Смотрящий за ведьмой

Владеющий чарами песен, душою владеет любой. Генрик Ибсен.

Минхо уже довольно давно размышлял над созданием новой техники. Впервые Ли задумался об этом еще будучи членом команды «Quicksilver», но в ту пору его вполне устраивали имеющиеся в арсенале техники – мощные, смертоносные, яростные. Пощады от «Айрис» никто не ждал – слава о лунной сирене распространилась за пределы организации со скоростью ветра. Ли по возможности избегали в бою; услышав, что среди членов отряда «одаренных» «JYP» присутствует сирена (единственная на тот момент в организации), ренегаты переставали атаковать и оборачивались в бегство. Мало кто решался бросить «Айрис» вызов. С другой стороны, чести сразиться с сиреной в ближнем бою удостаивался не каждый из ренегатов. Только самые сильные и опытные, имеющие за спиной немало схваток, осмеливались выступить против Минхо. Но даже так риск столкновения с сиреной был не очень высок. Набравшись опыта, Ли перешел в ранг эдакого секретного оружия, «джокера», демонстрировать который противнику решались не сразу. Впрочем, в начале пути в качестве агента Минхо умудрился схлопотать несколько увесистых оплеух от матерых ведьмаков. Нормальная практика для новичка. Пару раз Ли проиграл – из-за неопытности в первую очередь. Однажды довольствовался ничьей. В нескольких схватках одержал верх. Победа имела остро-сладкий вкус, и эйфория от удачи вскружила Минхо голову. Вскоре слухи о лунной сирене-бойце поползли по всему Кенгидо, а затем и дальше, до границ республики. Однако реальность быстро опустила ведьму с небес на землю. На второй год работы в «поле» Ли пришлось столкнуться с грозным противником – и все стычки, происходившие ранее, показались ему прогулкой в солнечный день, не более. В то ноябрьское утро все пошло не так с самого начала – плохо составленный план, забарахливший мотор служебного автомобиля, трусливая никчемная девчонка-«смотрящая», способная только хныкать да залипать в телефоне, и свалившийся с температурой Бан Чан. Эпидемия гриппа заставила перемешать членов нескольких команд словно карты. Половина из состава отряда были едва знакомы друг с другом, а кто-то даже не знал имен партнеров. Минхо двинулся в путь, едва дослушав приказ. Его раздражали неуверенность командира и апатия временного заместителя Бан Чана. Отсутствие молодого планировщика было заметно с первых минут миссий – именно этим Ли объяснял наличие слабых мест в защите и согласованности действий свежеиспеченного отряда. Висящая на хвосте «смотрящая» не добавляла сирене хорошего настроения – от непрекращающегося ни на минуту хныканья девицы у Минхо разболелась голова. Все, чего он захотел, так это чтобы трусиха прикусила язык, а после окончания миссии незамедлительно уволилась. Погрузившись в собственные переживания, «Айрис» позволил себе отвлечься. Ли совершил ошибку, едва не ставшую для него фатальной. Минхо заметил ренегата не сразу – медленно продвигаясь по кривой улочке, затесавшейся между стенами промышленных комплексов, он прислушивался к любому шороху, но перестук каблучков идиотки-«смотрящей» сводил все его усилия на нет. Бандит обнаружил себя позже, убедившись, что Минхо оказался в тупике – серые бетонные стены отрезали путь к отступлению, а слабость «смотрящей» означала, что без помощи сирены девушка просто умрет. С первой минуты Ли понял, что стоящий перед ним широкоплечий мужчина ростом под два метра, возрастом около сорока лет, смертельно опасен. Все, с кем Минхо сталкивался до сей поры, не шли с незнакомцем ни в какое сравнение. От мужчины буквально пылало опасностью. Предчувствие не обмануло сирену. На раздумья не оставалось времени. Но только Ли собрался навести на противника чары, как «песня» умолкла. Горло едва не разорвало от нечеловеческой боли. В глазах потемнело. Изо рта хлынула кровь. Девчонка-«смотрящий» завизжала. Ренегат не обратил на нее ни малейшего внимания, только поморщился, словно та была каким-то насекомым. Мужчина пристально смотрел на сирену – едва держащуюся на ногах, оглушенную и растерянную. К удивлению ренегата, Минхо быстро взял себя в руки. Мозг лихорадочно работал. Пошатываясь, Ли отступил к стене. Разбитая рация валялась у ног. Путь к бегству был отрезан, прочие члены команды шлялись черт знает где, а, значит, нужно было полагаться исключительно на свои силы, не надеясь на стороннюю помощь. Минхо попытался успокоиться. Он принялся анализировать противника: его внешность, примерную силу, кроющуюся в объемных мышцах, жесткий взгляд и боевую стойку. Логика была коньком Бан Чана, но планировщика не было рядом, и тогда Ли обратился к интуиции. Противник был знаком с методами работы сирены, и дело заключалось вовсе не в опыте, полученном в ходе стычек уличных банд. Встречи с сиреной относились к разряду редкостей, выходит, речь шла о личном опыте. Позже, Минхо узнал, что оказался прав. У ренегата подрастала младшая сестра-сирена, слабенькая и плохо владеющая «песней», но этого было вполне достаточно, чтобы иметь представление, как работает подобного рода способность. Лишив малоопытного агента возможности говорить и «петь» при помощи ударов по горлу, противник уже праздновал легкую победу. Ренегат решил, что вывел мальчишку-сирену из строя. Но «Айрис» сумел его поразить. Блестящее владение Минхо приемами тхэквондо удивило ренегата. По его мнению, сирена должна была сдаться, потеряв возможность повлиять на соперника «песней». Колдуньи, обладающие ментальными способностями, не считали нужным опускаться до примитивных боевых физических техник – для этого у них имелись «смотрящие». Для ведьм-ментальщиков было чистым унижением марать руки в крови – обычная практика, ничего более. Ментальщики, эдакая аристократия среди «одаренных», с презрением поглядывали на физически развитых коллег, считая тех безмозглыми бревнами, годящимися лишь для участия в звериных драках. Вторые, в свою очередь, называли первых «чистоплюями». В рядах сборных отрядов часто вспыхивали скандалы, но посещение психологических тренингов и выговоры мало влияли на сложившуюся за десятки лет ситуацию. Поэтому для матерого ренегата стало неожиданностью сопротивление юной сирены. Девчонка-«смотрящая», оказавшая балластом, испуганно жалась к стене дома, но ведьма из неизвестной команды готовилась принять бой. - А у тебя есть яйца, певунья! – рявкнул ренегат. Минхо сплюнул скопившуюся во рту кровь на пыльный асфальт. Ли ощупал кончиком языка верхнее нёбо. Зубы оказались в целости, как и щитовидный хрящ, но связки саднило, словно после затяжного кашля. – Но это неважно. Ты всего лишь мальчишка… Сколько тебе? Шестнадцать? Семнадцать? Поди школу еще не закончил… – Ли молча сверлил противника взглядом. – Не трудись, я лишил тебя на какое-то время возможности говорить, так что можешь показать на пальцах. Жаль будет убивать ребенка, хотя… – хмыкнул мужчина, – у меня нет кодекса не трогать детей, способных вынести мне мозги… а ведь ты именно такой. Ну так сколько? – с любопытством спросил ренегат. Он жадно следил за руками сирены. – Выпускник? К разочарованию бандита Минхо показал ему всего один палец – средний. - Хамишь, значит… – вздохнул ренегат. – А зря. Мог бы еще жить и жить. И дуру-«смотрящую» забрать с собой, – мужчина кивком головы указал на перепуганную насмерть партнершу ведьмы. – А так… – бандит принял боевую стойку. – Эй, певунья, знаешь, со стороны твоего командира было очень глупым поступком отправлять тебя… – договорить ведьмаку не удалось. Мощный удар острием ладони в солнечное сплетение заставил его упасть на колени. – Ты… когда ты… почему ты умеешь… – уверенный в своей победе над беспомощной сиреной ренегат упустил из виду едва заметное движение, произведенное Минхо. Из уголка рта Ли струился тонкий алый ручеек. Взгляд больших глаз цвета горького кофе впились в ренегата наточенными кинжалами. Осенний ветер закружил опавшие с ветвей листья клена в воздухе. Ведьма ринулась в атаку. Минхо не мог похвастаться особой скоростью, но вложил всего себя в бросок на противника и нанесение удара. Находясь на грани гибели, сирена на краткий миг расширила возможности физического тела. Ли тяжело дышал. Он еле держался на ногах. Сознание готово было покинуть его, но Минхо занес кулак над ренегатом, готовясь нанести следующий удар. Аспидно-черный зрачок поглотил радужку глаза. «Я не сдохну здесь…» Последнее, что запомнил бандит, корчась на земле от боли, был склонившейся над ним подросток, с лицом безмятежным, как поверхность лесного пруда. - Так держать, парень… – прохрипел мужчина, не замечая, как по его губам расползается улыбка. – Молодец… - Минхо-оппа! – пискнула «смотрящая». Ли отер ладонью капельки пота со лба, злобно зыркнул на девчонку, кинувшуюся вызывать команду по второй рации, проверил ровную нить пульса на шее ренегата, и только после этого позволил себе потерять сознание. Любая неудача лишь раззадоривала Минхо. Так повелось с самого детства. Но своеобразное одобрение, прозвучавшее от соперника, воодушевило его на дальнейшее обучение физическим боевым техникам. Однажды он даже посетил бывшего противника в тюрьме. Беседа вышла странной, но забавной: ренегат пожелал сирене онеметь, а Минхо, в свою очередь, высказал надежду увидеть мужчину сгнившим в тюрьме заживо. Больше Ли в камере громилы не появлялся, но на всю жизнь запомнил слова, которые тот сказал ему на прощание. «Мне не стыдно за то, что я был пойман мальчишкой. Я совершил ошибку, недооценив противника. Ты больше, чем безголовая певунья. Прими как совет: полагаться на «песню» в любой ситуации – верх глупости и высокомерия. Но, кажется, ты уже и без моих нравоучений понял это…» В семнадцать лет Минхо не до конца осознавал смысл слов матерого ренегата, имеющего немалый опыт за плечами, но ставшего жертвой самоуверенности, однако со временем сумел оценить его совет по достоинству. Взяв новое кодовое имя, «Бастет» не менялся в главном – он оставался грозным оружием команды. Рационализм лунной сирены перемежался с жуткой игривостью хищника, свойственной представителям рода кошачьих. «Песня» лишала всякой воли к сопротивлению, а блестящая физическая форма позволяла участвовать в ближнем бою. Однако у каждой способности имелись свои недостатки. «Песня» становилось бесполезной, если сирена подхватывала простейшую простуду или получала травму. Управление голодными фантомами означало постоянное ментальное напряжение. Повышенной регенерацией Минхо не обладал, а перенос сознания требовал бесконечных тренировок и высочайшего самоконтроля. Ли неистово бесило наличие слабых мест в броне способностей. Он поставил перед собой задачу обнаружить в себе новую грань дара – ту, которая будет направлена на соперника точечно, избирательно, не задевая соратников и не причиняя ненужный вред противнику. Некромантия и переброс сознания в сторонних носителей для подобных целей не подходили по своей природе. Оставалась «песня». Но и у столь мощной способности имелись слабые стороны – давняя встреча в переулке не позволяла Минхо позабыть об столь неприятном факте. Потратив годы на изучения врожденной способности, Ли пришел к важным выводам. Первый из них: ему был необходим действительно достойный «смотрящий», пусть не наделенный огромными физическими возможностями, но зоркий, юркий, способный принимать быстрые решения и переключаться с одной задачи на другую. Минхо не ждал пустой бравады, он желал верности и… сердечности. «Смотрящий» должен был направлять сирену, избегая ненужных жертв и стараясь снизить урон, который в пылу боя Ли мог случайно нанести и самому себе. Второе: понимая, что в какой-то момент партнер может погибнуть, оставив спину ведьмы беззащитной перед атаками противника, Минхо должен был нарастить тренировки, направленные на наращивание физических умений. И наконец третье: любая ведьма оставалась человеком, несмотря на всю ее силу; следовательно – могла заболеть, быть отравлена или ранена. Для сирены потеря голоса имела фатальное значение. Минхо в некоторой степени рисковал, делая ставку на «песню», несмотря на свой статус. И все же он родился сиреной, с «песней» на устах. Зерна прочих способностей проявились в Минхо позже: умение переносить сознание – во время сна, когда в детстве болел корью, а дар взаимодействовать с той стороной Ли обнаружил в себе после смерти «Старого Кима». Призрак одноглазого кота навещал маленькую сирену до тех пор, пока она смогла принять сердцем его кончину. Заняло это ровно год. А после того как душа «Старого Кима» наконец-то ушла за радугу, Ли понял, что может не просто вызывать духов и общаться, но и способен ими манипулировать. Опасное умение, к которому юноша старался лишний раз не прибегать – слишком уж часто ему доводилось сталкивать с озлобленными, голодными призраками, мечтающими поглотить душу и занять живое тело. Особенно наглые и сильные вполне были способны кинуть вызов и ведьме. На управление фантомами уходило слишком много сил и времени. Риск превышал пользу. Прибегать к помощи призраков было последним средством в битве, и Минхо старался делать это как можно реже. И снова мысли сирены возвращались к «песне», попытке направлять ее действие избирательно, точечно, через воображение, даже будучи лишенным возможности озвучить. Шли годы. И вот, спустя несколько лет ответ нашелся. Джисон. Это был он. Добрый, сопереживающий, человечный, и при том – не обделенный недостатками и болезненным опытом. Его внутренний взгляд и совесть. Его горячее сердце, противопоставленное холодному разуму и душа. Жаркая кровь, текущая по жилам, способная растопить лед. Лучший в мире щит. Милосердная рука, не позволяющая мечу нанести смертельный удар. И Минхо увидел его – образ хвандо, чье острие было направлено исключительно на объект зачаровывания, не выкашивая без разбору друзей и врагов. Ноты «песни», заложенные энергетическим потоком в надпись: «ГРЕЗИТЬ», выгравированную на клинке, текли не мелодией, а испускали неяркий свет, сродни тому, что дарила осенняя луна. Мягкая щадящая сила, не пугающая, а умиротворяющая. Сон без кошмаров. Покой и блаженство. Тихий шепот, призывающий очнуться. Многолетняя нерешенная задачка была успешно разгадана. Ответ заключался в нем – в Хан Джисоне. Это всегда был он, с самого начала и до конца. Без любви ничего подобного не было бы возможно – теории остались бы лишь теориями, а намерения несбыточными мечтами. Темная сестра мирно спала в сердце сирены, не смея оскалить острые зубы, а просыпаясь, становилась душой клинка, несущего не разрушение, но умиротворение. - Я буду направлять тебя! – в глазах Джисона, как в зеркале, отражались серебристые огоньки, пляшущие по кромке лезвия меча. – Я скажу тебе, что хорошо, а что плохо, хен~а, – «смотрящий» улыбнулся. – Не бойся, ты никому не навредишь. Я всегда рядом с тобой… – ладонь легла на золоченую рукоятку хвандо. На безымянном пальце блеснуло помолвочное кольцо. – И с тобой, «Принцесса Бари»! – клинок отозвался низким гудением, напоминающим мурлыканье кошки. – Я здесь!

***

Работа над отчетами настолько захватила Бан Чана, что Минхо пришлось постучать в дверь кабинета трижды, прежде чем планировщик, наконец, услышал его и пригласил войти. - Можно? - Само собой, – удивился Крис, увидев на пороге кабинета Ли. – Что за странные расшаркивания? - И ничего не странные. Я всегда стучу, прежде чем зайти, – вплыв в кабинет, Минхо неслышно затворил за собой дверь. Левую руку Ли прятал за спиной, и выглядело это так, будто он держал в ней какой-то предмет. - Но сразу заходишь, не дожидаясь ответа, – Бан Чан поневоле залюбовался поздним гостем. Кожа сирены сияла – к Минхо вернулся хороший сон и аппетит. На днях Ли обновил цвет волос, выкрасив шевелюру в тон горького шоколада. Макушка и концы челки были немного осветлены, придавая сходство со сливочной пенкой в чашке капучино. Волосы сияли здоровым блеском. Колор очень шел сирене, подчеркивая глубину глаз и контрастируя с пиджаком оттенка гейнсборо и поддетой под него белоснежной футболкой. Образ довершали прямые голубые джинсы и легкие ботинки. Обманчивая расслабленность, свойственная лунной сирене. - Хм-м, – промычал Ли. – Будем считать, что я встал на путь исправления. - Скажешь тоже, – фыркнул Крис. Он покосился на циферблат настенных часов и удивленно охнул – время перевалило за полночь. Погрузившись в работу, Бан Чан не заметил, как на город опустились сумерки. За окном сияли неоновые огни магазинных вывесок. Кофейная жижа на дне чашки приняла вид причудливых узоров, а входящее сообщение от Саны на смартфоне планировщика оставалось непрочитанным. – Я думал, что все давно разошлись по домам, – Крис повертел головой из стороны в сторону. Шейные позвонки издали негромкий хруст. – Мне кажется, я видел Джисона выходящим из здания… часов пять назад, вроде бы… - Да, Хани уехал домой, – Ли приблизился вплотную к столу. Кинув любопытный взгляд на ворох бумаг, раскиданных по всей столешнице, он удовлетворенно кивнул – Бан Чан занимался отчетами по делу «пусанских гостей», группировкой молодых ренегатов. До недавнего времени несколько членов банды оставались на свободе и именно боевая связка «Бастет-Питер» положила конец их яркой, но недолгой истории. - А ты, значит, нет? Я удивлен. - Как видишь, я все еще здесь, – Минхо оперся бедром о край стола. Левую руку он по-прежнему прятал за спиной. - И ты пришел ко мне, – вкрадчиво произнес планировщик. - Именно. - Мне уже можно начинать бояться? – притворно испуганно спросил Бан Чан. - Хах, да не нервничай так! – хохотнул Минхо. – Я только тресну тебя пару раз по голове, вот и все. - Значит, точно что-то не так… – планировщик постучал ногтями по столешнице. Край рукава белой офисной рубашки слегка потемнел от бесконечного трения о бумаги – принтер барахлил второй день, а ремонтник так все и не удосужился дойти до кабинета планировщика. – Со мной? Что именно? От долгого напряжения голова потяжелела, а перед глазами плыли черные круги. Организм нуждался в перерыве – действия кофеина сходило на нет, и концентрация значительно притупилась. Директор Пак ждал отчет к утру. Ночь предстояла долгой. Сынмин, Минхо и Чанбин предложили содействие в составлении анализа, но Бан Чан отказался от помощи коллег, отправив отряд по домам. Свою часть работы ребята блестяще выполнили – теперь дело оставалось за их командиром. - Да брось! Разговор есть… Сколько можно бегать, в конце концов… – пробормотал Ли. Бан Чан нахмурился. Ему казалось, что сирена давно покинула штаб-квартиру «JYP». В сердце впились когти незримого зверя – неприятных подозрений. «Так и знал… Он хочет уволиться. Или покинуть команду. Или…» - Тебе вредно так усиленно думать – все лицо сразу морщинами покрывается. А уж как тебя перекосило-то… прям жуть! Даже смотреть страшно! – округлил глаза Ли. – Да шучу я, шучу! – он улыбнулся. - Мне аж полегчало, – проворчал Крис. – От всех мест разом отлегло. - Оставь подробности при себе. - Прости, – Бан Чан сцепил руки над головой в замок и потянулся. – Ну так, что за разговор? - На самом деле… – сирена набрала в легкие воздуха, взяв секундную паузу, показавшуюся Бан Чану вечностью. Он молчал, стараясь сохранить невозмутимый вид, но в душе нервничал как никогда. – Беседа будет долгой. Нам нужно о многом поговорить. Поэтому… Та-дам! – Минхо резко вытащил левую руку из-за спины. Под приглушенным светом настольной лампы блеснуло стекло. Крис растерянно уставился на Ли. Все это время Минхо прятал литровую бутылку вина – сухого красного, баснословно дорогого, судя по этикетке и пристрастиям сирены в алкоголе. – Перерыв на французское! - Я же на работе… – не слишком усердно попытался возразить Крис. - Рабочий день не исчисляется сутками. Или у тебя изменился график? – Минхо вопросительно изогнул бровь. - Да нет. Все так же. - Тогда хватит кокетничать, – в руках сирены волшебным образом возник штопор. - Да я не… - Не будешь? – Ли замер. – Как знаешь. Настаивать не стану. - Нет, я… Минхо повертел штопор в руке. - А, черт, ладно! – собрав разбросанные в беспорядке документы в ровную стопку, Бан Чан с грохотом отодвинул стул и поднялся из-за стола. – Давай! - Вот это другое дело, – мурлыкнул Минхо, направившись к стенному шкафу. На одной из тяжелых деревянных полок, скрытой за стеклянными дверцами, прятались стаканы – не слишком подходящие для красного вина сосуды, но особого выбора у Ли не было. Не из ладошки же лакать напиток, в самом деле. Из алкоголя Крис предпочитал бурбон, но Минхо решил, что в этот день они сыграют по его правилам. Разговор предстоял серьезный; крепкий алкоголь рисковал свести все старания сирены на нет, а тонкий вкус элитного вина подтолкнул бы беседу к началу – немного расслабил, но не опьянил до состояния невменяемости. – Падай! – Ли указал на журнальный столик, к которому были придвинуты три кресла – Бан Чан частенько усаживал за него желанных посетителей, а для прочих существовали стандартные офисные стулья и регламентированные встречи. Гость, приглашенный отдохнуть за таким столиком, мог быть уверен в том, что его визит приятен хозяину кабинета – Хенджин после чаепития оставлял гору посуды, Чанбин тщательно протирал тканевой салфеткой столешницу, а уж сколько часов в мягком кресле провел Минхо и сосчитать было трудно. Ли двигался в помещении привычно, по-хозяйски. Бутылка вина с негромким стуком опустилась на стол. - Угу, – только сейчас Крис понял, насколько сильно вымотался. Иногда, когда работа над отчетами затягивалась до утра, Бан Чан делал небольшие перерывы, расположившись в одном из кресел – мебель была мягкой, удобной, созданной на заказ и в точности отвечающей требованию клиента. Крис разминал затекшие плечи и потягивал из высокой кружки горячий чай. Пока работа кипела, агент запрещал себе касаться алкоголя; и только лунная сирена могла поколебать его принцип не брать ни капли спиртного в рот до того момента, пока отчет не будет закончен. Минхо считал, что нужно позволять делать себе маленькие поблажки и перерывы. Бан Чан же придерживался иного мнения; ему было жаль потерянного времени, а отвлекшись он с трудом возвращался в рабочий ритм. Еще одно критическое различие в характерах. Стало ли оно фатальным для их отношений? Как знать. Сейчас уже было сложно утверждать с уверенностью. Скорее всего, оно просто стало одной из тех самых метафорических последних капель, переполнивших чашу терпения. - Все, чего ты добьешься таким образом, хен, так это глубокое выгорание, – на столике, как по мановенью волшебной палочки, оказалась белоснежная ажурная салфетка, вывязанная из шелковых нитей – Бан Чан мог с уверенностью сказать, что в его хозяйстве отродясь такой красоты не водилось, зато аксессуар с точностью соответствовал вкусам Минхо. - Осталось немного, – попытался возразить Крис. – Буквально парочка файлов. И так, по мелочи. - Ну да, конечно. С рассветом, возможно, и закончишь, – поверх салфетки Ли водрузил по стакану. – А потом примешь душ на скорую руку и снова вернешься к писанине. Как мило. Все счастливы, и твоя нервная система в особенности. - Работа есть работа. Сроки есть сроки, – планировщик не переставал изумляться: поверхность стола быстро заполнялась вазочками с закусками – крекерами, нарезанным на кубики сыром и скрученными в трубочки ломтиками ветчины, посыпанными дроблеными ядрами лесного ореха. Лакомства издавали столь волшебный аромат, что во рту выступила слюна. Бан Чан внезапно понял, что голоден, и пусть легкие закуски не могли стать полноценной заменой плотной трапезы, но помогли бы ему продержаться до открытия столовой без особого вреда для пищеварительной системы. Ли с досадой поморщился: - Вечная песня. Остальные ребята, по-твоему, камелии нюхают? – Минхо придирчивым взглядом осмотрел вазочки с угощеньем. – Я не только нашу команду имею в виду. - Да я говорю совсем не об этом, Минхо… - Верно. Да, – Ли вернулся к шкафу. На нижней полке, за коробкой из-под настольной лампы, невесть почему до сих пор не выкинутой, нашла убежище стопка фарфоровых тарелок – от самой крупной до маленькой. В свое время именно Минхо настоял на том, чтобы Бан Чан держал под рукой не многоразовые тарелки, а посуду из стекла. Порой случалось, что малоприятные люди наносили визит в неудобное время, без предварительного согласования, и на первый взгляд сущие мелочи могли помочь поднять настроение или сгладить конфликт. Хозяин кабинета подчеркивал уважительное отношение к гостю и не стеснялся лично разлить напитки по чашкам. Этой мудрости Бан Чана научил Минхо, за что тот был ему благодарен. Увидев в руках сирены два фарфоровых блюдца, предназначенных для закусок, ослепительно-белых, с изображениями танцующих журавлей по краю изделия, Крис усмехнулся – сервиз фирмы «Noritake», неброский, но практичный, был приобретен по настоянию Минхо во время конференции в Токио. Сердце болезненно кольнуло: полный близнец сервиза пылился где-то в недрах квартиры Бан Чана. Крис вздохнул. Бутылка вина возвышалась среди вазочек с закусками, будто строение ратуши посреди главной площади средневекового города. Планировщик попытался разобрать название вина, указанного на этикетке. Бессмысленное занятие. Аккуратно выудив тарелки с полки, Ли затворил дверцы шкафа и вернулся к столу. Минхо придирчиво оглядел посуду на предмет загрязнений. Удостоверившись в чистоте блюдец, он выставил их поверх салфеток и кивком головы указал планировщику на штопор. Мгновенно поняв намек, Крис потянулся к бутылке. Минхо покрутил стакан в пальцах: - Какое безобразие! - Что именно? - Пить вино из такой посуды, – Ли скривился, – форменное безобразие. - Сам же говорил, что надо расслабляться, – Крис пожал плечами. Годы шли, один за другим, а Бан Чану казалось, что он ни на грамм не научился понимать Ли Минхо чуть лучше, чем в первые дни их знакомства. В чем-то сирена не терпела ни малейшей вольности, где-то подчеркнуто игнорировала правила, а порой откровенно бунтовала. Во всей линии поведения Минхо наверняка существовала какая-то тайная логика, но разгадать ее Бан Чан так и не смог. Он пытался, действительно пытался, но каждый раз терпел поражение. Горячо желал, но никак не мог подобрать ключик к душе сирены. Спустя годы, Крис начал подозревать, что его отчаянные попытки понять Минхо были обречены на провал с первого дня знакомства с лунной сиреной. Наверное, ему просто нужно было принять Ли таким, каким тот был. Полностью. Или научиться лучше слушать. Не столь уж и невероятное умение, если судить по Хан Джисону. «Да, точно… Джисон… куаранна… именно…» – подумал планировщик. И тотчас ж, как по мановению волшебной палочки, на столе перед ним возник запечатанный конверт красновато-бурого оттенка, напоминающего цвет древесины ярры. Лицевая сторона конверта не содержала каких-либо букв или символов. Край закрывающего клапана удерживался наклеенными на бумагу лепестками форзиции. Крис колебался. Он не решался вскрыть конверт с приглашением, чье содержание сложно было назвать секретом. Бан Чан оттягивал момент, когда ярко-желтые лепестки разлетятся в стороны. Нехитрая печать будет сломана. Маятник качнется. Минхо шагнет по дороге, уходящей за горизонт, а он, Бан Чан, будет плестись позади, и все, что ему останется напоследок, так это глядеть в спину бывшему возлюбленному, зная, что тот никогда не обернется. Но если говорить откровенно: разве на протяжении уже долгого времени он не питал пустые иллюзии? Разве не надеялся? Не звал? Вот только… было ли кого звать? Отвечал ли ему Минхо что-то хоть раз? Агент продолжал сверлить взглядом конверт. Секунды утекали. Стенки стакана переливались тусклым светом. - Жизнь тебя ничему не учит, да, Чани? – обронил Минхо. Склонившись над столом, Ли опасно-волнующе приблизился к планировщику. При звуках голоса сирены агент вздрогнул всем телом – меньше всего Бан Чан ожидал еще когда-нибудь услышать интимное прозвище, которым Ли называл его в пиковый период их отношений. Губ Криса еще не успела коснуться ни капли вина, но разум его затуманился, будто после хмельной ночи. Юноша машинально вытянул руку – пальцы коснулись мягкого завитка волос, убранного сиреной за ухо. В следующее мгновение Бан Чан отдернул ладонь, словно ошпарившись. Выработанный годами рефлекс напомнил о себе весьма некстати – Крис не имел ни малейшего права касаться Ли подобным образом. Увидь их сейчас Джисон, и скандала было бы не миновать. - Извини… – пробормотал планировщик. Щеки вспыхнули огнем, даже алкоголя не понадобилось. «Господи… Неужели я все еще влюблен в него?..» - Ничего страшного, – Минхо продолжал разливать вино. На губах ведьмы играла спокойная улыбка. Ли нисколько не злился. Обтерев горлышко бутылки бумажной салфеткой, он поставил вино на левую сторону стола. Несмотря на выработанную с годами амбидекстрию, в обыденной обстановке, в кругу семьи и среди друзей, Минхо непроизвольно отдавал предпочтение ведущей руке. – Хен, прими, пожалуйста, приглашение на куаранну. Бан Чан скрипнул зубами – отступать было некуда. Планировщик царапнул конверт краем ногтя – на ощупь бумага оказалась непривычно твердой, словно кора ягги, цвет которой сирена использовала в оформлении приглашения. - Тебе выделена особая роль в церемонии, – сказал Ли. – Позже я вышлю на твою личную электронную почту подробную инструкцию. - Что это значит? – Крис недоуменно повертел конверт в руке. Слова сирены заинтриговали его. – Кстати, а это правда, что куаранна раньше была синонимом оргий? Минхо укоризненно взглянул на планировщика: - Догадываюсь, от кого у тебя такие познания. - Да Сынмин ничего такого… – вяло запротестовал Крис. Конверт все еще оставался нераспечатанным. От лепестков «золотого колокольчика» шел тонкий аромат свежести. - Ладно-ладно, шучу! – хохотнул Ли. – Во время нашего с Джисоном обряда ничего подобного практиковаться не будет. Увы и ах! – Минхо поднял стакан высоко над головой – в стекле заиграли темно-вишневые волны напитка, разбавленные всполохами приглушенного света настольной лампы. – Но как гости будут распоряжаться своим личным временем после церемонии, с кем и в каких позах, решать только им. Ни дети, ни подростки на куаранну не допускаются. Это строгий запрет, с которым я полностью согласен и нарушать его не собираюсь ни при каких условиях. Конечно, и взрослым людям, решившим расслабиться, желательно не светиться перед посторонними… – Ли воздел взгляд к потолку. – С другой стороны, если это групповуха, то без большого количества совокупляющихся в одном месте ну никак не обойтись… – Минхо продолжал говорить с таким серьезным видом, как если бы корпел над важным отчетом. – Иначе, что ж это за оргия такая будет? Групповуха на минималках? – Ли хмыкнул. В глазах сирены запрыгали озорные огоньки. – Непорядок… - Господи, Минхо… – Бан Чан искренне порадовался, что не успел притронуться к вину – подавился бы как пить дать. Он положил конверт с приглашением на стол. Рука переместилась на стакан. - Ладно, ознакомишься с текстом чуть позже, – казалось, что Ли совершенно не беспокоит нерешительность командира. – Давай пока просто выпьем вина, – предложил Минхо. Нависнув над столом, он протянул руку с напитком по направлению к Бан Чану. Планировщик отзеркалил жест сирены. Края стаканов соприкоснулись, издав негромкий звон. – Твое здоровье, друг мой! - Твое здоровье, Хо~я! – отхлебнув вина, Крис негромко почмокал губами. – Хм… Немного… - Терпко? – Ли облизнулся. - Да, пожалуй, – согласился Бан Чан. – Но мне нравится. На вкус… нотки вишни и яблока, кажется… да, больше похоже на зимнее яблоко. - Мои уроки не прошли зря, – Минхо расслабленно откинулся на спинку кресла. Бан Чан с трудом удержался от смеха – Ли выглядел довольным собой и едва ли не раздувался от гордости. – Да, точно. Я все-таки не совсем безнадежен? - Я никогда и не считал тебя безнадежным, – глаза сирены мерцали в полутьме двумя черными бриллиантами. Крис тяжело сглотнул. Не произнося ни единой ноты «песни», Минхо продолжал завораживать собеседника, не прилагая усилий. Была ли в этом только его вина? Ничуть. – Съешь мяско, – Ли пододвинул тарелку с рулетиками ветчины поближе к Бан Чану. Отведя взгляд в сторону, Минхо рассеял дымку наваждения. - Спасибо за угощение, Хо~я, – промямлил Крис, запихивая подкопченный ломтик мяса в рот. На кончике языка разлился вкус нежной подсоленной свинины и маринованных в рисовом уксусе орешков. Бан Чан замер. Брови удивленно поползли вверх. Минхо удовлетворенно кивнул. – А это… весьма интересный вкус… Как будто там есть что-то еще… Какой-то… хм… - Секретный ингредиент, – хмыкнула ведьма. - Не отрава, надеюсь? - Обижаешь. Я предпочитаю видеть пролонгированный результат. - Мне прям полегчало! – Бан Чан тщательно прожевал ветчину. Минхо выглядел довольным реакцией планировщика. – Кстати, о секретах, – Крис вытер скользкие от жира пальцы о бумажную салфетку, предусмотрительно предложенную сиреной. - М-м? - Давно хотел тебе сказать… – Крис смял салфетку в комок, понадеявшись скрыть возникшую в пальцах дрожь. Сколько бы он ни пытался вальсировать вокруг опасной темы, рано или поздно этот своеобразный танец достиг бы кульминации. – Да все к слову не приходилось. Минхо с любопытством склонил голову вбок. - Что такое? И снова Бан Чан совершил обратный пируэт: - Немногие знают, как я получил «способность», – глухо проронил он. Пальцы разжались, и на стол упала смятая салфетка. – По правде говоря, только моя семья, директор Пак и... ты. - Ты по-прежнему никому об этом не рассказывал? – Ли выглядел искренне удивленным. - Нет, – Бан Чан сделал глоток вина. - Хм-м-м, не понимаю, чего ты стесняешься, – Минхо подцепил с тарелки кусочек сыра. Сделав выбор в сторону таледжо и фонтина, Ли начал дегустацию с первого продукта, обладающего полумягкой консистенцией и фруктовым привкусом. – Но раз ты так решил… – прожевав сырный кубик, Ли решил повременить с пробой второго деликатеса – сирене хотелось насладиться необычным вкусом. – Почему ты вообще об этом вспомнил? - Не знаю, – Крис покачал головой. – Хрен поймет. Потому что сегодня вечер воспоминаний и куча несделанной работы? – в груди теплело. Опьянение подкрадывалось к планировщику на мягких лапках, самый опасный из всех видов дурмана – не рубит одним ударом и не летит стрелой, а шепчет, шепчет, шепчет на ухо какие-то непристойности, незаметно отпирая замки с сознания. - Не понимаю, как одно связано с другим, – шутливо проворчал Минхо. – Повторю, хен, ты загоняешься по пустякам. - Да, возможно. Тебе лучше знать, – один из кусочков дробленого ореха застрял между зубами. Бан Чан надавил на десну кончиком языка. Усилия увенчались успехом – орешек провалился в желудок. - Именно, – с важным видом кивнула сирена. – Ты беспокоишься, что твоя история приобретения способности не такая пафосная или трагическая, как у некоторых агентов-«гифтов»? Крис заменил ответ глотком вина. - Только представь на минутку, что взамен ветрянки на девятом году жизни ты заболел бы свинкой! – веселым тоном осведомился Ли. Бан Чан испуганно вытаращил на сирену глаза. – Что, сразу поплохело? – хихикнула ведьма. – То-то же! – после краткого раздумья Минхо отправил в рот кусочек фонтины. От таледжо сыр отличался более твердой консистенцией и островатым вкусом. Оба продукта были чудесны, и Ли не мог решить, какой из них понравился ему больше. Похоже, повторной дегустации было не избежать. Минхо занес руку над тарелкой с таледжо, как вдруг замер. – Хм… – нахмурившись, он строго взглянул на Бан Чана. – Погоди… – ведьма растерянно заморгала, – ты что, до сих пор считаешь, что твоя способность – сущая ерунда по сравнению с другими? Хен, ты серьезно? Вместо того чтобы согласиться или опровергнуть гипотезу сирены, Крис предпочел в очередной раз глотнуть вина, но его подчеркнутое молчание послужило лучшим ответом на поставленный вопрос. Удивительно, насколько сильное влияние имело прошлое на каждого из агентов «Stray» – даже удачно преодолевая темные стороны былого, невозможно было забыть или отрицать его значимость для личности. Бан Чан не являлся исключением в этом правиле. Прошлое было сутью. Прошлое было основой. Свою способность планировщик получил в восемь лет. Долгое время ни Крис, ни его семья не догадывались о том, что тяжелое течение банальной детской болячки стало фактором возникновения дара. В глазах родителей и учителей он был умным, способным мальчиком, обладающим не по годам развитой логикой и смекалкой. Но когда маленький Чанни обмолвился за ланчем, что буквально «видит» разноцветные линии-чертежи при попытке решить любую задачку, чего бы она ни касалась – покупки мороженого, уравнения или игры в баскетбол, – семья поняла, что со старшим сыном происходит что-то необычное. Визит к диагносту подтвердил догадки: мальчик стал «гифтом». Помимо Бан Чана в семье было еще два ребенка, младшие сестра и брат, и, согласно результатам тестов, никто из них «гифт»-способности не получил. Родители Криса были довольны: для них любой «одаренный» виделся чудесным существом, но сам Чанни весьма быстро понял непривлекательность и скучность своей способности. Он не мог читать мысли, не обладал силой вызывать дождь или передвигать предметы. Ребенком Крис воспринимал дар планирования как насмешку: стоило ему взглянуть на игрушечный самолет, как он четко мог назвать не только материал, из которого был сделан предмет (часто даже не зная, как тот правильно произносится), но и его реальные сроки годности и ценность, а стоило матери начать выпекать панкейки, как с языка срывалось предостережение о чрезмерном содержании сахара в тесте. Бан Чан точно знал, какие синтетические примеси присутствуют в тканях и насколько свежим является мясо, оказавшееся на прилавке – цифры, схемы и ломаные линии выстраивались перед его внутренним взглядом, как по команде, и никто был не в силах обмануть «гифта». Переходя дорогу, Кристофер оказывался перед выбором: пройти прямо, свернуть направо или пробежаться до следующего перекрестка в зависимости от погодных условий, наличия ремонтных работ или опорожненного утром кишечника. Зеленые линии в его воображении означали однозначное одобрение, синие – вариативность, красные – предупреждение об опасности. Юный «гифт» порой сопоставлял себя с инопланетной формой жизни, роботом или чем-то похожим: сравнительные графики и диаграммы роились в его голове словно выдержки из энциклопедии. Влажность, температура, текстура – все это Бан Чан знал еще до того, как брал предмет в руки или пробовал на вкус, лишаясь радости первооткрывателя и удовольствия. От холодной логики предложенных схем действий становилось пусто на душе. Поначалу Крису нравилось чувствовать себя особенным из-за «гифт»-способности. Позже – она начала раздражать и утомлять мальчика. Головная боль и бессонница стали его частыми спутниками. По словам диагноста, детский мозг не справлялся с возрастающей интеллектуальной нагрузкой, но со временем мигрени стихли. Несмотря на это, Бан Чан взял за привычку носить в кармане брюк болеутоляющие. Увы, в отличие от цефалгии, проблемы со сном приобрели постоянный характер. Тем не менее, с годами «гифт» настолько с ними свыкся, что взял прозвище «Инсомниа» в качестве первого кодового имени агента. Ирония во плоти. Юного Чанни считали «очень умненьким мальчиком», но со временем людей (и особенно продавцов) начал раздражать не по годам смышленый ребенок. Друзья по игровой площадке называли Криса скучным, и для того, чтобы приятели не вздумали шарахаться от него, мальчик решил прибегнуть к обману, «признавшись», что «гифт»-способность была обычной выдумкой. Большая часть друзей поверила в нехитрую ложь. Но не все. Крис не мог предугадать только одного: чужих эмоций. Ему оставалось недоступным знание о зарождении, угасании чувств и о причинах их изменений – ведь в этом процессе не прослеживалось никакой логики. Самой сложной задачкой для юного «гифта» оказался человек. Заливавшаяся смехом минуту назад мама могла внезапно расплакаться; девушка швырнуть букет в лицо; тренер вспылить на пустом месте, а играющий на детской площадке ребенок внезапно выскочить на проезжую часть в погоне за мячом. С людьми, обладающими ментальными расстройствами дело обстояло еще хуже. Пытаясь «расшифровать» их, Чан ощущал, будто заболевал сам. Ему становилось страшно. Чужая хворь душила его, липла болотной грязью в руках и ногам, и вызывала тяжелую тошноту. Эмоции были противоположностью логики, а хаос психических нарушений превращал мозг в смердящую гнилью губку. И тогда Крис попытался заглушить в себе дар. Он избегал пользоваться предложенными воображением схемами, взял за привычку прогуливаться по береговой линии океана и записался на курсы авангардной живописи (продержался недолго, всего неделю). Перешагнув границу пубертата, Бан Чан и вовсе стал скрывать от окружающих принадлежность к «гифт» сообществу. Юноше начало казаться, что все его достижения, чего бы они касались – места старосты класса или высшего балла за контрольную, получены незаслуженно. Справедливости ради нужно было сказать, что такого же мнения придерживались некоторые из его одноклассников, и только смекалка и выдержка помогли Крису приобрести друзей, а не врагов. Во избежание недопонимания Бан Чан старался не участвовать в беседах, касающихся «одаренных». Он безболезненно передавал прерогативу проявить себя в соревнованиях и конкурсах любого рода другим людям. Сторонний успех Крис учился воспринимать в качестве личного достижения. Фальшивая улыбка намертво приклеилась к лицу. В какой-то момент Бан Чан усомнился в собственных чувствах и перестал понимать, что ощущает. Ложь стала правдой. Глупые ошибки друзей, которых можно было избежать, его раздражали. В душе росла глухая ярость. Кто знает, какой стороной обернулся бы молчаливый бунт Бан Чана, устроенный против себя самого, если бы однажды его школу не посетил профориентолог. Слова специалиста стали для юного «гифта» настоящим откровением: он был уникален и обладал умением помогать людям. Скрывать дар, дающий видеть сотни вариантов любых событий и мгновенно находить лучшее индивидуальное решение, было настоящим преступлением. Беседа с психологом продлилась около двух часов, после чего Крис принял решение зарегистрироваться как «гифт», с намерением в будущем работать в одной из организаций, курирующих «одаренных». Удивительным образом, для юного планировщика нашлось место на профессиональных курсах, обучающих «гифтов» управлять способностями, а затем – возможность стажировки за рубежом. В Южной Корее. В Сеуле. О подобной удаче Крис не мог и мечтать. Директор Пак лично выслал студенту-планировщику приглашения пройти стажировку в его компании. Бан Чан летел в Сеул, преисполнившись самых радужных мечтаний. На деле же реальность быстро опустила его с небес на землю. Все в Стране утренней свежести было для Бан Чана чужим: люди, язык, который он принялся спешно учить лишь за пару месяцев до вылета в Корею, их нравы, менталитет и даже модные тенденции. С чем-то Крис смог смириться, с чем-то по сей день – нет. Семья давних друзей родителей, в доме которых Бан Чан провел несколько летних месяцев в детстве, Со Ендже и его супруга, с радостью предоставили юноше крышу над головой и питание. С единственным ребенком четы общение не клеилось – кажется, Чанбин стал еще более мрачным и отчужденным, нежели в детстве, хотя и в ту пору его сложно было назвать веселым ребенком. Чанбин приезжал домой только на каникулы, предпочитая оставаться на уик-энд в общежитии частной школы, в которой проходил обучение. Все контакты между юношами ограничивались короткими «привет», «пока» и «не забывай выключать свет в душевой». Бан Чан долгое время не понимал: обидел ли он чем-то младшего Со, или тот вел себя подобным образом со всеми людьми. Ответ нашелся несколько позже, когда Крис стал нечаянным свидетелем конфликта между отцом и сыном. Ему было жаль Чанбина – тот разрывался между обязанностями олицетворять образ нового «чеболя» (семья разбогатела недавно, в поколении Со Ендже), невозмутимого и хладнокровного, подавлять взрывной характер и оставаться при этом сердечным человеком для друзей и подружки. Однажды Чанбин не выдержал и сорвался на гостя. Младший Со орал, рискуя потерять голос, а под конец крика витиевато выругался и раскурил сигарету прямо посреди кухни, вынудив Бан Чана облить потомка гномов ледяной водой из кувшина. Крис удивил Чанбина. Их ссора закончилась прогулкой по вечернему Сеулу, задушевным разговором за бутылочкой соджу и размышлениями о вечном. В тот день юноши заночевали в небольшом мотеле, для экономии сняв комнату с кроватью размера King Size. Всю ночь напролет они пихали друг друга локтями, пытаясь не свалиться с кровати на пол, и наперегонки носились к унитазу. Ранним утром юноши сбежали из гостиницы, пряча глаза от консьержки; оказалось, спьяну они забрели в один из лав-отелей, в изобилии раскиданных по району. Позже Крис и Чанбин со смехом вспоминали этот забавный случай, давший детской дружбе второй шанс. Общение с Чанбином стало для Бан Чана отдушиной, в то время как сонбэ глядели на иностранца с подозрением, а девушки не спешили подкинуть телефонный номерок. Родителям Крис заявлял, что повода для беспокойства нет – старшие его любят, стажировка складывается успешно, а свободного времени вполне хватает на то, чтобы полноценно отдыхать и высыпаться. Сладкая ложь. Но через некоторое время небольшая ее часть стала правдой. Бан Чану повезло с наставником – вышедший на раннюю пенсию после боевого ранения молодой «гифт» по имени Ок Тек Ен взял его под свое крыло. Участие и искренняя забота Тек Ена, на собственной шкуре испытавшего все прелести эмиграции, помогли Крису постепенно ассимилироваться в коллективе и не скатиться в депрессию. К тому времени, как Ок Тек Ен покинул ряды «JYP» и вернулся в Штаты, Бан Чан встал на ноги и успешно сдал экзамен в виде первого выхода в «поле». Шаг за шагом Крис строил карьеру в организации, ставшей для него вторым домом. Бан Чан учился, развивался и обрастал связями, и постепенно в его голове стала зарождаться мысль, на первых порах кажущаяся безумной: планировщик начал мечтать о создании собственной команды. У Криса не было ничего – ни особого опыта или должности, ни соратников, но у него появилась мечта. Глядя на прекрасных и во многом ужасных ведьм, планировщик размышлял о том, что даже находясь на пике своих возможностей его дар никогда не сможет приблизиться к врожденным способностям колдуний. А когда-нибудь и вовсе исчезнет. Иногда подобные размышления ввергали Бан Чана в печаль, но чаще всего служили импульсом для дальнейшего обучения. «Гифт»-способность однажды пропадет, но знания и опыт останутся», так размышлял Крис. «Мне нужно время. Много времени. И еще надо работать. Работать сутки напролет, пока я могу хоть что-то делать. Наотдыхаюсь потом. Позже, на пенсии. Мне нужны люди, соратники, понимающие мои стремления и желания. Люди, которые будут поддерживать меня. Мне нужна моя собственная команда. С ней я смогу безбоязненно смотреть в будущее и, когда-нибудь построить свою организацию…» Время шло. Сменялись сезоны. Задания становились сложнее. Но люди, способные встать плечом к плечу с планировщиком, так и не находились. Пока однажды небо не разверзлось над Сеулом и на городские улицы не пролился летний дождь. В этот день, не суливший ничего, кроме скуки, произошла знаменательная встреча, ставшая одной из главных в жизни Бан Чана – на отбор, устроенный «JYP», пришла юная сирена. Ли Минхо. Шестеренки механизма, запускающего важные события, заработали. И все же… все же цель иногда ускользала от Бан Чана. Как прежде. Маячила где-то наверху, недостижимая и далекая. Была она вообще осуществима, эта цель или являлась аналогом бесконечного бега по кругу? Когда-то Крис мог спросить совета у Минхо. И пусть не всегда получал удовлетворительный ответ на вопрос, пусть сердце сирены теперь принадлежало другому человеку, но Ли все еще оставался рядом. Поразительно. Голос Минхо звал Бан Чана. Планировщик вздрогнул, приходя в себя. Ли сверлил его взглядом. - Ты серьезно, что ли?! - Что? О чем мы… «Я что, опять занимался самобичеванием?!», с неподдельным ужасом подумал Крис. Эмоции рвались наружу. «Нашел время…» - Нет! Нет… – запротестовал Бан Чан. Минхо с подозрением сощурил глаза. - Ты меня удивляешь, хен. - Звучит… – попытка подобрать правильные слова провалилась, едва начавшись. - Я не комплимент тебе делаю, хен! – Минхо строго посмотрел на планировщика. - А! – проронил Бан Чан. - Что за бред вообще? Откуда такие мысли?! Крис покачал стакан в пальцах. - Не воспринимай серьезно мои слова. Давай поболтаем о чем-нибудь приятном. - Ты еще ничего толком не сказал, – Минхо нетерпеливо постучал ногтями по столу. Белоснежная ткань салфетки смягчила звук. - Ты выбрал приятное вино, Хо~я. - Так себе попытка поменять тему разговора, – поморщилась сирена. - А! – повторил Крис. - По моему мнению, ты находишься в наиболее выгодном положении для «гифта», – Минхо цапнул ломтик ветчины. - Как это понимать? – стакан замер в руке, не успев коснуться губ планировщика. - Так и понимать, – Ли закинул мясо в рот, после чего по-кошачьи облизнулся. – Приведу пример, понятный нам обоим, – Минхо опустил ресницы. – Хенджин. - Та-а-а-к… – непонимающе протянул Крис. – При чем здесь он? - При том, – поддразнил коллегу Ли. – Случай Джинни – это скорее исключение из правил, – Минхо бросил жадный взгляд на тарелку с сырами, но, после секундного колебания, отодвинул блюдо в сторону. – Он смог не просто вернуться в качестве «гифта», но и раскрыл другую способность. Теорий на этот счет существует масса, сам знаешь, но по сути никаких четких ответов мы еще не получили. Надолго ли новая способность останется с Джинни? Вернется ли старая или потеряна навсегда? Существует ли возможность развить следующую способность? Мы ничего из этого не знаем… – Ли болезненно поморщился. – И не забывай, однажды Джисон тоже окажется на месте Хенджина. Ты думаешь, меня этот факт совсем не беспокоит? Бан Чан не нашелся с ответом. - Я все это веду к тому, что некомпетентным людям твоя способность может показаться не стоящей внимания. Уж прости, я буду говорить прямо, – сказал Минхо. Крис кивнул. – Но ты – основа «Stray». И твоя способность важна. Без тебя команды и вовсе не было бы, по крайней мере, в том виде, в каком она существует. Тебя ценят не только члены команды, но и руководство. Мелкие проебы не в счет. У кого их не было? – Минхо сделал неопределенный жест. – Понимай, как хочешь. Бан Чан слабо улыбнулся. - Так какая разница, что думают люди, ни черта не понимающие в нашей работе и которым не грозит оказаться на твоем месте? – продолжил Ли. – Ты меня удивляешь, ей-богу… Невозможно постоянно разрываться между общественным одобрением и полным принятием собственной ценности. - Ты совсем другой, – Крис говорил едва ли не через силу. – Ты смотришь на мир иначе, чем я… - И что?! – Минхо перебил планировщика, недослушав возражения. – Ты считаешь, что мне плевать на других? – пальцы руки стиснулись в кулак. – Плевать на чужое мнение? - Хо~я… Я не хочу ссориться… - Я и не собирался с тобой ссориться! – фыркнул Ли. – Просто сегодня, я надеюсь, мы, наконец, поговорим по душам, – кулак расслабился. – Я чертовски устал от игр в прятки, – плечи ведьмы обмякли. – А ты – нет, хен? – озорство ушло из голоса сирены. Минхо был смертельно серьезен. Время шуток закончилось. Бан Чан медленно поднял на ведьму глаза. Ли смотрел на планировщика выжидательным взглядом. - Я хотел спросить тебя о многом, Хо~я, – признался Крис. – Но поначалу я оттягивал разговор, а потом все как-то… закрутилось… Феликс, закон о «чипировании», Джинни, – принялся перечислять Крис. – Затем ты впал в кому. Потом была сумасшедшая Ынби, и вообще… А дальше команде нужно было вернуться в рабочий ритм… - А, ясно, – хмыкнул Ли. – Все так, все так… – Минхо покачал головой. – Но вот что я тебе скажу, хен, – Ли потянулся к вывязанной крупными узлами салфетке. В центре узора торчал хвостик нити. – Я только недавно понял одну очень важную и при этом простую вещь, – Минхо аккуратно заправил нить в центр рисунка и машинально погладил кончиками пальцев. – Знаешь какую? - Какую? – Бан Чан завороженно следил за производимыми сиреной манипуляциями. - Идеального времени не существует, – сказал Минхо, любуясь результатом своих усилий. – В этом вся соль. - Хм, да, ты прав… - Я знаю, что я прав, – Ли вскинул взгляд на планировщика. – А почему? – на лоб упала густая прядь волос. – Потому что узнал на собственной шкуре, – Минхо повел плечами – разошедшиеся в стороны полы пиджака открыли соблазнительный вид на широкую грудную клетку, обтянутую белоснежной футболкой. – До некоторых вещей доходишь, увы, позже необходимого, – Ли смущенно улыбнулся. – Но тогда перед тобой встает другая проблема. - Какая же? - Отпустить или нет, – ровным голосом произнес Минхо. Крис едва сдержал вздох. – Отпустить вовремя, – Ли спрятал глаза за длинным веером ресниц. – И при этом постараться сохранить человеческое лицо. Бан Чан горько рассмеялся – он отлично понимал, о чем говорит Ли, намеком его слова были или нет. Суть была ясна. - Плеснешь еще? – планировщик одним махом опрокинул остатки вина в желудок, а затем протянул руку с опустевшей емкостью через стол. Ему хотелось, чтобы Минхо одарил его личным вниманием еще раз. В последний раз. - Конечно, – на этот раз Ли не стал тянуться к бокалу Бан Чана через весь стол – недовольно покряхтев для вида, Минхо вылез из кресла, подхватил бутылку вина и танцующей походкой подошел к планировщику. Опершись бедром о край стола, он щедро наполнил стакан командира алкоголем, стараясь не пролить ни капли на белоснежные салфетки. - Чувствую себя султаном, – Крис блаженно прикрыл глаза. Он искренне надеялся, что его нелепая попытка уйти в актерское искусство останется неразоблаченной. Но перед кем он вздумал играть? Перед «Бастет»? Смешно подумать… - Чувствую, что у тебя приступ горячки, – отрезал Минхо. «Ну, я пытался…» - Ты по-прежнему такая же кусака, как и в нашу первую встречу, – в голосе Бан Чана отчетливо прозвучала ностальгическая нотка. В памяти возник образ большеглазого юноши, одетого в школьную форму. Крис усмехнулся. Он поднес стакан ближе к лицу – ноздри пощекотал запах вызревшего на жарком солнце винограда, дикой вишни и печеного яблока. Чудесный коктейль. - Стараюсь себе не изменять, – вытерев сбегающую по плечику бутылки алую каплю при помощи бумажной салфетки, сирена вернулась на прежнее место. Использованный кусок салфетки полетел в мусорную корзину. - Это хорошо, – Бан Чан поджал губы. Сердце сладко кольнуло. – Должно же быть хоть что-то постоянное в нашей жизни. - Я так понимаю, дальше разговор пойдет о чем-то невеселом? – осведомился Ли. Он опустился в кресло, но вся его поза, строго выпрямленная спина и чуть приподнятый подбородок, демонстрировала готовность слушать. Опустевший стакан остался без внимания. Из коридора не доносилось ни звука – уборщицы покинули офис последними и с той минуты в здании осталось лишь несколько человек, в основном охранники, проводящие регулярные обходы. Другими людьми были Бан Чан и Минхо. Жизнь теплилась на двадцать четвертом этаже – в кабинете планировщика. Тусклый свет ночника разбавлял густую темноту, воцарившуюся в помещении. До возвращения в офис первых работников оставалось несколько часов: сначала оживали подземная парковка и столовая, затем библиотека и секретариат. Но пока здание погрузилось в странное оцепенение, сродни анабиозу – то ли дрема, то ли прогулка по границе действительности. И все же… все же происходящее было реальным. - Ты ведь заглянул в такой поздний час не для того, чтобы веселить меня? Дело обстоит не только в приглашении на церемонию? – вопрос планировщика больше походил на утверждение очевидного факта. – Так ведь, Хо~я? - Вот мы и подошли к главной проблеме, – характер не позволил сирене ответить простым согласием. – Или нет? - Ты… – начал было говорить Бан Чан, но, не закончив фразу, рассмеялся. Впрочем, радости в его смехе не слышалось. Веселье продлилось недолго – и юноша сник. - Попробую угадать, о чем ты хочешь сказать, – Ли наклонился вперед и выставил локти на стол. - Уверен, что слухи достигли твоих кошачьих ушек. Минхо дернул плечом. Точно. Так и было. С некоторого времени разговоры о возобновлении рассмотрения закона о «чипировании» стали муссировать с новой силой. Неприятное известие, что ни говори. Кому-то из правительственной верхушки больно уж не терпелось накинуть на ведьм и «гифтов» поводок. У Минхо не было ни времени, ни особой охоты разбираться в причинах такого яркого энтузиазма – главной своей задачей Ли видел сокращение сроков «отработки» перед директором Паком, и, по мнению сирены, лучше бы она произошла в составе «Stray». Оставалась слабая надежда на то, что принятие закона снова забуксует. Почему? На это имелись серьезные основания: «одаренные» со всех концов страны исправно выполняли свои обязанности, с экранов телевизоров неслись новости о поимке ренегатов и даже конфликты между организациями заметно поутихли в последние дни. Оппозиционные партии в правительстве жестко подчеркивали негативное отношение к внедрению закона о «чипировании», а в некоторых школах (по большей части, школах искусств) появились курсы по «Истории ведьм Кореи с древних времен и до нынешних дней». Дошло до того, что парочка популярных айдолов выступила с открытой поддержкой «одаренных», а актер, сделавший имя на ромкомах, признался в наличии «гифт»-способности. Общество понемногу меняло градус принятия «одаренных» с негативного и настороженного на равнодушное или позитивное; но установившееся равновесие было подобно весеннему льду на реке – хрупкое и способное разрушиться в любой момент от самой незначительной, на первый взгляд, мелочи. Кричащий заголовок в газете, уличная стычка или нелепая ошибка, допущенная новичком-агентом – все это могло разом перечеркнуть достижения, которые организации достигли с огромным трудом. И закон о «чипировании» относился к той же категории бед – он мог озлобить ведьм и «гифтов», подорвать их доверие и обесценить вложенный годами труд. Стал бы «одаренный» вкалывать на правительство, зная, что к нему в конечном счете отнесутся как к бешеной собаке и посадят под замок? Вряд ли. Ряды ренегатов просто пополнились бы за счет вчерашних охотников, только знакомых с системой изнутри, охваченных жаждой мести и разрушения. Однажды вопрос о «чипировании» уже стоял во главе повестки дня, но на этот раз противники «одаренных» решили действовать с умом, неторопливо проталкивая небольшие, почти незаметные глазу изменения в законодательстве. В этом мягком продавливании идей консерваторов и таилась наибольшая опасность для «одаренных». Сегодня ты позволял им откусить палец, а уже завтра оставался без руки, да еще и посаженным на цепь. Минхо хорошо понимал беспокойство командира отряда. Он чувствовал себя отчасти виноватым в том, что оставил Бан Чана в неведении насчет договора о пятилетней отработке, но расписка о неразглашении не позволяла сирене откровенничать. Впрочем, директор Пак умудрился упустить один ключевой момент – Ким Сынмину, норне команды «Stray» никакая расписка была неважна. Глаза прорицателя глядели дальше человеческого глаза на многие годы вперед. Ну а случайно проболтаться норне в пьяной беседе с командиром отряда ничто не мешало – со всяким могло случиться. Минхо оставался верным своим принципам и данной планировщику клятве: поддерживать Бан Чана всегда и во всем, что касалось команды. И Ли собирался выполнять обещание до самого последнего дня в качестве агента. - Говоря откровенно, Чан-хен, ты же не рассчитывал всерьез, что Национальная Ассамблея отступиться от желания чипировать «одаренных»? – после короткого раздумья Минхо плеснул вина в стакан. - Я надеялся, что времени у нас останется с запасом. Не хотел действовать в спешке, – Бан Чан отсалютовал сирене бокалом. - Слышал такое выражение: «двигаться, поджав яйца»? - Господи… – Крис вытер губы тыльной стороной ладони – изо рта потекла на подбородок тоненькая струйка вина. – Это к чему вообще? - К тому, чтобы ты особо не расслаблялся, – предупредила сирена. - Спасибо за совет, Хо~я. - Пожалуйста, – Минхо протянул планировщику салфетку. – Я серьезно. - Зная тебя, охотно верю, – Бан Чан промокнул кожу салфеткой, избавившись от липкой влаги. - По-прежнему планируешь открыть собственное агентство? - Разве я когда-нибудь давал повод думать, что изменю своей мечте? – удивился Крис. - Нет, – твердо сказал Минхо. – Но я говорю не о том, хен… - А о чем? Ли пожал плечами: - Я могу совершенно точно гарантировать, что директор Пак не захочет тебя отпускать, – сирена нахмурилась. – Уйти будет непросто. - О чем нам с тобой и так известно, – плечи планировщика напряглись. – И ребятам тоже, – скомкав салфетку, Бан Чан не стал уповать на меткость руки и швырять мусор в урну. Вместо этого он положил использованный бумажный листок слева от тарелки. – Ну а директора можно понять. - Каким же ты сейчас видишь будущее команды? – снизив голос, спросил Минхо. – Заметь, некоторые исходные обстоятельства претерпели значительные изменения. Да и опыта управленца у тебя пока, будем говорить откровенно, недостаточно. - Да, это так… – согласился Крис. Каждое слово лунной сирены являлось правдивым. Жестким, хлестким, но правдивым. Спорить было не о чем. Взгляд ведьмы смягчился. Минхо внимательно наблюдал за мимикой командира: - Чан-хен, я, безусловно, поддержу тебя, но ты должен понимать, что директор Пак – это только лишь одна из ступеней, которую придется преодолеть, – Бан Чан кивнул. – Сам подумай: Сынмин – норна, и его не захотят отпускать. Акционерам плевать, в каком Минни находится состоянии, для них главное то, что он – норна, – Крис не возражал сирене ни словом. – Его «отшельничество» пойдет им только на руку, – планировщик снова кивнул. – А если узнают о связи Минни с Ан Хосоком, – Ли болезненно вздохнул, – что, кстати, лишь вопрос времени, тогда смогут держать обоих на крючке. - Предлагаешь им разбежаться? – спросил Крис. - Нет, – без раздумий ответил Минхо. - Скажу честно, я до сих пор пребываю в шоке от их отношений и порой думал поговорить с Минни… – наполовину опорожненный стакан с глухим стуком опустился на стол. Бан Чан машинально провел по губам ладонью. - Но силенок настоять на их разрыве у тебя не хватило? – язвительно поинтересовался Ли. - Не силенок. - Вот как? – голос «Бастет» звучал слишком фальшиво для того, кто поднял одну из важных тем, касающихся членов команды. Некоторые из замашек сирены Бан Чан все-таки успел неплохо изучить. Но только некоторые из них. – А чего именно? - Совести, – буркнул Крис. - Хм! – Минхо заметно повеселел, услышав ответ планировщика. Юркий язычок лизнул край стакана. Насмешливый взгляд пришел на смену притворной выдержке. - Хмыкай сколько влезет, – отмахнулся планировщик. - Покорно благодарю за разрешение, – с важным видом произнес Ли. - Возвращаясь к нашей теме: я все отлично понимаю, Хо~я, – Бан Чан постарался изгнать из тела следы напряжения, откинувшись на спинку кресла и расслабив плечи. Попытка оказалась не слишком успешной, но попробовать стоило. – Сколько бы нашу команду не хаяли за глаза, любой из парней, кого ни возьми, слишком лакомый кусочек, чтобы добровольно отказаться от него. С тобой, Бином и Ликси все и так ясно, – Крис развел руками. – И хоть Нинни пока лишь скульптурная форма, не залитая содержимым, но какие он таит перспективы! – слушая планировщика, Минхо кивал, соглашаясь со сказанным. В груди Бан Чана медленно разливалось тепло. Несмотря ни на что, сирена поддерживала его, понимала, сопереживала. Узы между агентами претерпевали изменения, но не разрывались. – А Джинни… – планировщик скрипнул зубами. Неприятные воспоминания обрушились на него со всей неумолимой силой. Прошлое не забывалось, а нерешенные вопросы требовали ответа. – Еще вчера на него смотрели искоса, – Крис заметно помрачнел. – Многие презирали, кто-то жалел. Но особых ставок на Хенджина не делали. А что сегодня? – Бан Чан усмехнулся. – Он не только доказал, что способен выжить, но и вернулся в команду – с новым даром, – агент резко замолчал. Ли удивленно выгнул брови. – За Джинни недавно установили наблюдение, – немного поколебавшись, сказал Крис. Реакция «Бастет» на информацию о слежке дала планировщику понять, что тот находится в курсе дел. Догадался ли Минхо о наблюдении сам или кто-то слил ему сведения о наблюдении за Хваном, было не столь важно. – Руководство пытается выяснить, как Джинни действует, как на него влияет новая «гифт-способность», перспективна ли она, какой имеет срок использования и прочее… – Бан Чан машинально провел рукой по волосам. Весь день прическа не теряла безупречного вида, но испытания ночной сменой не выдержала. Укладка приобрела форму легкой волны. – Джинни сейчас не кто иной, как объект эксперимента в свободных условиях, но я не могу дать гарантии, что завтра его не захотят исследовать в закрытой лаборатории, – рука безвольно опустилась на колено. – Откровенно говоря, я удивлен, что с ним до сих пор так не поступили. - Да, я тоже, – подхватил Минхо. - Видимо, я прав насчет условий эксперимента, – Бан Чан задумчиво почесал кончик носа. Взгляд планировщика блуждал по лицу сирены. – Директор Пак на эту тему со мной особенно не откровенничает. Это настораживает, знаешь ли. - Знаю, хен, – Ли подпер рукой подбородок. Глаза сирены мерцали в полутьме, рассеиваемой слабым светом ночника. – А ты понимаешь, что отвечаешь головой за каждого из команды? И речь сейчас идет вовсе не о работе «в поле»? В какой момент тебе придется сделать очень непростой выбор. - Я его уже сделал. - Не получится искать «золотую середину», хен. - Я понимаю, – Крис подобрался всем телом, как будто готовился отразить атаку. - Завтра за Джинни могут прийти, имея на руках приказ о «выемке» в качестве объекта для изучения в лабораторных условиях, – рассудил Минхо. В голосе сирены плескалась прохлада. – И ты будешь вынужден последовать ему. Не по-хорошему, так по-плохому. - Нет! – отрезал Бан Чан. - Хен… - Хо~я. - Уймись. И выслушай меня. Никто из нас не позволит этому произойти. Значит, конфликт обострится донельзя, и мне… – Ли поморщился – договор с директором Паком в случае потеряет свою актуальность. Но верила ли сирена человеку на сто процентов, исключая членов семьи и Джисона? Никогда. Не Паку уж точно. Минхо не считал себя ни в чем обязанным директору, а тот, в свою очередь, всегда относился к лунной сирене с опаской. За взаимными улыбками Пак и Ли прятали обоюдную настороженность. Минхо подозревал, что директора злили его свободолюбие и пугала способность общаться и управлять духами, но иметь в арсенале такое оружие, как «Бастет» Паку льстило; тем более за ведьму отвечал Бан Чан, хорошо известный своей высокой лояльностью к руководству «JYP». Тем не менее оба, Пак и Ли, понимали: хрупкий союз между ними является банальной деловой сделкой. Сделкой, которую в любой момент может разорвать одна из сторон, превратив ее участников во врагов. – Мне… - Что такое? Между тобой и директором что-то произошло? – спросил Бан Чан. - Пока нет. - Мне показалось, что между вами есть какая-то напряженность, – Крис потянулся к блюду с сырами. Пальцы хватанули воздух – тарелка стояла слишком далеко. - Она всегда была, – Минхо пододвинул блюдо по направлению к планировщику. - Хо~я… – Бан Чан подцепил сливочный кубик двумя пальцами, но донести до рта не успел. - Сейчас речь пойдет о другом, – мотнул головой Ли. – Я хочу кое-что рассказать, чтобы для тебя это не стало неприятным сюрпризом. - О вашей с директором сделке? – Крис зашвырнул в рот кусочек сыра. Минхо похолодел. По спине пробежали мурашки. - Так ты… ты знал?! - Догадывался. - Откуда? Бан Чан вместо слов промычал что-то бессвязное. Нижняя челюсть заходила вверх-вниз, пережевывая сыр, слишком тщательно для такого небольшого кусочка, коим угостился планировщик. - И осведомлен о условиях? – Ли исподлобья глядел на командира, игнорируя попытку отмолчаться. - На уровне гипотез, – из-за жевания речь планировщика звучала неясно. – Но я хорошо знаком с принципами работы директора Пака, чтобы понимать, чего он от тебя хочет, – Бан Чан потянулся за второй порцией сыра. – И догадываюсь, почему ты решился пойти на сделку, – челюсть задвигалась пуще прежнего. – Но зная тебя, я уверен, что ты держишь ухо востро, – кадык дернулся. – Ты бы никогда не ввязался в подобную авантюру ради себя. А ради кого мог пойти на нее? – Крис наставил на сирену указательный палец. – Из-за Сони, конечно, – Бан Чан сделал характерное движение рукой, напоминающий стреляющий пистолет. Минхо сидел, не шелохнулись. – С другой стороны, ты никогда не нарушишь данной мне клятвы. Не из-за меня, а из-за своей совести. - Хочешь знать подробности? – после короткого молчания спросил Минхо. Ли был потрясен. Сынмин ничего не рассказывал командиру. Ким снова взял на себя труд хранить тайну сирены, дав ей самой решать – открываться перед Бан Чаном или нет. В то время как тяжелые мысли полностью занимали голову «Бастет», Крис тайно наблюдал за ним, подмечал малейшие изменения в настроении, слушал, размышлял и делал выводы. Минхо усмехнулся. «Неужто я теряю хватку?..» - Если только ты сам желаешь рассказать, – закусив очередным сырным кубиком, Бан Чан твердо отодвинул тарелку с десертом в сторону. - Тогда… – Ли моргнул раз-другой, собираясь с силами, – дай мне время, – Минхо накренился вперед. – Немного. Сделка никак не навредит команде, я клянусь тебе, хен. - Я тебе верю, Хо~я. Ты бы никогда не сделал никому из нас плохо. Ни случайно, ни намеренно. - Это не совсем так, хен… – Минхо сцепил пальцы обеих рук в плотный замок. - Ты об этом хотел мне рассказать? – спросил Бан Чан. - Н-нет, не только… не совсем. - Есть что-то еще? – к удивлению планировщика, сирена подозрительно спешно отвела глаза в сторону. Необычно. Весьма необычно. - Да. - Касаемо Сони? – беседа напоминала Крису своеобразный танец, не слишком динамичный, осторожный, состоящий из скольжения и мазков стопой по паркету, быстрой подмены одной ноги другой и последовательных переходов на полупальцах. - В некоторой степени, – уклончиво ответил Ли. - С ним все нормально?! – сердце планировщика пропустило удар. - Да-да, – на агента был направлен ясный взгляд сирены. – С ним все хорошо. - Окей, – Крис облегченно выдохнул. – Я слушаю тебя. Очевидно, над чувствами лунной сирены одержал верх прагматизм, тренированный годами: - То, что я сейчас скажу тебе, хен, это – секрет, – произнес Ли. Ресницы трепетали, в зрачках играли блики. Бан Чан выгнул брови дугой. - Та-а-а-к… – он издал фальшивый смешок. – Мне стоит начать беспокоиться? – соблазн обратиться к «гифт»-способности был невероятно велик, но планировщик не хотел подводить доверие товарища, пришедшему к нему посреди ночи с явным намерением разрешить давно накопившиеся недоразумения и недомолвки. Задействование «гифт»-способности во время разговора было бы сродни предательству, ведь сам Минхо так же легко мог обратиться к «песне», буквально по любому поводу, но не делал этого. Откровенно говоря, Бан Чану сложно было припомнить, когда сирена практиковала на нем «песню», хоть по чужому приказу, хоть по личному желанию. Более того, Ли дал понять командиру, что не станет зачаровывать его, даже если того потребует руководство организации. Осознание этого факта заставляло почувствовать себя особенным. Мозг лихорадочно заработал. Никогда еще соблазн обратиться к «гифт»-способности не был столь высок, как в эту минуту. Если бы планировщик имел возможность шлепнуть себя по лбу, не вызывая вопросов со стороны Минхо, то так бы и сделал. Однако сирена не дала Бан Чану времени обдумать поступившую информацию. - Нет! – решительность в голосе Минхо отрезвила Криса, вернула с небес на землю и вынудила сосредоточиться не на прошлом, а на настоящем, происходящем прямо здесь и сейчас. – Просто я хочу, чтобы этот самый секрет оставался между нами, четырьмя. - Четырьмя? – повторил Крис. – То есть, мы с тобой, Сони, понятное дело, и… Минхо кивнул. - Для Сынмина происходящее секретом не будет, ты же сам понимаешь… – Ли задумчиво потер подбородок. – Я уверен, что он уже в курсе. Теперь, когда фантазия стала реальностью, норна ясно видит картину сбывшегося. - А, ну да… – сердце планировщика ускоренно забилось. В голове зашумело. Во рту стало сухо. – Так о чем же идет речь? – Крис интуитивно напрягся, осознавая, что секрет сирены вряд ли окажется безобидным. Такова природа ведьм. Такова серая мораль «Бастет». - Я хочу пойти на должностное преступление, – произнес Минхо. - А? – Крис вытаращился на друга с таким глупым выражением лица, что тому стоило немалых сил сдержаться и не расхохотаться. Ли откашлялся в кулак: - Я хочу пойти на должностное преступление, – повторил он с той интонацией в голосе, с которой обычно спрашивают точное время или просят передать солонку в кафе. - Что-что? Что ты сейчас сказал? – Бан Чан мелко заморгал. – Я не совсем тебя понимаю, Хо~я… – юноша тяжело сглотнул. Горло сковало спазмом. – Хо~я… - И прошу тебя пойти на него. - Эй! – из груди вырвался хрип. Бан Чана едва не подкинуло в кресле. - В качестве услуги, – на лице сирены не дрогнуло ни единого мускула. – Уверяю, я иду на такой поступок не из-за глупой прихоти, а преследуя прагматичную цель, – отодвинув кресло назад, Минхо закинул ногу на ногу. Выглядел Ли… уверенно. – Я хочу, чтобы наша команда была вооружена тайным оружием. Хочу, чтобы у нас был спрятан туз в рукаве на случай, если нам понадобится защищаться. - Неужели… – осенило планировщика. «Это оно?! Новая…» - Кажется, ты уже понял, – сдержанно улыбнулся Ли. – Я придумал новую технику. Бан Чан сдавленно охнул. Пальцы крепко вцепились в подлокотники кресла. - А с помощью Джисона я могу контролировать ее, – добавил Минхо. – Без Хани техника вряд ли будет работать как надо. Джисон, если правильно выразиться, мой штурман, – сказал Ли. – Как государственная ведьма, я обязан сообщать о рождении новой техники еще на этапе ее разработки, – Минхо покачал носком правой ноги. – Так что я уже успел нарушить устав, промолчав о создании «Бари». - «Бари…», – эхом отозвался Крис. - Да. «Бари», – Минхо поменял позу, скрестив руки на груди. В отличие от многих, таким невербальным жестом сирена давала понять собеседнику твердость в принятом решении, а не выставляла защиту. С другой стороны, бурных дискуссий Бан Чан мог не ждать – Ли не просил совета, но надеялся на поддержку друга и командира, если хотя бы неполное понимание. – А теперь, когда я ее закончил и удачно привел в исполнение… - Погоди! – Бан Чан прервал сирену, выставив перед собой ладонь в предупреждающем жесте. – Когда ты… нет, когда вы успели? - Та банда молодых ренегатов из Пусана, – объяснил Ли. – Мы с Хани ими занимались. - А, точно, те ребята… Стой, так вот почему они были таким смирными! – озарило Криса. – Я-я-ясно! – он щелкнул пальцами. – А я-то все думал… Нет, то, что ты использовал «песню» было очевидно, но что-то в реакции пусанцев было не так… – Бан Чан ошарашенно глядел на Минхо. – Отходняка обычного не было, головной боли… после того, как «песня» перестала действовать, они вели себя неагрессивно… – ответ на загадку нашелся сам собой. – Вот оно что! Кажется, у твоей новой техники нет обычных для «песни» побочек, к тому же она защищена от сторонних вмешательств… – теперь Крис понял, чем объяснялась неработающая на пусанцах «гифт»-способность. Техника Минхо. Ее остаточный след сдерживал силу планировщика. «Бастет» словно пометил свои жертвы, дав понять, что чужакам рядом с ними делать нечего. Даже на стадии начального развития новая техника сирены внушала восхищение. - Над «Бари» еще нужно работать. - Как это выглядит? Как ощущается? – узнай руководство «JYP» о новой технике лунной сирены – и проблем было бы не избежать. «Бастет» посчитали бы опасным для людей без всяких оговорок. Кто знает, кого бы тогда запихнули в лабораторию первым – Минхо или Хенджина. – Какая-то новая мелодия или… или что? – разволновавшись, Крис безотчетно потянул руку к лицу. – Почему так важно участие Джисона? – планировщик нервно покусал ноготь большого пальца. – Почему ты назвал его «штурманом»? - Я не рискну показать «Бари» перед тобой сейчас, – ответил Минхо. – К тому же здесь находимся только мы, а Хани уехал домой. - И что? - Недостаточно условий для выполнения техники. - А если снять на телефон? – выпалил Бан Чан. - Не замечал за тобой раньше такую горячую страсть к экспериментам, хен, – рассмеялся Минхо. – Но я не шучу. Техника еще очень сырая. На самом деле, использовать ее на пусанцах было рискованно, но выбора мне особого не представилось, – Ли выставил локти на стол. – Подожди немного, и я покажу ее тебе полностью, – пальцы рук плотно переплелись. – Я не хочу навредить ни тебе, ни кому-либо еще. Просто подожди, хорошо? И держи рот на замке. - Да… - Теперь ты понимаешь, почему я обратился к тебе с такой непростой, но важной просьбой, хен? – сирена выжидающе смотрела на планировщика. - Понимаю. Я понимаю, Хо~я… – согласился Бан Чан. А когда он не соглашался? Но Ли не обращался к «песне», не давил и не спорил – он выложил карты на стол, желая добровольного принятия или хотя бы обещания повременить с раскрытием секрета руководству. Минхо понадеялся на логику планировщика и не прогадал. – «Бари»… – прошептал Крис. – Ты назвал ее «Бари»? - «Принцесса Бари», если говорить точнее, – поправил коллегу Ли. - Так что это? – спросил Крис. Шум в голове не утихал. – Какая она, твоя «Принцесса Бари?» - Это острие меча, – принялся объяснять Минхо. – Сам меч. Звук, исходящий от клинка. Голоса из прошлого. Это тьма, которая обернулась лунным светом. И рука «смотрящего», которая не позволяет тьме вернуться и окрепнуть. Никому не по силам овладеть этой техникой, – будучи уверенным в том, что Ли не использует «песню», Бан Чан тем не менее слушал коллегу полностью завороженным; но не способностью сирены, а голосом – одновременно таким чужим и до боли знакомым. – «Бари» и есть я, – сказал Ли. – Долгое время я пытался заставить «песню» работать избирательно, – Минхо разомкнул сцепленные в замок пальцы и расслабленно опустил плечи. – В условиях, когда мне нужно будет избежать лишних жертв, не задевать слух своих коллег и не вредить им. И в то же время преодолеть защиту противника – заклинания, электронные приспособления, что угодно… «Бари» позволила это сделать, – Ли улыбнулся. – Она «считывает» человека – его сердечный ритм, частоту пульса, глубину дыхания, изменение характера мозговых волн и другие показатели, – принялся перечислять Минхо. Крис тяжело сглотнул – не было никаких сомнений в том, что новая техника лунной сирены расширяла неведомые просторы в умении подчинять сознание и личность человека в целом. Минхо даже не надо было переселять свой разум в чужое тело. Опасное оружие, и лишь от намерений его владельца зависело, с пользой или во вред оно могло быть использовано. Оружие, принадлежащее Минхо. В то время как сам Ли принадлежал Джисону. Туман в голове планировщика стал понемногу проясняться. Постепенно задумка сирены обретала смысл для командира «Stray». - «Бари» – продолжал рассказывать Минхо, – это «Barrett M82» среди «песен» сирен, но и ее можно выбить из рук, – щеки ведьмы горели двумя алыми пятнами. – Теперь ты понимаешь, почему без Хани техника никогда не будет работать – я этого не позволю, – Крис кивнул. – Джисон стал ее сердцем, ее светлой стороной, – произнеся имя жениха, голос сирены потеплел, будто на заснеженные улицы северных городов нагрянула долгожданная апрельская капель. – Хен! – Ли вскинул подбородок. – Ты только подумай, с какой целью можно использовать «Бари»! Ни один детектив в мире не докажет, что человек стал ее жертвой, ведь всем известно, что «песня» сирены действует на массы, а не точечно, – с непривычной для слуха планировщика горячностью произнес Минхо. Но в следующую секунду пыл сирены угас. – Меня есть кем шантажировать, чтобы заставить выполнять личные приказы, – Ли поджал губы. – Но я не хочу становиться чудовищем, даже ради любимых людей, – Минхо резко замолчал. Взгляд бродил по стене. Пальцы теребили край салфетки. Бан Чан не торопил друга, давая тому собраться с силами. – Вначале «Бари» была просто мечтой, – после минутного молчания продолжил говорить Ли. – Затем стала олицетворением гордости сирены. Но сейчас «Бари» – гарантия моей безопасности и близких людей. Для Джисона, который скоро станет частью моей семьи, друзей… и тебя, – голос сирены становится слабее слово за словом, пока, наконец, вовсе не угас. Воцарившуюся тишину разбавлял лишь звук работающего механизма внутри настенных часов и шорох шин служебного автомобиля охраны штаб-квартиры, объезжающий здание с целью получасовой проверки. Некоторое время Крис собирался с мыслями. - Ты просишь меня сохранить в тайне факт существования новой «техники», – наконец сказал он. - Да, – Минхо с трудом разлепил сухие губы. - Я понимаю тебя. И я выполню твою просьбу. - Правда? – ведьма изумленно округлила и без того огромные глаза. У Ли не было основания не верить словам командира, но Минхо понимал, какому риску Бан Чан подвергает и себя, и отряд, нарушая устав. Откажи планировщик сирене, и у той не возникло иного выбора, кроме, как все-таки зачаровать давнего друга, заставив позабыть разговор полностью или частично. Но Ли счастливо избежал такого решения – он был уверен, что Крис и сам прекрасно понимает важность создания «Бари». Беспрекословно следующий правилам и должностным инструкциям Бан Чан сделал шокирующий выбор. С другой стороны, события последних полутора лет вели его именно к такому решению. Крис нарушил свои же принципы не только из-за былых чувств к Минхо – остальная часть команды была ему не менее важна. Планировщик трезво взглянул на вещи, взвесил все «за» и «против» и постарался оценить риски. Вариативность, смекалка и серая мораль, присущая личности «Бастет», часто помогали найти выход в затруднительных ситуациях, при этом нанося ощутимый урон противнику и избегая серьезных ранений у агентов. Несмотря на то что Минхо просил помощи и понимания, прежде всего он сосредоточил внимание командира на двух важных моментах: на том, какую пользу можно извлечь из новой техники для «Stray», и с каким умыслом «Бари» может быть использована руководством организации. Не нужно было обращаться к «гифт-способности», чтобы верно оценить вес слов сирены. Минхо был прав. - Спасибо за то, что был откровенен со мной, – сказал Крис. Услышав эти слова, ведьма заметно успокоилась: - А какой еще был вариант? – плечи Ли обмякли. Поза изменилась, став более расслабленной. – Я рассказал тебе о «Бари», как командиру отряда, в котором работаю. Это моя обязанность. - Но ты мог и не рассказывать, – усмехнулся планировщик. – По крайней мере, не сейчас. Сам же говорил, что техника еще сырая. Хо~я, я могу повторить это хоть тысячу раз – я буду бороться за каждого из вас, – в пылу разговора, Бан Чан ударил кулаком о стол. Его глаза сияли. Минхо тепло улыбнулся – вот он тот свет, за которым пошла юная сирена, свет, который никуда не исчез, а лишь ослаб на какое-то время. Видеть его снова было настоящей радостью. – Право свободного человека, «гифта» или ведьмы, не имеет значения, – продолжал говорить Крис. – Я создавал «Stray» собственными руками, пусть и под крышей «JYP», и создавал ее не для того, чтобы отдавать моих друзей в рабство. Я в состоянии различать хорошее и плохое, несмотря на то, что это самое плохое может весьма удачно маскироваться под хорошее. - Что, неужели отодвинешь границы своей лояльности к организации? – поддразнил коллегу Ли. - Разве я уже не сделал это? – парировал Крис. - Неужели ты думаешь, что директор Пак не догадывается о твоем желании отделиться? – спросил Минхо. - Резонное замечание, – согласился Бан Чан. – Уверен, что он знает. Пока у меня нет достаточной силы воплотить задуманное в жизнь, но мало-помалу, небольшими шажками, я намереваюсь достичь поставленной цели. - Если «чипирование» будет введено как обязательная практика, тебе придется поторопиться, – предупредил Ли. - По-видимому, придется, – Бан Чан обвел взглядом кабинет. Время неумолимо бежало, приближаясь к рассвету. Казалось, с начала разговора прошла целая вечность. И все же самого важного еще не было сказано. Крис знал: или это случится сегодня или уже никогда не произойдет. – Что ж, вот тебе секрет за секрет, – прежде чем коснуться терзающего его разум и сердце вопроса, Бан Чан решил поставить логическую точку в обсуждениях о будущем. – У меня уже имеется на примете парочка складских помещений в порту Пусана, так что место для штаб-квартиры, считай уже есть, – планировщик вдруг подмигнул сирене. – Эй, Хо~я, скажи, ты ведь любишь морепродукты? - Что… – растерялся Ли. – Перестань! - Я не хочу рушить связи, – Крис посерьезнел. – Мы живем в небольшой стране и, так или иначе, идти на какие-то уступки придется. - Весь вопрос лишь в цене этих самых уступок, – процедил сквозь зубы Минхо. – С чего пошла такая тема? - Ты никогда не был сторонником изначальной лояльности, – Бан Чан попытался снизить градус напряженности. - Да, прости, – Ли скрестил руки на груди и на сей раз в его позе читался вызов. – Мне чужда идея слепого служения. - Самурай бы из тебя не вышел, – сокрушенно охнул Крис. - Невелика потеря, – Минхо держался подчеркнуто дерзко. – В этом и состоит основное различие наших взглядов – в отношении к свободе и индивидуальности. Бан Чан негромко рассмеялся, словно и не было прошедших в трудах и потерях лет. Он перенесся мыслями в холл тренинг-центра, посреди которого стояла юная сирена, вышедшая из-под дождя. Насквозь промокшая школьная форма липла к телу, и через ткань рубашки проступали очертания грудных мышц. Ведьма отбросила со лба влажные пряди волос и с вызовом взглянула на стайку соискателей, жмущихся к стене. Так началась история, но закончится она должна была иначе – измениться в самой своей сути, окрасившись в цвет бумаги свадебного приглашения. Крис поднес стакан ко рту, но с удивлением обнаружил, что вина в нем нет, и только дно емкости окрашено в алый. Заметив разочарование на лице командира, Ли вздохнул. Минхо протянул руку к бутылке красного, готовясь наполнить бокал Бан Чана вином, точно так же, как и в прошлый раз, но планировщик опередил сирену. - Погоди, сейчас моя очередь, – обогнув стол, Крис подошел к Ли. В руке он держал пустой стакан. Откупорив пробку, Бан Чан щедро плеснул в бокал ведьмы алкоголь, после чего повторил ту же процедуру со своим стаканом. - Что ты… – Минхо озадаченно уставился на Бан Чана. Обычно Ли удавалось предугадать действия командира, в той или иной степени, но на этот раз бывший любовник сумел его удивить. В грудной клетке заныло. Подспудно Минхо понимал, в какое русло направляется разговор. Неминуемо. Неотвратимо. Ирония состояла в том, что рассказ о «Принцессе Бари» был вторичен в намерениях Ли – изначально он пришел в кабинет планировщика с целью расставить все точки над «i» в их непонятных взаимоотношениях: не то бывшие, не то друзья, не то коллеги. Ни конца, ни начала у этих уз, одна лишь застывающая лава со вкусом горечи и жгучего перца. «Почему я медлю? Медлю весь вечер? Что это за чувство? Ностальгия? Если это она, то по какому периоду времени? Или это сожаление?..» Ли подавил вздох. Приглашение на куаранну должно было стать аналогом той самой точки над «i», а стаканчик вина сгладить острые углы в разговоре, на который отводилось не больше часа. Отличный план. Даром что слишком идеальный для того, чтобы стать частью реальности. Сердце ускорило ритм. - Хо~я… - Что ты делаешь, хен? – сирена вздрогнула. Поставив стакан на край стола, Бан Чан вылез из кресла и, ухватившись за спинку, переместил его так, чтобы предмет мебели оказался стоять прямо напротив Минхо. Ли едва не взвыл в голос, разгадав намерения командира. Идеально составленный план действий рушился на глазах. Крис уселся в кресло. Он словно не замечал явных признаков нервозности сирены. Схватив стакан, Бан Чан отсалютовав ведьме. Сделав небольшой глоток, агент с удовлетворенным видом покачал головой. - Не так уж мы с тобой и непохожи, Хо~я, – Крис закинул ногу на ногу. - О чем ты говоришь, хен? – перед глазами Минхо плескалось бархатное море, заключенное в стеклянные стенки сосуда. Вишня и виноград. Знойное лето и первые опавшие с деревьев листья клена. Ли скосил глаза вправо – свадебное приглашение лежало нетронутым. - Ты тоже служишь – только иначе, – голос Бан Чана звучал ровно и спокойно. – Хо~я, ты можешь сколько угодно заявлять, что тебя не интересуют сплетни, тем не менее всегда находишься начеку и держишь ушки на макушке, умеешь фильтровать поток информационной грязи и вычленять из нее действительно важное, – каждое сказанное слово было истиной. – А как ты заботишься о людях… Чаще всего они даже не видят твоей заботы, но ты оказываешь помощь ненавязчиво, благодаря чему она не становится неуместной опекой, – Крис поднес стакан ко рту – на поверхности напитка отражались неяркие блики. – Ты идешь рядом, но всегда готов протянуть руку нуждающемуся, – алкоголь больше не пьянил, но согревал. – Ты ненавидишь давление и презираешь лодырей, но сотни раз готов повторять один и тот же урок, если он поможет слабому нарастить силу, – сказал Бан Чан. – Ты всегда понимал то, что мне удалось осознать с большим трудом: мы все разные, – бархат вина перекочевал в голос планировщика. – К каждому из нас нужен свой подход. Чья-то слабость может быть чьей-то силой. Ты ненавидишь, когда тебя пытаются контролировать и не выносишь, если в жесткие рамки загоняют других людей, – рассказывая сирене о том, как он видит ее личность, Бан Чан признавался в собственной глупости и зацикленности. Горькая ноша, которую отныне не имело смысла нести. Упущенное время и возможности. Но хотя бы таким нелепым образом Крис хотел совершить то, что опоздал сделать в правильное время, держа в своих руках все счастье мира. – Долгое время я думал, что ты – холодная река, но как же я ошибался! Ты – лунный свет, который не каждого согреет, но освещает дорогу не хуже Солнца. Я не сразу понял твой характер, Хо~я. Может, поэтому и упустил тебя?.. - Что ты несешь? – щеки ведьмы пылали. - А что не так, Хо~я? – спросил Бан Чан. – Почему-то ты смущаешься, когда слышишь о себе хорошее, – новый глоток вина опалил желудок. – Как будто бы это может ослабить тебя… - Неправда... – едва слышно произнес Ли. - Тогда что? – Крис склонил голову вбок с заинтересованным видом. Ли выглядел смущенным, растеряв свойственную ему невозмутимость – сквозь прорехи стальной брони показалась трепещущая плоть сердца, нежная и мягкая. На Бан Чана смотрела сирена из дней его юности – не та, что сыпала остротами, словно пулями, а та, что окликнула его и назвала свое имя. - Просто… – Минхо прерывисто дышал – Бан Чан застал его врасплох. Это напомнило Ли старые времена – времена, в которых он находился в полушаге от счастья, нисколько не похожее на нынешнее, но не менее желанное. – То, что ты сейчас говоришь, хен, звучит, как признание в любви… - Это оно и есть, – не колеблясь, сказал Крис. – Немного запоздалое, правда? – юноша отер выступившие капельки пота ладонью. Внезапно в кабинете стало жарко. - Хен… – выдохнул Ли. - Знаю, ты не можешь мне ответить взаимностью, – Бан Чан крепко сжал стакан в пальцах. Он не сдерживал волнения, позволив эмоциям одержать верх над вымуштрованным хладнокровием. Хоть раз в жизни ему захотелось выпустить поводья из рук. – Что невозможно, то невозможно, – юноша коротко кивнул. – Но я говорю от чистого сердца, Хо~я… – Крис одним махом опустошил бокал. – А еще, я ошибался, – он с негромким стуком поставил стакан на стол. – Я очень во многом ошибался. И несмотря на то что осознал свои промахи, легче особо не стало. - Тебе со мной тоже было непросто, – признание в собственной ошибке далось сирене неожиданно легко. Слова вырвались изо рта, как по волшебству; слова, которые нужно было произнести гораздо раньше. Отчасти Ли почувствовал разочарование – он больше полугода наворачивал вокруг Бан Чана круги, и вовсе не по причине занятости из-за реабилитации или подготовке к куаранне. Он боялся, что планировщик не захочет говорить с ним и что хрупкий мир, воцарившийся в команде, рухнет. Но тревоги оказались напрасными. И снова они с Бан Чаном не поняли друг друга. - С тобой и сейчас бывает непросто, – речь планировщика была пронизана светлой печалью. – Но не Джисону. Я не смог сделать то главное, что удалось Сони – принять тебя таким, какой ты есть и не пытаться исправить, – Бан Чан поймал ответную улыбку сирены – даже не улыбку, а намек на нее в виде приподнятого уголка губ. Да уж, тут было не до веселья. – Форменная глупость… Зачем это делать с человеком, который понравился тебе таким, какой он есть? – размышлял Крис. – Я хотел для нас лучшего… а на деле, выходит, просто не знал тебя, Хо~я… – жара утихала. – Я взял на себя слишком много. - В отношениях участвуют двое, Чанни, – эхом откликнулся Минхо. – Не исключай меня из уравнения. - Верно… – Крис резко подался всем телом вперед. – Верно говоришь, Хо~я, – соскользнув с кресла, он опустился на колени перед сиреной. Ли удивленно охнул: - Чанни! - Увидев тебя впервые, я вспомнил одну австралийскую сказку, из тех, что пришли из племен. Сказку про волшебный цветок, – произнес планировщик. Он стоял на коленях перед сиреной, словно перед божеством, ничуть не смущаясь двусмысленности позы, в которой находился. Сейчас Минхо был для него не коллегой или другом, а человеком, которого он любил и чью руку выпустил из ладони по глупости. – Кому-то растение показывается в виде колючки, кому-то – похожим на дикий злак, и только иногда, перед редкими людьми, раскрывается в истинном образе – прекрасным белым цветком, растущем на тонком стебле и обладающим чудесным ароматом, – Бан Чан смотрел на сирену снизу вверх взглядом, полным обожания, но, в отличие от прошлых лет, теперь к нему примешивалась щемящая нежность. Не будь в этом мире Джисона, Минхо ни за что не устоял бы перед таким взглядом. – Ты был похож на тот волшебный цветок, – негромко сказал Крис. – А потом ты перестал цвести и едва не засох. И виноват в этом был только я. Такая вот вышла сказка. «Волшебный цветок расцвел для другого человека…» Тело Минхо пронзила судорога. Рот болезненно искривился. Брови изломились. Сознание Ли было чистым и ясным – слабое опьянение давно выветрилось из головы сирены, а на сердце опустилась легкая печаль. На долю секунды Бан Чану показалось, что Минхо собирался заплакать, но нет. Сирена прикрыла глаза. Время в кабинете Бан Чана замедлило ход, разделив реальность напополам: на одной стороне осталось настоящее, безостановочно бегущее вперед, а на другой события и чувства прошлого. - Иногда мне хотелось убить тебя, – веер из длинных ресниц дрогнул. В полумраке комнаты блеснули темные глаза. – А иногда – сотворить что-то нехорошее с собой. Меня бесило то, что ты не понимал элементарных вещей или интерпретировал их каким-то диким образом, по-своему… При этом сам я ничего не говорил, а просто смотрел на тебя со стороны… – Ли склонил голову вбок. – Так имел ли я право злиться на тебя? Если я не пытался человеческим языком объяснить свои переживания, насколько бы тяжело мне это ни давалось, то по какому праву я ждал подобного от тебя? Никто из нас не умеет читать мысли другого человека, – Минхо шевельнул рукой – ему внезапно захотелось коснуться жестких волос командира, утерявших фирменную укладку. Ли едва успел одернуть себя. Сколько раз он слышал о границе, которую бездумно пересекали прощающиеся любовники, посмеиваясь над вспышками давно ушедших чувств, и вот он сам едва не пополнил их печальные ряды. – Я вел себя… – Минхо тяжело сглотнул, – не самым лучшим образом, – настольная лампа слабо мигнула. Второй раз. Третий. Мерцание светильника заставило сирену прийти в себя. – Я должен был открыть рот и поговорить, а не ждать у моря погоды… Даже если разговор в итоге не получился бы, я все равно должен был попробовать. Моя глупая гордость… - Я не снимаю с себя ответственности за произошедшее с нами, – Бан Чан потянулся к ведьме. – Боясь тебя оттолкнуть, я выбрал тактику избегания. И проиграл, – осторожно, стараясь не спугнуть и не разозлить Минхо, Крис заключил руки юноши в ладони, и замер, ожидая, что тот возмутится, что бывший любовник посмел перейти личные границы. Но Ли не оттолкнул Бан Чана. Более того, мягко переплел пальцы обеих рук в замок. Для Криса этот жест стал знаком быть откровенным в своих чувствах до конца. – Видя в тебе идеал, я игнорировал тот простейший факт, что ты – живой человек, а не выдуманное божество, – печально улыбнулся планировщик. – Испытывая восторг от того факта, что ты – мой, я стал самонадеянным. - Я грубил тебе, – обронил Минхо. – Очень часто. - Да, я помню, – Бан Чан несильно сжал кончики пальцев сирены. – Но совершенно не понимал, почему ты стал таким, и что я сам делаю не так. Я не видел разницы между твоей обычной дерзостью и отчаянием. Но я любил тебя, Хо~я. Любил, как умел. Увы, как оказалось, одной любви для счастья недостаточно. Минхо не нашелся, что ответить бывшему возлюбленному. - Но знаешь... – Крис пододвинулся ближе. Ладони сирены, страдающей извечно низким артериальным давлением, были едва теплыми – на этот раз Бан Чану удалось немного согреть руки Минхо. – А что, если мы никогда не были предназначены друг для друга в качестве пары? – поднеся сложенные лодочкой ладони ко рту, планировщик оставил на коже след поцелуя. – Что, если мы должны были пройти этот путь и сделать выводы из случившегося? - Ты так думаешь? – Ли принял ласку без возражений, но ни страсти, ни поощрения в его действии не было. - Не знаю, – Бан Чан припал лбом к ладоням ведьмы. – Возможно. Да. Или нет. Наверное. «Я все еще люблю тебя. Хо~я. Кажется, это то, что никогда не изменится во мне…» - Так да или нет? – прошелестел Минхо. - Я не знаю, правда, – простонал Бан Чан. – Может, мне просто легче так думать. Потому что иначе окажется, что мы оба впустую потратили время… «Не ради меня ты пробудился от комы, Хо~я… Это был не я…» - И что? Что ты хочешь этим сказать? – Ли требовал ответа. – Что наша встреча была зря? Что команда была создана зря? Что я дал тебе бесполезное обещание оставаться рядом? Ты не заставлял меня давать клятву верности, но мне не хотелось бы думать, что я ошибался… - Нет. Ты не ошибался, – планировщик снова коснулся ртом ладоней сирены. Губы скользнули по тонкой коже. – Знаешь, мне тут вспомнилась одна фраза, не скажу точно откуда. Звучит она примерно так: «Вы оба хорошие люди, просто не предназначены друг для друга». И я вот думаю, как же она нам подходит, Хо~я… – стремясь согреть Минхо, Крис осторожно подышал на прохладные ладони, не встретив сопротивления со стороны юноши. – И все-таки будь у меня возможность повторить, я бы сделал тот же самый выбор, – планировщик несильно потер кончики пальцев сирены. Он всегда поражался, насколько крохотными казались руки Минхо – мягкими и нежными. – Я ни дня не жалел о том, что встретил тебя, хотя уверен, ты частенько думал об этом. - Чанни, дело не в Джисоне, – Ли на секунду прикрыл глаза. - Знаю. Но и в нем тоже, – усилием воли Бан Чан заставил себя прервать ласку. Минхо не сопротивлялся действиям друга, но Крис побоялся переступить черту. Он страшился сорваться и испортить все то хорошее, что оставалось между ним и Ли. Боялся предать доверие Хана, который стал ему не менее важен, чем Минхо, пусть и в ином качестве. – И это прекрасно, потому что Сони – хороший выбор, – со всей искренностью сказал Крис. – Хан Джисон – самый лучший выбор из всех, какой только можно было сделать… - Чанни… – длинные ресницы затрепетали. - Останься со мной в качестве друга и члена команды, Хо~я. Ничего не меняй в моем сознании. Просто будь рядом. Просто будь, – откликнулся Крис. – Большего я не прошу. - Мне нравится и то и другое, – улыбнулся Ли. «А мне нравишься ты…» - Хо~я… – Крис потерся кончиком носа о раскрытую ладонь сирены. Только теперь он заметил кровоподтеки на мозолевых подушечках пястья – следы, оставляемые рукоятью иллюзорного меча, выглядели вполне реалистично. – Хо~я… - М-м? – Ли поежился – планировщик подул на израненную поверхность кожи. - Прости. Больно? - Привыкну через некоторое время. - У мечников всегда так. Потом кожа загрубеет и станет попроще. - Какой из меня мечник? – беззлобно проворчал Минхо. – Так, по мелочи… - Будь осторожнее, – Бан Чан с нескрываемым сожалением и болью смотрел на травмированную ладонь сирены. – Характерные тренировочные отметины могут привлечь нежелательное внимание местных сплетников, – предупредил планировщик. – Если хочешь оставить создание новой боевой техники в тайне от посторонних, то тебе нужно вести себя осмотрительнее. - Я учту, – кротко ответил Ли. Крис покусал губы. Он выпустил руки сирены из ладоней, но на ноги подниматься не спешил. Минхо смотрел на командира с легкой тревогой. - Что? - Раз уж у нас сегодня вечер откровений, могу я задать тебе вопрос? – Бан Чан оперся на левое колено. – Всего лишь один? Есть у меня такое право? – Крис не был до конца честен перед Ли, но какое это уже имело значение? Первоначальное удивление от позднего визита сирены быстро переросло в понимание: Минхо пришел не для того, чтобы передать приглашение на куаранну (в конце концов, существовала курьерская служба и электронная почта). Нет. Минхо пришел попрощаться. Иллюзий не осталось. Пребывая рядом, как член отряда и друг, Ли покидал Бан Чана как человек, некогда деливший с ним одно ложе. – Можно? - Конечно, – согласился Минхо. - Я могу спросить тебя о чем угодно? - Да. - Уверен? - Абсолютно. - Только один вопрос? - Ты сам задаешь такие условия, а не я, – улыбка сирены напоминала слабый росчерк пера, а глубина глаз – тихий лесной пруд. – Отступать поздновато. - Точно… ты прав, – Бан Чан раздосадовано почесал затылок. - Спрашивай, хен, – подбодрил командира Минхо. - Ты… – в груди стало тесно. В голове планировщика роились сотни вопросов – важных, глупых, пустых и нелепых. По сути, любой из них, копни чуть глубже, уже имел четкий ответ. И все же… Все же, два сложных ребуса оставались для Бан Чана нерешенными. Они состояли из множества подозрений и теорий. Темнота, застлавшая глаза, наконец рассеется. Какой из двух ребусов было важнее решить? Какой ответ Крис ожидал услышать? Хотел ли он вообще знать правду? Не боялся ли, что то ранит его? Конечно, боялся. Бан Чан чувствовал себя тем самым человеком из всемирно известного мема, на одном плече которого сидел дьяволенок, а на другом – ангелок. «Спроси, спроси, спроси его!», шептали они. Крис зажмурился. «Спроси!», требовал ухмыляющийся дьяволенок, в то время как встревоженный ангелочек мотал головой из стороны в сторону. «Ты же хочешь знать! Спроси его, давай! Узнай правду лично от Ли Минхо! Ну же!» - Хо~я… я хотел… - Слушаю. - Ты обещал быть честным. - Да. Я буду. - Это ты… – голос планировщика предательски сорвался, едва он начал говорить. - Я? Что я?.. – в глазах Минхо читалось непонимание. - Ты… «Это ведь ты убил Го Юна, правда?» Голова едва не взорвалась от нечеловеческой боли. Дьяволенок хохотал во всю глотку. - Хен… «Я знаю, что это был ты…», – Бан Чан опустил голову, принявшись сосредоточенно изучать ногти на правой руке, коротко, до мяса остриженные, со следами шариковой ручки. – «Ты заставил Го Юна нанести себе двадцать четыре раны, не считая перерезанных запястий. Ты отослал Джисона и вырубил камеру. Ты запер дверь и зачаровал всех до единого гостей и работников в зале. Только тебе было такое под силу. Потому что ты – «Бастет». Потому что ты заботился о Хенджине. Потому что ты не мог позволить Го Юну сбежать и продолжить свои издевательства над Джинни. Ты просто не дал ему этого шанса. Да, немного поспешил… ведь гораздо безопаснее было бы порешить Го Юна в другом месте и в иное время... Но подозрения не равны доказательствам. Ты не оставил ни единой улики. Да, я знаю и всегда это знал… Я видел, что делает Темная сестра… Я помню, какими становились твои глаза, когда она выходила наружу, помню, как тяжелел воздух и спирало дыхание… Но без твоих тайных желаний не было бы и ее. Никакой пощады, никакого милосердия. Ты убил Го Юна и, выпади шанс, сделал бы это снова. Так зачем мне спрашивать о том, что я всегда знал?.. Ведь и ты сам понимаешь, что я знаю правду…» Мысли, мысли, одни мысли. - Хо~я… – через силу выдавил Крис вслух. «Иногда мне было страшно… страшно до усрачки. Но я был не в силах приструнить твою тьму, поэтому просто наблюдал со стороны…» – давний стыд давил изнутри. – «И пока я околачивался рядом, сопливому мальчишке удалось взять Темную сестру под уздцы, как если бы она была цирковым пони… Так неужели у меня был шанс остаться с тобой после всего этого?..» - Да?.. Воздух застыл. - Ты… – Бан Чан поднял голову. - Спроси же, наконец, хен… – Минхо с любопытством смотрел на планировщика. - Ты… – Крис встретился глазами с выжидательным взглядом сирены, и как только он увидел ободряющую улыбку на губах Ли, то вопрос вырвался сам собой: – Ты любил меня, Хо~я? Щеки Минхо расцвели альпийскими маками. Губы заалели. Глаза влажно заблестели. Истинные чувства пробились наружу, и сирена не успела схватить щебечущую птичку эмоций за хвост, позволив ей вырваться на свободу из плена грудной клетки. Несколько долгих секунд, показавшимися Бан Чану столетиями, Ли потрясенно смотрел на планировщика, но, затем, буря эмоций улеглась. Наступил штиль. Маску лживой выдержанности сменило истинное спокойствие и принятие. - Да, – ясно произнес Минхо. – Я любил тебя, хен, – Ли ухватил командира за запястья и подтянул ближе к себе, отчего тот был вынужден опереться на второе колено. – Я так сильно любил тебя, что это чувство превратилось в тьму, которая сожрала нас… – голос сирены разнесся по кабинету эхом. – Это стало тем, что называют неправильной стороной любви. Но да, я любил тебя, хен… Бан Чан не понял, как ему удалось упустить драгоценный момент сближения – только почувствовал, как волос коснулась рука, воздух задвигался, а губы обжег огонь. «Ты вошел в мою жизнь исключительно по собственному желанию, а теперь покидаешь ее». Крис разомкнул губы навстречу поцелую. Не смея открыть глаз, он поддался ласке, в которую Минхо вложил часть нерастраченной за годы их отношений страсти. Висок щекотали длинные волоски отросшей челки, руки сирены крепко придерживали подбородок бывшего любовника. Влажный язык проник в рот и коснулся верхнего нёба. Минхо умопомрачительно целовался – эта сторона его натуры осталась неизменной. Ли мог вознести тебя на небо одним движением губ, и также легко опустить в ад. Каждая секунда ласки, которую он дарил, была незабываемой. В поцелуе Минхо чувствовался вкус дождя и свет молодой луны, звук ушедшей любви, не ставшей проклятием, и очередное подтверждение клятвы верности. Бан Чан не понял, в какой момент Ли оказался сидеть на полу, прижавшись к планировщику всем телом. В их объятии не было страсти или желания – двое говорили друг с другом без слов, перечеркивая былые обиды. Крис не отпускал сирену, продолжая целовать. Руки бродили по телу Минхо – некогда изученному до мельчайших подробностей, но теперь ставшему недосягаемой мечтой. Бан Чан крепко удерживал тяжело дышащего Ли за затылок, запуская язык глубоко в рот, но чем дольше длился поцелуй, тем слабее и горче он становился, секунда за секундой. Он слабел и слабел до тех пор, пока совсем не стих. Замерший маховик времени снова двинулся вперед. И когда губы юношей разомкнулись, на языке остался вкус осеннего клементина – сладкий и ненавязчивый. Обоим агентам понадобилось некоторое время, чтобы привести дыхание в норму. Почувствовав влагу в уголке рта, Бан Чан отер крохотную капельку слюны тыльной стороной ладони. На коже остался запах цитруса. Голова была пуста, словно покинутый актерами летний театр. Ни единой мысли, ни малейшей надежды. Минута шла за минутой. Минхо уютно развалился в кресле. Безмятежный взгляд бродил по стенам кабинета. Пальцы глухо выстукивали ритм адажио по столешнице. Носок ноги покачивался. О чем бы Ли ни думал, но мыслями он был уже далеко за пределами штаб-квартиры – воображение перенесло его в спальню уютного коттеджа, где его дожидались жених и трое котооборотней. Серебристые шаманские колокольчики звали сирену домой, в крепкие объятья человека, ставшего любовью всей ее жизни. Бан Чан поднялся с колен. Отряхнув от пыли брючины, он склонился над сиреной. Ли тотчас же остановил блуждающий взгляд на командире. - Значит, это наш финал? – Крис мягко обнял Минхо за плечи, вынуждая его выбраться из кресла. - Похоже на то, – выпрямившись во весь рост, Ли обнял Бан Чана в ответ и несильно похлопал по спине. Краем глаза Крис уловил слабое сияние мелких бриллиантов, украшающий ободок помолвочного кольца – полного близнеца украшения Джисона. – Я желаю тебе любви, – горячий шепот опалил левый висок. – Дай шанс другим людям сделать тебя счастливым, как ты того заслуживаешь. Не отталкивай их, – Ли медленно отстранился от Бан Чана. На мгновение ладонь сирены задержалась на плече планировщика, но лишь на мгновение. Глаза Минхо мерцали туманным блеском. Морок спал. Дорога, по которой Ли и Бан Чан долгое время шли рука об руку, разветвлялась, и в начале нового пути Минхо ждал Джисон – юный, восторженный и взаимно любимый. За окном светало. Янтарный круг солнца разрастался вширь, поднимаясь из-за линии горизонта, золотил крыши небоскребов и гнал по домам загулявшиеся до рассвета влюбленные парочки. День, полный забот, рождался под щебет птиц и детский смех. - Не забудь позавтракать, хен, – сказал Минхо. – Сегодня первый вторник месяца, значит, в столовой подают кальбитан, – открыв дверь кабинета, Ли ненадолго задержался на пороге. – Прочти приглашение, – он обернулся через плечо. – И поезжай домой сразу же, как закончишь с отчетом. Тебе нужно отдохнуть. Бан Чан не мог с точностью определить, сколько времени он недвижимо просидел в кресле после ухода сирены. Пять минут, час или сотню лет. Ярко-желтые лепестки форзиции, удерживающие язычок закрывающего клапана конверта, разлетелись во все четыре стороны – один из них спланировал на запястье юноши. Крис подцепил лепесток кончиками пальцев и аккуратно, словно драгоценность, положил подле пустого стакана. Из конверта выпало приглашение на куаранну – бумажный прямоугольник цвета топленого молока с причудливыми завитушками в четырех углах. «Моему сладкому прошлому, что я отпускаю», – значилось в приглашении. Из груди Криса вырвался сдавленный вздох. Стрелки настенных часов сухо щелкнули, передвинувшись по кругу циферблата вперед на одно деление – механизм, скрытый за металлическим корпусом, работал слаженно и четко. До открытия офиса оставался всего час, но Бан Чан не спешил вернуться к работе. Встав из-за стола, по-прежнему сжимая свадебное приглашение в руке, он подошел к окну и, приподняв жалюзи, выглянул наружу. Город понемногу просыпался, и впервые за долгие месяцы Крис тоже смог открыть глаза. Теплый ветерок, любопытный и неугомонный пробрался никем не замеченный в сердце офиса, кабинет командира «Stray», воровато пробежался по корешкам папок, пошевелил ворох бумаг, сваленный в кучу на столе, и, наконец, обнаружил цель – золотистые лепестки цветов форзиции. Жадно облизнувшись, южный ветер набросился на лакомую добычу – подкинул лепестки к потолку, закружил в ритме танца чхунэнджон и внезапно потянулся к окну. Желтые листочки последовали за ним, манимые свободным полетом и небом. Плывя в воздушных волнах, они вылетали на улицу, минуя сеть из шелкового занавеса, и поднялись высоко над крышей здания, играя друг с другом в догонялки. А Бан Чан все глядел им вслед и глядел, прикрыв глаза ладонью от яркого света. Глядел, пока крохотные осколки солнца совсем не скрылись из виду, растворившись среди пушистых белых облаков, оставив после себя, как напоминание, шлейф из тонкого аромата свежести.

***

Ночь мягко опустилась на деревню. Солнце начало клониться к земле, едва Минхо и Джисон успели постучать в дверь ворот ханока Ли Дахи – места, в котором «Бастет» родился и провел детство и часть юности. Сборы и сама поездка заняли добрую половину дня – Хан гонялся за котооборотнями, пытаясь запихнуть зверьков в переноски, а сирена выключила электроприборы из сети, плотно затворила окна и заперла двери коттеджа и чердака. В дорогу Ли предусмотрительно взял несколько бутылок воды, сэндвичи с тунцом и термостаканы, до краев наполненные горячим кофе. Питомцам же пришлось пропустить прием пищи, дабы их не стошнило в пути. Котооборотни приняли вынужденную голодовку с выраженным недовольством – и просидели всю дорогу, демонстрируя хозяевам пушистые задницы. Минхо оставался непоколебим – лучше было спустя некоторое время помириться с питомцами при помощи кусочков куриного филе, нежели чистить обивку кресел от кошачьей рвоты. На выезде из Сеула пара попала в пробку. Ожидаемо, хоть и неприятно. Скоротать время Минхо помогла виртуальная игра в бадук, а Джисону – выписанный из Японии свежий томик «Jujutsu Kaisen». На въезде в деревню Ли остановился для того, чтобы зайти в лавку, расположенную в небольшом домике, жмущемся к обочине. Джисон, отправившийся следом за женихом, замер на пороге магазинчика с открытым ртом при виде развешанных под потолком пучков сушеных трав, банок, заполненных странного цвета жидкостями, и холщовыми мешками, доверху набитых сборами (кажется, в одном он них были вяленые лягушачьи лапки). Продавец, сухонький седой старик, по совместительству являющийся владельцем лавки, радостно вскрикнул, увидев Минхо. Ринувшись к нему из-за прилавка, он обнял Ли, едва успевшего отвесить приветственный поклон. - Я уж думал, вы сегодня не приедете! – сказал старичок. Над глазами-прорезями колыхались густые седые брови. – А наша певчая птичка таки прилетела! Мы уж заждались. - Застряли в «пробке», – объяснил Минхо. Борясь с любопытством, Джисон выглянул из-за спины сирены. Он вцепился в локоть любовника и коротко поклонился старику – вежливость стояла превыше всего, а производить на односельчан жениха дурное впечатление было последним делом. - Я так и думал! – покивал седой головой владелец лавки. – Ну да ладно, ехать осталось всего-то ничего, – он усмехнулся. – А это кто у нас тут? – старик ткнул в Хана крючковатым пальцем. – Да не прячься как мышонок в норе! Не съем я тебя! - Добрый… добрый вечер, – «гифт» выглянул из-за плеча Минхо. – Меня зовут Хан Джисон, – залепетал юноша. – Я… - Знаю я, кто ты такой – и обо всех твоих ипостасях тоже знаю, – хохотнул старичок. – Да не жмись ты так к своей ведьме! Кто из вас двоих «щит», так сразу и не скажешь… Джисон густо покраснел. - Ну же, господин Чо, оставьте свои шуточки, – мягким тоном произнес Ли. За обманчиво ласковым голосом скрывалась четкий посыл – находящаяся на госслужбе ведьма стояла на ступенях иерархической лестнице намного выше любого человека, несмотря на возраст, образование и материальное состояние. Даже беря во внимание давнее знакомство, Ли не преминул намекнуть владельцу лавки о неуместности его шуточек. На статус Минхо было плевать, а к пожилым людям он испытывал уважение, но только если эти факторы никоим образом не задевали Джисона. Тут уж извините. – Господин Чо, вы ведь приготовили то, что я просил? – напомнил Минхо. Джисон удивленно моргнул. Старик понимающе улыбнулся. - Ясно-ясно, – он вернулся к лоткам. – Конечно, я все сделал. Все как ты просил, Минхо~я, – владелец лавки нырнул под прилавок. Мгновение спустя на торговую стойку легло три холщовых мешочка, перевязанных бечевкой – один объемный и два поменьше. Чо поманил сирену рукой. Минхо шагнул вперед. Джисон охнул, едва удержавшись на ногах. Поколебавшись, он решил последовать за Ли. – Тут – заказ твоей бабушки. Сбор свежий, апрельского урожая, – указал старик на один из мешочков. – Здесь – «Вечерняя звезда». Снимает все тревоги и дарит крепкий сон, – Чо ткнул пальцем в другой пакетик. – А это для куаранны. «Золотая нить». Я как следует постарался, Минхо~я. Все как полагается. Все по старинке. Только проверенные временем ингредиенты. И никаких подделок. - Спасибо, господин Чо, – Ли вытянул руки вперед – в каждую ладонь легло по маленькому мешочку, но самой большой, со сбором, предназначенным для ритуального чаепития, продавец продолжал сжимать в пальцах. - Лепестки мугунхвы, бамбуковая стружка, листья сентябрьской камелии, пыльца цветков сливы, иголки корейской сосны и семена рапса. Цедра мандарина с Чеджу, перетертый рис и кусочки корня дикого женьшеня, растущего на горном склоне северных районов. Наставить отвар нужно пять дней и шесть ночей. А заливать смесь – горячим омиджа-ча, смешанным с кукхваджу, из расчета три к одному. И обязательно подать якгва. Но об этом ты и так знаешь. Уж прости старика за бесполезный совет… – Чо протянул сирене мешочек. - Мы с Джисоном благодарим вас за старания, господин Чо, – Минхо бережно взял из рук старика «Золотую нить». Он поклонился. – Увидимся позже, – Ли скосил глаза на партнера. Уловив намек, Хан поспешил поклониться вслед за сиреной. - Спасибо, что пригласили меня на церемонию, ребята, – улыбнулся старик. Его глаза мечтательно заблестели. – Признаться, не ждал, что когда-нибудь буду гостем на куаранне. Единственный раз, когда я оказался ее случайным свидетелем, так это в детстве… Хоть и запрещено было, но… я пробрался в лес, где проводился обряд. Это было незабываемое зрелище! – Чо покачал головой. – Столько лет прошло! Увы, через год наша страна раскололась на Север и Юг, и супруги оказались по разные стороны границы. Печальное событие… – старик горестно вздохнул. – Больше они не встречались. Жена родила единственного ребенка здесь, а ее муж пропал на северных территориях. Думаю, парень погиб сразу после того, как его забрали солдаты. Больше та женщина замуж не вышла. Умерла она рано, еще до того, как ей стукнуло двадцать пять, – Чо задумчиво, словно в трансе почесал подбородок. – Какое счастье, что они успели совершить обряд куаранны и смогли встретиться за чертой… – старик замолчал. Юноши внимали ему, не проронив ни единого звука. – Ох, что это я о грустном?! – Чо неловко рассмеялся. – Просто вспомнилось. Не берите близко к сердцу. Времена сейчас другие, и слава богу! – порывшись под прилавком, старик вытащил на свет кулек из рисовой бумаги. Края свертка лоснились от масла. – Но каждая церемония неповторима. И ваша тоже будет особенной. С нетерпением жду твоей свадьбы, – Чо протянул пакет Минхо. – Возьми. Подашь жениху к вечернему чаю, – Ли снова поклонился, на сей раз с большим рвением. Старик довольно усмехнулся. – Это хваджон. С розовыми лепестками. Скромный подарок от Юби. От всего сердца. Услышав о десерте, Джисон непроизвольно облизнул губы, но незнакомое женское имя, произнесенное стариком с особой нежностью, заставило «гифта» насторожиться. «Че за?!?» Взглянув на Минхо, Хан оторопел – Ли выглядел смущенным. «Что за херня? Юби? Это кто вообще такая?!» - Я не… – пробормотал Минхо. Он переступил с ноги на ногу. - Я не держу на тебя обид, мальчик, – старик замахал руками. – И хоть я был сильно удивлен, даже шокирован, что твоей «невестой» стал мужчина… – Чо беззлобно стрельнул в Хана глазами. Юноша сверлил взглядом пол и тяжело дышал. – Ты никогда не играл сердцем моей внучки и был с ней откровенен с самого начала. Ее гордость и честь не пострадала. Спасибо тебе за это. На куаранне ее не будет – я понимаю, что ты пригласил Юби из вежливости, но так будет лучше для всех. Прошу, прими эти печенья. Они сделаны умелыми руками и от чистого сердца. - Передайте Юби мою искреннюю благодарность… – не обращая внимание на жирные пятна на рисовой бумаге и не боясь запачкать одежду, Минхо прижал пакет к груди. – И надежду, что следующей свадьбой будет ее собственная. - Обязательно, – смахнув выступившие на глаза слезы, Чо быстро отвернулся. – Поезжайте аккуратнее. На улице совсем потемнело. Джисон молчал целых две минуты, после того как они с Минхо вернулись к машине. - Че за Юби, я не понял, а?! – взорвался Хан, едва успев натянуть ремень безопасности. – Только не говори, что между вами ничего не было! – он поелозил задницей по сидению, верх-вниз. Натуральная телячья кожа издала характерный скрип. - Но между нами и правда ничего не было, – нажав кнопку зажигания, Ли посмотрел на Хана открытым бесхитростным взглядом. На душе «гифта» стало спокойнее. – Позвони бабушке, – попросил Минхо. Он обернулся через плечо – котооборотни мирно дремали в переносках, занявших добрую половину заднего сидения автомобиля. Пакет с печеньем и сборами Ли поставил на пол. – Скажи ей, что мы забрали заказы у господина Чо и минут через пять-восемь будем на месте, – автомобиль тронулся вперед. – Ты голоден? Есть хочешь? - М-м, не знаю… наверное, не особо. Но чаю бы выпил, – он наморщил нос. – С печеньем. Если не отравлюсь. Минхо еле сдержал улыбку: - Не отравишься. Юби – дипломированный кондитер. - Какие волнующие подробности, – проворчал Хан. - Не куксись. Тебе не о чем беспокоиться. Мы просто когда-то жили с ней по соседству. Я – ее первая любовь, – признался Ли. – А первая любовь, как известно, несчастливая. - Ты мне о ней никогда не рассказывал, – продолжал упорствовать «смотрящий». За окном, в темноте, проносились деревья – силуэты кленов и корейских сосен тянули ветви высоко к небу. - Не о чем было особо рассказывать, – навстречу агентам протащился древний трактор, едва не оглушив юношей грохотом двигателя. Джисон следил за машиной расширившимися от шока глазами. – Скучная история, – Минхо вывернул руль – шоссе разветвлялось надвое – нужная сирене полоса уходила вправо, ведя в поселок. Асфальтовое покрытие сменилось грунтом. По обе стороны дороги раскинулись рапсовые поля, а на горизонте виднелась опушка леса. Еще дальше, там, докуда не дотягивался взгляд, журчала местная речушка – узкая и тихая, она виляла между холмами и в конечной точке пути растекалась по широкому лугу. В детстве Минхо частенько засиживался на ее берегах, пуская по воде кораблике или коротая время за книжкой. И теперь он снова возвращался домой. На сей раз не один. – В этой истории нет ничего интересного, – Ли поправил зеркальце заднего обзора. Кроме трактора, проехавшего минутой раньше, на дороге никого не было – жители деревни ужинали и готовились ко сну. Даже собаки и те не лаяли. – Мне было неловко, а Юби грустно. - Тогда не рассказывай, – Хан тряхнул головой. – Не надо. Серьезно, – он вытащил смартфон из бокового кармана джинсов и потыкал в сенсорный экран пальцем, набирая нужный номер. – Я тебе верю. Нет, значит – нет, – в трубке пошли длинные гудки. Ли Дахи всегда требовалось немало времени ответить на звонок – телефон оказывался где угодно, в саду, на кухне, на столике в чончжа, но только не под рукой. Сколько раз Минхо вступал с бабушкой в споры, но все было бесполезно. – Ты не должен выворачиваться передо мной наружу. У каждого человека могут быть свои секреты, – сказал юноша. – Даже если что-то и было, то оно осталось в прошлом. А я здесь, в твоем настоящем, – Джисон осторожно перевел взгляд влево и едва не ахнул – на него таращился Минхо. И без того огромные глаза ведьмы превратились в две плошки. – Сдурел?! – завопил Хан. – Следи за дорогой! Господи боже мой… – айфон едва не выпал у него из рук. – Напугал, бля! – выдохнул «гифт». В трубке раздался вопросительный голос. – Ой нет, это я не вам, бабуля! – залепетал Джисон. – Нет-нет… все хорошо, добрый вечер! – «смотрящий» крепко прижал телефон к уху, игнорируя смех сирены, и отвернулся к окну. В стекле мелькнуло отражение улыбающегося Минхо. – Мы уже подъезжаем!

***

К тому лету Джисон успел не единожды посетить ханок бабушки жениха, Ли Дахи. Он успел неплохо изучить жилой комплекс, на территории которого Минхо родился, рос и воспитывался до тех пор, пока не перебрался в Сеул. Возведенной на месте старинной усадьбы кивачип выделялся среди большей части деревенских домов структурой строения, отражающей неоконфуцианскую идеологию позднего Чосона. Крышу дома устилали черепицы – материал не только подчеркивал статус семьи, но и помогал сохранить умеренную температуру в условиях влажного континентального климата провинции Кенгидо. Жилой комплекс был выстроен за высокими каменными стенами, защищающими от ветров, дующих с севера. В центре дома располагался внутренний двор с садом. Несущие конструкции были деревянными, а стены возведены из кирпичей, сделанных из земли, спрессованных с травой. Дом окружал внешний сад. Огромное пространство, помимо фруктовых деревьев включало в себя небольшой огород, разбитый у пруда, в котором жили караси, чайную беседку и детскую площадку (некогда ее полноправным хозяином был Минхо, но теперь Ли Дахи позволяла играть на ней соседским детям). В глубине сада находился колодец – старый, но исправно несущий службу, несмотря на современную систему у водоснабжения, проведенную силами сирены. На улице со стороны кухни располагался чжандоктэ, обнесенный невысокой каменной стеной. Двери ханока были открыты для всех, а ворота запирались лишь на ночь, да и то не всегда. Клан Ли из Гимпо никогда не кичился своим именем. Род был древним, но не особенно знатным. Однако грамотное распределение средств, находящиеся на государственной службе главы семей, а также скромность и трудолюбие членов ветви, позволили клану пережить непростые времена. Главным же богатством рода во все дни были его женщины. Их ум и смекалка, а также дар ведьмовства, закрепили положение северной ветви Ли, как одного из самых процветающих родов провинции Кенгидо. И пусть со временем известность клана уменьшилась, Ли жили безбедно и достойно. Скромность рода шла рука об руку с гордостью его членов. А рождение сирены в семье подарило ветви из Гимпо новые возможности для развития. Все в этой земле было свидетелями взросления сирены, и Джисон чувствовал себя в роли исследователя, получившего сакральные знания. Сам он был уроженцем той же провинции, но разительно отличающейся от соседей суетливостью и суматошностью. Жизнь в землях, подаривших ему будущего супруга, текла спокойно и размеренно, словно та самая река за холмом. Попадая в ханок, хотелось распахнуть окно, сесть на пол и завороженно наблюдать за танцем белых лепестков, опадающих с ветвей цветущей яблони. Воздух в деревне умиротворял. Фантазия рисовала воображаемые картины прошлого, но до чего же реальными они виделись! Вот здесь маленькая ведьма любила обедать; в этой беседке чаевничала, слушая свежие сплетни, которые приносили сестры и соседки-подружки Ли Дахи, а тут, в анче, жил до семи лет по старинной традиции, после чего перебрался в отдельную комнату, современный аналог саранче, которую покинул, уехав в столицу. Минхо рос, окруженный любовью жительниц женской половины дома, в отсутствие братьев и сестер; рос нежным и милым ребенком, и Джисон часто думал о том, каким бы был его жених, родись он девочкой. Но звание сирены, одиночество и статус единственного сына в семье внушило Минхо ложное чувство гордости и отстраненность. «Как хорошо, что скрытое тепло в сердце хена никуда не исчезло…», так думал Джисон, удобно устроившись в объятьях Минхо. Ли гладил «смотрящего» по голове – густые пряди волос «гифта» проскальзывали между пальцев сирены. Минхо тихонько мурлыкал незатейливую песенку – точь-в-точь СунДунДо, облюбовавшие хозяйскую постель. На невысоком столике, расположенном рядом с постелью, стоял поднос с двумя чашками и тарелкой с печеньем хваджон. Джисон нещадно клевал носом – сказался плотный ужин, приготовленный Ли Дахи, нервы и усталость. Но Хан был счастлив, находясь рядом с Минхо. Правда, сначала ему пришлось пройти небольшой квест: словно в насмешку, старая ведьма поселила «смотрящего» в гостевой комнате, в то время как внука отправила в покои, в которых тот провел детство. При всем уважении, испытываемом к Ли Дахи, стерпеть такое издевательство Джисон был не в силах. Он пробрался к Минхо, минуя внутренний дворик, опасность наткнуться на сестер пожилой колдуньи (будь они неладны!), вздумавших остаться с ночевкой в доме Дахи, и отдавить хвосты котооборотням – большим любителям обновлять старые метки на территории жилого комплекса под покровом ночи. Но Хан был упрям. Он решил ни за что не сдаваться. Добравшись до комнаты Минхо, «гифт» уже собирался тихонько постучать в дверь, предупредив о своем визите, но замер, увидев льющийся с порога слабый свет. После короткого раздумья Джисон осторожно потянул служащую подвижной частью двери ширму в сторону. Минхо ждал его, устроившись полулежа на постели, одетый лишь в паджи и накинутый на голое тело чогори. Распахнутые полы жакета не скрывали накачанных грудных мышц. Не тратя лишних слов, Хан юркнул в комнату и прижался к любовнику. Прохладная кожа сирены соприкоснулась с горячим телом «смотрящего». - Бабуля прикололась надо мной, или существует какой-то запрет будущей супружеской паре селиться в одной комнате за несколько дней до свадьбы? – беззлобно проворчал «гифт». - Первое! – Минхо несильно щелкнул жениха по носу. - Это еще зачем? – возмутился Джисон. Дернув стопой, он едва не задел поднос. - Сестрицы вступили с ней в сговор. Развлекаются старушки, не иначе. Наверняка следили за твоими передвижениями, – сирена нежно подула любовнику на глаза. – Ты знал, что с прошлого года в доме установлена система видеослежения? - Чё?! – челюсть «смотрящего» почти сравнялась с полом. Джисон едва не подскочил до потолка, но твердая рука жениха обездвижила его в мгновенье ока. «Ну бля!» - Простим им эту нелепую забаву… – Минхо склонился над «гифтом», вынуждая того задрать голову вверх. Подцепив подбородок жениха двумя пальцами, Ли приник ртом к губам Джисона. Хан издал тихий стон. – Ты преодолел все препятствия и пришел ко мне. Джисон промычал в ответ нечто невнятное. Голова кружилась от поцелуя со вкусом розовых лепестков – стоило признать, отвергнутая сиреной Юби оказалась весьма недурным кондитером, благо что пирожки да печенья ей предстояло в будущем печь для кого-нибудь другого. - Хен… – прошептал «смотрящий». – Хен~а, ах… я сейчас с ума сойду… – Джисон плотно сжал колени – от возбуждения низ живота скручивало в жаркий узел. Член стоял колом. В уголке рта блеснула капелька слюны. - Сони, милый… – откликнулся Минхо. Он приник ко рту любовника еще крепче, слизывая кончиком языка капельку слюны. Глаза сирены горели бешеным огнем. Щеки налились алым. Промежность штанов недвусмысленно оттопырилась. – Проси у меня что хочешь… – Ли опрокинул «гифта» на спину и навис над ним, пьяно улыбаясь. Хан ахнул. Он протянул руку, хватая сирену за плечо. – Что хочешь, Сони… – тонкая ткань домашней футболки Джисона затрещала, расходясь в стороны – остались лишь жалкие лохмотья. Жар тел смешался. Подцепив резинку спортивных штанов, в которые был одет «гифт», Ли сорвал их с бедер «смотрящего». Трусов под ними не оказалось – только сочащаяся предсеменем возбужденная плоть. Минхо довольно ухмыльнулся, скользнув рукой меж ляжек Джисона. Обхватив блестящую головку полового члена любовника ладонью, Ли несильно сжал, но даже этого движения оказалось достаточно для того, чтобы из приоткрытой щели уретры брызнул эякулят. Приглушая рвущийся из груди стон, Джисон вцепился зубами в собственное запястье. Он широко развел колени в стороны и приподнял таз, демонстрируя голодному взгляду сирены ободок сфинктера. Хан жаждал принять в себя член Минхо. - Проси что хочешь, и я дам тебе это… – раз за разом, как мантру повторял Ли. - Я хочу тебя, только тебя, хен… – простонал Джисон. И в следующую секунду он закричал от сладкой боли – на весь дом, невзирая на соседство старой ведьмы и ее сестер. Минхо вошел в него, заполнив собой без остатка. И тогда мир вокруг Джисона окрасился в тон расплавленного золота. Глубокая ночь расцветилась обоюдной страстью.