На высоте!

Америка как ужаленный поспешил к представителям закона. — Это мой дом! Что-то случилось?! — Джонс был на грани срыва, так как не знал, что произошло и стоит ли это показывать полиции. — Добрый вечер, сэр! Поступил вызов от ваших соседей, — пояснил офицер. — Люди беспокоятся, что кто-то громко кричал и звал на помощь, но из-за жуткого злодейского смеха они побоялись даже выйти из своих домов. Америка с Францией сильнее перепугались, синхронно представив, как Россия свершает неминуемую казнь над Англией. — Простите-простите! Это мои гости расшумелись! — Джонс нервно рассмеялся. — Они наверняка немного пьяны, — Альфред врал на ходу, хотя и не исключал подобного варианта событий. — Я сейчас же попрошу их вести себя потише! Офицеры переглянулись, но без разрешения хозяина дома или соответствующего ордера они не могли вторгнуться на частную собственность. — А это что за лаз? — таки поинтересовался полицейский, указывая на изогнутые решётки. — С тех пор, как я потерял ключи — это дверь! — Америка протискивался и звал за собой Францию. Ему повезло, эти офицеры тоже узнали своего человека-страну, потому и отстали. При другом раскладе процесс бы затянулся. — Какого хрена, парни! — вслух кипятился Альфред, но по пути заметил провал в стальной изгороди, что между его участком и соседями. Остановился, любуясь безобразием, — Россия — нагибатор заборов и препятствий. Оставалось только гадать, что ему понадобилось у соседей. — Ага, прибоченился, — хихикнул Бонфуа. — Мишка-шалунишка~ — И птицу какую-то общипал, — Америка узрел на месте преступления множество белых перьев. — Жар-птицу? — предположил Франция, лично ему теперь было страшно весело. — Или он соседских кур гонял? — Попугая, если только, — Америка сильно сомневался, что соседи разводят птицу. Толкнул дверь и включил свет. Но вошли тихо, не сговариваясь, словно боялись спугнуть негодяев в их естественной среде. Хулиганы были скоро замечены. Спят на окровавленном диване: Англия лежал на груди Ивана, полюбовно обнимая его. Брагинский, в свою очередь, держал его за крылья даже во сне, словно боялся, что пташка улетит. Америка с Францией обомлели от всего сразу: от обнимающихся врагов всех времён и народов, от английских крыльев, крови откуда-то взявшейся. На глаза попались две бутылки со спиртным и, опять же, кровь по всему подоконнику. Ребята уронили свои пакеты с едой. — F*cking shit! — по-другому Альфред просто не мог выразиться, хватаясь за голову. — Они сделали всё, что мы просили не делать, — констатировал Франция, после склонился к ним и принюхался. — Хотя они в штанах и сексом не пахнет. После Бонфуа  обернулся к изумленному Альфреду и просиял лицом, поднимая вверх большой палец. — Чисто! — вот его вердикт профессионала любовных утех. Джонс ударил себя по лицу со стыда. Но после опустил руку и вновь посмотрел на безобразников. Он и ранее видел крылья у брата, но тот никогда не говорил, отчего они появляются. И вообще сторонился этой темы, словно его спрашивали о каких-то глупостях. Ну, крылья, и что? Америка потрогал его за них, интересно же было! Но тот вдруг расправил таковые, выскальзывая из рук Альфреда и Ивана. Просто похлопал, как пойманный голубь и тут же успокоился. Артур вздохнул и сильнее обнял Россию, вытесняя удивление Альфреда ревностью. — Хватит! Лети отсюда! — разгневался Джонс, грубо схватив Англию за оба крыла и бросая его к Франции. Бонфуа еле успел поймать того. — А? Что?! Чего?! — Кёркленд очнулся, когда спиной ударился об Франциска. — Тихо-тихо! Не буянь, — Бонфуа крепко обхватил ангелочка, чтобы тот не соскользнул на пол. Тут и Россия проснулся от шума, привстал, упираясь руками в постель. Осмотрелся, не понимая, что происходит, но натолкнулся на дико ревнивый и осуждающий взгляд Альфреда. Ой! Что же произошло? Иван мысленно подсуетился, лихорадочно вспоминая все свои самые последние прегрешения. Но, взглянув на арестованного Францией Артура-ангелочка, тут же память восстановилась. — Ох, пока вас не было, мы немножко набрались, — Брагинский начал издалека, оглядываясь на бутылки рома, одновременно пытаясь понять, за что конкретно Америка сердится. — Немножко, да? — Джонс недобро усмехнулся, но тут узрел новые бинты на груди Ивана. Как так? Рана ведь уже почти затянулась. Тут догадка обожгла его. И ревность взыграла. — Тогда скажи, мой неверный, кого вы тут убивали? — Америка поинтересовался, указывая на поле боя. — Меня, — честно-пречестно ответил Иванушка, коснувшись своей груди, после силы покинули его и он опять упал на подушки. Уснул. — Эй! Мы не договорили! — растерялся Альфред, но трясти не стал. — Он потратил свои магические силы, оставь его, — в их беседу вклинился Кёркленд, уже крепко встав на ноги и выскальзывая из французских объятий. Америка прищурился, глядя на него. Джонс вдруг сильно пожалел, что оставил брата в своём доме. Это всё из-за него! — Вот оно что, — заговорил Ал и опасно приблизился к Англии. Схватил одной рукой за горло. — Скажи, что случилось с его сердцем? — Парни-парни! Это уже перебор! — вмешался Франция, обхватывая руку Америки. Но Джонс не отпускал. Англия, в свою очередь, был всё ещё пьян. Вдруг усмехнулся, но глаза опустил, больно темнело перед взором. — Где оно? — громко потребовал ответа Альфред, но брата таки отпустил, толкнув на пол. Тот нервно захлопал крыльями, но шмякнулся на пятую точку. Откашливался. Америка хотел знать судьбу сердца Ивана: растоптали? Или похитили для непонятных магических целей? Или… Кёркленд вдруг отпрянул и взлетел на подоконник, свесил ноги в сторону улицы. Но прыгать не торопился, посмотрел на брата через плечо. Его глаза выдавали странное не свойственное ему удовлетворение, но с хитрыми искорками. Губы растянуты с дразнящей улыбке. — А это уже не твоё дело, — сказал Артур и, победно хмыкнув, выпорхнул во двор. Америка не успел его схватить, хотя и коснулся перьев. Англия уходил. — Мерзавец… — раздосадованно буркнул Альфред, так ничего путного и не выяснил. Сжал кулаки. — Только покажись мне тут! Пригрозил. Ага, больно надо, Америка! Кёркленду есть куда идти, его ценные вещи и деньги в отеле. Он позаботится о себе. И, самое главное, Англия был невероятно воодушевлен и весел!   ***   Россия очнулся от того, что ко лбу прилипла холодная мокрая тряпка. — Ты горяч как никогда, — напевал ему Франциск и ласково гладил по волосам. Пока Иван спал, а Альфред дулся в своём углу, Франция прибрался в доме (в частности ликвидировал локальную алкогольную катастрофу) и приготовил поесть. Брагинский молча присел и осмотрелся. Ни Англии, ни Америки в комнате не было. За окном темень и ночные звуки джунглей. Влажная примочка упала со лба на бедро. — Поспи, ещё только середина ночи, — вновь заговорил Франциск. По крайней мере, Россия сейчас ему казался безопаснее сердитого Америки. Иван тяжело вздохнул и сел по-турецки, невольно вспомнил английские поцелуи и устыдился. Его Альфред принял в своём доме, а он! России вдруг показалось, что Англия всё рассказал и, наверняка, представил его, русского, не в самом лучшем свете. Глупо было связываться с Кёрклендом. Франциск заметил, как Иван поменялся в лице, но не смел о чем-либо спрашивать первым. — Америка злится, да? — наконец-то заговорил Брагинский, не поднимая глаз. — Ещё как, я даже испугался, что он придушит Артура, но этот проныра сбежал, — Бонфуа не стал скрывать истинной атмосферы в доме. Россия почувствовал себя крайне неуютно и совестно. — Ясно, — Иван вдруг поднялся и пошёл искать свою одежду, которую он успел постирать и даже просушить. Переодевался. — Подожди! Куда ты? — подсуетился Франциск, догадавшись, что русский куда-то намылился. Брагинский бросил на него короткий взгляд, после продолжил собираться. — Я и так злоупотребил чужим гостеприимством, — ответил Россия. — Теперь пора куда-нибудь. Сказал и пошёл к выходу, но Франция ухватил его за локоть. — Тебя Англия что ли покусал? Не хочешь поговорить с Америкой? — Бонфуа надеялся наладить диалог между ними. — Нет, сейчас за него будет говорить обида, — покачал головой Брагинский. — Странно, что он сразу меня не прогнал вместе с Англией. — Погоди, а тебя-то за что? — француз не видел за Россией большого греха. — Ревность Америки сильно надумана. Брагинский крайне удивился. Обычно его обвиняют во всех грехах, но тут вдруг оправдывают! Невольно приложил ладонь к своей ране. — Артур принял моё сердце… — Что?!! — Франция перебил его на эмоциях. Даже отпрянул. Бонфуа так часто заморгал, вот-вот улетит на своих ресницах. Парни несколько секунд просто смотрели друг на друга в некоторой неловкости. — Поэтому он так окрылён? — уточнил Франция. Иван хотел сказать утвердительно, да вдруг стушевался. — Нет, не только поэтому, — бросил он и поспешил к выходу. Франция тупил только секунду, но после широко заулыбался. — А ну-ка, ну-ка! — побежал за Россией во двор. — А тут поподробнее! Россия заметил его задор. — А что, Артур не рассказал? — Брагинский шёл, не оборачиваясь, но собственный вопрос теперь заставил усомниться в британской болтливости об измене. — Нет, он поспешил удалиться, — Франция провёл русского до ворот. В груди Ивана что-то ёкнуло. Зазря плохо подумал о Кёркленде? — Тогда почему Альфред так зол? — теперь Россия недоумевал. — Вот и спроси у него! — Бонфуа понадеялся, что русский вернётся. — Если ты ни в чем не виноват, то чего тебе бояться? Но вот последняя фраза тут же заставила Ивана вспомнить все свои грехи и грешочки. Совесть заколола. — Эй, ты чего? — Франция малость перепугался, когда в глазах Брагинского вдруг отразилась мука. — Спасибо за заботу. До встречи, — Россия даже учтиво поклонился, совсем как японец, после пролез через лаз и ушёл. Франциск растерялся, но не смел более задерживать беглеца, если Ваня чего-то там лишнего себе накручивал, его уже не остановить.   ***   Россия шёл по улице, разглядывая частные домики. Порой попадались очень богатые виллы с огромными участками со стрижеными газонами и кустами. Было в этом что-то общее, даже стандартное. Ваня всегда удивлялся западной скрупулезности в земельных делах. Хотя, если тут растить траву как у Брагинского на даче, то, ввиду тропического климата в ней непременно бы завелась какая-нибудь опасная живность, например, ядовитые змеи, пауки и прочие нелицеприятные гады. Светлая полоса только чуть-чуть коснулась небесного покрывала, а высокие облака показались далекими огромными волнами небесного океана. Словно бы вода была не только внизу, но и сверху. А одинокие звездочки мерцают так, как будто бы они находятся под толщей вод, волнение которых и заставляло прыгать эти световые шарики. Синева ласкала душу и сглаживала тревоги. Но никак не решала дела земные. Как вернуться домой? И что теперь ему, России, делать с Америкой? Можно, в принципе, ничего не делать. Время — лучший укротитель горячих голов. Потому Иванушка пошёл искать морские пути. Может, найдётся какой-нибудь кораблик, что плывёт к европейским берегам? Нет, на этот раз он не помышлял похищать целое судно. А то хозяину и без этого напишут кучу жалоб на него.   ***   Альфред был крайне недоволен, даже вкусная еда Франции не сделала его счастливее, хотя поел он как всегда с удовольствием и в большом количестве. Но, по крайней мере, перестал ругаться вслух. Сидел в своей комнате и ломал голову над тем, как это Артуру удалось вынуть из России его сердце и… что же он с ним сделал? Неужели принял? И что вообще Иван делает с сердцем, если его никто не берет? Вставляет обратно? Рассеивается? Для материалиста Альфреда, это явление казалось крайним чудом, ведь вынутое сердце почему-то перестаёт быть плотью и принимает исключительно энергетическую суть, воздействие которой не совсем понятно. Но интуитивно Америка понимал, это сильно связывает Россию с тем, кто принял его тепло. Потому Альфред и не хотел, чтобы Иван ещё с кем-нибудь соединялся таким сакральным способом. Тем более с Англией! Да как так? Была бы его воля, то и вовсе обрезал бы все эти невидимые нити-связи России со всеми странами! — И был бы только мой… — вслух размечтался Америка, сжимая кулаки. Сон таки завладел им, несмотря на то, что до того он и его гости спали до середины дня. А разбудило его поднимающееся солнышко. Спросонья протянул руку, но рядом никого не было. Точно, Россия же остался в гостиной. Интересно, как он? Может воды ему принести? Америка поднялся, гонимый желанием увидеть Ивана, но, когда оказался на месте, не обнаружил своего возлюбленного. Удивился и стал искать. Но в одной из комнат он нашёл только спящего Франциска. Где же Ваня? Теперь Джонс заволновался, искал живее: кухня, ванные и туалетные комнаты. Нигде его нет! Далее был осмотрен двор и даже бассейн. — Франция! Где Россия?! — всё же разбудил он гостя, ворвавшись в комнату. Бонфуа неохотно приподнялся и сфокусировался на беспокойном Америке. — Ушёл, — кратко ответил тот. — Куда?!! — взорвался Джонс, хватая Франциска за грудки и притягивая к себе. — «Куда-нибудь», — процитировал беглеца Франция, слегка испугавшись Альфреда. Тот стиснул челюсти, но в глазах, помимо негодования, отобразилось и беспокойство. — Почему ты меня не разбудил?! — Джонс возмутился, но освободил собеседника, развёл руками. — И зачем отпустил его? Бонфуа лишь растерянно уставился на американца. — А, ну… Брагинский решил, что ты его больше не желаешь видеть, — сбивчиво оправдывался Франция, потирая лоб от выступившего пота. — Короче, ему стало стыдно, и он ушёл. — Что за глупости?! — Америка с досады и злобы ударил кулаком в стену, отчего та дала трещину. После побежал вон: засобирался и отправился на поиски. — Мы же договорились! — на ходу разговаривал с воображаемым Иваном. — И куда это ты без документов и денег? Или ты бросить меня вздумал?! Последнее обстоятельство его особенно расстроило. Но надеялся, что Россия всего-навсего неправильно оценил обстановку и надумал того, чего нет. В этом Америка был даже уверен: Иван не раз за всё время их знакомства демонстрировал свою практически хроническую мнительность. Конечно, она у него развилась не на пустом месте, но, так или иначе, из-за неё страдал не только Иван, но и все ближние и дальние соседи.   ***   По дороге в гостиницу Артур так и не смог убрать свои крылья, благо по пути ему никто не встретился, но вот сонного регистратора на ресепшене удивил. — Сэр, что это у Вас? — мужчина даже испугался. — Я был на вечеринке, — преспокойно ответил Кёркленд, стараясь не шевелить крыльями, и ушёл в сторону своего номера. Только через несколько часов они исчезли, когда он лежал в полудрёме. Его мутило от наступившего похмелья, потому он то и дело пил таблетки, воду и бегал в туалет. Только к середине ночи угомонился и крепко заснул. Он бы проспал до обеда или даже вечера, но беспощадные лучи солнца ворвались в его комнату и, мало того, что ярко освещали всё и вся, так ещё и жарили. Кёркленд укрылся с головой, но спекался. — Да что ж такое-то! — Англия обычно видел солнце в отпуске, где-нибудь в Италии, потому и удивлялся. Сел и прислушался к себе. Нет, не к своему несчастному состоянию похмелья, а к настроению. Странно, но дух бодр и приятно взволнован. Пусть и пришлось позорно бежать из дома Америки, но это было правильное тактическое отступление! Артур сел, свесив ноги, и широко заулыбался. Помнил о вчерашних разговорах. И поцелуях. Но ему не было стыдно, напротив, готов повторить! Ещё недавно идея о поцелуях с Россией казалась бы дикой и неприемлемой. Даже жуткой. Но Иван вверг его в такой водоворот чувств, что хотелось ещё и ещё кататься на этих горках. А раз Россия отзывался на эту игру, то Кёркленд посчитал, что вправе втиснуться в такие отношения. А если запахнет жареным, всегда можно уйти. Заставил себя позавтракать, а далее интуиция его повела на прогулку. Он бы позвонил Франции, чтобы выяснить, что к чему, да тот без телефона: двойную катастрофу он не пережил.   ***   Брагинский высматривал в порту корабли. Узнавал, куда они плывут, но пока большая часть направлялась то в Африку, то в Латинскую Америку. — Опять Бразилия, — цыкнул Иван. С другой стороны он понимал, что через Бразилию протекает весь наркотрафик. Поэтому, если что-то заказываешь на том же Али Экспрессе, то Китай очень часто отправлял посылку не прямиком в Россию, а через Бразилию. Зачем придумывать новый велосипед, если есть старый проверенный? В какой-то миг у Вани уже промелькнула мысль поплыть в Бразилию, а оттуда уж точно хоть на все четыре стороны, то тут он углядел один сухогруз направляющийся в Англию. — О, это уже ближе к дому, — обрадовался Брагинский, порядком утомившись осматривать пирсы да причалы. Выбрал ближайшую невысокую постройку в качестве наблюдательного пункта и засел там. Из склада выезжали транспортировочные модули с различными контейнерами по три и шесть метров высотой. Но они все запечатаны и не все отправлялись к нужному ему кораблю. Россия подстерегал открытое вместилище или покрытое чем-нибудь, чтобы попасть внутрь. Конечно, своей силушкой он способен ломом и металлический  открыть, но грузчики могут услышать посторонний шум и осмотреть место происшествия.   ***   На улице Англия взбодрился и вспомнил о некоторых делах, которые у него есть в Америке. Но идти к Альфреду сейчас — самоубийство, поэтому лучше напрямую к людям. Тем более, своих людей у него тут пруд пруди. Пережитые кораблекрушения ничуть не пугали этого старого пирата от дальнейших поездок. Зашёл в офис одного из поставщиков и, играя роль ревизора, потребовал участия в морской транспортировке. А что? А вдруг они тут халтурят! Нужен глаз да глаз. Ещё можно сэкономить на билете до дома. Да, не так быстро, как на самолёте, но Англия не торопился, напротив, ему нужно было время для размышлений. А морская прогулка всегда вдохновляла. Для приличия он, конечно, осмотрел грузы, сделал пару замечаний по мелочам. Например, в одном из контейнеров был поврежден навес.   ***   Брагинский успешно проник в этот металлический «гараж», внутри которого он обнаружил аккуратно упакованные доски из красного дерева на поддоне. Чтобы не повредить их, Ваня уселся с краю, упираясь спиной в пачку из досок. Какой же приятный аромат они источали! Такой глубокий, эдакий запах антиквариата. Если бы контейнер был бы наглухо закрытым, Брагинский бы опьянел от воздуха. А так через верх он вентилировался. Россия моментально забылся и задремал, слушая скрежет погрузки, которая шла полным ходом. Ему даже нравилось происходящее, невольно заулыбался, но тут он услышал знакомый голос. Хоть этот человек и говорил на английском, но слух Ивана не обманешь — тут Англия! «Это судьба…» — обреченно подумал Россия, притаившись в своём убежище. Если его обнаружат, Кёркленд имеет полное право его арестовать как «зайца». И к хозяину прилетит очередная жалоба, только уже с английской стороны. Но Артур не стал проверять ёмкость с дефектом, поругал и ушёл. А корабль через некоторое время отплыл от берега. Когда это случилось что-то ёкнуло в сердце России и зароились сомнения: может-таки стоило поговорить с Альфредом? Вдруг он сильнее обидится? Но Иван подавил этот противоречащий делам порыв. Нет! Надо добраться до дома, а не пользоваться чужим добром. А готовые документы посольство потом почтой пришлёт по месту жительства. Вот только что теперь делать с отношениями? Если они вообще в силе, Брагинский всегда сомневался: любят ли его? Или это был одномоментный порыв? И зачем только подумал, теперь огорчился. Ещё и счёт времени потерял: темно и голодно. Он так и не поел того, что Франция наготовил. Но если сейчас сдаться людям, то может быть и накормят. Хотя что там могут предложить англичане?   ***   Кёркленд за день утомился играть в ревизора, потому уже в глубоком молчании вышел на палубу. Закат он пропустил, потому любовался синеющим небом и волнующимся океаном. В руках у Артура небольшая бутылка с водой. Все ещё плохо себя чувствовал после рома, но, несмотря на это, умеренная качка его успокаивала. Тело и душу. Артур думал, что неделю будет ходить расстроенным из-за Франциска. Из-за его такой любви. Вспомнился и разговор с Россией о Франции. Мурашки пробежали по коже от внезапного тепла. «Франция тебя любит», — звучит как диагноз. Но он не отменяет этой вечной войны соперничества. Кёркленд любил этот дух войны. Он и с Россией готов повоевать, только не физически, естественно, не как с Франциском. На Ивана у него всегда был особый пунктик. С ним бой только дальний! Британец усмехнулся, раскрутил крышечку от бутылки. С другой стороны, ему было очень жаль, что так быстро отступил, ведь он только-только вошёл во вкус этих сладострастных отношений с русским. А теперь всё самое лакомое достанется Америке. — Ничего, Земля круглая, а Россия большой. Встретимся! — поднял он тост небу и отхлебнул водицы. И тут он чуть не подавился. Чьи-то руки вдруг окружили его: взялись за фальшборт слева и справа. А со спины нежно прижались. И это точно не Франция! Иные прикосновения, более осторожные и не такие смелые, и главное — иной дух. У Англии волосы мигом дыбом встали и на макушке зашевелились. Даже вскрикнул и, выронив бутылку из рук, резко обернулся полубоком, чтобы узреть нарушителя спокойствия. — Не арестуешь? — перед ним Брагинский. Настоящий! И видимо один, без Альфреда. Здесь. У него на корабле. И делает вид, что он тут то ли случайно, то ли потерялся. У Артура аж голова закружилась, словно где-то внутри открылось депо с алкоголем и оно вдруг бросилось в кровь полноводными реками. Россия же шагнул назад и, согнув руки в локтях, поднял их. Да, он тут, но не для драки. Англия хмыкнул. — Как-будто русские сдаются, — Кёркленд не верил его покорности. Ваня опустил руки, скромно спрятал за спиной. — Была мысль захватить корабль на подходе к Европе и уплыть домой вместе со всем красным деревом, но это уже будет считаться пиратством, да? — откровенно признался Россиюшка и улыбнулся. — Но решил так: попрошу-ка я Англию депортировать меня в Москву по-хорошему. Кёркленд, мягко говоря, обалдел от хода его очень скромных мыслей. Привычно ужаснулся, но быстро собрался с духом, догадавшись, что Иван не все свои идеи воплощает в жизнь. Видимо, всё зависело от срочности положения и настроения в целом. Если бы захотел, не стоял бы тут и не делился своими коварными планами. Артур вдруг рассмеялся. Он никогда не был рад России, но не теперь. Сейчас сердце трепетно отозвалось на появление Ивана. И Брагинский вправду просит по-хорошему. Он всегда и всех предупреждает о своей вероятной угрозе. Удивительно! Даже как-то по-джентельменски. — Россия, я даже спрашивать не буду, как ты тут оказался. Но вот почему ты бежишь — это уже интереснее, — допрашивал его Англия, упираясь спиной о борт, после не сдержал своей ухмылки. — Или, быть может, поругался с Америкой? Ваня пригорюнился от его догадки, но странный бодрый блеск в глазах Кёркленда его смутил. — Просто домой захотелось, — Россия не стал рассказывать подробностей, но растерялся от откровенной злорадности британца. Что он замыслил? — Хорошо, я поговорю с капитаном, мой дорогой русский зайчик, — Кёркленд согласился на помощь, но строго пригрозил пальцем. — Но свободных кают нет, так что придётся тебе жить со мной. Брагинский вдруг стал серьёзен и спросил прямо, уже без тени смущения: — Ты хочешь меня затащить в постель? Артур вздрогнул. Представил себе близость с ним. Честно, испугался. — Н-нет! Совсем идиот! И вообще! Захочу и арестую! — на Англию внезапно напала икота, а ещё кажется давление подскочило, сердцебиение участилось. Россия же вздохнул, но после мягко улыбнулся ему на угрозы. Артур подуспокоился и тоже замолчал. Окинул Россию взглядом с головы до ног. После прошёлся по палубе, обойдя Брагинского, и вновь оказался перед ним. — Есть предложение, — Кёркленд продолжил торговаться, не обращая внимания на русские вздохи. — Пока мы плывём… — Англия резко схватил своего нарушителя за руку, шагнул ближе и заглянул в глаза, — …продолжим! — Бухать?! — это первое, что пришло в голову Ивана, после он перехватил обе руки британца, прижимая к своей груди. — Всегда «за»! Даже томно пропел, а в глазах заиграла страсть. — Раша! — Артур опешил от такой романтики, но расхохотался, уже отступая. Тут запел и желудок Ивана. Громко, четко и возмущённо. Парни отпустили руки друг друга. Кёркленд отметил, что Ваня даже заметно схуднул. — Хорошо, идём к капитану, покажу тебя. Думаю, когда он узнает, что ты не просто человек, а страна, то не захочет международных проблем и не высадит тебя в ближайшем порту, — Англия поманил за собой, направляясь в сторону капитанского мостика.   ***   Все произошло так, как и предположил Кёркленд: капитан, несмотря на внутренний протест, разрешил «зайцу» остаться на борту, тем более, Англия пообещал за ним присмотреть. Ивану дали дополнительный матрас с постельным бельём, чтобы он как-нибудь расположился в небольшой каюте Кёркленда. Англия включил чайник и раздобыл немного еды для своего непрошеного гостя. Тот успел принять душ, перевязать вечно раненую грудную клетку и уже стелил матрас на полу. Брагинский был в одних брюках, и Кёркленд неизбежно впился глазами в его обнаженную широкую спину: мускулы завораживающе играли в полумраке. Вот бы вонзить ноготки в них! Или даже зубы… Англия помотал головой, отгоняя столь странные помыслы. Чайник щёлкнул, можно разливать кипяток по чашкам, чем Кёркленд и занялся. Чувствовал себя немного странно, привык, что Франция обычно его домогается, так что не всегда отобьёшься, а с Россией всё совершенно иначе. С другой стороны, не нужно дёргаться, что тебя схватят за зад в самую неподходящую минуту, вот как сейчас, когда в руках горячий чайник. Иван соблюдал негласную субординацию, уважая чужое интимное пространство и, если кому-то что-то крайне неприятно, отступал. Это дорогого стоит! Конечно, он может сгрести в охапку и насильно заобнимать, но данная пытка не несла какой-либо сексуальный подтекст. Британец посмотрел на гостя через плечо: Россия уже сидел на своём спальном месте, прибоченившись к кровати Артура. Устал. — Чего расселся? Иди за стол, — пригласил его Кёркленд, приземляясь на стул. В тарелках бутерброды с ветчиной и сыром. За спиной раздались шаги. Несмотря на габариты Ивана, ступал он легко, как кошка. Не зря немец жаловался, что в войне с Россией он нёс большие потери по ночам. Иван изумлял его незаметными перемещениями и прекрасной ориентацией в темноте. Эдакий русский ниндзя! Вот и сейчас бесшумно сел, благодарно кивнул и принялся за еду. Если бы Америка вёл себя так безмолвно, то Англия бы заподозрил, что на него затаили обиду. Но Россия сам по себе такой, говорит взглядом и жестами, из-за чего Кёркленду порой казалось, что Европа (и Америка) состоят из стран-болтунов. Так странно. Но напряжённой неловкости не было. — Ты так и не рассказал: что случилось? — Кёркленд решил докопаться до истины. — С чего вдруг тебе захотелось домой? Брагинский внимательно посмотрел на любопытствующего. — А ты разве не помнишь? — вопросом на вопрос ответил Иван, доедая свой бутерброд. Англия непонимающе захлопал глазами. Что это? Попытка сменить тему? — Я ушёл раньше. Что я должен помнить? Россия вздохнул. Но внезапно проснулся внутренний тролль! — Как что? Ты не помнишь, что было до прихода Альфреда с Францией? Англия напрягся: а вдруг и вправду чего-то такого натворил и забыл! — Всё я помню! — даже стукнул ладонью по столу. — Мы пили ром! А потом… — тут он запнулся, вспомнил, как брал в ладонь яркое солнце-сердце, и продолжил тише. — Потом я сделал это… и то… — кровь мигом вскипела. А ведь были и поцелуи. Россия — негодяй! Нарочно сейчас взбудоражил?! — Ага! А затем ты чуть не убил меня! — нашёлся Кёркленд, резко вскочив на ноги. — Таскал за крылья! Да-да, нужно срочно перейти к обвинениям. — Ну, а дальше-то что? — Россия шаг за шагом восстанавливал картину происшедшего. — Перевязали раны и заснули на диване. — Да, верно. А что мы на нем делали? — Спали? — теперь Кёркленд не был уверен в своей нетрезвой памяти. — А между первым и вторым сном? Тут Артуру уже сделалось страшно: — Да ты гонишь, ничего не было, я бы запомнил! — Ладно, забудь, — махнул рукой Иванушка и пил чай. Но Англия уже был заинтригован. Сел обратно и даже придвинулся. — Нет-нет, продолжай, — попросил Кёркленд, а у самого ладони вспотели. — Кое-кто крылатый не давал мне покоя… — Как?! — Всё лез и лез на меня, то с поцелуями, то с ласками, — вновь вздохнул Иванушка. Англия не знал, правда это или провокация, но представленная картина уже возбудила. — А потом пришёл Америка и помешал? — Англия вдруг стал серьёзен, чего никак не ожидал Россия. — А? — Ваня почувствовал, что перегнул палку с дразнилками, замыслил отступить, но сбоку стенка. К ней-то Англия вдруг и прижал Брагинского, перебравшись на его стул встав одним коленом. — Не шути так, а то ведь всё исполню… — Кёркленд не договорил, прильнул губами к шее фантазера. Прокладывал поцелуями влажную дорожку снизу вверх, устремляясь к уху. — Артур… — Россия поймал его за бока и отстранял, усаживая на свои колени. Ваня даже представить себе не мог, что трезвый Кёркленд осмелится на что-то подобное. Совесть снова уколола. Нет, не только за очередную измену Альфреду. А за непредвиденное соблазнение Англии, который почему-то очень живо отвечает. — Подожди, я не могу любить на два фронта, — честно признался Россия, заглядывая в глаза британца. Англия пожелал усыпить его беспокойство. — Тогда как насчет рамок? — Артур стал договариваться. — Для секса у меня есть Франция. Россия замолчал. Недоверчив. Но любопытен. — Тогда, что тебе нужно от меня?— закономерно поинтересовался Брагинский. Но Англия вдруг слез с него и задумчиво прошёлся по каюте, отвернувшись от Ивана. Успокаивал своё разбушевавшееся сердечко. — Пока мы плывём, просто будь рядом со мной, — ответил, но после обернулся.   Чувство дежавю посетило русского: — А разве это не та самая игра, в которую ты играешь с Франциском? Артур возвращался к столу. — И да, и нет, — сразу отозвался он, но глаза отвёл в сторону. — С тобой всё иначе… Артур не договорил из-за того, что Россия резко поднялся во весь свой рост перед ним. И было в этом движении что-то угрожающее. Кёркленд остолбенел от небывалой суровости на лице Ивана, даже захотелось выброситься в окно, чтобы спастись. Но Россия поймал его за горло: теперь британец прижат к стене и потерял дар речи от ужаса. Брагинский прижался к нему плотнее, так как Англия начинал сползать по стеночке вниз. — Нет, мой дорогой, я так не играю, — Россия говорил твёрдо. Англия уже видел перед собой мир в красных тонах с сияющей надписью ”Game Over". Ваня заметил, что перепуганный собеседник почему-то не дышит и в полуобморочном состоянии, потому переместил руку с горла на плечо. Нет, всё равно ускользает. Тогда он его схватил обеими руками за плечи, выпрямил и слегка встряхнул. — Артур, у меня всё по-настоящему, понимаешь? Не на время, как в каком-то курортном романе, — Иван заговорил мягче, склонившись к нему, чтобы увидеть осознанность в его взгляде. И да! Англия прислушался. — По-настоящему, — повторил Россия, после ласково поцеловал в лоб, отстранился вовсе и отвернулся к своему матрасу. — Спокойной ночи. И спасибо за приют. Кёркленд так и замер. Нет, больше не помышлял сбегать. Был крайне потрясён. Русское «кусь» оказалось ласковым, но чуть не привело к инфаркту. А живот скрутило от спазма. Ух, как же это было захватывающе! Артур потрогал свой поцелованный лоб, немного вело от адреналина. Но на лице волей-не-волей нарисовалась предовольная улыбочка. Но нужно знать меру. А то ещё как треснут по башке, что мало не покажется. — С-спокойной ночи, — таки речь к нему вернулась. Выключил свет и раздевался в полумраке. Огни с корабля проникали в каюту, не позволяя погрузиться в густую темень. Англия не любил спать голым, если куда-то ехал, то всегда с собой брал пижаму, так как кости его уже не грели. И удивлялся тем, кто постоянно спит голым! Ладно, раз-два, но сезоны ведь меняются, дома не всегда лето, а под одеялом не часто согреешься, если к телу не прилегает хотя бы хлопок. В случае Артура, тот ещё и в шерстяное что-нибудь замотается, а только потом под одеялко. Поэтому, глядя на тонкую постельную принадлежность каюты, он уже представил холодную ночь. Осталось только осторожно перешагнуть через Россию, чтобы добраться до своего места ночлега. Как бы ступить так, чтобы не потревожить? Последний раз Кёркленд так осторожно шагал в джунглях между аллигаторами. Или прямо по ним, если те уже рычали и пытались напасть. Вот и сейчас… — Хап! — Брагинский вдруг резко приподнялся, поймал крадущегося британца и затащил к себе. А тот от неожиданности завизжал, ведь ожидал он от Ивана максимум бурчания, а тут! Ещё недавние картины с зелёными зубастыми сделали своё дело. Россия рассмеялся в голос: он ожидал ругани с отборным матом, но никак поросячьего визга. — Да чтоб тебя! — всё, сэр Кёркленд собрался и разгневался, осознав свой звуковой позор. Хорошо, что в темноте не видно его красного лица. — Тише-тише! — Ивану сквозь слёзы смеха пришлось немного побороться с отпихивающимся британцем, который растерял весь свой страх от гнева. Англия нецензурно выражался и отправлял Ивана на все четыре стороны, мягко говоря. Даже извернулся, намеревался выскользнуть из рук, чтобы взобраться на свою кровать и держать оборону уже оттуда. Но Ваня крепко обнял его со спины и пригубил шею пленника в надежде, что ласка изменит его порывы хоть в какую-нибудь сторону. Подействовало! Когда Артур ощутил мягкий, даже осторожный поцелуй, внутри него словно что-то взорвалось. Мгновенно замер, широко открыв глаза. Волосы на затылке встали дыбом, а по телу прокатилась тёплая наиприятнейшая волна. Россия отметил в мыслях, что метод работает, потому продолжил его усмирять: обнял более ласково, продолжая целовать смелее. Артур обалдел и растерял все силы, только трепетная дрожь его охватила. Запрокинул голову, укладывая её на плечо русского, полностью отдаваясь ласкам. Шея, плечи и ухо попали под поцелуи. Кожа горела от дыхания и губ России. И, самое главное, что радовало и удивляло Кёркленда: никто сходу не лезет в трусы, простите, чтобы чего-то там стимулировать. Артур мог вообще расслабиться и не думать об этом. Ласка не превращалась в настойчивое рукоблудие или неминуемый и скорый секс. Брагинский открывал ему другие грани близости, особенно, когда телом уже устал и хочется только отдыха. — Ты просил быть рядом, так вот — я тут, — Россия зашелестел на низких нотах, после завалился набок вместе с Англией, подкладывая тому под ухо свою руку вместо подушки. Про одеяло тоже не забыл. — Замёрзнешь — согрею, захочешь сердечного тепла — приласкаю. Кёркленду показалось, что его окунули в уютное облако. Лежать вот так на старом матрасе с Иваном было блаженнее, чем одному на самых богатых перинах. Очень давно он не испытывал такой телесной и душевной неги. Стереотип о холодной России мигом рухнул. Параллельно разрушился и второй шаблон о Брагинском, как о самом грубом мужлане. Сейчас его руки и губы казались нежнее, чем у кого-либо ещё. Артур выдохнул со стоном, от этого волшебного воздействия на чувственные струны. — По-настоящему, да? — вдруг заговорил усмирённый Кёркленд. — Но ты ведь всё равно сбежишь потом к Америке. Если бы только Англия усмехнулся в своём укоре, то Россия бы пропустил мимо ушей. Но глубокомысленный тон тонкой иголочкой кольнул сердце. — Ты мне не говорил, что хочешь чего-то серьезного. Тогда зачем мне уходить от того, кто даёт твёрдые гарантии в отношениях к тому, кто сам не понимает, чего хочет? — Брагинский по привычке парировал британцу. Англия призадумался. Нет, не рассердился. Скорее признал правоту Ивана. Усмехнулся. — Но, тем не менее, сейчас ты сбежал от того, кто обещал тебя любить и лежишь со мной, — Англия победно констатировал бесспорный факт. Теперь несколько иголочек вонзились в сердечко Ивана, и поглубже. Конечно, Россия даже не думал оказаться тут, когда дал дёру. Вздохнул. — Ясно-понятно. Типичный Англия — сам ни с кем не дружит, но готов других разлучать. А меня с особым смаком готов обрабатывать, — Иван был честен в высказываниях, но, несмотря на тихую ссору, продолжал лежать рядом. — Или это из-за того, что я дружу с Францией? Любимый друг моего врага тоже враг или ревнуешь? Кёркленд удивился его внезапному потоку претензий, но не более. — Этого идиота я уже давно ни к кому не ревную, — Артур отмахнулся от этого, как от полной чуши. — Да ну! Если я прихожу по делам к Италии, тебе плевать, но стоит появиться мне у Франциска, ты весь на изжоге, — Россия не удержался и посмеялся над ним, нарочно провоцируя очередную язву у британца. Тот вдруг приподнялся на руках, чтобы укоризненно заглянуть в лицо России. Ваня замолчал. — Но, когда ты и у Германии, я тоже негодую, — напомнил ему Англия, — это же не значит, что я ревную немца. — Да знаю-знаю, тебя просто бесит мое существование, — сдался Брагинский, прекратив дразнить его. Но не стал спрашивать, почему и за что. Как говорится, насильно мил не будешь. Кёркленд уже молча разглядывал своего откровенного противника. Спокойный, но с привлекательной грустинкой во взгляде. — Не всегда, — не согласился Кёркленд и слегка улыбнулся всем русским досадам. — А как насчёт того, что я иногда и тебя ревную? Англия заставил губы Ивана удивленно приоткрыться, после смело прильнул к ним своими. Задумал короткий поцелуй перед сном, но случайный стон из уст России взбудоражил британца. Брагинский тоже затрепетал от смелой близости с этим негодяем. Хотя его устраивали полюбовные отношения с недоброжелателями. Это откровенно бодрило! Англия углубил поцелуй, наслаждаясь страстью и запуская пальцы в волосы Ивана. Россия же в ответ крепче прижимал его к себе. Артур наслаждался этим порывом, яростно захватывая инициативу и сам себе удивлялся. В отношениях с Франциском он никогда не успевал за его страстью и всегда был облюбован со всех сторон без единого шанса на серьёзное наступление. Франция неустанно напоминал, что он сам знает как лучше им обоим. С Россией совершенно другая история, оттого и хотелось этой близости. Что-то новое и головокружительное. И, главное, сладкое. Обычно Артур стремился избегать интимной связи с кем бы то ни было, но Ваня его так раздразнил, что невольно сработал охотничий инстинкт. — Где же ты был раньше? — Артур скользнул губами по его щеке к уху, а после присосался к шее, нарочно желая оставить на ней отметины. Брагинский всё ещё не мог привыкнуть к такому горячему, даже голодному на любовь британцу. Но наблюдать за ним было крайне приятно, как и испытывать на себе его влечение. Англия наслаждался им недолго: когда Ваня запустил пальцы в волосы на затылке, британец гулко простонал и смерил свой пыл. Устраивался на русском, но так, чтоб свободно обнимать его, а лицом нырять в изгиб шеи. Звучно выдохнул и закрыл глаза, утопая в ласковых ладонях, что неспешно налаживали ему спину и скользили по затылку, ныряя в короткие волосы. Готов был растаять и утечь в море. За окном сверкнула молния. — О, шторм начинается, — в голосе Ивана прозвучали радостные нотки. — Любишь непогоду? — отозвался Артур. — Но не просто дождик, а так, чтобы громыхало, сверкало и срывало крыши… Англия рассмеялся от такого откровения и вновь приподнялся, чтобы поймать взгляд этого хулигана. — Ну, хоть в чём-то мы единомышленники, — признался Кёркленд и в его глазах тоже заиграли чертики. — Силы природы будоражат и восхищают, — Брагинский коснулся ладонью щеки Артура, погладил, чем вновь разгорячил британский дух. Англия неосознанно потянулся к руке, как кот требующий ласки. Ещё и глазища зелёные. Море заволновалось сильнее. — Ты тоже… как стихийное бедствие, — Кёркленд подарил сомнительный, но правдивый комплимент. — Пугаю и волную? — Ваня переместил руку с лица Артура на плечо. Кёркленд нежно улыбнулся, уже который раз за вечер? Такая редкость. — Да, не то слово, — Англия поймал прядь волос Ивана у виска. Изучал. Где-то он читал, что волосы говорят о темпераменте владельца. Конечно, такие статьи из того же раздела, что и гороскопы. Но, если на миг им поверить, получается, что, чем жёстче волос, тем жёстче и сам характер. У России они мягкие и гладкие. Но непослушные. Может Брагинский и вправду гораздо добродушнее, чем кажется? Грубые люди имеют другие руки и иные прикосновения. — Ты очень красивый, когда улыбаешься глазами, — вдруг серьезно заговорил Иван, разглядывая нависающего над ним Артура. Англия приятно удивился: красивым его уже лет сто не называли, если не больше. Сердце заспешило, мощно проталкивая кровь по сосудам. Хотел было сказать что-нибудь, да Иван его опередил: — Поцелуешь ещё разочек? — О, я запомню это, — передразнил его Кёркленд прежде, чем снова ощутить вкус поцелуя. Короткий, но чувственный. — Спокойной ночи, солнышко. Англия больно расщедрился на ласковые слова, после лёг головой на руку Ивана. Тот перевернулся набок, обнимая британца со спины. Тепло и уютно, особенно под качку корабля и музыку шторма.   ***   Америка обыскал чуть ли не весь Майями с пригородами, но Ивана нигде не нашёл. Пришлось подключить спецслужбы и там сообщили, что, судя по камерам наблюдения, Брагинский был в порту на одном из складов. Джонса посетила верная догадка. Только было не ясно, на какой именно корабль он мог проникнуть? Из порта каждый день отправляется множество суден, расплываясь по всему миру. Но ему подсказали, что на этом же складе был и Англия. Странное неприятное чувство проникло в душу Америки. Интуиция забила тревогу. «Неужели Россия сбежал от меня к Артуру?!» — завопил внутренний псих. Конечно, он не был уверен на все сто процентов, хотелось бы сильно ошибаться, но столько свидетельств говорило именно об этом. — Вот сведения о сухогрузе, на котором поплыл сэр Кёркленд, — офицер передал бумаги Альфреду. Тот задумчиво и недовольно сидел в офисном кресле в кабинете охраны. Был злым и уставшим. Заедал свою беду заварными пирожными, которые купил только что в офисной кофейне. Заглянул в бумаги. Корабль из Бразилии. Но транзитом плывет из Майами в Англию. Единственный способ узнать- с Артуром Иван или же нет — встретить сухогруз в одном из пунктов остановок. Что ж, если Россия хочет поиграть в кошки-мышки, то Америка принимает вызов. «Ну, держитесь, любовнички! Думаете самые умные, да?» — мысленно пригрозил им Джонс, доедая последнее пирожное.