты оркестра легендарного композитора для создания атмосферы расслабленности и уюта. Отыскав записи, Джисон некоторое время колебался. Он не решался их включать, боясь, что, услышав знакомую мелодию, расплачется. Но все произошло ровно наоборот – при первых нотах сердце «смотрящего» окутало теплая дымка спокойствия. - Ну так что? – спросил Бан Чан. Он вывел руки из-за спины и сцепил кисти в замок, положив их поверх живота. Пальцы слабо дрожали. Крис волновался. – Поговорим, Сони? Мне кажется, время для беседы настало. Джисон внезапно ощутил дикую, нечеловеческую усталость. За неделю с ним произошло столько событий, сколько не происходило за месяц. Он чувствовал готовность двигаться дальше. А в ожидании лучшего момента можно было сидеть на заднице до скончания веков. У него не было столько времени. Он собирался жить. И намеревался вернуть Минхо. - Да, – согласился «смотрящий», краем глаза наблюдая за тем, как гостиную покидает Чонин. Музыка зазвучала заметно тише. Пересмешник бережно держал на руках дремлющего Суни. Следом шли Дуни и Дори. Замыкал процессию Сынмин, улыбающийся новому входящему сообщению в личном чате, от адресата, не имеющего ничего общего ни с одним из членов оперативной группы «Stray» или семьей. – Поговорим, хен.

***

Первое, что спросил Джисон у Бан Чана, приглашающе указав ему рукой на сидение роскошного дивана, было ошеломляющее простотой: – Выпить хочешь? Крис промычал что-то нечленораздельное в ответ. «Гифт» уселся на корточки перед антикварным туалетным столиком – исполненный в стиле позднего рококо, был жемчужиной коллекции лунной сирены. Минхо больше года гонялся за предметом, в конечном счете выкупив его за баснословную сумму у одного из немецких промышленников. Раритет находился в весьма плачевном состоянии, и Ли вложил немало средств в его реставрацию. Джисон совершенно не понимал трепетного отношения жениха к старому куску дерева, но функциональность предмета оценил по достоинству. Оказалось, что столик этот – ничто иное, как завуалированный «бар» времен середины XVIII века. За дверцами пышно украшенных позолотой ящичков таилась богатая коллекция алкоголя, собранного со всего света. Пузатые бутыли из Португалии соседствовали с изящными сосудами из Новой Зеландии, а фруктовый вкус Dr. Loosen Riesling Eiswein 2016 соперничал с древесными нотками Jack Daniel’s. Минхо удалось подобрать коллекцию горячительных напитков, способный удовлетворить самый взыскательный вкус. - Ну так что? Плеснуть виски или что-то полегче? – спросил Джисон. Он развернулся вполоборота и вопросительно взглянул на Бан Чана. - Плесни теннессийского на полпальца, – после коротких раздумий сказал Крис. - Минхо-хен приобрел эту бутылку на аукционе в Нью-Йорке, – Хан вытянул из глубины бара на свет литровую емкость виски. Открыв дверцу соседнего ящичка, он вытащил два невысоких стакана, вылитых из толстого стекла. Откупорив пробку, «гифт» поочередно наполнил бокалы золотистой жидкостью. В нос ударил запах солода, смешанный с нотками ванили и ароматом печеных яблок и жженой карамели. – Вырвал из-под носа у какого-то старикашки… Вот вроде бы хен не особо азартный человек, но если поставит себе цель заполучить что-то, то горы сворачивает… – оставив бутыль на столешнице, «гифт» подошел к дивану и двумя руками протянул стакан с напитком командиру. - В этом вы с ним похожи, – улыбнулся Бан Чан, принимая алкоголь из рук Джисона. – Спасибо, – агент поднес стакан к носу. Сделав вдох, он удовлетворенно хмыкнул. Оригинал. И не просто оригинал, а третий выпуск в серии Legacy Edition, вышедшей в конце 2020-го года. В Корее такую продукцию днем с огнем не сыскать, а Минхо как-то удалось ее приобрести. Настоящий охотник, – Крис подавил улыбку. - Разве? – удивился Хан. – Не скажу, что я бываю сильно зациклен на чем-то… - Да ты прикалываешься, Сони, не иначе! – фыркнул Бан Чан. – Я тебя именно из-за этой черты характера и приглядел поначалу! Потом ты, конечно, раскрылся и с других сторон, да и талантом обладаешь, но чего в тебе не отнять, так это упорства. Может, у Минхо оно немного иного рода, но… нет, Хо~я тот еще упрямец. - Ну, если ты так считаешь… – «смотрящий» пожал плечами. Он уселся на диван в такой непосредственной близости от Криса, что у того захватило дух. - Твое здоровье, Сони! – сказал Бан Чан, протягивая Джисону стакан. - И за здоровье Минхо-хена, – подхватил Хан, соприкасаясь краями сосудов. Приготовившись соблюсти традиции, он собрался отвернуться, выпив алкоголь согласно привычному ритуалу, как почувствовал, что его руки коснулся Бан Чан. - Внесем изменение в ритуал, если не возражаешь, – сказал Крис. - Что это значит? - Хочу видеть твое лицо, а не затылок. И… вообще, не желаю ставить себя выше. В конечном счете это же не соджу, а западный алкоголь, так что вполне логично, если мы будем пить его, отступив от корейских привычек. - Ладно… – поняв, что командир не шутит, медленно поднес стакан к губам. Глаз он не отводил. – Хорошо. Твое здоровье. - Само собой, – согласился Крис, одним махом опрокидывая в себя бурбон. Он совершил ошибку – алкоголь обжег гортань, вызвав приступ глубокого кашля. Из глаз брызнули слезы. Крепость виски пробирала до самых костей. Для того чтобы прийти в себя, планировщику понадобилось несколько минут. Но были и плюсы: нервозность немного ослабла, а дрожь в пальцах утихла. Хан с нескрываемым любопытством наблюдал за командиром. - Еще? – спросил он, смакуя напиток мелкими глотками. - Да, пожалуй, – Бан Чан громко рыгнул, отирая влажные губы рукавом свитера. – Не посчитай за приступ алкоголизма, – вернув пустой стакан Джисону, Крис откинулся на спинку дивана. В желудке разлилось приятное тепло. Щеки порозовели. - Сегодня можно, – на этот раз Хан не стал оставлять бутылку на столе. Наполнив бокалы бурбоном до краев, он спрятал литровую емкость под мышку и вернулся к дивану. Ночь такая – Рождественская, – сказал «гифт», ставя бутыль на пол, у ног. – Повторим? – Джисон всунул бокал гостю в ладонь. - Чертовски отличное пойло! – Крис одобрительно крякнул. Он покачал стакан в пальцах – золотистая жидкость тяжело переливалась в приглушенном свете люстры, источая запах американского лета, пойманного в дубовые бочки. - Крепковато для меня… – «смотрящий» поднял глаза к потолку, почмокав губами. – Но вообще у Минхо-хена хороший вкус, – Джисон сдержанно отсалютовал командиру бокалом. - Это верно, – отозвался Бан Чан, ответив отзеркаленным жестом. – Его вкус безупречен. Иначе бы он не выбрал тебя. - Что? О чем ты говоришь, Чан-хен? – во взгляде Хана читалось непонимание. - Правду, Сони, – Бан Чан пригубил бурбон. Сделав маленький глоток, он покатал напиток во рту, и только после того, как кончик языка начал понемногу онемевать, отправил алкоголь в желудок. – Я говорю правду, – Крис опустил стакан на колено, используя ногу вместо подставки. – И, черт! Как же давно ты не называл меня хеном, Сони! – юноша уперся затылком о подголовник. – Приятно слышать… – он снова сделал небольшой глоток. – Я так сильно скучал по всему этому. Джисон попытался замаскировать смущение, вызванное словами командира, сосредоточив внимание на выпивке. - Ты же не любишь такие крепкие напитки, Сони, – заметил Бан Чан, скосив глаза на «гифта». - Не люблю, – стакан с бурбоном оказался стоять на подлокотнике дивана. - Тогда зачем мучаешься? - Просто так, – «смотрящий» пожал плечами. – Не знаю. За компанию? – Хан поцарапал краешком ногтя стенку стакана. - Делай, как тебе нравится. Ты ведь предпочитаешь десертные вина, цветочный или фруктовый вкус с нотками цитрусовых и меда, – без тени улыбки сказал Крис. - Не знал, что ты настолько хорошо осведомлен о моих предпочтениях в алкоголе, – недоверчивым тоном произнес Джисон. На общих вечеринках он обычно присоединился к выбору компании, которым становилось или традиционное соджу, или элитное красное вино – кислятина за баснословные деньги, оставляющая во рту привкус утренней мочи самца-гамадрила. В клубах Итэвона пили коктейли – дикая мешанина из всевозможных сортов алкоголя, поднимающего уровень сахара до критического, или шампанское, после которого наутро трещала голова. От виски и джина у Хана часто болел желудок. Невеселая, в общем, перспектива. Скука или тошнота. И так оставалось до того момента, пока из заграничной поездки Минхо не привез домой две бутылочки eiswein рислинг. Джисон в тот месяц умудрился свалиться с простудой, а перенести командировку «Бастет» не позволило руководство «JYP». После первого же бокала Хан понял, что это настоящая любовь. Фантастический вкус напитка из Австрии Ли предложил оттенить кусочками белого шоколада и лимонным сорбетом. Сам Минхо предпочел бокал Rongopai Marlborough Pinot Noir, несколько ягод клубники и нежную радость, полученную при взгляде на возлюбленного. Опытным путем Ли выяснил, что канадскому напитку Джисон предпочитает eiswein, произведенный в винокурнях Старого Света, и с того дня в домашнем баре всегда стояла бутылочка ледяного вина. Но вот откуда об этом стало известно Бан Чану?.. Хан нахмурился. - Хо~я мне рассказал, – Крис не стал тянуть с ответом. – А я запомнил. Минхо с таким просветленным лицом рассказывал мне о том, что тебе очень понравился eiswein, что прям в душу запало. - Ты серьезно? – «гифт» недоверчиво взглянул на командира. - Абсолютно. - Вот как… Для «смотрящего» стал удивительным тот факт, что лунная сирена обсуждала его предпочтения в дорогом алкоголе с бывшим любовником. Но еще более странным для Джисона было то, что сам факт существования подобного разговора его нисколько не разозлил, а наоборот – даже польстил самолюбию. - Уверен, что не хочешь налить себе бокальчик айсвайна? - Не сегодня. Может… нет… – «гифт» уверенно тряхнул головой. Усилием воли он подавил улыбку. – Потом. Сейчас мне тоже нужно что-то покрепче. Не один ты тут нервничаешь, хен. Бан Чан ответил на замечание «смотрящего» молниеносным взглядом. В лице Джисона не читалось намека на издевку или вызов, и Крис с облегчением выдохнул. - И то верно, – он пригубил напиток. Стакан постепенно нагревался в его руках – тело передавало через стекло толику тепла. Юноши замолчали. Из-за плотно закрытой двери гостиной доносился громкий смех нежданных, но приятных гостей. Звонко гремела посуда. Слышался бас Феликса, сопровождаемый вопросительными интонациями в голосе Чонина и отрывистыми шуточками норны. Чувствуя первые слабые волны подступающего опьянения, Бан Чан огляделся по сторонам. С его последнего визита в жилище боевой пары «Бастет-Питер» гостиная их дома не претерпела грандиозных изменений – теплый беж стен, неяркий свет потолочной лампы, подогреваемый пол, мягкий диван и огромное окно, выходящее в сад. Исключением стали разве что новые шторы и пара матовых ночников-шаров, стоящих по обе стороны от дивана. Старые занавески заменили портьеры, пошитые из неотбеленного льна, безупречно держащие эффект мягкого затемнения, а лампады идеально вписались в смешанный стиль интерьера комнаты. Минхо оставался верен себе; даже умудряясь сочетать порой несочетаемые вещи, он вносил в атмосферу нотки уюта и непреходящего комфорта. Будучи суровым воином на поле боя, «Бастет» превращался в созидателя уголка спокойствия в собственном жилище. Дом оставался домом во всем, и его не хотелось покидать. От себя Джисон добавил легкий штрих: на подоконнике единственного окна гостиной стоял глиняный горшок с пышно украшенной карликовой сосенкой. Деревце стало отличной альтернативой искусственным пылесборникам, на утилизацию которых уходило немало денег, и натуральным елям, щедро засыпающих полы домов сухими иголками. Все-таки Джисон решил отдать дань празднику, несмотря на настроение. - Как Минхо себя чувствует? – спросил Бан Чан, сосредотачивая взгляд на макушке сосенки. - Без изменений, что в какой-то степени можно расценить как хороший знак, – ответил Хан. – Но ты же и сам его видел. - Да, видел, – согласился Крис. – Хотел еще раз поблагодарить тебя за то, что разрешил мне посещать Минхо. - Пожалуйста, – «гифт» заглянул в стакан. – На самом деле, у меня не было права запрещать тебе приходить к нему в палату. - Было, Сони. - Нет, не было, Чан-хен, – «смотрящий» вытянул ноги перед собой. Ворсистая подошва тапочек мазнула по паркету. – Ни под каким соусом. И лупить тебя по лицу я тоже не должен был, – щеки юноши порозовели от смущения. - Есть такое, – Бан Чану до сих пор не удалось полностью справиться с удивлением, вызванным мощью кулака Джисона, которым он едва не проломил командирский череп. - Извини, – еле слышно проговорил Хан. - Тебе понравилось хоть? – поинтересовался Крис. Он не злился – запоздалое смущение и виноватый вид младшего коллеги вызвал у него улыбку. - Что понравилось, не понял? – спросил Джисон. – Бить тебя по физиономии? - Ага. - Не очень, – «смотрящий» бросил на собеседника взгляд искоса, – рука два дня болела. У тебя не лицо, а гранит, хен. - Ну прости! – Крис искренне развеселился. - За то, что у тебя лицо из камня высечено? – Хан наконец-то поднял на командира глаза. – Не смеши. Ты тоже пострадал. - Да нет, я не за то прошу прощения, – Крис болезненно поморщился. – За другое. За все. За Минхо. За план этот дурацкий. За придирки прошлые. Я ведь долго не мог понять, что он в тебе такого нашел. Даже зная, что Хо~я ушел от меня не к тебе, потому что тогда еще даже не был с тобой знаком, а просто ушел… – сбивчиво заговорил Бан Чан, – по своей воле, потому что так решил и захотел… я все равно не понимал, – Джисон позволил высказаться коллеге, не перебивая его монолог. – И не в себе ответы искал и не в Минхо, а в тебе, – агент издал тяжелый вздох. – И не нашел, – признался Бан Чан. – Я и сейчас брожу в потемках, но хотя бы вижу слабый свет впереди... - Надеюсь, что это не свет в тоннеле, ведущем на ту сторону, – попытался сострить Хан. - Я намерен прожить долгую жизнь, – без тени шутки в голосе заявил Крис. - Это хорошо. Я расстроился бы, помри ты во цвете лет. Печально, все-таки будет, – слабо улыбнулся «смотрящий». - И хочу, чтоб вы с Минхо и остальные ребята тоже жили долго, – дополнил фразу Бан Чан. - Долго и счастливо, – добавил «гифт». - Точно. Джисон поднес стакан с бурбоном к губам. Промочив горло, «гифт» снова замолчал. Бан Чан ждал. Теперь он предоставлял Хану возможность продолжить разговор, направив беседу в то русло, которое покажется ему уместным. - Знаешь, хен, какое-то время я тебя ненавидел, – глухой голос «смотрящего» разрушил хрупкую тишину. На улице продолжало темнеть – на поселок опускались сумерки. На стеклах окон разрастались морозные узоры. По обеим сторонам дороги один за другим зажигались уличные фонари. В воздухе медленно кружились снежные хлопья, напоминающие лебяжий пух. Обрадованные временным отсутствием стража сада Ханыля, сороки расселись по ветвям яблони и с неистовством принялись чистить перья. - Понимаю, – Бан Чан потер подборок ладонью. Слова «гифта» его смутили. Все же, одно дело – догадываться о подобном отношении, другое – слышать о нем в открытом диалоге. Удивляться, впрочем, не приходилось. – Не пребываю в восторге от этой мысли, но понимаю. - Это произошло задолго до истории с твоим гениально провалившимся планом, – продолжил говорить Хан. С каждым словом он вскрывал гноящиеся сердечные раны, но от принятого решения разобраться в происходящем отказываться не собирался. – В те дни, когда вы с хеном вроде и разбежались, а вроде и продолжили встречаться… «Так вот он о чем… О тех днях. О том времени…», подумал Бан Чан. «Боже, какой странный треугольник из нас получился…» - Для тебя это, наверное, дико прозвучит, но уже тогда Хо~я ничего ко мне не испытывал, – Бан Чан справедливо рассудил, что дальнейшее избегание выяснения вопросов, касающихся взаимоотношений их троицы – его самого, Джисона и Минхо, не приведет ни к чему хорошему. Так или иначе, все шло к решающему разговору. Увы, беседа с Ли откладывалась на неопределенное время, но конфронтацию с Джисоном, грозящую перерасти в настоящую войну, нельзя было игнорировать. Хан был дорог Крису, и он не хотел его терять. – Это был просто секс по обоюдному желанию, – Чан заметил, как нервно дернулись плечи «смотрящего». Бокал качнулся в руке Джисона, а зрачки глаз гневливо расширились. Бан Чан ступил за опасную грань. Впрочем, особого выбора ни у кого из них двоих не было. Рубить гордиев узел предстояло яростно и стремительно. – Ну как, обоюдного… У меня-то оно, конечно, было, но все зависело от Минхо. Если он хотел, то приходил. Звонил или писал, – к чести Джисона, ему удалось быстро взять себя в руки. Плечи Хана расслабились. «Смотрящий» слушал. – Иногда Хо~я заглядывал ко мне в кабинет после смены. Но такое случалось нечасто. А потом все реже и реже… – перед глазами замелькали картины прошлого, те финальные дни отношений с лунной сиреной, которые честнее всего было бы назвать «тормозным путем» любви. Только теперь Бан Чан начал понимать всю странность поведения Ли в те дни – после секса Минхо подолгу не вылезал из постели любовника, молча смотрел в окно и крутил незажженную сигарету в пальцах. Крис тогда с еле скрываемой гордостью решил, что любовник наконец-то послушал его и бросил курить. Идиот. Минхо оставался до утра, но ехать с Чаном в офис в одном автомобиле наотрез отказывался. Ли даже не гнушался приготовить завтрак, но, к удивлению Криса, оставлял свою порцию нетронутой. Теперь Бан Чан понимал – сирена прощалась с ним, как с любовником, а пережитые эмоции бережно записывала в разряд воспоминаний. Не было никаких сомнений. Минхо уже все решил. Ли не собирался спорить, ругаться или давать последний шанс. Он просто прощался таким образом, ставя себя на позицию друга и коллеги. Но Крис этого не понял. – А затем появился ты, – сказал Бан Чан. – И все изменилось. Джисон молчал, внимательно слушая бывшего любовника своего жениха. - Знаешь, когда я увидел тебя впервые? – спросил Крис. - Когда? – Хан удивился тому, как резко Бан Чан сменил тему. - На день открытых дверей, – сказал Крис. – Какой тогда стоял жаркий май, за всю жизнь не было ничего похожего… - Ты помнишь? – охнул «смотрящий». - Конечно. - Странно, а я – нет. Не видел тебя тогда... - Так тебе было не до того, – поспешил объяснить Крис. – Я возвращался из аудитории, а ты ползал по коридору, собирая выпавшие из рюкзака Чупа-чупсы. На тебе были старенькие кроссовки и смешной свитер с диснеевским Бемби. Я тогда еще подумал: «что за ребенок сюда развлекаться пришел?», а потом ты воспользовался своей способностью и за долю секунды собрал леденцы в кулак, – Бан Чан не удержался и подмигнул Джисону. «Гифт» смотрел на него во все глаза. – Это было очень нахально, демонстрировать свою силу настолько просто и открыто. Да еще и по какой-то ерунде… Да, мы находились в соответствующем учреждении, но все-таки не в холле Хогвартса. Это считалось ребячеством, – взгляд Крис затуманился. – Но тебе, кажется, было все равно. Ты весь искрился радостью и… какой-то детской наивностью. Никакого высокомерия или желания показать себя в лучшем свете, – Бан Чан погрузился в воспоминания. Прошло всего несколько лет с упомянутого периода, но, казалось, что минула целая вечность. – Ты сделал это просто потому, что тебе было так удобнее, вот и все. Порыв. Природа. Вот чем это было. Ты наконец-то мог почувствовать себя свободно. Какое-то время мне казалось, что тебе все дается слишком легко, – повинился Бан Чан. – Я сильно ошибался. Позже я узнал, что тебя недолюбливали однокурсники. И из-за чего? Зависти! Как глупо… – на лицо планировщика нашла тень. – Но ты неплохо держался, хотя я видел, как тебе было больно. Хан опустил глаза. Крис затронул не самые приятные моменты периода его обучения в академии «Stray». Значит, он заметил напряженность, установившуюся между ним и однокашниками, но ни разу не поднял эту неприятную тему в личных разговорах. Любопытно, что послужило тому причиной? - Ты никогда не спрашивал меня, почему меня буллили, хен. - Не хотел делать тебе еще больнее, – медленно, словно через силу, произнес Бан Чан. – Теперь жалею о том, что не спрашивал. Да и вообще, мне нужно было вмешаться. И за это тоже прости, Сони. Сегодня какой-то вечер извинений вышел, да? Джисон улыбнулся уголком рта. - Косяков у меня набралось на десяток жизней. - Ты не один такой. Святых тут нет. Теперь все в порядке. - Наверное… – Крис на секунду крепко зажмурился. Ему предстояло сделать признание сродни подписанию смертного приговора. Простит его Хан, примет, поймет ли? – Потом, в какой-то момент, уже после того, как ты замелькал на горизонте перед Минхо… извини, но мне придется сказать… наверное… может быть, я решил, что ты сломаешься и уйдешь, и, таким образом, оставишь Минхо в покое. Оставишь его мне. Для меня, – Джисон смотрел на старшего товарища потемневшими глазами. – Твоя способность обещала стать очень полезной для будущей команды, а сам ты схватывал знания буквально на лету, был открыт всему новому, впитывал информацию как губка… невероятное умение… Однако я поставил призрачный шанс вернуть Хо~ю себе выше командных целей. Безумие какое-то… Вот оно! Пальцы впились в стакан, грозясь превратить стекло в песок. Хан молчал. - Но ты оказался сильнее этого дерьма, – Бан Чан опустил голову на грудь. – Страдал жутко, но продолжал держаться. Потом рядом с тобой появился Сынмин, и тебе стало немного полегче. Минни у нас умница. А затем… затем все пошло как пошло. Как должно было произойти, – Крис поднял голову, уставившись невидящим взглядом в пустоту. Ему было смертельно страшно, но замолкать он не собирался. Правда есть правда. Жестокая, злая, горькая. И если он будет наказан за свои поступки, то за все, что успел сотворить. – Ты вошел в жизнь Минхо. Ты и должен был с ним быть, с самого начала. Истинный «смотрящий». Не ты, а я был временным пунктом. Я просто занимал чужое место – твое место. И взял любовь Хо~и взаймы. - Не говори так, хен… - Но это правда… – Бан Чан оставлял решение за Джисоном, вкладывая в его руки метафорический топор. Хану с трудом дались слова. Голова шла кругом. Выходит, что Бан Чан все знал, все замечал. И, более того, почуяв в нем соперника, инстинктивно попытался устранить. Что ж, командиру «Stray» тоже пришлось нелегко – балансируя между эгоизмом, слепой жаждой обладания и человечностью. Все мы люди, в конце концов. - Ты, конечно, ни хрена не святой, но не думай о себе таким образом… – сказал Джисон. Крис смотрел на «гифта» в немом ожидании. – Кого это порадует, в конце концов? Меня? Точно нет. И Минхо-хен тоже. - А знаешь в чем я особенно облажался насчет тебя? - В чем? – прошептал Хан. Он беспрестанно трогал тонкий ободок помолвочного кольца. Настроение прыгало мартовским зайцем вверх-вниз, разгоняясь от вспышки ярости до оцепенения. «Гифту» захотел ударить своего неудачливого соперника – как знал, что разговор будет нелегким испытанием для него; но все же решил его выслушать. К тому же терапевтическое свойство мордобоя было сильно переоценено – уж кому как не Джисону было судить об этом. Секундное облегчение, а затем – разочарование, упадок сил и ноющие костяшки рук. - Моя воля ничто по сравнению с твоей, – Бан Чан повернул голову в сторону окна, глядя мимо Джисона. За стеклом падал снег – девственно-чистое, ослепительно-белое дыхание зимы. – Ты очень сильный. Твоя воля сильнее. И любовь тоже. В какой-то жуткий момент я поймал себя на мысли, что в некоторой степени рад, что не нахожусь на твоем месте сейчас, во время кризиса с Минхо, – эта мысль сводила планировщика в последние дни с ума. В его признании не было ни капли лжи. – Но я клянусь тебе, что облажался с планом исключительно из-за глупости и гордыни… Я виноват, – агент затряс головой. – И мне жить с этим. Я бы никогда не навредил ни Минхо, ни кому-то из команды намеренно… Мне нельзя было тащить Минхо за собой, а нужно было рассказать о своей затее всей команде. Я подвел Хо~ю, подвел тебя, подвел «JYP»… Не желая отвечать, Джисон одним махом опрокинул в себя бурбон. В глазах потемнело. Грудь едва не взорвалась – желудок наполнился жидким огнем. Только желание не потерять лицо перед командиром помогло «смотрящему» не закашляться. Бан Чан с беспокойством посмотрел на «гифта». Рука потянулась к спине юноши, но на полпути остановилась. Кисть упала на колено. - Если уж выкладывать все начистоту, я никак не мог понять, что такого Минхо в тебе нашел, – Крис не стал медлить и осушил свой бокал в два глотка. – Не как в перспективном агенте и талантливом «гифте» или в любовнике, а как в человеке, друге, собеседнике... Ты ведь был совсем юным, не особо образованным, давай говорить по правде, в чем-то закрытым, где-то наивным. Хо~я окружил тебя такой заботой… Я думал, что ты для него не более чем четвертый котооборотень. Я никогда не считал, что он развлекается с тобой, ни в коем случае! – Бан Чан поторопился разрешить возможное недопонимание. – Просто в Минхо таится много любви, нерастраченной нежности, и… потребность заботиться, хотя, на первый взгляд, и не скажешь, – Крис негромко рассмеялся и Джисон, вопреки воле, присоединился к нему. – Да, Хо~я – это Хо~я, единственный и неповторимый, – Бан Чан продолжал улыбаться. – Мне казалось, что я всегда уважал Минхо. И да, так оно и было. Но ведь… ведь сделать выбор в пользу тебя было его решением, которое я должен был уважать. Но не стал, – голос агента дрогнул. – Хо~я выбрал тебя. Значит, это было правильно, – планировщик скрипнул зубами. – После долгих метаний ведьма наконец-то выбрала себе «смотрящего». Так почему я сомневался в ее выборе? – забывшись, Крис повел рукой – и стакан едва не вылетел из пальцев на пол. – По какому праву? Потому что сам мечтал оказаться на твоем месте? Потому что завидовал, злился? Я никак не мог понять, почему он не сделал меня «смотрящим», хотя… черт, не то что не мог – не хотел! В отрицании жить проще, да? – задавая вопросы, Бан Чан одновременно отвечал самому себе. - Не всегда, – Хан, наконец, решился прервать монолог самобичевания. - Тоже верно. Радостнее мне не стало. - Чан-хен… - Бин давно подчеркивал мое двуличие. И вот я имел глупость наехать на него... – разговор вильнул в сторону. – Ты знал о романе между ним и Феликсом? - Узнал, – Хан постарался скрыть удивление и легкое разочарование, вызванное сменой темы. - Когда? - Не так давно. - Но догадывался. - А ты разве нет? - Не желал самому себе в этом признаваться. - Почему? - Потому что понимал, что таким образом останусь один. Выходит, я тот еще консерватор… – вздохнул Чан. – Очевидно же, что у Бини с Ликсом все по-настоящему. Не все просто, конечно, какие-то личные секретики между ними имеются, но меня в этот мирок не пустят, как и никого другого. Он только для них двоих. - Господи, Чан-хен… – охнул Джисон. «И это я себя считал неприкаянным? И когда? В шестом классе? Ну дела, хен…» - Когда я начал размышлять, – перебил «гифта» командир, – а времени в последние месяцы у меня было навалом, то поразился собственному двуличию. Себе я хотел всё, и роман с Минхо удивительным образом вписывался в свод правил организации, а вот другим такую блажь не желал позволять. Право на эксклюзив? Что это было вообще, а? До сих пор до конца не могу понять… – Крис в растерянности почесал затылок. – Но больше такого не повторится! – заявил агент. – Я планирую открыть новую страницу в истории команды «Stray», взглянуть на группу с другого угла, пересмотреть свое отношение ко многим вопросам… Так будет честно. Команда должна оставаться командой, иначе ее существование не имеет никакого смысла, –голос Бан Чана понемногу обретал знакомую твердость. – В конечном счете я создавал группу для того, чтобы оказывать людям помощь, а не владеть ими. Джисон внимательно слушал. - Звучит неплохо, – дыхание постепенно выравнивалось, пульс приходил в норму, а жар в желудке стихал. - Я во многом ошибался, Сони. Ошибался в важном. И… я должен попросить у тебя прощения. И у Минхо. Что касается Хо~и, то пока не могу этого сделать, но обязательно сделаю в будущем, – пообещал Крис. Ладони вспотели, и он украдкой вытер руки о джинсы. - Ты – хороший командир, Чан-хен, – сказал Джисон. Взгляд юноши скользнул по стенам гостиной, исполнившей роль переговорной, переместился на шары-ночники, затем на пальцы ног, выглядывающие из прорези тапочек, и, наконец, остановился на Бан Чане. Крис с тревогой наблюдал за «гифтом». – Может, пока что еще не самый лучший, но хороший, – Хан устало улыбнулся. Беседа не обещала быть простой с самого начала, но сил на нее у «смотрящего» ушло больше, чем он на то рассчитывал. Тем не менее, разговор должен был состояться – днем раньше или днем позже. И еще до начала беседы, Джисон знал, к чему она приведет. К инсайду и примирению. – Расти нужно вместе. Я тоже не сразу понял это. Мы оба накосячили. И… я думаю, что со временем мы сумеем преодолеть наши разногласия. Ради команды и ради Минхо-хена. Хен верил тебе и верил в тебя, а он никак не мог ошибаться. Крис порывисто поднес руку к лицу. – Прости, Сони… – агент потер переносицу двумя пальцами. – За всё. Не только за провал плана и случившееся с Минхо, но и… за мои мысли, настроение и злые надежды. Я наказан. Я ошибался. Прости. И если можешь – прими мою помощь. Хан прикрыл глаза в знак согласия. Слова прощения не шли легко, но юноша не желал больше буксовать на месте, утопая в обидах, самобичевании и перекладывании вины на другие. Часть его вины в произошедшем с Минхо тоже была. Какими бы возвышенными мотивами и клятвами ни руководствовался Ли, но он предпочел скрыть от жениха готовящиеся планы. Боялся за него? Переживал? Не желал беспокоить? Или, может, считал, что нагрузит Джисона проблемами, с которыми привык справляться самостоятельно? Хорош «смотрящий», ничего не скажешь. Теперь Хану предстояло доказать Минхо, что он достоин доверия, что способен защищать его спину в минуту вынужденной слабости и может подхватить выроненное из пальцев знамя и подставить плечо, на которое можно опереться. - Кое в чем ты точно прав, – сказал Джисон. – В том, что я расслабился, получая заботу от хена. Ты прав. Я жил, полностью довольный этим. Считал, что так и должно быть, что этого достаточно – просто находиться с Минхо-хеном рядом и любить его. Но это неверный подход. Любви мало. Точнее, любовь состоит из различных компонентов. Она гораздо многограннее, чем кажется на первый взгляд. Страсть не равна любви. Любовь – это не только прогулки под луной. Любовь, в том числе, это грязь, пот, усталость, раздражение, дурные привычки и плохой сон. Иногда скука. Иногда болезнь. Но ни разу не игра в одни ворота. - Никто из вас не играл в одни ворота, – настала очередь Бан Чана слушать и принимать смысл чужих слов. – Ни ты, ни Минхо. - Но я заполучил желаемое, а потом расслабился, потому что решил, что теперь могу почивать на лаврах, – Хан повысил голос. – Чушь полная! Я слишком мало давал в ответ… - Слушай, Сони, – не удержавшись, Крис наклонился к Джисону и успокаивающе тронул его за плечо. – Отношения – это не перетягивание каната, уж я-то точно знаю. И лучше ошибиться, но понять, чем оставаться в блаженном неведении. Ты… Говорю тебе, даже столкнувшись с потерей, вынужденно проживая целые дни в боли, ты показал большую силу, чем я. - Хен, ты... - Я видел, как ты обтираешь его, – невпопад сказал Крис. Неожиданное признание слетело с языка. - Чего?! – Джисон ошарашенно уставился на командира. Пальцы руки, сжимающие опустевший стакан, ослабли. Бокал накренился. По стеклянным стенкам сползло несколько капель бурбона, упавших на колено, обтянутое джинсой. – Ты о чем вообще говоришь? – взвизгнул «смотрящий». На ткани расплылось влажное пятно. - А до этого вызвался сменить простынь и держал мочеприемник, – Бан Чан бросился в омут с головой. Идти, так до самого конца. – Действовал ты четко, ни секунды промедления. Значит, проводил подобные манипуляции не в первый раз. Наверное, попросил медсестру научить тебя, да? Я был под впечатлением... Твоя способность помогла тебе сделать все быстро и без проволочек, но ты был еще и очень аккуратен… - Какого хрена, хен?! – Хан покраснел от возмущения. Он и подумать не мог о том, что кто-то застигнет его в столь неловкой ситуации, тем более Бан Чан. Знал бы планировщик, сколько дней Джисон убил на то, чтобы научиться ловко управляться со взрослым подгузником. «Гифт» не испытывал ни малейшего стыда или брезгливости – разве что ему было немного страшно, оттого, что неловкими действиями он мог случайно навредить бессознательному Минхо. Изучив тело возлюбленного до миллиметра, «смотрящий» знакомился с ним заново, в совершенно ином качестве. Теперь именно Ли нуждался в заботе и присмотре, и участие в патронажном уходе было малостью из того, чем Джисон мог помочь. – Ты подглядывал, что ли?! - Нет-нет, Сони, нет… Это случайно вышло, – Крис вытянул ладонь перед собой в успокаивающем жесте. – Я пришел слишком рано, а ты тогда задержался в палате, – агент наклонился за бутылкой Jack Daniel’s по-прежнему стоящей на полу. «Гифт» подтянул ноги под диван, слегка отодвинувшись в сторону. – Ты был занят и не услышал, как я вошел, – Бан Чан обхватил бутыль за горлышко и поднял на Джисона вопросительный взгляд. Хан покачал головой – согласись он выпить еще одну порцию алкоголя и опьянения было бы не миновать. Джисон пришел в гостиную не для того, чтобы пускаться в алкогольный угар. – Ну а потом я быстро покинул палату, – Крис щедро плеснул бурбона в свой стакан. Не мешкая, планировщик сделал глоток. – Решил тебя не злить, Сони, – сказал агент. Сам же он, однако, был смущен. Пусть и не так сильно, как в тот день, когда застал Джисона в разгар «водных процедур», устроенных для возлюбленного, но смущен. Именно момент вторжения в интимное действо и стал решающим фактором-озарением для Бан Чана. Крис в полной мере осознал, что тщетно претендует на чужое место, ему не принадлежащее, и что фраза «третий лишний» – это именно про него, а парнишка, которого он долгое время не воспринимал как серьезного соперника на поле любовной битвы, добился триумфа и крепко сжимал в руках древко с закрепленным на высоте флагом победителя. На сетчатке глаза, как на гравюре, отпечаталась картина, которой Крис стал случайным свидетелем: тягучая спокойная тишина, разбавляемая отрывистым писком медицинской аппаратуры, медленно вздымающаяся и опускающая грудная клетка лунной сирены, клубы белесого пара, выпускаемые увлажнителем воздуха, стоящего на подоконнике, приглушенный свет настенного лампы и сосредоточенный Джисон, протирающий кожу на запястье Минхо очищающей салфеткой. Хан сидел перед больничной койкой на невысокой табуретке, упакованный как космонавт; медицинская маска, натянутая чуть ли не на глаза, латексные перчатки, белый халат, застегнутый на все пуговицы, – и громко сопел, поглощенным важным занятием. Сантиметр за сантиметром он поднимал больничную рубаху возлюбленного, протирая тело сирены салфеткой, смоченной в антибактериальном составе. Пару раз Джисон срывался: забывавшись, он спускал медицинскую маску на подбородок и приникал губами к резко пахнущей спиртом коже. Опомнившись, «гифт» раздосадовано бил себя по лбу ладонью, и повторял процедуру заново. Крис застыл в дверях палаты. Каждый жест Джисона был пропитан любовью и смирением. «Гифт» шел по пути принятия, многое обдумав и осознав. Он находился в нужном месте, на своем месте. И Бан Чан почувствовал себя неловко, нечаянно вторгнувшись на территорию чужой любви. Покинув палату (старясь сделать это как можно незаметнее), он спустился на первый этаж госпиталя. Заказав чашечку травяного чая в круглосуточном кафе, планировщик уселся за дальний столик и долго смотрел в панорамное окно, выходящее на шоссе. Наблюдая за безостановочным потоком машин, он мыслями оставался на пороге палаты, в которой вели отчаянную борьбу двое людей, Минхо и Джисон. Дав «гифту» час, Крис вернулся на этаж VIP-отделения. Джисон ушел прямо перед ним – на прикроватном столике стоял позабытый юношей стаканчик с недопитым, остывающим американо. Бан Чан пододвинул табурет поближе к кровати и бережно взял сирену за руку. - Теперь я понимаю, – прошептал агент. – Сони был рожден для того, чтобы любить тебя, стать твоим «смотрящим». И готов отдать тебе себя всего до последнего вздоха. А я не мог… Теперь я понимаю, Хо~я… – Крис коснулся губами кончиков пальцев Ли. – Выбор, который ты сделал, был правильным. И я принимаю его… Сказать – одно, совершить же – совсем другое, трудное действие. Но Бан Чан твердо намеревался следовать принятому решению; и если таким образом у него получилось бы принести извинение хотя бы за часть обид, нанесенных Минхо и Джисону, и разочарование, то, значит, не все еще было потеряно для него и для команды. Больше он не собирался колебаться. - Не злись, Сони, ладно? – попросил Крис, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Хан смотрел на него, сверкая глазами. – Мне не хотелось тебя отвлекать тогда. Да и, по правде говоря, я растерялся немного в тот момент – решил, что ты будешь недоволен… - Не уверен насчет «злить», но смутить ты меня смутил, причем успешно. Хен, че за фигня?! – Джисон взлохматил челку дрожащими пальцами. - Наверное, это и было моей главной ошибкой, – Бан Чан поднес стакан с бурбоном к лицу. Ноздри планировщика расширились – легкие наполнились знакомым запахом дымка и печеных яблок. Джисон непонимающе выгнул бровь. – Минхо – человек, а не волшебное существо из сказок. Ведьма, сирена, но человек, состоящий из плоти и крови. С пониженным артериальным давлением и дурным настроением по утрам, шрамиками от подросткового акне на щеках, аллергией на груши, пугающим пристрастием к японским пудингам и световым чихательным рефлексом. - А ты все-таки неплохо его изучил, – проворчал Хан. Он не мог позволить себе проиграть в импровизированном состязании на знание Ли Минхо «Бастет». Еще чего! В «гифте» взыграли гордость и азарт. – Еще он любит устраивать внезапные дни очищения – разом выкинуть «мусор», собранный со всего дома, половина из которого мои старые вещи… Ну мало ли что заношенные! Люблю я футболки в натуральную дырочку, тоже мне… – поневоле Джисон принялся улыбаться. – И освежитель воздуха покупает всегда такой ядреный, что у меня от его запаха глаза на лоб лезут. Мне вообще кажется, это какое-то извращение… Не знаю, как его правильно назвать, – пожаловался «смотрящий». - Он стесняется. Думает, что ни одна «Морская свежесть» не перебьет естественный запах в туалете, – хохотнул Бан Чан. - О! – воскликнул Джисон. – Я тоже так подумал! Но он не признается! – юноша не сразу осознал поразительную вещь: прямо сейчас они с Бан Чаном свободно обсуждали как две захмелевшие подружки, перемывающие кости любовнику, для одной из которых отношения были уже в прошлом, а для другой – продолжались в настоящем. – А еще любит высовывать ноги из-под одеяла во время сна и наклеивать на емкости с крупами цветные стикеры… Хан осекся. Прислушавшись к собственным ощущениям, Джисон понял, что ситуация его… забавляет. Дай бог только, чтобы Минхо не икалось в коме. - Еще бы! – усмехнулся Крис, но мгновенно посерьезнел. – Но это не просто какие-то милые вещи. Они – настоящие! Как и он сам. А я на них любовался, как на экспозицию яиц Фаберже… Ладно… признаюсь, сравнение с золочеными яйцами было слишком… Ну… просто слишком, – Бан Чан почесал кончик носа запястьем. – Но ты понимаешь, о чем я говорю, Сони? - Да, понимаю, – Джисон вырвал из рук командира бутылку с бурбоном и от души плеснул алкоголь в стакан. – Яйца у Минхо-хена и впрямь золотые! – юноша охнул. – О… блин… я не… – Хан перевел на планировщика обалделый взгляд. Тот смотрел на «гифта» в ответ с таким же удивлением. Джисон поджал губы. Бан Чан продолжал глазеть на Хана. Прошла секунда, другая, третья… - Спорить не стану, – наконец произнес Крис сдавленным голосом. «Смотрящий» скривил рот. Время решало всё. За окном продолжал кружить снежный пух, стрелки настенных часов отсчитывали безвозвратно бегущее вперед минуты, а по коридору разнесся звук шагов; кажется, у кого-то из участников хозяйничающей на кухне компании закончилось терпение. Прошло еще несколько секунд, прежде чем юноши расхохотались – одновременно, громко и в унисон. Напряжение, повисшее в воздухе, развеялось как дым. - Я знаю, что для нашего с тобой примирения нужно время. Восстанавливать и строить всегда сложнее, чем ломать, – Бан Чан протянул бокал Джисону – «гифт» немедля освежил напиток, наполнив емкость до краев. – Но еще раз прошу прощения, Сони. Я не хочу разрывать связи между нами. Я должен помогать, а не рушить. - Не могу обещать, что все уляжется одним махом, – Хан стукнулся краем стакана о стакан планировщика. - Знаю, – Крис отсалютовал бокалом. - Но во многом я тоже был неправ, – пригубив виски, «гифт» почмокал губами. – Боже мой, как же крепко! - Есть такое. - Думаю, Минхо-хену было тяжело наблюдать за тем, как разворачиваются события, – поднявшись с дивана, «смотрящий» подошел к одному из ночников-шаров. Пальцами свободной руки он нащупал замаскированную кнопку на боку лампы и подкрутил яркость света. – Я не хочу быть обузой… – Джисон оперся бедром о туалетный столик. – Хочу быть если не равным ему, то хотя бы достойным человеком и помощником, – юноша обвел комнату глазами. За окном гостиной полностью потемнело – на поселок опустился вечер. Над калиткой зажегся фонарь, и его мягкий желтый свет упал на подъездную дорожку и тропинку, ведущую от ворот к крыльцу дома. Стены соседних коттеджей сияли разноцветной паутинкой рождественских гирлянд. Крис улыбнулся: - Ты – достойный человек, Сони. У Хо~и отличный нюх на людей, прямо как у котооборотня. - Скажешь тоже… - Скажу. - Если хочешь, можем завтра вместе навестить Минхо-хена, – предложил Хан. - Правда? – улыбка планировщика стала еще шире. – Ты серьезно? - Вряд ли мы выберемся в город раньше вечера после посиделок с компанией, которая торчит на моей кухне, – кивком головы Хан указал на дверь, – но… да, я предлагаю поехать вместе. - Согласен, – Крис решительно опустошил стакан. Вытерев губы рукавом джемпера, он поднял глаза на «гифта». – С удовольствием. - Хорошо. С одним вопросом решили, – Хан за несколько коротких глотков покончил с виски. – Расскажешь, как обстоят дела с расследованием? – юноша поморщился, передернув плечами. – Бр-р-р, крепко-то как… – Джисон с негромким стуком поставил опустевшую емкость на столешницу, предусмотрительно подложив под стакан салфетку – расшитый гладью кусочек ткани, выполняющий больше эстетическую функцию, нежели практическую. – Так что известно о личности лидера ренегатов, хен? Что-нибудь вообще известно? Минхо-хен действительно его узнал? Как он это понял? – «смотрящий» продолжал закидывать командира вопросами, не давая тому вставить и слова. – Мы с Минни недавно посетили квартал, в котором хен потерял сознание… не знаю, рассказывал тебе Минни или нет… так вот, мы… – речь Джисона прервал осторожный стук в дверь. Юноши, как по команде, повернулись на источник звука. - Входи! – крикнул «гифт». Дверь приоткрылась. В образовавшийся проем просунулась голова – Чонин оглядел комнату, оценивая ситуацию. - Там уже почти все готово. Мы даже разлили вино по бокалам… – неуверенным голосом произнес подросток. - Ты что, пить собрался? – Крис исподлобья взглянул на пересмешника. - Нет-нет! – поспешил заверить Чонин. – В общем, если вы договорили, то приходите на кухню. А если не договорили… то тоже приходите. Джисон тепло рассмеялся. - Не знаю, потяну ли я вино сверх выпитого виски. С другой стороны, почему нет? Мы ведь по большей части решили наши разногласия, Чан-хен? – прося поддержки, Хан заговорщицки подмигнул командиру. - Думаю, да, – кивнул Крис. - Могли бы не переглядываться, между прочим. Тоже мне… – буркнул Чонин. – Кстати, мы подключились по FaceTime к Джинни-хену. Будет у нас вместо главного украшения стола. - Звание торта со сливками ему очень подойдет, – Хан Джисон не был бы Хан Джисоном, не пульни он остротой в сторону заклятого друга. – Хенджин побрил голову, наконец? - Ничуть. - Вот черт! – «гифт» постарался вложить в возглас все разочарование, на которое только был способен. - Как ему удалось подключиться, понятия не имею – в монастыре ведь связь вообще ни к черту… – Чонин показательно проигнорировал шутку «смотрящего». - Рождественское чудо, наверное, – Бан Чан поднялся с дивана – колени планировщика издали негромкий хруст, вызвав у Джисона короткий смешок. – На дворе ведь Рождество, – подхватив наполовину опустошенную бутылку, Крис приблизился к туалетному столику и, отворив дверцу бара, водрузил ее на положенное место. Захмелевший Джисон не возражал против такого хозяйничества. Захлопнув дверцу, Крис распрямился во весь рост и повернулся к Чонину лицом. – У каждого оно свое. У Джинни вот такое, – Бан Чан положил ладонь на плечо «гифта», ожидая реакцию и, выждав несколько секунд, облегченно вздохнул – Хан не стряхнул руку и не изменил положение тела. Ладонь осталась лежать на плече «смотрящего». Шаг к примирению был сделан. - А-а… – протянул Ян, скосив взгляд на старших коллег. – Ну тогда все понятно, – он сложил пальцы рупором и прокричал в коридор, по направлению к кухне: – Все хорошо, ребята! – обратился подросток к невидимым слушателям. – Мы идем!

***

Чонин не преувеличивал, когда говорил, что все готово к началу праздника. Стол ломился от блюд, наполненных едой. Феликс и его команда помощников постарались на славу. В отличие от остальных помещений в доме, кухня не была украшена гирляндами или новогодним дождиком – лучшим ее убранством стали огромная кастрюля с ттоккуком, объемная миска с чапче с кусочками говядины, вываливающиеся с тарелки румяные блинчики чон и обсыпанная зеленым луком горка свиных ребрышек, сдобренных кусочками моркови и картофеля. В духовке пеклась говяжья вырезка, распространяющая по кухне сладковато-острый аромат мяса, маринованного в рисовом уксусе и красном перце. На плите стояла кастрюля с кипящей водой, а в пароварке готовился якшик. Воздух в кухне прогрелся настолько, что впору было раздеваться до футболок. Запах еды будил аппетит. Получившие тройную дозу корма котооборотни отправились испытывать диван в гостиной на повышенный вес. Распушив хвосты, зверьки покинули кухни, тяжело переваливаясь с боку на бок – последним ушел Суни, ткнувшись мокрым носом в ладонь Джисона. - Извините, если что не так, – неловко улыбнулась островная сирена. Талию Феликса украшал холщовый фартук с забавным принтом, изображающим парочку крольчат, скачущих по цветущему лугу – Минхо купил его в провинциальном магазинчике около года назад. – Я не очень хорошо готовлю традиционные корейские блюда, поэтому некоторые из них могли получиться… слегка странными. Так что вкус будет немного… западным. - Меня устраивает все что съедобно, тем более приготовленное твоими ручками, Боки, – Чанбин втянул ноздрями запах готовящегося в духовке мяса. - Фех! – Чонин картинно изобразил подступившую к горлу тошноту, поднеся два пальца ко рту. – Милота-то какая, аж позвонок шейный защемило! - По лбу давно не получал, мелочь? – спросил Чанбин, беря из рук сирены блюдо с закуской из грибов эноки. - Молчу-молчу! - А мы точно тут все поместимся? – с сомнением спросил Бан Чан. Он остановился на пороге кухни, привалившись плечом к стене. - Вполне, – Джисон, вошедший в помещение позже командира, легонько подтолкнул его в спину, вынуждая сделать шаг вперед. – Проходи. Компания решила не перебираться в гостиную (по крайней мере, пока градус веселья не перешел границу допустимой нормы и не наступило время обмениваться подарками) и поужинать на кухне, благо размеры помещения позволяли разместиться группе из шести человек за столом. Сынмин подпер спиной шкафчик с крупами и мучными изделиями, усадив макнэ рядом с собой. Феликс крутился у духовки, поминутно сверяя время готовки по наручным часам. Хозяйское место у окна, во главе стола, обычно занимаемое Минхо, пустовало – никто из гостей не решился занять его. Стул, стоящий по правую руку, предназначался для Джисона. - В тесноте да не в обиде, – сказал Чанбин, втискивая тело в узкое пространство между плитой и подоконником. Блюда, расположившиеся на столе, жалобно зазвенели. - Я бы попросил! – с притворной обидой произнес Хан. – Тебе повезло, что Минхо-хен не слышит твои стенания. - Надеюсь, его дух не витает над нами, – буркнул Со. - Не неси чушь, хен! – ответ «гифта» прозвучал несколько поспешным. – Что за сказки? Феликс, протягивающий напарнику блюдо с овощным салатом, бросил на Джисона удивленный взгляд, но комментировать слова своей сентябрьской близняшки не стал. Втянув живот, Хан шажок за шажком пробрался к стулу, стараясь не глядеть на соседствующее с ним незанятое кресло. Бан Чан опустился на табурет, загораживающий проход из кухни. - Мне кажется, это неразумная трата квадратных метров, – наполнив стакан пересмешника апельсиновым соком, Сынмин плеснул в свой бокал минеральной воды без газа. Лежащий на столе по правую руку норны айфон сигнализировал входящим сообщением. - Почему? – Джисон развернул выложенную на край тарелки тканевую салфетку и положил ее на колени. - Ты сейчас находишься в роли хозяина дома, так что глупо оставлять место по главе стола пустующим, – Ким перевернул айфон экраном вниз, не позволяя любопытным взглядам прочитать имя собеседника. – Ты же не думаешь, что Минхо-хен возражал бы? – норна проигнорировала переглянувшихся сокомандников. – Будь добр, сядь уже у окна и успокойся. Честно говоря, я очень голоден. Хочу побыстрее отведать салат с маринованной говядиной. - Мне кажется, что я его слегка пересолил, – пискнул Феликс. - Уверен, что у тебя все отлично получилось, Ликси. Хан закусил губу, не решаясь передвинуться с места. - Пожалуйста, – Сынмин постучал палочками о край тарелки. «Туловище» выплавленных из серебра чоккарак украшала тонкая вязь художественной резьбы, изображающая цветущую камелию. Джисон продолжал сидеть. - Вы решили с Чан-хеном свои проблемы? – продолжал допытываться Ким. - Д-да… типа… почти… - Я интересуюсь к тому, чтобы понять – сможем ли мы встретить Рождество без ссор? Хотелось бы, чтобы праздник прошел спокойно. - Обещаю, никаких споров не будет, – Бан Чан качнулся на табурете взад-вперед. Деревянные ножки издали негромкий скрип. – По крайней мере, касающихся нас двоих… троих… - В том-то и дело, что ситуация не затрагивает кого-то одного или троих, Чан-хен, – укоризненно сказал Ким. – Ты и сам понимаешь. Мы уже обсуждали с тобой этот момент, – взяв в руки миску с чапче, Сынмин вопросительно поднял бровь и посмотрел на Чонина. Подросток кивнул. Заручившись согласием, норна ловко подцепила палочками порцию лапши и выложила ее на край тарелки пересмешника, после чего повторила процедуру, но уже со своей тарелкой. – Так что, мы можем быть спокойны? - Да, можете, – сказал Хан. «Смотрящий» наконец-то решился передвинуться со стула на сидение, предназначенное для Минхо. Он медленно, словно боясь повредить обивку кресла, переместился влево. Положив ладони на стол, Джисон замер, прислушиваясь к ощущениям. Земля не разверзлась, не прогремел гром. Восседать на кресле лунной сирены, оказалось очень удобно и… правильно. «Гифт» поменял пустующую тарелку жениха местами со своей. Интуиция заставила его наполнить блюдо возлюбленного небольшой порцией кимчи и украсить капусту листиком периллы – зимние запасы Ли (презент от его бабушки) оказались очень кстати. Минхо находился здесь, среди гостей, пусть и незримо – так объяснил себе свой поступок Джисон. - Ты не занимаешь ничье место, Сони, – рядом с чапче Сынмин положил порцию кимчи, стараясь сделать это как можно аккуратнее, чтобы блюда не перемешались. – Оно – твое по праву хозяина дома. Минхо-хен только одобрил бы такой расклад. Возьми уже на себя ответственность распоряжаться праздником и уважь гостей, – Ким кашлянул. – Чан-хен, – норна обратилась к командиру. – Вы долго беседовали с Джисоном в гостиной. Пришли к компромиссу? Вроде бы никто никого не поубивал… - Все в порядке. - Когда решится вопрос с твоим восстановлением? – Ким снова кашлянул. Джисон с любопытством взглянул на командира. - До того момента, пока Минхо не придет в себя, вопрос стоит на паузе. Но Кан-хен, и начальник разведки Шин… вот уж кто меня удивил, написали прошение на мое имя. Директор Пак ждет меня во вторник у себя. Пока это только слухи, но говорят, что на собрании акционеров восемнадцать голосов из двадцати двух высказались за мое восстановление. - Неплохая новость, – Ким протянул руку к стакану с минеральной водой. – Но точно еще ничего не ясно? - До пробуждения Минхо – нет. - Но перспективы у тебя и нашей команды неплохие, если так посмотреть. - В целом – да, – Крис задумчиво потер подборок ладонью. Остальная часть команды с интересом слушала диалог норны и планировщика. Феликс крутился у плиты – руки летали над пароваркой, перемещались к таймеру духовки и возвращались к разделочной доске, на которой лежали вылепленные из рисовой муки длинные колбаски. – Кан-хену нужно вернуться к своим обязанностям. А нам – восстановиться и подумать над тем, как мы собираемся работать дальше. - Так какие у тебя планы? – спросил Чанбин, похрустев листком салата Айсберг. - Пока я… – начав фразу, Бан Чан осекся, заметив выжидательный взгляд норны. – Мне кажется, нашей команде нужен ребут, – напустив серьезный вид, агент поковырял край стола. – Но я должен заручиться поддержкой каждого из вас. Старое осталось в прошлом, а нового мы не построим, если не обговорим все спокойно и всей командой. Дело ведь не только во мне и Минхо с Сони… Есть еще Джинни, который, как я надеюсь, вернется в ряды нашей команды рано или поздно, есть Ликс, Нинни, Бин… в общем, мы все! – Крис развел руками в стороны, описав круг. - Ребут? – подал голос Чонин. – Что это значит? Мы что… разваливаемся? Команды больше не будет? – он изумленно распахнул рот. - Нет, что ты! – успокаивающе улыбнулся Крис. – Такого быть не может! Наша команда будет существовать всегда. Она может видоизмениться и должна развиваться… – Бан Чан перевел дух, набрав воздух в легкие. – У нас немало проблем, это факт. Поэтому мы должны постараться для того, чтобы рабочий процесс наладился, и никто не пострадал больше – все вместе. Но наша команда никуда не исчезнет. Просто настало время для перемен – перемен к лучшему. - А-а… Ладно. Хорошо, – Чонин спешно набил щеки кимчи и быстро задвигал челюстью. – Господи… – простонал он, вытаращив глаза, – остро-то как! – ресницы пересмешника повлажнели. - Отныне не будет единолично принятых решений, – сказал Крис. Молчаливо соглашаясь с намеком командира, Джисон опустил ресницы. – Я думаю это неправильно. К сожалению, каждое улучшение принимается на основе совершенных ошибок. Увы, и я тоже не смог избежать этого жребия, но это не значит, что я не учусь на ошибках. За столом воцарилась тишина, разбавляемая тяжелым сопением Чанбина и мерным постукиванием деревянной ложки о металлические стенки кастрюли. - Мы уже можем начать есть? – осмелился спросить Чонин. - Господи, Нинни! – охнул Хан, глухо хлопнув ладонью по колену. - Что? Я есть хочу! – заныл пересмешник. Сынмин, отвлекшийся на вибросигнал входящего телефонного сообщения, рассеянно похлопал подростка по плечу. - Всю атмосферу порушил… - Ну прости! - Интересные мысли, Бан-хен, – часть апельсинового сока из графина перекочевала в стакан Джисона. – Ты не рассказал мне свой план в таких подробностях. - Не успел, – повинился Крис. Хан не показывал признаков недовольства, что успокоило планировщика. - Хм-м. - Кстати, было бы весьма неплохо, перестань Ликси скакать вокруг стола кузнечиком, – промочив горло глотком минералки, норна с недовольством подняла стакан на свет – жидкости нем оставалось на донышке. – Сони, хозяин этого дома кто? Ты. Так что вперед – разлей напитки по бокалам. Феликс протестующе замахал руками, но Чанбин, цапнув живописный фартук с резвящимися на лугу крольчатами за подол, потянул сирену на себя. Силу «смотрящему» правильно рассчитать не удалось, благодаря чему ведьма едва не приземлилась пятой точкой ровнехонько на колени напарника. - Ладно, я только… – Джисон встал из-за стола. Отодвинув стул к окну, он принялся продвигаться к плите. Выполнение задуманного давалось нелегко – выражение «в тесноте да не в обиде» не включало в себя возможность бодрых перемещений по кухне. - Я должен помочь! – запротестовал Феликс. – И потом, Сони не справится с пирожными… надо их вынуть из пароварки, а затем… - Он справится, – возразил Чанбин, уцепившись за подол ведьминского фартука. - Хен! – произнес Ли негромким, но строгим тоном. Рука «смотрящего» мгновенно отдернулась. Сирена оглянулась на замершую в предвкушении любовного скандальчика команду. Четыре пары глаз выжидательно смотрели на ведьму. Феликс с трудом подавил усмешку. – Продолжайте беседовать, продолжайте, – он замахал ладонями. – Кстати, рекомендую попробовать салат с острой морковью и маринованной говядиной – мне кажется, он особенно удался. Хотя рисовый суп тоже весьма неплох, – по кухне разнесся разочарованный вздох. – Сони, – Ли ухватил «гифта» за рукав свитшота. – Ребята уже успели выдуть почти весь сок, надо бы наполнить графины. В холодильнике стоит пара двухлитровых пакетов апельсинового нектара, литр вишневого сока с мякотью и упаковка негазированной «Evian» на четыре бутылки. Так что выбор есть. - Ух ты! – Джисону наконец удалось добраться до холодильника. Распахнув дверцу, «гифт» заглянул на нижнюю полку. Прижав палец к губам, юноша принялся изучать наименование упаковок. У Хана разбегались глаза – стоило признать, Феликс начал весьма неплохо ориентироваться среди популярных марок корейских продуктов. - Одну бутылку минералки я зафрахтовал на себя, – сказал Ким. Он взял плошку с кимчи в руки: – Будешь еще? – спросил он у Чонина. - Ой, не-е-ет… – выдавил пересмешник. – Я и так готов закосплеить дракона. Что это за кимчи такое волшебное? У меня чуть глаза вытекли, а я вроде острую пищу есть не боюсь. - Это бабушка Минхо-хена готовила, – откликнулся Джисон, вытягивая из недр холодильника упаковку апельсинового нектара. – Точнее, ее младшая сестра. Одна из… Не помню, кто именно… Короче, та, кто раз десять замужем была. - Есть связь между ее многочисленными замужествами и остротой кимчи? – Ян с осторожностью потыкал в салат палочками. - Кто знает, – Хан захлопнул дверцу холодильника и повернулся к столу. – Передай мне, пожалуйста, графин, Нинни. - Звучит пугающе, – привстав со стула, подросток протянул сосуд «гифту». – Я так понимаю, сестра бабушки Минхо-хена несколько раз вдова? - Как ты узнал? – бросил через плечо Хан. Суетящийся у плиты Феликс тихонько хихикнул. - Догадался, – кисло улыбнулся Чонин. Заметив, как норна изучает выплывающее сообщение на экране айфона, пересмешник изменил тон, напустив в голос приторности: – Кто там, Минни-хен? Ты весь вечер какой-то странный. Улыбаешься невпопад, постоянно отвлекаешься на телефон… Девушку завел, что ли? - Не неси чушь, Нинни, – Ким ловко перевернул смартфон экраном вниз. Любопытство пересмешника осталось неудовлетворенным. - Правда, что ли, девушка? – загорелся интересом Чанбин. - Жуй свой салатик, Бин-хен, – посоветовал Сынмин. – В нем содержатся витамины группы В, А, С и каротин. Очень полезная штука. Купирует привычку совать нос в чужие постели и ослабляет излишнее любопытство. - В моей постели все в порядке, – огрызнулся Со. – Больно мне надо в твою нос совать! - Вот это, кстати, тема для разговора, – хищно усмехнулся Сынмин. - Нет! – твердо отрезал Чанбин. - О как интересно! Значит, если дело касается тебя и Феликса… - На этом мы и закончим! – Со с грохотом опустил кулак на стол. Чонин с трудом протолкнул застрявший в горле кусочек маринованной говядины в желудок. Джисон едва не выронил упаковку с соком из рук. Бан Чан нахмурился, сведя брови к переносице. - Ребята, на правах старшего, я хотел бы пресечь ругань. - Здесь никто не ругается, хен, что ты! – веселым голосом ответил Сынмин. – Так ведь, Бин-хен? Мы просто расставляем границы допустимого для каждого. Согласен? Чанбин удивленно поднял глаза – на плечо «смотрящего» опавшим лепестком магнолии легла ладошка островной сирены. Когда только Боки успел оказаться рядом? Секунда – и пальчики крепко сжались. Даже сквозь одежду Чанбин почувствовал несильное покалывание, исходящее от ладони Феликса. Многозначительный намек от подопечной ведьмы. «Не надо ссор». - Д-да… – Со тряхнул густой челкой. – Все так. Мгновение – и Феликс отошел к плите, погрузившись в размешивание клейкой рисовой массы, греющейся в кастрюльке. - Если что-то выгорит, то я расскажу об этом попозже, – смилостивился Сынмин, подводя черту под сценой. – Но пока о чем-то конкретном говорить рано, и я оставлю за собой право промолчать. Пакет апельсинового нектара в руках Джисона дрогнул. «Иди ты! Неужто правда Хосок?!» Не один Хан догадался о том, что отказ норны откровенничать заключается в человеке, чье имя Ким решил скрыть по личным мотивам – Чонин с неприкрытым интересом пялился на Сынмина, отправляя в рот одну помидорку черри за другой. Выводы, которые сделал юный пересмешник, сияли на лице бегущей строчкой – очевидно, человек этот был прорицателю команды «Stray» дорог. Разница состояла лишь в том, что Джисон был знаком с этим таинственным «незнакомцем». «Ну пизда! Точнее, не пизда, а… Ничего себе!» - Возможно, что-то… точнее, кто-то… кое-кто… помогает мне оставаться в рамках эмоций, и… Не о чем пока говорить… – норна неожиданно смутилась. – Ешь свои помидоры, Ян Чонин, и постарайся не сломать глаза! – Ким угрожающе наставил палочки на пересмешника. - С моими помидорами все в порядке, – пробубнил подросток, размазывая по губам сок, брызнувший из налившейся спелостью ягоды. – Похоже, с твоими тоже. Это радует. - Я не понял… – Чанбин накренился вперед, смяв ладонью скатерть, – о чем речь идет? Так мы провели границы личного или нет? - Провели, – вынес вердикт Ким. - Понятно, – Со скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула. Распалиться «смотрящему» не удалось – на стол перед ним опустилась тарелка с дымящимся куском говяжьей вырезки. Мясо было щедро посыпано розовым и белым перцем, и лежало на подушке из овощей, потушенных в пряном соусе. Аромат, исходящий от блюда, кружил голову. Во рту скопилась густая слюна. В качестве эксклюзива островная сирена преподнесла своему «смотрящему» дошедшее в духовке блюдо – в первую очередь. Возможно, это было невежливо, обойдя вниманием гостей и хозяина дома, но непростые времена требовали жестких мер. Феликс решил пойти ва-банк, усмирив недовольного зверя едой. Проверенный способ, работающий безотказно во все времена. Ли успокаивающе погладил напарника по спине. Чанбин выглядел так, словно из него выбили дух, жадно рассматривая соблазнительный кусок мяса на фарфоровом блюде. Следующая тарелка оказалась перед макнэ и командиром отряда. Затем свою порцию получил Сынмин, которому Хан вместе с мясом передал полный апельсинового сока графин. Джисон разобрался со своей тарелкой самостоятельно, предложив помощь островной сирене. Поблагодарив «гифта», Ли нырнул под бок напарнику. Чанбин что-то шепнул Феликсу на ухо, отчего тот покрылся густым румянцем и преувеличенно-возмущенно пихнул любовника локтем под ребра. Со только ухмыльнулся – плотоядной усмешкой, грозящей перепачканными простынями в гостевой спальне и наспех застиранным нижним бельем. Хан болезненно поморщился. - Какой обалденный запах! – простонал Чонин, берясь за нож. - Если кто-нибудь из вас грохнет хоть одну тарелку из сервиза Минхо-хена, я вас убью! – предупредил Хан. – Приятного аппетита! – он поднял глаза на настенные часы – до полуночи оставалось меньше двадцати минут. Время летело вперед, не сбавляя хода. «Смотрящий» пробрался на место во главе стола и грузно опустился на стул. Самое вкусное блюдо не могло его порадовать. Сердце болезненно сжалось – Минхо-хен лежал в палате, один, а должен был находиться здесь, сидеть за общим столом, сытно есть и обильно пить. Почувствовав на себе взгляд, Джисон поискал глазами его обладателя. Ликси. Ну, конечно, Ликси. Феликс адресовал «гифту» понимающую улыбку, и не было во всей вселенной той силы, которая смогла бы удержать Хана от зеркальной реакции. Никому из присутствующих не нужно было обладать даром чтения мыслей, чтобы понимать, какие думы одолевают Джисона в эту минуту. - До Рождества осталось совсем немного… – сказал Хан. Опьянение от теннессийского виски почти выветрилось, а на кончике языка осел привкус печеных яблок позднего урожая и ванильных леденцов. За дело взялся Бан Чан – откупорив пробки на двух бутылках брендового соджу, проверенного многочасовыми попойками после удачно завершенных рейдов, он разлил напиток по стопкам совершеннолетних участников команды. Чонин же получил свой положенный вишневый сок с мякотью. - Двух бутылок, мне кажется, нам не хватит. Капля за каплей алкоголь покинул стеклянные емкости. - В морозилке стоят еще три бутылки. А в кладовке прячутся целые залежи, – Джисон махнул рукой в сторону коридора. – Минхо-хен ведь не дурак выпить. - За что ему огромное спасибо! – воскликнул Бан Чан, поднимая стопку над головой. - Я предлагаю произнести тост за Минхо-хена, – Сынмин присоединился к командиру. Реклама брендированного напитка не обманывала – соджу было чистым как вода, набранная из горного источника. – Сначала – за Минхо-хена. Джисон едва не ахнул. В глазах противно защипало. - Мы еще вернемся к тому, чтобы поблагодарить Сони за возможность провести этот вечер вместе, и Феликса, который приготовил невероятно вкусную еду… – медленно заговорил Сынмин. Он поднялся из-за стола, крепко, до побелевших костяшек сжимая стопку с соджу в пальцах. Сокомандники молча смотрели на норну. Незаметно для окружающих Джисон вытер повлажневшие глаза тыльной стороной ладони. – Да и всех нас – за то, что мы все еще команда, держимся друг за друга, несмотря на разногласия, стоим плечом к плечу и сражаемся, не собираясь сдаваться, – стопка дрогнула в пальцах норны. – И сдаваться нельзя. Никому из нас. Ни в коем случае. У нас нет на это права. Мы будем, так или иначе, продолжать свой путь. Будем бродить по свету. «Бродяжки» мы или кто, в конце концов? – Ким обвел взглядом собравшихся за столом людей, каждый из которых был ему дорог. Сидящий справа Чонин слушал Сынмина, затаив дыхание. – Прости, Чан-хен, – слабо улыбнулся Ким. – Я забрал у тебя право командира первым произнести тост. И у Джисона, – Хан шмыгнул носом. – Но уж сделайте на сегодня небольшое исключение из правил, – прежде чем продолжить, прорицатель взял короткую паузу. – Есть в этом мире вещи, на которые мы, увы, никак не влияем. Всю жизнь можно потратить на бессмысленную борьбу с судьбой. Так мне говорили. Так долгое время я считал сам, будучи норной. Но это только часть правды. Судьба – это река. Ее русло способно изменить ход. Веря в это… нет… зная это, я и пришел в организацию. Помочь преодолеть так называемое «незыблемое» стало моей задачей. Да, я – норна, заявляю, что не желаю подчиниться судьбе и не верю в нее! – Феликс смотрел на Сынмина, удивленно округлив рот. – Но я верю в людей и их внутреннюю силу. И в любовь, – взяв повторную паузу, Ким дал возможность каждому из присутствующих обдумать сказанное им, прочувствовать смысл, который он вкладывал в слова. – Любовь спасает. Поэтому я жду, что Минхо-хен сядет за этот стол, вместе с нами. Не могу сказать, когда именно это случится, лишь хочу верить, что как можно скорее, но знаю это, – Джисон стиснул зубы. – Мы собрались здесь и сейчас благодаря Минхо-хену, несмотря на сложное время, которое наша команда переживает. Но это знак того, что мы преодолеем трудности. И Минхо-хен тоже. И вернется к нам, – Сынмин посмотрел на Джисона тем особенным пронзительным взглядом, который появлялся у него в минуту осознания вспышки-предсказания. По щекам Хана текли соленые дорожки слез, который он уже и не пытался унимать. Чанбин крепко держал Феликса за руку. – С Рождеством, ребята! – Ким поднял стопку еще выше, а затем поднес к губам. – Это время чудес! - С Рождеством! – откликнулся стройный хор голосов. Джисон осушил стопку до дна – ни одна капля напитка не должна была пропасть зазря. Сердце бешено колотилось. Щеки горели. Речь норны сделали с ним что-то невообразимое – надежда окрепла, превратившись в уверенность. - Минни, ты… – обратился к прорицателю «смотрящий». Усевшийся на стул Сынмин повернул голову, готовясь выслушать «гифта». Но едва Джисон открыл рот, чтобы поблагодарить друга от всей души, признав, что тот произнес не просто речь-тост, а буквально вдохновил его сделать новый глоток жизни и продолжить свои изыскания души Минхо, как в помещение ворвался знакомый голос, заставивший команду переполошиться. - Я чуть не расплакался от умиления! – проныл Хенджин. Чонин высунул левую руку из-под стола. В пальцах он сжимал айфон. Впихнув аппарат с открытым во весь экран окошечком онлайн видеотрансляции между салатником и графином, подросток сконфуженно посмотрел на Джисона. – Прости, Сони-хен, – сказал Ян. – Сигнал все время прерывался. Я думал, что у меня уже и не получится наладить связь с Джинни-хеном. Точнее, сначала все получилось… я ведь не врал вам с Чан-хеном, но потом сигнал пропал… и я даже забыл про него… Оказывается, Джинни-хен был здесь, на линии, слушал нас, но просто решил не вмешиваться до поры до времени. - Да блин! – ахнул Хан. Он сердито отер слезы рукавом свитшота, размазав влагу по щекам. - Это была очень трогательная речь, – Хенджин бодро помахал в камеру. – Я серьезно говорю. Всем привет, кстати! - Привет! – хором отозвались друзья. - Вот это новость! – улыбнулся Бан Чан. – Рад слышать тебя, Джинни. Как твои дела? - Холодно тут. Но в целом все идет неплохо. Есть некоторый, хм, прогресс, – туманно ответил Хван. - Одни сплошные тайны, – промычал Чанбин, засовывая в рот внушительный кусок говядины. - Как же я люблю современные проги! – Хенджин приблизил камеру к лицу. На лоб упала выбившаяся из хвоста каштановая прядь волос. – Один шажок, и, считай, я сижу с вами за столом! Сделаем вынужденную скидку на высокогорье и священное осуждение монашков, но… – Хван заправил волосы за ухо. – Рождество есть Рождество! Правильно Минни сказал – чудеса случаются. - Лучше бы у тебя сломанный телефон случился, – беззлобно проворчал Джисон. – Что там? Смотрю, ты все еще небрит? Вот же жалость какая! - А с тобой-то что произошло? Мне показалось, или это сейчас слезки блестели на твоих глазах, Сони? – парировал Хван. - Подавись языком, а? – попросил Джисон. - Это у вас там на столе чапче с говядиной?! – Хван завопил с такой мощью, что «гифт» едва не свалился со стула от испуга. - Хорош орать уже! - Мне кажется, я чапче сто лет не ел, – заныл бывший снайпер команды. – Печеный корень лотоса – это, конечно, хорошо, но сколько ж можно? А кто чапче готовил? Или покупное? - Сегодня у нас Ликси-хен в роли феечки-хозяйки, – проинформировал Чонин. - Класс, умница! – Хван восхищенно захлопал в ладоши. Феликс уткнулся смущенным взглядом в тарелку. – Как ведет себя Нинни в мое отсутствие? Джисону даже не нужно было смотреть на Чонина – он шкурой чувствовал испуганный взгляд пересмешника. Только сейчас «гифт» понял, что никто, даже Бан Чан и Чанбин, не знали о больничной проделке макнэ в деталях. Хан задумался. Пожалуй, он готов был взвалить на свои плечи еще одну небольшую тайну, тем более не касающуюся команды напрямую. - Нормально себя ведет, – Джисон мог поклясться, что услышал грохот – это свалился груз вины с души подростка. – Скучает по тебе. Думаю, зря. - Ясно… – погрустнел Хван. - Но ты же собираешься вернуться в команду? Или это все пустые разговорчики? – палочки, подцепившие кусочек кальмара, обжаренного во фритюре, зависли у рта. – Небось, запал на лысика-монашка и не хочешь возвращаться? - Да что ж у тебя это за больная тема какая-то – лысина? – фыркнул Хван. В пику заклятому другу он сдернул Invisibobble, стягивающую волосы в высокий хвост. По плечам рассыпалась блестящая каштановая волна. - Мечтаю увидеть тебя с ней. Тебе пойдет. Возвращайся скорее – я тебя сам побрею. - Отвали, Хан Джисон. Я смотрю, ты подстригся, – елейным голоском обронил бывший снайпер. – Вылез, наконец, из своей пещеры. Молодец, хвалю. - Правда, мне идет? – «гифт» изо всех сил задвигал челюсть, пережевывая кусок кальмара. Морской гад обладал резиновой консистенцией (Феликс слегка переборщил со временем готовки), но на вкус оказался довольно сносным. Особую пикантность блюду придавал фритюр, в который островная сирена добавила измельченную паприку и мед. - Нет. - Говна ответ. - Да господи, вы прекратите грызться между собой или нет, в конце концов?! – взорвался Бан Чан. – Мы тут вроде перемирие устроили! Перепалка затихла. - Извини, хен, – выдавил Джисон. – Это же просто шутка… - Точно-точно! Мы всегда так с Сони шутим! – Хенджин быстро заморгал. – Со стороны наши подколки выглядят странно, но мы привыкли так разговаривать. Это не со зла, хен, правда. - Чан-хен, это так, – Джисон продолжал жевать резинового кальмара. Борьба с морским обитателем шла не жизнь, а на смерть. – Успокойся. Я бы давно положил эту крашеную пигалицу на лопатки, если б только захотел. Глаза Хенджина блеснули. - Да ты что говоришь?! Хан пожал плечами. - Что у тебя там, кстати, на праздничный ужин подали? Маринованные лепесточки сливы и клубень лотоса? Ужа-а-а-ас… А у нас тут целый пир! Когда приедешь, устроим тебе такой же. А пока глотай слюнки, Хван Хенджин! – Джисон торжествующе высунул кончик языка. Хенджин гневно покраснел – его досада оказалась слишком очевидной. - Я запомню, – прошипел бывший агент. - Еще не хватало тебе на память жаловаться. - Боже, ну хватит, прошу вас! – взмолился Феликс. Ли сжимал в пальцах тканевую салфетку, в центре которой расплывалось пятно от жирного соуса. – Я… я запачкал… случайно… Чанбин успокаивающе погладил Феликса по спине, прилагая всю силу воли, чтобы ладонь не опустилась на его ягодицы. - Господи, да забей, Ликси! – как ни странно, именно просьба островной сирены возымела действие на друзей-соперников. – Это же просто салфетка, – Джисон потер нос указательным пальцем. – Слышь, Хенджин! – обратился он к Хвану. – Ты действительно там на голодном пайке сидишь? - Ну… нет, – поколебавшись, ответил Хенджин. – Тут повар заболел, и мы вынуждены питаться сухими запасами, вяленым мясом и соленьями. Не голодаем – просто скучно. Однообразно. Но зато у меня есть это! – сфокусировавшись на объекте, камера показала литровую бутыль. В стекле плескалась молочного цвета жидкость. Рисовое вино. Бинго! - Тогда ты точно ничего не потерял! – с уважением произнес Чанбин. Еда с его тарелки исчезала с потрясающей воображение скоростью, но еще быстрее она наполнялась. - Я тоже так считаю. Не обижайтесь, если я надерусь раньше, чем вы. - Ты с кем это решил поспорить?! – вскинулся Со. Мгновенно остыть его заставил Феликс. Миниатюрная ладошка, размерами походящая на детскую, несильно сжала бицепс напарника. По руке пробежала едва заметная глазу голубая змейка, безболезненно лизнувшая кожу «смотрящего». – Поспорим, Джинни, – азарт исчез, словно гелий вышел из проколотого надувного шарика. Пух! – и нет его. – Просто не сегодня, – Чанбин вернулся к прерванному занятию. - Бля, Бин-хен! – ахнул Хван. – Да ты под каблуком! – Хенджин восхищенно поцокал языком. Впрочем, реакцию на происходящее он адресовал не «смотрящему», а его подопечной ведьме. Вместо ответа Со издал неясное мычание, замаскированное под чавканье. – Очень вкусно, Боки, – Чанбин прикоснулся жирными от соуса губами к тыльной стороне ладони сирены. Ли даже бровью не повел – только улыбнулся. Внезапно кухня озарилась вспышками света. Стены окрасились всеми цветами радуги. На дворе засвистело, загрохотало. Из распахнутых дверей коттеджей по улицам поселка разнеслись радостные крики людей. Часы отбили двенадцать ударов. - Боже мой! – ахнул Хван. – У вас уже Рождество! Поздравляю! Джисон развернулся к окну, не вставая со стула. Отодвинув занавеску в сторону, он выглянул на улицу. Снег плавился искорками бенгальских огней. По дороге бежала опаздывающая к праздничному столу парочка (если память не подводила Хана, то это спешили внуки господина Кима, жителя одного из домов, стоящих на окраине поселка), а за ними вприпрыжку неслась громко лающая собака. Пес перепрыгивал через сугробы, то появляясь, то исчезая из виду. - И правда… – «гифт» выпустил из пальцев тюль – занавеска приняла прежнее положение, отрезав команду от внешнего мира. Джисон потянулся к бутылке соджу – алкоголя в ней осталось на один тост, но в морозилке охлаждались готовая к употреблению водка. Гости выжидающе смотрели на хозяина дома. Хан тихонько хихикнул. – Понимаю, – сказал он. – Следующий тост за мной. Так будет правильно. А потом твоя очередь, Чан-хен, – Джисон ободряюще кивнул командиру. Крис ответил «гифту» улыбкой. – Что ж, во-первых, с Рождеством, ребята! – зазвенело стекло, стопки с соджу взлетели над столом. – А, во-вторых, спасибо за то, что пришли. Для меня это очень много значит, правда. Я и не надеялся, что сегодняшний вечер будет таким хорошим, – Хан перехватил сияющий взгляд Феликса. – Во многом. Так что да, спасибо вам! – Чонин направлял глазок камеры айфона на компанию таким образом, чтобы Хенджин мог видеть происходящее. – Благодарю за поддержку каждого из вас – сказал «гифт», – за то, что вы находитесь рядом, за то, что не оставляете меня и Минхо-хена… Да, мы – команда, но ваше внимание – нечто большее, чем забота коллег. Впрочем, вы и сами об этом знаете… – взгляды друзей были прикованы к Джисону. Они слушали «гифта» с серьезными лицами. – Что-то я совсем разучился красиво говорить в последнее время… В общем, я люблю вас, ребята! – Хан поднялся из-за стола, и гости повставали со своих мест вслед за ним. «Смотрящий» выпрямился во весь рост, расправил плечи и широко улыбнулся. На душе внезапно стало спокойно и тепло. - Счастливого нам всем Рождества! Звон стекла потонул в громком свисте – в небо взмыли фейерверки, расцветившие темноту серебристым хвостом восточного дракона. - Счастливого нам всем Рождества!!!

***

При всем позитиве набег нежданных, но приятных гостей таил для Джисона одно маленькое неудобство – юноша не успел упаковать подарки. Расфасованные по коробкам презенты, предназначенные для Чонина, к визиту которого «гифт» готовился, и Бан Чана, с которым через несколько дней была запланирована встреча, стояли в спальне полностью готовым к вручению адресатам. Купленные для остальной части команды подарки лежали на кровати среди блестящих рулонов упаковочной бумаги. Впервые за долгое время никто не помогал Хану с выбором – обычно именно Минхо брал на себя обязательство тонко намекнуть жениху о перечне вишлиста друзей. Сейчас же сирены не было рядом, чтобы подсказать Джисону, какой цвет джемпера Prada коллекции осень-зима удачнее всего подчеркнет фактуру кожи лица Чанбина, или какую именно книгу рецептов ему стоить взять для Феликса – «Несладкую выпечку» Мейке Схалинг или «Сладости и десерты» Оттоленги и Го. У Хана голова шла кругом и глаза разбегались во все четыре стороны. Как ни странно, идея для подарка Бан Чану родилась в первые часы размышлений – Джисон купил командиру сборник под названием «Цитаты великих людей» редакции 2022 года. Сказать по правде, Хан даже с интересом полистал книгу, на минутку задумавшись, а не стоит ли и ему разжиться личным экземпляром. Чонину Джисон приобрел новый альбом Чарли Пута (лимитированное издание, включающее фотокарточки, украшенные автографом певца), а Хенджину – абонемент с открытой датой в один из лучших спа-салонов Сеула. Сынмин стал гордым обладателем кашемирового шарфа. Подарок для Минхо ждал своего часа, прячась в небольшой бархатной коробочке – серьги-гвоздики из платины, украшенные золотисто-розовой «капелькой» топаза-империал. Когда с ужином было покончено, остатки еды предусмотрительно убраны в пищевые контейнеры и отправлены на полки холодильника, а грохот праздничного фейерверка стих, гости Джисона перебрались в гостиную. На смену соджу пришел горячий глинтвейн, сваренный Феликсом. Хан не переставал поражаться умениям сирены: и когда только Ли успел сварить целую кастрюлю напитка? Усевшись на пол, ребята принялись обмениваться подарками. Рванув в спальню, «гифт» обмотал коробки листами оберточной бумагой, прилепил сверху пошлейший бантик, накрученный из шуршащего целлофана, и поочередно вручил подарки каждому из друзей. Коттедж заполнился громким смехом. В недрах камина вспыхнул огонь. Гоблинское пламя, высеченное из пальцев сирены, пришло на помощь Джисону, вынужденному признаться друзьям, что ни разу за все время, прожитое в коттедже, он не касался ни прута для перемешивания углей, ни решетки очага. Поиски розжига и спичек закончились ничем, и способность Феликса пришлась ко двору как нельзя кстати. Воздух прогрелся – в комнате стало заметно теплее. За окном царствовала зима, но дом оставался центром уюта и комфорта, созданных с помощью кропотливого труда и таланта Минхо. От глянцевой поверхности стеклянных шаров, украсивших сосенку, стоявшую в горшке на подоконнике, исходили блики. В полумраке комнаты, подсвеченной ночниками, переливался разноцветный «дождик». Очаг издавал тихое потрескивание. Троица котооборотней улеглась у камина, безбоязненно приблизившись спинками к решетке. Свернувшиеся в клубок спящие зверьки до нелепости напоминали три меховых улитки – но Хан не позволил себе рассмеяться, ведь питомцы вполне могли обидеться на проявление к ним неуважения. В отсутствие Минхо Джисон замещал Ли на посту старшего хозяина; в остальное же время животные воспринимали «гифта» как четвертого котооборотня, имеющего полный доступ к телу лунной сирены. Опьянение, наступившее от глинтвейна, имело более мягкую природу, нежели от соджу, но было и коварнее – ресницы тяжелели, сбрызнутые млечным сонным соком, веки слипались, и, казалось, что на каждой ноге подвешено по гире. Язык заплетался. Разговор плавно изменил течение, с бодрого на ленивое. Сначала сломался Чонин. Выскочив в сад при первых звуках салюта, он скакал по сугробам, пока Бан Чан бегал за ним вприпрыжку, пытаясь нацепить на его голову капюшон. Пересмешник кружил по двору, вздымая ногами белое просо – клубы снега. Высыпавшие на крыльцо коттеджа старшие товарищи с улыбкой наблюдали за всплесками детского восторга макнэ. Энергетического заряда подростку хватило на десять минут. Чонин вернулся в дом, к радости опекуна, так и не сумевшего утеплить макнэ. Еще минуту назад подросток веселился, размахивая айфоном с включенным FaceTime с таким рвением, что находившегося на другом конце провода Хенджина начало мутить, – и вдруг обессилил. Бесконечные контрольные работы, усталость и тяжесть личных переживаний свалили Чонина с ног, а тотальный недосып заставил клевать носом, едва лишь стрелки часов отсчитали два ночи. Громко шаркая подошвами тапок, подросток отправился на боковую, заняв гостевую спальню, оформленную в стиле кантри. Пересмешник приметил комнату еще во времена первого визита к паре. Открыв дверь в спальню, Чонин сразу понял – это его территория. Минхо включил всю свою фантазию, оформив интерьер комнат в различных стилях. В центре помещения стояла добротная деревянная кровать, по размерам вполне способная соперничать с полигоном. Пару ей составлял крепкий стол. Стены, имитирующие доски, были окрашены белой краской, а потолок облицован панелями из натурального дерева. Окно закрывали хлопковые занавески в мелкую бежевую клетку. Простая американская классика, пришедшаяся Чонину по вкусу. Сон победил подростка, едва голова коснулась подушки. Вторыми сдались Феликс и Чанбин. Островная сирена, взвалившая на свои плечи роль шеф-повара и эмоционального буфера, поминутно зевала, без особого успеха прикрывая рот ладошкой. За подопечной ведьмой потянулся и ее «смотрящий». Чанбин, прекрасно знакомый с расположением комнат в коттедже, выбрал спальню в стиле минимализма – Со частенько останавливался в доме боевой пары «Бастет-Питер» и без труда мог постелить на кровать белье, не нуждаясь в посторонней помощи. На протяжении часа любопытный Хенджин атаковал Чанбина вопросами о счастливо сложившейся личной жизни и дальнейших планах. Взяв на себя роль буфера «смотрящий» выбился из сил, пошутив, что Хвану стоило бы рассмотреть должность инспектора-дознавателя. Пока Со противостоял Хенджину, Феликс тихо дремал, прислонившись головой к плечу напарника. Заметив состояние сирены, Чанбин оборвал разговор. Пожелав засидевшимся у камина друзьям спокойного сна, новоиспеченная пара покинула комнату. Оставшаяся сидеть в гостиной троица вяло обсудила обещанный синоптиками снежный шторм, покупку очередного автомобиля руководителем разведотдела и новую пассию временного исполняющего обязанности командира отряда «Stray» Кана. Сынмин тоже начал клевать носом. Чашка с недопитым глинтвейном опасно завалилась набок, грозясь выскользнуть из рук. - Это был длинный день, – прорицатель потер глаза запястьем. - Я все думаю, – сидящий на полу Хан листал глянцевые страницы альманаха хищных птиц Корейского полуострова – подарок норны. Один сплошной жирный намек, иначе и не скажешь. – К чему это? – юноша ткнул пальцем в название одной из глав. «Семейство соколиные». К общему удивлению, Джисон пребывал в состоянии относительной бодрости. Конкуренцию ему составлял лишь Бан Чан, страдающий хронической бессонницей. Подарок «гифта», книга афоризмов, пришлась планировщику по сердцу, и он с интересом погрузился в мысли древних мудрецов, безжалостно подмечающей человеческие недостатки и слабости. - А сам как считаешь? Просвещайся! – придерживая кружку двумя ладонями, Сынмин отхлебнул остывающий напиток. На кончике языка остался классический привкус корицы и гвоздики. – Кстати, в самом конце книги есть раздел «Дрессировка». Думаю, тебе будет очень интересно ознакомиться с ним. - Одурел?! – возмутился Джисон. Книга выпала из рук обложкой вниз. Страницы зашевелились, раскрывшись на главе «Размножение в естественной среде». – Да твою же мать! – смутившись, «гифт» звучно захлопнул альманах. – Ты че несешь? - Ну не знаю… – одним глотком норна осушила кружку. Допив глинтвейн, Ким с видимым сожалением заглянул на дно чашки. – Будете яйца насиживать. Вместе. Ха-ха. - Что ты… - А ты знал, что сокол способен «стрельнуть» пометом до двух метров в длину, всего лишь подняв хвост вверх? - Минни. Прошу. Не говори ничего. Просто молчи, – взмолился «гифт», обхватив голову руками. - Любопытный талант… – норна задумчиво воздела глаза к потолку. – При должном обучении можно… - Уймись! - О чем речь вообще, я не пойму? – Бан Чан прервал чтение, подняв на коллег растерянный взгляд. - Хм-м, – промычал Сынмин. – Не моя тайна. - Но я так понимаю, ты решил, что мне нужно ее раскрыть, – проворчал Джисон. Он подтянул сползающий с пятки шерстяной носок – очаровательный подарок Феликса, врученный «гифту» с умилительней серьезностью. Ким пожал плечами. - Будто ты у нас святоша… – покряхтев, (левая нога долгое время находилась в неудобном положении) Хан поднялся с пола. Лежащий подле камина Суни без особого интереса посмотрел на «гифта». – Ну, может ты и прав. Все равно нам с Чан-хеном завтра идти в больницу. Так чего тянуть? Раз уж мы договорились начинать новый день с правды… – Джисон засунул альманах под мышку. – Пойдем, Чан-хен, я покажу тебе кое-что. Наверное, ты посчитаешь, что я совсем крышей поехал, но тогда нас таких в комнате будет уже двое, – «смотрящий» кивком головы указал на норну. Крис продолжал непонимающе смотреть на друзей. - Минни, поднимешься с нами на чердак? – спросил Хан. Ким облизал губы. - Пойдем. Я не собираюсь увиливать от своей доли ответственности. - Мне уже можно начинать бояться? – неловко пошутил Крис. - Скорее – удивляться, – вслед за Джисоном поднялся с насиженного места и Сынмин. – Хотя, если по мне, так все как раз очень логично, – Ким заглянул в чашку. – Остался у нас еще глинтвейн? - Вроде было немного. Если Бин-хен не допил. Вот уж не думал, что он так подсядет на подогретое вино. - Будем надеяться, что хотя бы на полкружки осталось. - Я смотрю, тебе тоже зашло. - Просто детские ассоциации сработали, – Ким вдел ноги в тапочки. – Одна из маминых школьных подруг вышла замуж за австрийца. Однажды она пригласила нас погостить в Инсбруке на рождественские каникулы. Мне было лет шесть-семь, вроде бы… в общем, Арин еще не родилась. Вот тогда-то я и попробовал настоящий европейский глинтвейн, – объяснил Сынмин. Бан Чан отложил книгу на диван. - Ничего не понимаю, – сказал он. Сынмин взглянул на циферблат наручных часов – отцовского подарка на восемнадцатилетние. - В общем, идите, а я вас догоню. Дай мне несколько минут. Джисон догадывался, что, скорее всего, Ким медлит не только из-за возможности насладиться глотком праздничного напитка; похоже кто-то ждал его звонка – неприлично позднего и очень личного. Норна хотела поговорить с таинственным незнакомцем без свидетелей (снова Хосок? дело принимало серьезный оборот), но и оставлять Хана наедине с зыбкими надеждами и горой закономерных вопросов от командира тоже не собиралась. Как бы то ни было, о главном должен был рассказать именно Джисон – как «смотрящий» лунной сирены и любимый человек. Благодаря Минхо жизнь Джисона начала меняться к лучшему, и ради него (и ребят) Хан собирался поддержать стремление Бан Чана быть максимально честным и открытым с командой, ведя диалог, а не проповедь. И ради себя тоже, ведь на протяжении долгого времени Ли учил любовника ценить чужие эмоции, помимо личных переживаний. Самым сложным было найти баланс, не возводя чувства в культ, но не обесценивая их. Минхо помогал Джисону повзрослеть, видя скрытый в возлюбленном потенциал не только как «гифта», но и жизненного партнера. Теперь «смотрящий» понимал – Ли подарил ему фору. Он сам и был самой важной ставкой Минхо. Зная это, Джисон не смел подвести возлюбленного. - Пойдем, Чан-хен, – сказал «гифт». – Покажу тебе, где живет Ми… – оговорился «смотрящий». Он поправил себя: – Ханыль. Покажу, где живет Ханыль, – едва Джисон успел отворить дверь гостиной, как в образовавшийся проем нырнули котооборотни. Первым на правах старшего комнату покинул Суни. Зверек пересек коридор и с подозрительной бодростью поднялся по ступеням лестницы, ведущей на чердак. За Суни последовали и младшие котооборотни. Дверь чердачного помещения была заперта, и звери уселись на верхнюю ступень, в ожидании, когда Джисон откроет проход. - Кто-кто? – не понял Бан Чан. – Ха… Ханыль? Ты комнату кому-то, что ли, сдал? За спиной планировщика прозвучал смешок. - Чужаков в этом доме нет, хен, уверяю тебя, – Сынмин не сумел совладать с эмоциями. – Я присоединюсь к вам через минуту. – Ким покашлял в кулак, пытаясь успокоиться. – Сони, я считаю, что ты принял правильное решение. Несмотря на помощь нашего общего друга, – Хан внутренне усмехнулся, уловил не слишком завуалированный намек на Хосока. – Мы подошли к той точке, на которой не обойтись без участия Чан-хена и, возможно, большей части нашей команды. Найти потерянное мы нашли, но как вернуть его в прежнюю форму? Крис переводил взгляд с одного агента на другого. Сидящий на лестничной площадке Суни призывно мяукнул. - Мне мерещится от усталости или… он зовет нас подняться на чердак? – спросил планировщик. - Не кажется, – норна и «гифт» понимающе переглянулись между собой. – Может, он… – Джисон преодолел расстояние от пола до верхней ступени лестницы с легкостью, свойственной человеку, владеющему сверхскоростью. От толчка ноги дверь распахнулась настежь. Котооборотни в мгновенье ока очутились в помещении. Выстроившись в цепочку по старшинству, зверьки гуськом засеменили к гнезду. Джисон с силой хлопнул по выключателю раскрытой ладонью. Поток света брызнул на стены, не позволяя темноте расползтись по углам комнаты. Чердачное окно оставалось приоткрытым. Край занавески пролез на улицу сквозь образовавшуюся щель, и юго-восточный ветер жадно трепал кусок ткани. Оглядев помещение, юноша не сдержал разочарованного вздоха. Ханыля по-прежнему нигде не было видно. Гнездо пустовало. Бан Чан тяжело протопал по лестнице. Следом за ним на чердак поднялся Сынмин, отложивший сеанс связи с Хосоком (что было слишком очевидно) и возможность снова ощутить вкус глинтвейна, сваренного талантливыми руками Феликса. - Это что – гнездо? – Крис озадаченно склонил голову набок. «Смотрящий» промолчал. – Ты это хотел мне показать, Сони? Интересно… Очень интересно. Такого я не ожидал, признаюсь. Друзья обступили нескромных размеров жилище хищной птицы – набросанные в кучу ветви и ветошь. Котооборотни нарезали круги около гнезда, обнюхивая застрявшие между сучков пестрины. Задрав мордочки вверх, зверьки втягивали ноздрями прохладный воздух, пытаясь уловить характерный запах, принадлежащий сапсану. - Еще не прилетел? – спросил Ким, выступая вперед. Джисон отрицательно покачал головой. - Он всегда был таким гуленой? Хан пожал плечами. - Завтра после больницы, поедем в «рыночный» квартал. Нечего тянуть. Если он там – значит, будем ловить. - В смысле – ловить? Как… как ловить? – промямлил Джисон. Он бессознательно впился пальцами в бицепс, смяв ткань рукава. - На живца, – прорицатель задорно подмигнул «смотрящему». - Это как? Что это значит – на живца? – «гифт» испуганно распахнул глаза. - На живца, значит – на тебя, Хан Джисон, – хохотнул Ким. Он обвел помещение изучающим взглядом. – Не думаю, что хен намеревался покинуть дом, – при слове «хен» Крис недоуменно вытаращил на прорицателя глаза. Сынмин не спешил вдаваться в объяснения, оставив подобную честь Джисону. – Ты только посмотри, как серьезно обосновался! Со всей округи, что ли, веток натащил? Ну дел! Что ж… – Ким отодвинул край рукава свитера и взглянул на часы. – Подождем до утра и начнем действовать. Но сначала я позвоню Хосоку. Думаю, так будет честно, – норна потопталась на месте. Сынмин наклонился, вытянув застрявшее между прутьев покровное перышко хвоста – коричнево-белая «зебра» тонких полосок, нанизанных на жесткий стержень. – Это тебе, видимо, – Ким протянул перо Джисону. – Метил тебя и территорию. Умно! Хотя по мне это одно и то же. - Не завидуй, – прошептал Хан. Верхний уголок опахала пощекотал ладонь. Пальцы сжались, пряча добычу в кулак. Бан Чан сосредоточенно вглядывался в сплетение ветвей. - Кажется, у тебя завелся воришка, а не только съемщик чердака – тащит чужое. - А? В смысле? – Хан непонимающе посмотрел на командира. - Воришка, говорю. Нехорошо… Недавно проведенная операция по лазерной коррекции зрения пошла планировщику на пользу – Крис обнаружил интересную находку, незамеченную Сынмином. Скорее всего, роль сыграло давнее знакомство с Минхо. Покопавшись в гнезде (Джисон недовольно поджал губы, наблюдая за тем, как командир бесцеремонно роется в жилище Ханыля-Минхо), Бан Чан вытащил под свет потолочных ламп серьгу-гвоздик в виде полумесяца. Штифт украшения имел неестественную кривизну, а каст пустовал – когда-то золотые зубчики держали крохотный бриллиант, изображающий звезду, спутницу лунного серпа, но со временем камень выпал. Крис хорошо помнил, как сильно расстроился Ли, но попытка отремонтировать серьгу окончилась ничем – работа была очень тонкой, и в Сеуле не нашлось ни одного мастера, который осмелился бы взять на себя столь непростой труд. На кону стояло либо восстановление, либо полное уничтожение украшения. Рисковать ювелиры не стали. С тех пор серьги-гвоздики лежали в ящике туалетного столика, а позже, после разрыва любовников, перекочевали в шкатулку для хранения украшений, стоящую в одной из комнат коттеджа боевой пары «Бастет-Питер». Для Бан Чана платиновый полумесяц с опустевшим креплением каста, стал символом болезненного расставания с Минхо – юноша никогда бы не перепутал серьгу-лунный серп ни с какой другой на свете. Но прав на нее он не имел, поэтому протянул украшение Джисону, к удивлению планировщика, отнесшемуся к находке весьма спокойно. - Да нет… – «гифт» бережно взял украшение из пальцев командира. – Сережка принадлежит ему по праву. - Кому? Этому… Кто он? Перья похожи на соколиные. Ханы.. Ханыль, верно? Так ты его назвал? Господи, Сони… - Да, – улыбнулся Джисон. – Это его вещь. Будем честными, Минхо-хен всегда любил блестяшки, – «гифт» хорошо помнил эти серьги – Ли рассказывал, что приобрел их в одном из берлинских бутиков, как часть эксклюзивной коллекции. – Он не изменяет своему вкусу. Лицо командира «Stray» изумленно вытянулось, но в глазах забрезжило отдаленное понимание. - Самый простой ответ оказался верным, Чан-хен. - Бритва Оккама… – Бан Чан вздрогнул. Почувствовал несильный толчок в районе икроножной мышцы, он опустил глаза. Удивительные сущности множились – о ногу планировщика терся Дуни. Впервые за время «знакомства» с котооборотнями, Крис смог ощутить на себе толику их внимания; не равнодушия, пронизанного снисходительностью, а щепотку искреннего расположения. Суни проявил интерес к Сынмину, украсив нижний край правой брючины бело-рыжих шерстинками, а Дори остался верен своим принципам. Забравшись в центр гнезда, младший котооборотень чувствовал себя полноценным хозяином логова самого быстрого на свете пернатого создания. Ветки знакомо пахли снегом и лунной сиреной, отчего зверек чувствовал себя спокойно и защищено. Ни один камин не шел в сравнение с гнездом Ханыля. Дори широко зевнул, обнажив острые иглы-зубки. Джисон протянул руки вперед. В центре правой ладони лежало пестрое перышко, в левой – серьга-полумесяц. Подарки-символы от лунной сирены. - Хен сдержал свое обещание, – сказал «смотрящий». Наклонившись, Бан Чан рассеяно потрепал Дуни по холке. В другое время юноша ликовал бы, наконец получив от котооборотня долгожданную порцию внимания, но сейчас его разум занимали совсем другие мысли. Оказалось, Хан не сидел без дела, пока его командир прохлаждался дома, и неважно, что послужило тому причиной. Джисон показал себя блестяще. Более того, заручился поддержкой норны и стороннего помощника, о личности которого Крису предстояло узнать подробнее. Но судя по тому, как реагировал Сынмин, незнакомец заслуживал оказанного ему доверия. - Минхо-хен не покидал меня, – сжав ладони в кулаки, «гифт» прижал их к груди. – Чувствую себя так глупо, ведь я решил, что он бросил меня… – «смотрящий» задрал голову вверх – свет потолочной лампы отбрасывал на стены чердака неровные тени. Темные силуэты плясали диковинные танцы. Под ногами скрипели напольные доски, покрывшиеся тонким белесым налетом. На оконном стекле расцветали живописные морозные узоры. – Пойдем вниз, хен, – ни один из котооборотней не пожелал покинуть чердак вслед за людьми. Старшие зверьки присоединились к Дори, забравшись в соколиное гнездо. – Здесь прохладно, – Хан зябко повел плечами. – Но окно закрывать не стану. И свет не буду выключать. Пусть для Минхо-хена он будет вместо маяка. Бан Чан глядел на повзрослевшего за короткое время Хан Джисона как завороженный. Он кивнул. - Окей. Делай, как считаешь нужным. Тут тебе лучше знать. Прежде чем покинуть чердак и спуститься на первый этаж, Джисон бросил взгляд на окно – до рассвета оставалось несколько часов. На улице властвовала ночь и тишина, но надежда на свершившееся чудо в сердце «смотрящего» еще не угасла полностью. - Я отправлюсь за тобой, – прошептал Хан. – И найду тебя. Перышко, заключенное в ладонь юноши, впитало тепло, источаемым его телом. Бархатистая нежность опахала приятно щекотала пальцы. – И верну.

***

Джисону снова приснился Минхо. На этот раз любовники находились не в волшебном саду, наслаждаясь пением птиц и весенним цветением, а в спальне коттеджа, лежа в постели. На дворе по-прежнему стояла зима – за окном выла вьюга, северный ветер зашвыривал дом снежной пудрой, а скованные льдом ветви яблони казались вырубленными из хрусталя. Ли был неразговорчив, но не пытался улизнуть от Джисона, покинув постель. Плечи сирены покрывали мелкие коричнево-белые перышки, а пальцы правой руки подозрительно напоминали птичьи когти. Минхо крепко держал Хана в объятьях и коротко, отрывисто целовал любовника в губы. Джисон улыбался. В какой-то момент он задремал, провалившись в осознанный сон, а когда пробудился, то не смог удержаться от радостного смеха – в постели лежал Минхо, а в руках «смотрящего» было длинное перо из крыла сапсана. - Я желаю… – Джисон взмахнул пером на манер волшебной палочки. – Вернись ко мне, Лино-рин… – интимное прозвище возлюбленного, которое в последний год «гифт» использовал весьма нечасто, да и то в минуту наивысшей близости, заставило глаза ведьмы расшириться. Черты лица сирены смягчились. - Я здесь, Хани… – произнес Минхо. – Рядом с тобой… – Ли положил ладонь на щеку Джисона, ласково проведя большим пальцем по скуле. И в ту же секунду «смотрящий» пробудился. Сердце Джисона не болело – в отличие от прошлых пробуждений, оно было окутано шлейфом сладкой тоски. «Гифту» удалось заснуть только под утро. Уже забрезжил золотистый рассвет и солнце, словно нехотя, поднялось из-за горизонта, а троица агентов, посвященных в тайну Ханыля-Минхо, только закончила беседовать. Реакция командира на откровения «смотрящего» вызвала у Хана искреннее замешательство – Крис не смотрел на сговорившихся норну и «гифта», как на идиотов, выдумавших невесть какую небылицу, а молча слушал. Если у планировщика и было желание перебить Джисона, забросать вопросами, то он неплохо смог его обуздать. По-видимому, Бан Чан решил придерживаться данного команде обещания – не рубить сплеча, слушать и выслушивать, делать выводы и вести полноценное обсуждение. Крис сдерживался изо всех сил, но все же пару раз не смог подавить удивленный вздох, вырвавшийся из груди. Иногда он мрачнел, иногда улыбался, реже – задавал уточняющие вопросы, но ни на секунду не усомнился в правоте слов «гифта» и не обвинял его в легкомыслии или злопамятности. Планировщик лишний раз убедился в том, что был прав, когда извинился перед Джисоном, представившим перед ним не только человеком с огромным чувством любви, но и выносливостью. Вопреки ожиданиям, Бан Чан вел себя спокойно, как и полагается командиру оперативной группы. Он позволил подчиненным в подробностях рассказать все свои приключения, начав с момента первого появления сокола-сапсана в жизни Джисона (Крис жадно слушал «гифта», впитывая каждое слово, будто морская губка) и заканчивая поездкой в «рыночный» квартал в сопровождении неожиданного союзника, Ан Хосока. - Кажется, мы обзавелись шпионом со стороны? – не скрывая удовольствия хмыкнул Бан Чан. – В другое время я пожурил бы тебя, но… не сейчас. Что ни говори, а сотрудник Министерства окружающей среды невероятно ценное приобретение. - То есть ты одобряешь?! – Джисон был поражен реакцией командира – куда только подевалась его знаменитая «правильность»? - Что? Шпионаж? Ни в коем случае! – возразил Крис. – Шпионаж – нет, а вот дружбу и совместную деятельность – да! - Боже мой, сколько пафоса! – Сынмин облизал губы. Ему удалось наполнить чашку глинтвейном до краев – в гостиную он отправился не раньше, чем опустошил кастрюлю с рождественским напитком. На протяжении всего монолога «смотрящего», Ким прикладывался к кружке, изредка прерываясь на то, чтобы вставить ценный комментарий в рассказ. Джисон проглотил улыбку. - Хосок~а и впрямь очень перспективный сотрудник, – с нажимом в голосе подчеркнул Хан. Он покосился на Сынмина, сидящего на диване. Норна сосредоточенно рассматривала ногти на левой руке. «Да тут речь идет не только о «шпионе», Чан-хен, вот же ты удивишься!» - Значит, Ханыль… – Бан Чан усилием воли подавил зевок. Усталость брала свое. За окном начало светлеть. Агенты разговаривали на протяжении полутора часов. Давно спал пересмешник, спали Феликс и Чанбин, сотрясающий второй этаж коттеджа громовым храпом, присущим захмелевшему человеку, и свернулись клубками на хозяйской постели котооборотни, потерявшие надежду дождаться Джисона. Сынмин начал клевать носом, едва кружка в его руках опустела, но покидать товарища не спешил. - Чан-хен, теперь, когда ты в курсе происходящего, тебе понадобится некоторое время, чтобы осознать информацию, – сказал Ким. – Предлагаю разойтись по комнатам. Хотя не уверен, что мы выспимся. Феликс – та еще ранняя пташка, – Сынмин потер глаза кулаком. Даже норна была бессильна перед чарами Морфея. – Для того, чтобы обсудить дальнейший план, нужна свежая голова. - Согласен. Тем более, сначала мы с Сони собирались навестить Минхо. Минни, поедешь с нами? - Не в этот раз. Буду ждать вас у въезда в «рыночный» квартал. Если сокол начал преобладать над разумом Минхо-хена и увел его на прежнее место гнездования, то втроем… точнее – вчетвером… нам не справиться. Понадобится больше людей, – объяснил Ким. – Силки. Прожекторы. В общем, провести тайную операцию по поимке Ханыля уже не выйдет. Хорошо бы Минхо-хену вернуться в дом и облегчить нам задачу. - И как мы должны будем его поймать? – поинтересовался Джисон. - Подманивать его будешь ты, а мы – ловить. - Каким образом? - Не знаю, – норна дернула плечом. – Разденешься перед ним догола? – предложил им, не моргнув и глазом. – Или заболтаешь? - Что ты несешь, Сынмин? – прошипел Хан. - Раньше же работало. - Идиот. - На этом и порешим! – Бан Чан звучно хлопнул ладонями по коленям. - На чем? – ошалело вытаращил глаза Джисон. – На раздевании? - Нет, я… – Крис закашлялся. – Я имею в виду, пора по кроватям. Сейчас мы уже неспособны придумать ничего дельного, но… но, Сони, – Бан Чан скрипнул зубами, подавляя новый зевок, – я согласен с Минни в том, что нам придется рассказать о Ханыле-Минхо остальным ребятам. Реши только, когда тебе будет удобнее это сделать – за утренним кофе или после того, как мы съездим в квартал. - Я согласен. Поговорим во время завтрака, – Джисон не стал тратить время на размышления. Он не хотел и дальше скрывать от команды таинственного гостя, что было нечестно по отношению к ребятам, в помощи которых он нуждался. – Как только проснемся… проснусь, – оговорился «смотрящий», – все и расскажу. Так будет правильно, – немного помолчав, Хан добавил: – Знаешь, хен, какое-то время я сомневался. Думал, что еду крышей, раз мне мерещится Минхо. Но теперь понимаю – сердце не врет. Я рад, что все открылось. Хан не лгал. Он уже успел нарисовать в воображении примерную картину того, как будет рассказывать находящейся в неведении части команды об истинном «лице» Ханыля; и неважно, что прямую переносицу заменил хищно загнутый вниз кончик клюва, а руки лунной сирены обернулись крепкими крыльями. Имея за плечами двух «помощников» «гифт» чувствовал себя увереннее. Отправился отдыхать Хан в приподнятом настроении – впервые за долгое время он вошел в спальню, не борясь со слезами и апатией, а с тихой надеждой. Уже лежа в кровати (Бан Чан и Сынмин разбрелись по комнатам), перед тем, как провалиться в сон, Джисон успел полистать альманах «Хищных птиц». Дойдя до раздела «Размножение», юноша не смог удержаться от хихиканья. Себе «гифт» объяснил, что ничего грязного в такой реакции нет, но аккуратно загнул уголок странички на главе «Брачные сигналы и ухаживание». Альманах выпал из рук задремавшего Джисона, но вошедший в его сон Минхо подхватил книгу и хитро посмотрел на возлюбленного. - Я ничего такого не имел в виду… – забормотал «гифт». Он перевернулся набок и подложил руку под голову. – Просто было интересно… ты не подумай, хен… Ли беззвучно рассмеялся. - Подожди… – прошептал «смотрящий». – Я сейчас… сейчас, хен… – и провалился на новый уровень сна. За три дня с Ханом произошло столько всего, что хватило бы на целую жизнь: жирная точка в больных недоотношениях с Киеном, раскрытие истинной «личности» Ханыля, ссора и примирение с Чонином и преодоление (как он надеялся) многолетнего соперничества и непонимания между ним и Бан Чаном. Друзья порадовали Джисона, устроив праздник – приятели зарядили «смотрящего» энергией и верой в себя. И, все же, вечеринка немного утомила Хана, позабывшего, что это значит – оказаться в центре внимания. Однако брать передышку было нельзя. Не сейчас. Джисону предстояло совершить немало дел. И снова вмешались сторонние обстоятельства – в этот раз в лице двух пожилых женщин, нежданно нагрянувших в коттедж бабушек Минхо и Джисона. Удивительным образом старушки стали близкими подругами – «пропажа» Минхо сблизила их. Если еще полгода назад общение женщин не выходило за рамки традиционной вежливости, то теперь они могли часами висеть на телефоне и даже наносили гостевые визиты. Тщательно выверенный план «смотрящего» полетел к черту. Утро для Джисона началось не с привычного требовательного мяуканья Дори или пронзительного сигнала будильника, а с тонкого аромата кофейных зерен, разносящегося по дому, и шкворчания жирного бекона на сковороде. Бабушка «гифта» ворвалась в спальню, расцеловала толком не проснувшегося внука в обе щеки. Она закружила по комнате как маленький вихрь, заглядывая в каждый угол; подхватила с пола один из носков, упавших со стула, рывком распахнула занавески в стороны – Хан зажмурился от яркого света, ударившего в глаза; – и вылетела из спальни, позабыв закрыть дверь. Бабушка Минхо, Дахи, вела себя более сдержанно – при всей симпатии к будущему члену семьи, ее расположение проявлялось мягче и деликатнее, нежели у старшей подруги. Пожилая ведьма присела на край кровати и погладила «гифта» по волосам: – Твои друзья уже проснулись, – сказала она. – Тот мальчик с веснушками вовсю хозяйничает на кухне. Даже у меня блинчики не выходят такими ровными, как у него. Поторопись, иначе завтрак остынет. - Феликс. Его зовут Феликс. - Да, Феликс. Он неплохо умеет управляться со сковородкой, – в голосе пожилой ведьмы звучало неподдельное уважение. - Надеюсь, Бин-хен в полной мере понимает, чем ему это грозит, – пошутил «гифт». - Рада видеть, что ты не один. Я привезла вяленую хурму, которую ты так любишь. Сама вялила. Урожай того года. Тебе понравится – не хурма, а мармелад, – у Ли Дахи были очень нежные руки – несмотря на изувеченные артритом узловатые пальцы, они дарили нежность и заботу. Старушка умела укрощать страсти не хуже Минхо – теперь было понятно, в кого ее внук пошел характером. - Спасибо, бабуля… – Джисон размяк. – Я встану через минуту, – усевшись в кровати, юноша сладко потянулся. Он совершенно не выспался, но странным образом не чувствовал себя уставшим или раздраженным. – Мне нужно сказать вам всем кое-что. Это хорошо, что вы с бабушкой приехали, очень хорошо… - Вот как? – улыбнулась Ли Дахи. Сухонькая рука пригладила растрепавшуюся челку «гифта». – В любом случае, все важные разговоры ведутся исключительно на сытый желудок. Правила такие. - Да, понимаю, – Джисон завертел головой по сторонам. – Кстати, это странно… - Что именно? - Не вижу в комнате из пушистозад… зверей. Обычно они врываются в спальню и требуют еды, но сегодня почему-то подозрительно тихо… Кто-то уже их покормил? Феликс? Бабуля? Вы? - Нет, – Ли Дахи покачала головой. – Признаться, я сама удивлена. - А они вообще в доме? Или опять ушли на охоту? – про чердак и соколиное гнездо Хан собирался рассказать позже. Возможно, котооборотни и впрямь отправились истреблять крыс – усилиями Ханыля-Минхо за последний месяц количество грызунов значительно снизилось, но серые твари были слишком упрямы, чтобы соглашаться покинуть поселок, не сразившись напоследок. – Как странно… - Миски полные, – женщина в задумчивости приложила палец к губам. – Мне тоже показалось это довольно странным. Что же у них за дела такие, которые важнее еды? Ответ не заставил себя долго ждать. Он пришел к «смотрящему» в виде громкого, пронзительного крика хищной птицы, призывающей партнера, и серой тени, мелькнувшей за окном. - Ии-чип! Ии-чи-и-и-п! – позвал возлюбленного Ханыль. - Да он, блин, шутит, наверное! – воскликнул Джисон, подрываясь с кровати. Юноша мигом подлетел к окну, прошлепав по паркету босыми ногами. И вовремя. На улице разворачивалась удивительная картина: по снегу огромными прыжками передвигалась троица котооборотней – маленький пушистый караван. Зверьки спрыгнули с крыльца и бодро направились в самое сердце сада. Замыкающий процессию Дори вдруг остановился. Обернувшись, младший из котооборотней поймал взгляд Джисона, наблюдающего за ним через оконное стекло. Укоризненно посмотрев на «гифта», зверек широко раскрыл пасть. Обнажив черно-розовые губы десны, Дори издал призывное мяуканье, не достигшее слуха юноши; после чего продолжил путь, вздернув мордочку вверх. - Джисони, что случилось? – обеспокоенно спросила Ли Дахи. - Я… Там… – Хан прильнул носом к стеклу. Котооборотни остановились. Прижавшись друг к другу меховыми боками, они смотрели в небо туда, где в лазоревой вышине кувыркался сокол. Птица выписывала крутые виражи – то Ханыль замирал, то взмывал в облака, то складывал крылья и падал камнем вниз, опасно приближаясь к земле. Но не улетал, оставаясь в пределах земельного участка. Минхо звал Джисона. - Бабуля, простите, но мне надо на улицу! – Хан отпрянул от окна. – Там… там… Мне надо! – в два шага достигнув постели, он вдел стопы в тапочки и бросился к двери спальни, позабыв о приличиях и спокойствии. - Свитер! – закричала старушка. – Свитер хотя бы надень! Замерзнешь же, Джисони! Совершив круг по комнате, Хан подбежал к креслу. Схватив свитшот, он рванул из спальни. Неловко повернувшись, «гифт» задел лежащий на прикроватной тумбочке айфон. Поставленный на виброрежим телефон звучно шлепнулся на пол – от повреждения хрупкое стекло экрана спас пушистый коврик-шегги. Но входящий звонок остался для «гифта» незамеченным. - Носки, Джисон~а! – в спину «смотрящего» полетел подарок Феликса, сделанный им накануне вечером. - Спасибо, бабуля! – Хан выскочил в коридор. Прыгая то на одной ноге, то на другой, он попытался натянуть носки. Удерживая баланс тела при помощи вытянутой в сторону левой руки, правой «гифт» пытался ухватить висящую на вешалке куртку за капюшон. - Что происходит? – из кухни вышел Бан Чан. За спиной планировщика маячили головы любопытных гостей. Чонин тер глаза кулаком. Чанбин расселся за столом. Феликс теребил в руках полотенце. Кажется, все уже проснулись (даже Сынмин) и только Хан припозднился, заспавшись. – Ты такой шум устроил… Слушай, и со зверями твоими тоже что-то странное творится, не пойму в чем дело. Сидели себе спокойно… Ликси хотел насыпать корма, как они вдруг забеспокоились и рванули на улицу. Суни царапался в дверь спальни, но ты, кажется, не слышал его… А еще пришли бабушки… Погоди, Сони, ты куда собрался? – Крис непонимающе смотрел на Джисона. – Мы хотели рассказать ребятам о Минхо, ты помнишь? – Бан Чан заговорщицки понизил голос. – Я не настаиваю, чтобы ты делал это сейчас, но… Да что случилось?! – заметив, что «гифт» не намерен отвечать, а направляется к входной двери, Крис последовал за Джисоном. Решив, что агенты снова ругаются, Чонин вернулся на кухню. - Он там… – задыхаясь, ответил Хан. Правый носок сбился в районе лодыжки. «Смотрящий» безуспешно пытался протолкнуть ногу в кроссовку. Поморщившись, Джисон сорвал носок с пятки, швырнул его на пол, а босую стопу вдел в обувь. - М? Что? – переспросил Бан Чан. – Кто? Сони… – из глубины дома донесся телефонный звонок. – Черт! – выругался планировщик, узнав мелодию. – Кто мне там названивает в выходной?! – Крис не мог решить, что ему делать – схватить подозрительно ведущего себя «гифта» за руку или ответить на вызов – звонок мог быть из организации или от родителей. – Куда ты собрался? – отпускать Джисона без ответа Бан Чан тоже не хотел. Дверь ванной отворилась. В коридор вышла бабушка Джисона. - Что происходит? Хан едва не взвыл. У него совершенно не было времени отвечать на глупые вопросы. Все и так должно было решиться с минуты на минуту. Время, которое принадлежало только ему и Минхо, утекало по капле – тело «носителя», сапсана, могло поглотить разум лунной сирены с любой момент. На помощь Джисону пришла Ли Дахи – тонко чувствующая ведьма остановила подругу жестом. - Не сейчас, онни. Пусть идет, – ладонь легла юноше на спину. Пожилая ведьма мягко, но настойчиво подтолкнула «смотрящего» к входной двери. – Это их время, а не наше. Дослушивать диалог пожилых подруг Джисон не стал. Мыслями он уже был за пределами дома, на улице – стоял посреди заснеженного сада, вытягивая руку вверх, позволяя тем самым Ханылю спикировать на импровизированный шест. Спускаясь с крыльца, Хан наматывал шарф на локоть – когти сапсана грозили превратить мышцы в кровавое месиво. Несколькими месяцами раньше опасность получить серьезное ранение напугала бы Хана. Сейчас – нет. Он с легкостью пожертвовал бы любым органом, взамен того, чтобы Минхо открыл глаза и вернулся в сознание. Немощность сирены после долгого периода физического бездействия тоже не страшила Джисона – все свое время он намеревался посвятить возлюбленному, помогая пройти реабилитацию. Настала его очередь отдавать, а не брать. Хан преодолел несколько ступенек лестницы. Звук голоса сапсана звучал в голове «смотрящего», как самая прекрасная мелодия на свете. Котооборотни ждали Джисона – усевшись кружком, они всем своим видом показывали младшему хозяину, где ему нужно встать. Хан вошел в центр круга. - Ну же… – «смотрящий» вытянул руку вправо, опустив ладонь с широко растопыренными пальцами тыльной стороной вниз. – Иди ко мне! С неба донесся крик: - Ии-чип! Ии-чи-и-и-и-п! – на этот раз громче, настолько, что заглушал взволнованный возглас Бан Чана, выбежавшего на крыльцо вслед за «смотрящим». В руке Крис держал телефон. Бан Чан жестикулировал, пытаясь привлечь внимание Хана, но тому были безразличны крики командира. Джисон ждал Ханыля. Сокол выбрал себе цель и двигался к ней, падая камнем вниз. Рваные облака расступались перед хищной птицей. Небо было не по-зимнему высоким – и Ханыль устремился к земле живой стрелой, преодолевая сопротивление атмосферы. Крепкие крылья были прижаты к бокам, когтистые лапы вытянуты параллельно туловищу, клюв плотно сомкнут. Живая торпеда рассекала воздушные потоки, словно нож подтаявшее сливочное масло. Ханыль летел к Джисону, ведомый разумом Минхо. Увидев сокола, летящего к земле, котооборотни забегали вокруг «гифта», призывно замяукав на три голоса. Хан безбоязненно тянул руку вверх. Бан Чан наблюдал за ним, застыв на крыльце ледяной фигурой. - Сони… Это же… - Ии-чип! Ии-чи-и-и-и-п! – прокричал сапсан. - Хочешь меня? – усмехнулся Джисон. Природа замерла в ожидании. Покрытые инеем ветви деревьев не шевелились, ветер затих, не были слышны голоса людей. На улице воцарился полный штиль. Даже разноцветные лампочки рождественских гирлянд, и те горели ровным светом. – Так возьми! Когда до земли оставалось не больше мили, сокол сбросил скорость. Выставив перед собой лапы на манер барьера, он распахнул крылья, позволяя воздушному потоку сработать в качестве тормоза. Ханыль начал планировать. Прежде чем опуститься на предложенную «посадочную площадку» в виде руки Джисона, сокол расслабил пальцы когтистых лап. Но приземление стало для «гифта» физически ощутимым, несмотря на усилия птицы сделать его как можно более мягким и щадящим для человека. Хан тихонько ойкнул, чувствуя, как в плоть руки вонзись кривые когти – от вспышки острой боли не спас даже намотанный на локоть шарф. Но это была сладкая боль. Правильная. Хорошая. - Ии-чип! – проскрежетал Ханыль-Минхо, раскрыв клюв. Темно-карие глаза птицы-носителя встретились со взглядом человека. - Ты даже в таком виде красивый… – Джисон бессознательно протянул левую руку к сапсану, осторожно, одним пальцем погладив голову птицы. У ног «гифта» терлась троица котооборотней, желающая поздороваться со старшим хозяином, принявшим столь странный вид для человеческого взгляда, но остающимся узнаваемым для звериной интуиции. – Это нечестно, хен… Ханыль прикрыл глаза от удовольствия. - Это ведь ты, да? Я знаю, что это ты… Минхо-хен… - Ии-чип! – ответил Ханыль. На крыльцо высыпали люди. Оставшиеся в доме пожилые женщины и Сынмин глядели в окно. Бан Чан в немом изумлении наблюдал за происходящим. Его ладонь по-прежнему сжимала айфон. Звонок продолжал идти. На другом конце провода ответа планировщика ожидала старшая сестра отделения Сон, безуспешно пытающаяся связаться с женихом и опекуном Ли Минхо, Хан Джисоном, на протяжении десяти минут. Дело было безотлагательное, но агент «Питер» и временный исполняющий обязанности командира Кан не отвечал на звонок, и девушка была вынуждена набрать телефонный номер основного руководителя отряда «Stray». - Алло! – кричала сестра Сон в трубку. – Алло! Вы слышите меня, командующий Бан! Алло! Ответьте! Я не могу связаться с опекуном агента «Бастет»! Вы меня слышите, командующий Бан?! Не отводя глаз от Джисона и хищной птицы, усевшейся на руку «смотрящего», Крис медленно приложил телефон к уху. - Я… Да. Я здесь. Слушаю. Через несколько метров от поста медсестер, в просторной, светлой палате лежал человек. Его дыхание, остающееся неизменно ровным на протяжении нескольких месяцев, участилось. Рука, вытянутая вдоль тела, пошевелилась. Под тонкой кожицей век задвигались глазные яблоки. Ресницы задрожали. Пронзительный писк аппаратуры заполнил все пространство палаты – врываясь в царство Морфея бескомпромиссным признаком жизни. Спящий на больничной койке человек глубоко вздохнул, набирая в легкие воздуха, разомкнул пухлые губы («Джисони…) и впервые за сто пятьдесят дней и ночей открыл глаза навстречу свету. Минхо вернулся.