На высоте!

На белый песок взгромоздились мокрые чемоданы. Это Греция и Венециано ныряли за ними под воду к самолету, дабы спасти хоть часть своего и чужого багажа. — Я не думал, что ты фридайвингом занимаешься, — Германия был крайне изумлён. Италия слегка запыхался, когда вынырнул. Причесал рукой мокрые волосы, чтобы те не прилипали к лицу. Хотя его непослушная завитушка все равно твёрдо торчала. — Так коралловый риф — это красотища! — Веня объяснил причину своего «подвига». Только без маски этот мир больно расплывчат, но он не огорчился. — Ясно. Иногда жажда видеть красоту сильнее страха, — поразмыслил Людвиг и взялся за багаж, помогая оттащить от волн. Греция безропотно последовал за ними. — Ух ты! Вещички! — Венгрия узнала среди них свой чемодан и обрадовалась. — Спасибо, мой хороший! Девушка на чувствах поцеловала Италию в щеку и обняла, тиская того, как котёнка. — Такой хорошенький, никому не отдам! — она всегда относилась к нему, как к родному. — Эй-эй! Прекратите это! — потребовал Пруссия. Уж больно горячо это выглядело. Или это ревность так посчитала? — А тебя никто и не спрашивал, — буркнула Венгрия, но итальянца отпустила. Разумеется, не из-за замечания Гилберта, хотела поскорее проверить, что там с багажом. Просушить одежду, например. — А этот чей? — Людвиг обратил внимание на большой красный чемодан. — Это России сундук, — мягко улыбнулся Геракл, прилизав ладонью волосы назад, после сладко потянулся. Тяжела была ноша. — Откуда знаешь? — опешил немец. — Россия иногда приезжает ко мне в гости. Бывало, что и с сёстрами. И я как-то запомнил его чемодан. Я ещё спросил, почему такой яркий, а он мне даже пропел: «Чтобы на ленте выдачи багажа было видно издалека», — Греция вдруг разговорился, погрузившись в воспоминания, даже изобразил интонации Ивана, но потом взял и сердито запыхтел. — Но иногда Россия летит не ко мне, а к этому придурку Турции! Как можно дружить с этим неотесанным варваром? Он даже как-то сказал мне, что с удовольствием бы взял Россию и его сестёр в гарем. Как после таких заявлений можно приходить к нему? Непонятно! Людвиг уже пожалел, что спросил. — И ты тоже! — Геракл был в ударе, ткнул пальцем в Германию, сердито заглядывая в глаза. — Ты тоже часто ходишь к нему в гости! — А-а… эм-м… В Турции дешевле. И больше отелей с системой «всё включено», — Людвиг отступал, тревожно оглядываясь по сторонам. — Ладно, пойду посмотрю, что там Италия делает. Лучше подождать, когда Греция остынет. Тем более, в небе уже появился вертолёт, и ребята замахали ему на радостях. — А где злая половина нашего отряда? — Австрия всё гадал, куда пропала четверка самых безумных членов их команды. Россия погнался за Альфредом, но времени уже довольно много прошло. — Что-то они очень долго убивают Америку. — Может уже хоронят? — отшутился Пруссия, таки помогая Венгрии дотащить её тяжелый от воды чемодан на более сухое место. — Это нечестно. А как же нас пригласить? — Родерих изобразил обиду, а Гилберт лишь хмыкнул на его замечание. Над ними завис вертолёт и по тросу спустился человек. Американский спасатель. Потерпевшие обрадовались, что их наконец-то обнаружили. — Сейчас мы сообщим координаты ближайшему кораблю, и тогда вас заберут, — сообщил спасатель, оставил им аптечку и, вернувшись на тросе в вертолёт, улетел. Он был небольшой, потому и не взял с собой никого. Чистой воды разведка. Венгрия нарыла в своих вещах крем от загара и немедленно им воспользовалась. Заметив это, её мигом обступили Япония и Китай. Ведь они даже зимой пользуются солнцезащитными средствами, чтобы сохранять кожу гладкой и белой, потому выпрашивали и себе немного. — Хорошо, — Елизавета не жадная, поделилась. Те пообещали ей потом подарить крема из своих родных земель. Тут вдруг на горизонте появился Россия с бессознательным Альфредом на руках. — Где спасатели? Мы видели вертолёт! — затараторил Иван, немного растерявшийся из-за того, что не обнаружил его здесь. — Улетели, направили к нам корабль, — ответил Германия и подошёл ближе. — А что с Америкой? Ты его сильно зашиб, что ли? — Нет! — Ваня упал на колени и уложил Джонса на песок. — Его что-то ядовитое укусило в джунглях. — Англия? — предположил Пруссия. — Я всё слышу! — появился упомянутый, грозился кулаком. — Только не кусайся, — дразнил его Гил. — Китай! Ты умный! Что делать? — Россия вдруг вспомнил, кто главный специалист по нетрадиционной медицине. Он всегда знает названия и свойства самых мыслимых и немыслимых трав и прочих растений. — А? Эм, но мы же не знаем, что его цапнуло, ару, — засмущался Яо, но, почувствовав себя нужным, подсуетился. — В любом случае, нужно растворить яд, выпить как можно больше жидкости, но он без сознания, ару. — Погоди, сейчас сделаю! — Ваня коснулся места укуса, отчего Америка мигом подпрыгнул и приподнялся, сердито хватая мучителя за рубашку. Даже зашипел на него, как злобный котяра. — Какого хрена?! — возмущённо уставился на русского. — Отлично! Китай, действуй! — приободрился Ваня. У китайца как раз имелся остывший зелёный чай. Дело в том, что без него он никуда не летает, а хранит в вакуумной упаковке у самого сердца, потому тот не пострадал. Как только страны развели огонь, Китай сразу же заварил чай и, как тот остыл, разлил по бутылочкам из-под воды. — Америка, прими это как лекарство, ару! — Яо знал, что Джонс не любит чай, и это мягко говоря. Потому насильно прижал бутылку к губам Америки и заливал в него сие чудодейственное лекарство. Пациент мигом закашлял, чай даже из носа полился. Горький! Без сахара! Фу-фу! Джонс отпихнул от себя китайца и зажмурился. — Пей, ару! А то подохнешь! — настаивал Яо, протягивая тому бутылку. — Лучше умру! — воспротивился Джонс и протестующе застучал ногами, чтобы к нему не приближались. — Для умирающего он больно прыткий, — Пруссия засомневался в его смерти. — Может ты будешь это? — к лечению Альфреда присоединился Греция и протянул ему пробитый зелёный кокос, наполненный молочком. — Я их специально подержал в холодной речушке, что тут поблизости. Америка успокоился и доверчиво посмотрел на грека и его съедобное предложение. Но смог протянуть только одну руку, так как вторая жутко болела. Тогда Геркулес присел, удерживая кокос, чтобы тот нормально пил. Россия придерживал Альфреда за спину и смотрел, как тот жадно присосался к данному напитку, отчего и самому захотелось. Невольно сглотнул. — Ах-хах, — Америка опустошил кокос и попытался отдышаться. — С-спасибо. — Кажется, ему уже лучше, — улыбнулся Греция, после заглянул в кокос, на стенках которого белела мякоть. — Пусть поспит, пока корабль не появится. Брагинский склонился, укладывая его, но невольно уставился на губы, влажные от кокосового молока. — Отдыхай, — сказал Иван и мягко поцеловал того, чтобы попробовать прохладный вкус кокоса, позабыв о свидетелях. В любом случае, он это сделал так, что со стороны это могло показаться скорее, как поцелуй-утешение. Но рядом сидящий Геркулес безмолвно удивился, но улыбнулся глазами. Остальные же это восприняли как своеобразный порыв заботы русского. Только Англия и Франция раскраснелись, понимая, что к чему. Хотя, нет, не совсем. — А кокосы ещё остались? — вопрошающе поинтересовался Россия у грека. — А? Да, — кивнул тот. — Принести? — Буду благодарен, — просиял Иван, предвкушая лакомство. Но Греция, прежде чем уйти, вдруг подался вперёд и хитро улыбнулся. — Когда снова захочешь на море, приходи ко мне, я тебя угощу вкусняшками, а ещё я умею делать массаж, — подмигнул ему этот спокойный и расслабленный парень, но сейчас в его глазах блеснули искорки. — А? — России показалось, что это было что-то вроде… флирта! Но Греция уже пошёл за кокосом. Или это очередная замануха, чтобы Иван не ушёл на пляжи Турции? Тоже может быть, ведь никто так не тратит деньги на отдыхе, как Иван. Благо, Альфред заснул и не слышал таких заманчивых предложений, а то, как выяснилось, он достаточно ревнивый. С другой стороны, Америка так и не предложил России отношений. Он просил только почаще играть в героя и злодея. И на этом как-то всё. Да и как вообще можно говорить что-то об отношениях, если они даже не дружат? Брагинский вдруг горько вздохнул и посмотрел на горизонт океана. Появилась большая тёмная точка — к ним плыли спасатели. Россия вновь ощутил одиночество. Точно, как только они разойдутся по домам, всё будет как прежде: Америка продолжит свою бурную политическую деятельность по внедрению идеального демократического мира во всем мире во главе с собой, а Россия будет мешать ему. Всё как всегда. Но Брагинский не сожалел. Жаль только одного, — что так быстро закончилось. Эх… — Возьми, — от дум его отвлёк вернувшийся Греция. Ваня уже позабыл, о чём просил недавно, поэтому с удивлением принял подарок и уставился на отверстие в кокосе. Успел перехотеть, моргнул и почувствовал, как слезинка сбежала по щеке к подбородку. Всего одна, но Геркулес опешил и немедленно погладил Ивана по голове, как кота. — Не грусти, пожалуйста, — грек не стал спрашивать о причине тоски. — Смотри, я твой чемодан нашёл! Геркулес указал пальцем на красную находку посреди пляжа. Ваня ещё долго бы не вспомнил про существование багажа. Но как хорошо, что есть тот, кто найдёт потерю и отдаст. Ещё раз поблагодарил Грецию и вздохнул. — Ребята, вы сгорите, ару, — к ним вернулся Китай с огромным листом, который он использовал вместо зонта. — Россия, тебя это особенно касается, — сказал и протянул ему «зонт». Иван принял заботу и посмотрел на светило. Да, жарит хорошо. Попросил ещё лист, чтобы воткнуть его в песок и затенить Альфреда. К ним подошёл Англия и тоже присел, чтобы узнать, как там Джонс поживает. Дышал тот ровно, но на лице отмечалась легкая мука. Чуть погодя Греция и британцу впихнул в руки кокос, только свой, недопитый. — Блин, с твоими слюнями, — побрезговал Кёркленд. — Я не заразный. — Да не в этом дело! — Не хочешь, дай мне, — к нему подсел Франция. — Обойдёшься! — Англия отхлебнул. — Нечестно! Я всегда с тобой делюсь! Кёркленд невольно вспомнил ту рыбку, приготовленную на костре. — Ладно, держи, — передал ему напиток. — Хо-хо, непрямой поцелуй сразу с двумя, — кокетливо проворковал Бонфуа и допил то, что осталось. — Да чтоб тебя! — Англия вдруг пожалел, что поделился. — С тремя, — улыбнулся Греция, указывая на Ивана. — Да чтоб вас! — ещё громче рассердился Артур, но над его брезгливостью только посмеялись.   ***   Их внеплановый отдых подошёл к концу. Корабль приплыл и забрал своих пассажиров. Америку передали в руки медиков, и было принято решение забрать его на вертолете в ближайшую больницу. Россия не смог с ним полететь, так как сопровождать его решил Артур. Брат, как-никак. А так хотелось, просто смерть как. Но Брагинский сердцем чуял, что его присутствие совершенно не вписывалось в ситуацию. Кто он ему? Да и чем поможет? Досадно, что всё так закончилось. Пришлось отправиться на борт корабля вместе с остальными. Но в выделенной каюте он не смог усидеть, оделся, да вышел, и, прислонившись к фальшборту, созерцал морское волнение. Его увидел Франциск. — Не тревожься, друг мой, Америку не убьёт какая-то змейка, — попытался ободрить его. — Я знаю, — вздохнул Брагинский. — Так в чем же дело? — Бонфуа тоже облокотился о борт, прислоняясь плечом к плечу собеседника. Пытался поймать его взгляд, но Россия продолжал смотреть в воду. — Я никто, — ответил Иван. — Что? В смысле?! — Бонфуа не знал, к чему привязать данное заявление. — Для Альфреда. Никто, — уточнил тот. Франциск нахмурился так, словно его нагло обманывают. — Это он тебе так сказал? — таки спросил Бонфуа. Россия поморгал и наконец-то перевёл взгляд с воды на француза. — Нет. Но об этом мне напомнил Артур, когда полетел с ним, — признался Брагинский, приложив руку к груди. — Конечно, он не сказал этого прямо. Но я так чувствую. — Ха! Нашёл, кого слушать! — вознегодовал Франциск. — Не делай поспешных выводов! Ведь на деле может оказаться так, что… — тут он заулыбался и подмигнул. — …Что кто-то влюблён в тебя по уши, просто не говорит, потому что тоже считает себя «никем». Как тебе такой вариант? Брагинский открыл рот в изумлении: такой поворот событий ему точно не представлялся. А ведь, если подумать, то и со стороны Америки невероятно трудно подступиться к нему, России. Далеко и больно много соседей со всех сторон. — Я понял! — Россия вдруг призвал свою кран-трубу, которая с грохотом пролетела по узким помещениям этого судна, прежде чем лечь в руку хозяина. — Что ты задумал?! — Франция почуял страшное. — В Америку! Немедленно! — Но вплавь не доберёшься! Проще доплыть до ближайшего порта, а там… — Тогда я захвачу эту консервную банку! — заявил Брагинский, ещё больше пугая своего вдохновителя, после поспешил осуществлять свой спонтанный замысел. — Мама родная! — Франция ударил себя по лбу.   ***   Альфред отдыхал в палате. Он пережил уколы и капельницы. А ещё массу обследований, потому казалось, что по нему несколько раз проехались танком. Артура не пустили, так как часы приёма посетителей уже были окончены. В вечерней тишине Джонс вспоминал самые яркие события прошедших дней. Крушение самолёта и поцелуи с Россией. Удивлялся до сих пор. Был уверен, что Иван его оттолкнёт и ударит. Но нет. В животе запорхали бабочки. Россия ответил взаимностью. Почему? Точно! Америка вспомнил, как подслушал разговор Ивана и Артура. Честно, ему даже показалось, что попал в другой параллельный мир! Уж больно невероятными были признания России на его счёт. Но искренними. Альфреда охватывал дикий восторг, который заставил его подняться и выйти на балкон. Уставился в тёмное небо. — Ох, уж этот парень, так умело молчал всё это время, — слегка рассмеялся он, но после опустил взгляд и сделался серьёзным. — Собственно, как и я. Вдруг загрустил. Наверняка, Россия скоро достигнет дома. И что дальше? — О, телек гляну! — решил Джонс, чтобы не думать о своей главной головной боли. Но стоило ему включить новости, как там был срочный репортаж о террористическом захвате американского корабля. — Ого! — Джонс никак не предполагал, что так сходу придётся окунуться в новые события. — Террорист не предъявляет никаких требований, но курс держит на Майями, — пояснила репортёр. — Полиция только сопровождает корабль. Операцию по освобождению заложников пока не осуществляют из-за угрозы их уничтожения. — А?! — Америка невольно вспомнил собственную просьбу. Россия, захвати самолёт или корабль! Или сломай ещё что-нибудь. — Быть не может! Несмотря на боль в плече, Альфред засобирался. Он точно знал, кто похититель! Но что ему нужно?   ***   Англия остановился в отеле неподалёку от госпиталя, где лечился Джонс. Перед сном его тоже черт дернул посмотреть новости. И каково было его удивление, когда он узнал похищенное судно. — Да что же там произошло? Он должен был плыть в Европу! — размышлял вслух Кёркленд. Но вряд ли это обычные пираты-террористы, ведь на борту те-самые-люди-страны. Кто их может захватить? Ведь там Германия, Китай и Россия! Да и кто может противостоять Брагинскому? Ему… такому… — Блинский блин, — Англия вдруг представил Ивана с его волшебной трубой в руках. «Требую продолжения банкета! —  заговорил Россия в воображении Артура. — Пляжи Майями, я иду к вам! Ха-ха!» Смех русского громко прозвенел в голове Англии. — Да, пожалуй, это в его русском духе. И как я сразу не догадался! Британец задумался. Собственно, это теперь проблема Америки. Так что можно спокойно лечь в кровать и заснуть, какое ему дело до захвата американских пляжей русскими? Но как только он увидел десятый сон, к нему в номер бесцеремонно ворвались. — Англия! Англия! — это голос Америки ворвался и нарушил покой. — Эй! Сейчас середина ночи! — возмутился Арти, но, глядя на совершенно здорового Джонса, добавил. — Я безусловно рад, что ты больше не умираешь, но всё же. — Пришло время героя! — рассмеялся Альфред, указывая пальцем, как пистолетом, расстреливая воображаемых врагов. — Пых! Пых-пых! — Вот и иди. Я-то тут причём? — Артур потирал слипающиеся глаза. — И что это за «пых»? Ствол с глушителем, что ли? Глаза Америки засверкали. Неужели Англия подыграл ему? — Пойдём! Будешь моим напарником, ха-ха! Перехватим корабль, спасём пленников и арестуем злодея! — Россию? Ты не шутишь? Поверь, как только он высадится на берег, побежит на пляж и плевал он на твой арест, — хмыкнул Кёркленд и прислонился спиной к стене. — На пляж? — Джонс захлопал глазками в изумлении и поставил руки в боки. — Но тогда бы он высадился на ближайшем обитаемом острове, у него как раз по пути целая сеть Бермудских островов. Вот, когда не надо, Америка вдруг знает географию. — С материка потом проще добраться до ближайшего аэропорта, чтобы улететь домой, — Англия пояснил причину курса Ивана на Майями. Но Альфред покачал головой, даже поцыкал. — Нет, не думаю, чтобы он так мыслил. Это ты бы так сделал, а Россия другой. Удобство и выгоду он чаще игнорирует как таковую, — ответил Америка и сам себе покивал, схватившись за подбородок в раздумьях. — Тогда, что же им движет сейчас? — Кёркленду часто обидно становилось, когда Америка был чертовски прав. — В прошлый раз он потопил мой самолёт только из-за того, что его тоска изъела. — Там ещё алкоголь присутствовал, — напомнил ему Англия и вздохнул. — Да, что верно, то верно, им движут эмоции. И этот ураган под именем Россия движется сюда. Что намерен делать? Артур вдруг улыбнулся. В целом, ситуация его приятно волновала. Было бы интересно посмотреть на их разборки. — Поплыву навстречу, попробую уговорить его отпустить пленников, — Америка вновь вошёл в образ героя.   ***   — Какого хрена, Россия?! Больше всех ругались связанные немцы. Особо буйных и противящихся захвату Иван нейтрализовал трубой и связал по рукам и ногам. Те, кто сдались заранее, были свободны, но в подчинении. Первыми покорились Италии. Романо, конечно, нецензурно выразился, но в итоге просто спрятался с Венециано в самом дальнем углу корабля. Франция лишь хватался за голову с воплями, мол, что ты творишь? Ты всё не так понял, одумайся! Австрия попытался встать на пути террориста и чем-то увещевать, но, когда Брагинский замахнулся волшебным ломом, Родерих мигом изобразил обморок. Так и лежал, как будто бы мёртв. Поймать и усмирить Ивана попытались Людвиг с Гилбертом, на подмогу к ним пришли Испания и Китай. Но Россия, окрылённый стойким намерением добраться до Америки, раскидал всех быстрее, чем сам того ожидал. Японию тоже связал, хотя тот и не нападал. — Знаю я вас, азиатов, — ответил Иван на его возмущения, бесцеремонно сжимая того веревками. Ну, кто ещё остался? Венгрия стояла в растерянности, но, когда Россия на неё посмотрел, села рядом с Австрией, изображая нейтралитет. Один Греция, который умудрился заснуть сидя на какой-то железной бочке, очнулся и с изумлением наблюдал за всем этим безумием. Когда Брагинский к нему подошёл, тот молча глядел на хулигана, ничего не предпринимая, но и не убегая. Тоже изображал нейтралитет, но покорный и немного прифигевший от увиденного. — Из всех европейцев ты самый милый, — Россия погладил его по голове, испуская невидимые сердечки, кажется, даже что-то промурлыкал ему. Но так же быстро и отстал, чтобы занять капитанский мостик. Греция улыбнулся в ответ, после вздохнул. Также с собой Брагинский утащил и связанных. За пленными ведь нужно следить! — Если кто-то кого-то развяжет, свяжу вместе, — предупредил он свободных от плена, после схватился за штурвал, — Франция, следишь за особо буйными! — Это мы-то особо буйные, ару? — ругался Китай, пытаясь присесть и прислониться к стене. Его возмущению не было предела. — Предатель! — Пруссия же наехал на Бонфуа. — Простите, но что я могу поделать? — развёл руками Франциск, несколько огорченный таким положением. — Иначе и я окажусь среди вас. Ему было крайне неловко. — Россия, что ты задумал? — Германия, в свою очередь, приступил к переговорам. Иван не сразу ответил. Он и сам не совсем понимал, что будет говорить Америке, когда достигнет его. Вдруг смущение сотрёт всю его предшествующую уверенность? — Россия! — Людвиг вновь окрикнул его, заметив, что тот застрял в своих мыслях. — Да-да, я слышу тебя, Германия! — наконец-то отозвался Иван. — Ничего криминального я не задумал. — Да неужели?! — рассмеялся Пруссия, обводя глазами всех пленных. — Что же тогда сейчас происходит? — Простите, ребята, — вдруг с тяжестью на сердце заговорил Ваня, не отрывая взгляда от горизонта. — Но мне срочно нужно к Америке. Немцы переглянулись. Не могли понять его логики: они на самолёте вылетали из Америки, потом Брагинскому приспичило покинуть борт, а теперь плывёт обратно в Америку. — Ничего не понимаю, — Германия запутался во всех этих причинно-следственных связях. — Глупенький, — к нему подсел Бонфуа, заулыбался и подмигнул ему. — Им движет стрела Купидона! — Фран-ци-я-я! — Россия угрожающе пропел его имя. От чего тот сразу же прикрыл свой рот пальцами. Ой-ой! — А? — немцы всё равно ничего не поняли. — Мне кажется, что Америка и Россия не успели решить какие-то общие вопросы, — зато близок к истине оказался Япония. — Да, ару? Только от этого почему-то страдают окружающие! — сердито запыхтел Яо. — Может Россия решил прибить Америку, пока тот плохо себя чувствует? — продолжал размышлять Япония. — Но так как эту возможность он разглядел слишком поздно, то подсуетился лишь сейчас. — Как-то слишком, — не согласился Людвиг. — Тогда бы он не просил меня вылечить Америку, — вспомнил и Китай. Их беседу прервала рация. Морская полиция пыталась наладить контакт с новым капитаном корабля. Они несколько раз подавали голос. — Россия, почему ты им не ответишь? — поинтересовался Бонфуа. — Я… — Иванушка вдруг отвёл глаза. — Я не знаю, что им сказать. — Ох, Россия, ты стесняешься не там, где нужно, — поразился Франция. — Хочешь, я отвечу? — Хорошо, — мигом согласился Брагинский и улыбнулся ему. — Ага, брать заложников он не смущается, — высказался Гилберт. — А как отвечать за свои поступки, так сразу в кусты! — Тихо, не злите его, — испугался Япония. — Где это видано, чтобы пленники отвечали полиции вместо преступников? — Пруссия никак не мог угомониться. — Здравствуйте, офицер! Наш пират пока не хочет с вами разговаривать, но Франциск в эфире! — Бонфуа налаживал связь с внешним миром. Полицейские сначала решили, что это сообщник, но Франция настойчиво убеждал, что он есть пленник. Потом он сообщил, что они — те-самые-люди-страны и что у них тут образовалось недоразумение, которое в скором времени разрешится, как только они достигнут Майями. Когда появились очертания юго-восточных берегов Соединённых Штатов Америки, Россия на светлеющем горизонте узрел новый корабль, что смело шёл им навстречу. — А вот и он, — вдруг произнёс Брагинский и хмыкнул. В эфире прозвучали помехи, после раздался бодрый смех Джонса. — Россия! Я знаю, что это ты! — с вызовом заговорил Альфред. — Сдавайся! Тебе не победить героя! Тем более, на его же земле, хе-хе. Мир, я спасу тебя! Брагинский лишь закатил глаза в ответ на столь речевую дичь. Но сама заварушка ему несомненно понравилась, а растягивающаяся улыбка говорила об этом всем присутствующим. Мир же, в лице стран-узников, обязательно бы уронили свои лица в ладони, если бы не веревки. Игра в героев и злодеев их порядком утомила, а они — подневольные участники их междоусобной битвы. — Даже не знаю, что лучше или хуже, — обреченно вздохнул Людвиг. Очевидный выбор из двух зол. — Ты ему ответишь? — к Ивану обернулся Франция, протягивая рацию. Россия кивнул. — Будешь брать на абордаж? — поинтересовался Иванушка. — Ха! У меня и ракеты есть, дорогуша! А вот у тебя — нет, — Альфред напомнил, что у него, пирата, обычное мирное судно. — Зато мой кораблик гора-а-аздо больше, — парировал Россия и прибавил ход. — И что с того? — для Америки это не аргумент. — Идиот, выруливай! — в эфире послышался тревожный вопль Англии, обращённый к Альфреду. — Франция, развяжи пленников! — живо скомандовал Брагинский, указывая на несчастных. — Мать моя женщина! — испугался Бонфуа, узрев, как Иван полным ходом несётся прямо в бок американского противника. — Ребята, держитесь! Америка с изумлением смотрел на неминуемое столкновение. Таран, губительный для обоих кораблей. — Чокнутый Рашка… — Америка уронил рацию, когда тень носа сухогруза упала на него. Раздался удар и скрежет металла о металл. Даже искры заискрились. Спасайся, кто может! — А ты что думал?! — Кёркленд зацепился за трубу, когда их крейсер сильно накренился. Бок пробило, и судно быстро наполнялось морской водой. Нос вражеского корабля тоже ощутимо помялся и продырявился, продолжая наезжать на американский крейсер. — Ну всё, Раша! Я этого просто так не оставлю! — грозился Ал, еле удерживаясь на ногах, благо сёрфинг — один из его любимых видов спорта. — А? Тут он увидел Ивана на корабле-таране. — Не уйдёшь! Я поймаю тебя! — грозился герой кулаком. — Гха! Хорошо, лови-и! — Россия лихо перелез через фальшборт и смело спрыгнул. Америка крайне растерялся: прятаться ему или ловить этого сногсшибательного злодея? А если и хватать, то как, чтобы самому не ушибиться? — Блин, — Джонс разбежался и высоко подпрыгнул, чтобы подхватить Ивана на лету. Брагинский, в ответ, обнял его за шею. Крепко и нежно. И время словно застыло для них. Америка диву давался: как происходят такие чудеса из динамики в статику и наоборот? Вроде мгновение, но столько всего случилось! Внезапная ласковая покорность России (даже если и наигранная) взбудоражила и опьянила Альфреда. Удара об палубу не ощутил. Покатились вместе, пока не уткнулись в борт. Джонс с трепетом приподнялся и с изумлением вытаращился на предовольного Ивана под собой. В его глазах бесстыдно заиграли чертики, а губы растянулись в откровенно дразнящей улыбке. — Ты… — Америка не знал, что и говорить: ругаться, беспокоиться или, быть может, радоваться? Ваня уверенно схватил его за галстук и, — нет, не придушил, хотя и Альфред про удавку подумал, — а притянул к себе. И поцеловал в губы. Дикая дичь! Но именно такие приключения Америку бодрили и возбуждали. Дыхание сбилось, а Россия показался сладким-пресладким. И пусть весь мир рушится и буквально идёт ко дну, но он не отпустит своего желанного разбойника. Не сейчас, когда так взвинтился. Зажимал собою, всем весом и целовал-целовал-целовал. Яростно и откровенно пылко. Даже Англия не посмел обрушиться на них с руганью. Остолбенел перед их пламенной чувственностью. Аж у самого голова кругом пошла, и кораблекрушение тут не главная причина. Но, когда угол наклона значительно увеличился, парни неохотно разлепили губы. — С ума сойти, — Америка поверить не мог, что все эти странные полюбовные события происходят между ним и Россией. — Альфред… — Иван сам еле дышал от волнения, ведь глубоко в душе он не надеялся на столь блестящий результат. Жизнь обычно дарила ему сплошные разочарования в дружбе с кем бы то ни было. А тут сразу такой ля мур! Россия очень внимательно и даже невинно смотрел в голубые глаза Джонса. Словно и не дырявил корабли, не ломал самолёт накануне. Америка обреченно усмехнулся и, пригладив челку живой техногенной катастрофе, поцеловал в лоб. — Приготовься, сейчас вода прибудет, — предупредил Джонс, замирая перед погружением. Россия опустил веки, претерпевая как водяной поток, так и эмоциональный. Ласковая взаимность от Америки — Брагинский только сейчас её полноценно осознал и смаковал.   ***   Остальные жертвы катастрофы спасались, как могли. Благо, рядом были полицейские катера и лодки. На них и вылавливали потерпевших. А два главных виновника этой затеи доплыли до пляжа, где сели в песок и некоторое время молча любовались тонущими поцеловавшимися корабликами на фоне поднимающегося солнца. Красота, да и только! Америка устало вздохнул. В голове зашуршали вопросики к Ивану. — Скажешь, что это тоже непреднамеренно? — поинтересовался Джонс, теперь переведя взгляд на дорогого злодея. Россия насупился сначала, но после улыбнулся. — Да-а, именно так, — ответил Брагинский, посмотрев на собеседника. Но Америка вдруг посерьёзнел, немного смущая виноватого Иванушку. — Ты же плыл ко мне не только ради пляжей, да? — прямо спросил Джонс, вспоминая вариант Англии. — И поцелуев. Последнее предположение он сказал уже не так уверенно. Ну, мало ли? Вдруг и вправду приспичило. Но Джонс надеялся, что имелась более интересная причина. Теперь главное, чтобы Ванечка не включил дурака. У Брагинского возникла подобная мысль, но скорее от растерянности. Он отчётливо помнил, зачем свернул с пути. — Хотел прояснить кое-что, — начал Иван, но тут его вновь стали душить сомнения. Его взору представился закономерный отказ в разных его вариантах: от вежливого до насмешливого. Но раз сказал «А», говори и «Б». — Кто я тебе теперь? По-прежнему никто: далекий сосед по ту сторону океана. Или всё же кто-то…Скажи, я, собственно, готов к любому ответу. Альфред взволновался, но не испугался. Брагинский явно настроен на что-то более серьезное, нежели легкий флирт и гуд бай Америка. Тогда слова нужно подбирать максимально осторожно. Джонс замер, как на минном поле, одно неосторожное движение и всё полетит к чертям собачьим. Но Иван хочет честности. Америка сначала подумал, что от него требуют признаний в любви, но вдруг вспомнил разговор России с Англией. Теперь сама собою напрашивалась зеркальная ответочка. Ваня и ранее предлагал ему дружбу (он её всем предлагает, как Франция любви), но раньше это казалось диким и неуместным предложением. А что же сейчас? Когда они прошли столько разногласий и, можно сказать, даже обкатали многие острые углы. А недавнее полюбовное безумие было особенно острым. И… Америка вновь заглянул в эти волшебного цвета глаза, казалось, что Брагинский не боялся отношений разной степени близости. С ним. — Ты для меня… — начал было Альфред, проведя рукой по вороту Ивана, зарываясь пальцами под легкий шарф и касаясь шеи, но Джонс не мог быть долго строгим в своих мыслях. Подмигнул, испуская звезду очарования. — Ты для меня самая сладкая конфетка~ Россия опешил: прибить американца сразу или что это было? Насмешка? Флирт? — Америка, я серьезно! — Ваня покраснел, не зная, что и думать, всё больно неочевидно. Обычно, это Иван так издевался над несчастными. — Я тоже — серьёзно, — Джонс вдруг развернулся и подался вперёд: схватил Россию за стан, а рукой оттянул шарф. Смело пригубил белую шею. — И я жадный, ни с кем не поделюсь, ты в курсе? Брагинский вздрогнул — поцелуи изрядно обжигали и кружили голову. Ясно, Америка — обжорка, и всё, что ему нравится, сравнивает с едой. Россия заулыбался, подставляясь под смелую ласку и скользя ладонями к его плечам. — Буду иметь в виду, — теперь Ваня знал, как ему ещё можно выносить мозг «изменами». Но это так, на всякий случай. На случай плохого поведения. — Разбойник, — Америка млел от его взаимности и дразнящей доступности. Благо, раннее утро и на пляже пусто, тем более, Россия так и не доплыл до центра города, оттого и пусто. Джонсу не верилось, что теперь Россию можно безнаказанно прижимать и целовать. Интересно, а что ещё можно с ним делать? Насколько широки эти границы дозволенности? С другой стороны, Америка и сам боялся переступать все эти грани. Но было уже поздно, многое нарушено и пройдено вместе. Отступать, конечно, дело несложное, но не хотелось. Джонс не жалел, что познавал Россию так интимно. Волновался до колик в животе. И вообще: с каких пор Иван дарит ему свою симпатию и пристальное внимание? Когда он сменил свою строгость и холодность по отношению к нему? Должно быть, когда Холодная война закончилась, тогда и… нет, не так. Когда отношение России изменилось к Америке, тогда и Холодная война вдруг сбавила свои обороты. Наступила оттепель. Но почему? Этого Джонс не знал, но ворошить прошлое больно кропотливо. Но почему бы и не поговорить? Брагинский слегка отстранился и заглянул в лицо Альфреда. Такой вдумчивый, даже необычно его видеть таким. Может, он на людях так часто ведёт себя по-дурацки, а когда расслаблен или среди своих, он другой? — Когда я впервые только увидел тебя, — Америка делился своими мыслями, раз уж они сегодня так откровенны. Отпустил Брагинского и сел рядом, бок о бок. — Я был мал, но всё же, четко помню, о чем подумал тогда: «Какой загадочный». И, как назло, Англия и Франция прятали меня от встреч с тобой. Артур рассказывал о тебе, как об очень опасной стране, но меня всегда не покидало чувство, что это далеко не всё. Словно ты, как коробочка с секретом, а обиднее всего то, что никто сам не попытался её открыть, и мне не давал. Америка вдруг смущённо рассмеялся, потирая нос, у него даже щеки загорелись. — Поэтому, если ты вдруг появлялся, я бежал со всех ног к тебе, как к диковинке и всё ждал: когда, ну, когда же приоткроется завеса тайны? — продолжил Америка. Россия внимательно слушал его откровения и радовался, что всё было не так уж и плохо, как он себе представлял ранее. — Столько времени прошло, — Альфред вдруг замедлился в речи, призадумался, глядя в песок, даже сжал его, пропуская песчинки сквозь пальцы. — Я вырос, но по-прежнему меня не покидает чувство, что в тебе, Россия, есть что-то мистическое, но привлекательное. Джонс мечтательно улыбнулся и, пуская песок на ветер, вновь обратил свой взор на заинтересованного Ивана. — Ты так и не открыл мне ту коробочку, но я верю, что она у тебя точно есть, — Альфред вновь обаятельно подмигнул Брагинскому и, прижавшись плечом к его плечу, поймал за ладонь. Если ранее он всё-таки немного страшился вытворять такие вещи с Россией, то теперь смело наслаждался этой романтической близостью. Было уютно и приятно волнительно. — Спасибо, что рассказал, — Иван с легкостью подхватил его сердечные чувства, всецело погружаясь в водоворот влюбленности. — И если найду то, не знаю что, обязательно покажу. Америка рассмеялся, ему понравилась его формулировка «того, не зная чего». Хотя для России это явление давно стало народным творчеством, но откуда американцу об этом знать? Джонс крайне умилялся, глядя на столь, по-детски беспечного, Брагинского. Америка и сам раздолбай, но, когда на его пути повстречался такой же красавчик, только ещё и милашка, то это радовало, а не раздражало, как некоторых. — То, что тебя привлекает, обычно других нормальных людей пугает, — Россия не забыл, как этот самый его ореол загадочности ввергал в ужас многие страны. — Всегда думал, что именно из-за этого я не могу ни с кем подружиться. Брагинский обреченно вздохнул, тогда Альфред в утешение погладил пальцем по его костяшкам, отчего и у Ивана бабочки запорхали в животе. — Ничего они не понимают! Никакого авантюризма в душе, — Америка считал, что всё тайное возбуждает интерес, а не страх. Потому он, например, страсть как любит археологию: найти неизвестный предмет и провести расследование о его происхождении. Нырнуть вглубь эпох, воссоздать картину прошлого. Это очень захватывающе! — Но с тобой можно запросто переворачивать этот закостенелый консервативный мир, чтобы он не плесневел со временем. — Не думаю, что ваши хозяева будут в восторге от ваших взрывоопасных отношений, — позади них появился Артур, потрясая мокрыми рукавами. Его выбросило на берег, когда крейсер завалился набок. Пришлось идти по пляжу в сторону города, но по пути обнаружил эту сладкую парочку, которая с упоением любовалась тонущими кораблями на фоне рассвета, обсуждая очередные совместные злодеяния. Кёркленд даже не знал, ревновать ли Альфреда к России или же нет? Со стороны казалось, что это Америка так яро охмуряет русского. Но их союз напрягал изрядно. — А мы не скажем им ничего, — нашёлся Джонс, глядя на брата через плечо. Улыбался, хитрый америкашка. — Пф, как будто это не очевидно, — Кёркленд не был настроен так оптимистично. — Ты всего-навсего завидуешь, — надул губки Джонс. — А ещё ты страшный зануда. — Идиот! — тут же вспылил оскорбленный английский джентльмен. — Ваша политика совершенно несовместима, вот что я хотел сказать! Рано или поздно вы вдрызг разругаетесь и разбежитесь каждый в свою сторону. Англия поведал им их будущее. — А в виду того, что вы оба упрямы и своенравны, это произойдёт быстрее, чем вы думаете, — продолжил Кёркленд, после отвернулся, гордо задрав нос, и пошёл прочь. — Заведён, как незнамо что, — Брагинский вставил своё слово. — Не слушай его, он просто козёл обыкновенный бодучий,  — махнул Альфред, но осадочек остался от его «пророчеств». Россия заметил его подпорченное настроение. Поэтому схватил Альфреда за плечо и ответил: — Без ссор нет и отношений, поэтому, чем жарче конфликт, тем… — Иван поймал его за щеки и смачно поцеловал в губы. — …Тем слаще потом воссоединение, не так ли? Америка никак сейчас не ожидал поцелуев, ведь все его мысли были сконцентрированы на противном старшем братце. А тут — раз и близость. Джонс аж простонал от сладострастной неги, что захватила его. Но почему так мало? — В следующий раз поцелуем Англию в наказание, ха-ха, — Иван уже строил козни. — Да ни за что! — Альфред вспыхнул от ревности, представляя, как Россия, пусть и в шутку, но целует этого англичанина. — Обойдётся! Кто его знает, вдруг он для виду рассердится, а сам приятно обалдеет от твоих… — тут Америка вспыхнул в секунду, осознавая, что говорит. — …Твоих губ. Таки договорил, отчего теперь и Россия покраснел, как рак. — Альфред, давай ты не все свои мысли будешь озвучивать, — Брагинский начинал бояться его честности. — Постараюсь, но не обещаю, хе-хе, — Америка ещё и подтрунивал. Наслаждался его растерянностью, она делала Россию особенно очаровательным. Иван вновь посмотрел на почти полностью погрузившиеся в воду корабли. — Мой чемодан, документы и деньги пошли на дно. Эх, я снова бродяга, — вздохнул Иванушка и вывернул карманы, набитые песком. После снял верх, чтобы хоть как-то просохнуть. — Придётся снова захватить какой-нибудь транспорт, чтобы попасть домой, хех, — Россия многозначительно подмигнул Джонсу. Неисправимый авантюрист! Правильно — обратиться в посольство за помощью, а Брагинский состроил самый короткий путь к своей цели, нагло минуя все законы. Немыслимо, и он же не шутит. — Подожди! — Америка поднял руки. Он и рад ещё приключениям, но это уже сплошной нон-стоп получался. — Предложу другое решение: я обзваниваю своих людей, водолазы ищут потерю, звоним в посольство и восстанавливаем всё, что возможно. А пока вся эта нудятина происходит, ты поживешь у меня. — Мы не поубиваем друг друга? — Брагинский удивился его приглашению. — И мне нечем платить. Россия хорошо наслышан о западной меркантильности. Даже его любимый друг Франция всегда делит счёт поровну в кафе и ресторанах, объясняя это тем, что никто никому не должен. Этакая свобода и индивидуализм. Конечно, при общении с сёстрами такие вопросы даже не поднимаются, можно и по морде схлопотать. Но и Америка наслышан о русской щедрости, что тот никогда не берет денег с гостей и даже кормит бесплатно. Западу это всегда казалось подозрительным, вдруг потом спросит за всё это? Но Иван обычно забывал, кого сколько кормил, и ему даже в голову не приходит требовать деньги за угощения. Потому Джонс и растерялся от того, что Россия вдруг попытался соблюсти Западно-Европейский устав. Но, если честно, это ему не шло. — Нет, не нужно, я это, — Альфред попытался что-нибудь придумать. — О! Давай потом ты мне подаришь какой-нибудь крейсер, аналогичный пробитому? — Крейсер? — Ваня попытался вспомнить, что у него вообще есть на флоте на сегодняшний день, но после хитренько улыбнулся. — А я думал ты с меня натурой возьмёшь? — Натурой? В смысле, натуральным хозяйством? — Джонс не понял его шутки. — О, да, хозяйством, — Иван немного не ожидал, что Альфред так протупит. Даже обиделся немного, хотел смутить того, а в итоге сам в недоумении. Потому Брагинский легонько стукнул глупышку пальцами по лбу и зашагал по песку в сторону города. — Хорошо, посмотрим, что там с кораблем, — согласился Иванушка. — Да и не ты ли меня просил злодействовать даже в ущерб имуществу, чтобы потом геройствовать? Тут Америка почувствовал, что его где-то дурят, но где — непонятно. — Ах, точно, хе-хе, — почесал затылок Америка, припоминая подобную просьбу. — Ладно, спишу как-нибудь. Или давай типа я потребовал возместить убыток, но ты, как истинный злодей, послал меня лесом. Россия лишь многозначительно закатил глаза, не сбавляя шаг. Да что этому герою никак неймётся из себя изображать жертву обстоятельств? — Ой, Раша, стой! Ты уже сгорел! — Джонс только сейчас заметил его красные плечи и спину. Но на их пути внезапно вырос Франциск, потрёпанный после кораблекрушения. Услышал их проблему о солнечных ожогах, да и увидел тоже. — Эх, все мои крема потонули, жаль, — Бонфуа слегка расстроился тому, что не может быть полезен для своего русского друга. Тем более такого соблазнительного в полуголом виде. Горячий, эх! — Ничего страшного, немножко плохо бывает только к вечеру, — Брагинский знал, как быстро обгорает из-за белоснежности. — Хотя нет, есть один способ! — Франция вдруг схватил Ивана за бока и слега прижался к нему, томно заглянул в глаза. — Моя «Роза» может источить столько «крема», глядя на тебя, что на всю Россию хватит. — А?! — Иван хотел бы ослышаться, но нет, это же Франция, он всегда такой. Но что-то давно он так откровенно не подкатывал. Обычно страдали другие страны. А Брагинский сильно отвык от того и оторопел, вылупившись на него большущими глазами. — Франция, мы же друзья, — заробел Россия, но призывал к благоразумию, а то, если его стукнет, то бедолага костей не соберёт. — Помогу как другу! — Франциск не отступал. — Солнечный удар! — зато Америка быстро отреагировал. Так втащил по этой наглой французской морде, что тот обратно полетел в море. На этот раз Джонс прекрасно уразумел все тонкости игры слов без каких-либо дополнительных пояснений. — Не для тебя его роза цвела! Ха-ха! — ляпнул Джонс вслед французу. Иванушка потянул его за ухо за данную фразочку-розочку. — Я сделаю тебе чуточку больно, — тихо, но мелодично приговаривал Россия. — Не стоит благодарности! — Америка непробиваем. — Всегда зови героя на помощь! Ай-яй! Рашечка, отпусти моё ушко. Джонс зажмурился, невольно выдавливая слезу. Брагинский сжалился и освободил героя. — Погоди! — Альфред мигом куда-то побежал. С ловкостью мартышки взобрался на пальму, отломил своей богатырской силушкой самый широкий и длинный лист, после стремительно упал и вернулся к Ивану. — На! — отдал ему импровизированный зонтик и вновь оценивающе посмотрел на красные плечи русского. — Чувствую, ночь будет жаркой. Сказал он это искренне с заботой, но… — Ты будешь приставать, да? — Брагинский не удержался, выпустил своего внутреннего тролля. И улыбнулся. — Ха? — Америка теперь тоже стал цветом походить на обгорелого. — Раша, мне теперь страшно! Замахал руками, как пропеллер, а Россия скромно хихикнул. — Ну… это… — Джонс забегал глазками, после осмелился подойти ближе. — Ты шутишь или всё же не против? Вновь поход по минному полю. Ух! Срочно нужна саперная лопата. Россия перестал смеяться и внимательно посмотрел на серьёзного Альфреда. Серьёзного, черт дери! Вновь голова закружилась. Или это жара виновата? — Чуть-чуть не против, — Иван изобразил это самое «немного» пальцами, чем вызвал очередной взрыв мозга американца. Тот уже пытался представить, в каких это границах можно шалить? Ничего, разберёмся! Поживём — увидим. Сколько там документы делаются? Недели две? Ого! Но Америка не боялся своего гостя. Предвкушал необычные будни с Россией. Скучать точно не придётся.