На высоте!

Иногда сновидения несказанно вдохновляли своим содержанием. Россия в полутемном зале с высокими потолками с резной лепниной и большими окнами. Серебряный свет из оконного проёма освещал одинокую фигуру Англии со скрипкой в руке. Он заиграл незнакомую Ивану композицию, но она пришлась ему по вкусу. Смелая и бодрая с нотками чего-то отчаянно опасного. Брагинский прекрасно улавливал все тонкости настроения как людей, так и музыки, потому сразу же шагнул в этот чувственный мир, созданный скрипкой. Артур заметил гостя, но ничуть не смутился, напротив, улыбнулся и опустил веки, насыщая душу слушателя своим пульсом и ритмом. Местами дерзкими, требовательными, и тут же словно просящими и ласковыми. Обольстительными. Ваня подходил ближе и ближе, пока не увидел еле заметный купол над ними, словно бы защитный. Интуиция подсказала, что это пространство души Артура, в которое он так беспрепятственно проник. Тогда Россия, чтобы ничего не нарушить, смирно стоял и слушал. Наслаждался безмолвным единением.   ***   Артур очнулся ото сна, когда его крепче обняли и неосознанно прижался пятой точкой к утреннему стояку Брагинского. Ух! Аж огонь прокатился с головы до ног. Англия потянулся, сильнее прижимаясь к Ивану, напрашиваясь на ласки. России пришлось по вкусу такое «доброе утро!». Когда это ещё британский зад так к нему полюбовно притирался? — Соблазняешь? — шепнул Ваня и зарылся носом в его макушку, шумно выдохнул. Кёркленд сдержанно заулыбался, вместо ответа поймал руку Ивана в свою ладонь. Легонько сжал. Россия замер: дыхание перехватывало от ласкового Артура. Никак не мог привыкнуть к такому Англии. Все эти события казались странным сном из иной реальности. Теперь Иван не знал, что ему делать дальше? Этот тихий рай омрачала только совесть. Он смачно вляпался в измену сразу после начала отношений с Америкой! — Негодяй, — таки сорвалось с губ России. — А потом ты сбежишь и будешь злорадно потирать руки, когда мне придется лицом к лицу столкнуться с Альфредом и объясняться. Кёркленд заинтересованно приподнял одну бровь. Описанная картина действительно была интригующей. — Тебе страшно? — Англия скорее удивился своей догадке. Ведь он так и не узнал истинной причины, по которой Россия стремился покинуть город. — Да, — вздохнул Иванушка, бесстрашно открываясь тому, кто серьезно может ужалить. — Откуда Америке знать, где ты и с кем? Просто не говори ему лишнего. Вот и всё, — посоветовал ему добрый Арти. — Или ты скажешь, что врать нехорошо? А каковы гарантии, что и он честен? Все люди друг друга так или иначе обманывают. Россия поразился хладнокровному решению проблем. — Но не в таких же вещах! — Брагинский хотел бы рассердиться, да больно удивлён. Резко сел. — Что я вообще делаю? Это он уже сам с собой говорил, прижимая руку к сердцу. Англия тоже присел. Мог бы сказать, мол, что за страдания с утра пораньше на пустом месте? Но сам прекрасно понимал, что причина была более, чем серьёзная. — Если тебя это терзает, тогда почему продолжаешь жрать кактус? — Кёркленд докапывался до истины. Россия бросил взгляд на свой английский кактус. Да, кололся он знатно. Но обвинять только его во всех своих бедах — неправильно. Да, соблазнил, увлёк. Практически украл! Но и сам Иван… — Соблазнился. Отдался… новым чувствам, — Брагинский снова размышлял вслух, переведя взгляд за окно. Шёл сильный тропический дождь. Шторм не прекращался. Артур разглядывал его профиль и обдумывал чистосердечные признания. Это смущало, но Англия понемногу привыкал к его прямоте, особенно в отношении чувств. Разве не опасно быть таким обнаженным? По спине пробежали мурашки. Напряжённо усмехнулся. — Вот оно что, — британец сел по-турецки. — Значит, беседа с Америкой неизбежна. А если он тебя не простит? Прицельно бил в то, что оголилось. Брагинский прищурился, принимая эту стрелу. Но не видел смысла сердиться за это. Вопрос не противоречил обстоятельствам. — Его обида правомерна, — признал Россия и опечалился. — Значит, я как всегда всё испортил, — но вдруг заглянул в глаза своего душевного терзателя и беззаботно улыбнулся ему. — За двумя зайцами побежишь — ни одного не поймаешь! Так? Кёркленд, напротив, перестал улыбаться. Перед ним живое воплощение стопроцентного нелепого отчаяния. Ваня был уверен, что и Англия его оставит сразу же, как только убедится, что рассорил нежеланную парочку в лице России и Америки. Что ж, коварный план в исполнении. — Я как всегда попал во все капканы, — раздосадовался Брагинский, пожал плечами и поднялся со спального места. — В любом случае, я видимо так невыносим, что рано или поздно все сбегают от меня. Даже сёстры. — Ты иногда меня подозреваешь в злодействе там, где я ещё не успел даже помыслить, — Кёркленд тоже был откровенен, ему льстило, что его считают одним из коварнейших врагом и всегда имеют в виду. Заулыбался злодей и лениво потянулся, упав на постель. Не собирался вставать с нагретого чужого местечка, да и косточки его радовали тем, что не болят. Или это волшебные объятия так лечат? Россия готов придушить этого вредителя подушкой, да жалко как-то. Когда это было, чтобы Артур так долго находился с ним наедине? Да ещё и ластился при этом, несмотря на всю свою природную ядовитость и ершистость. — Ладно, будь что будет, если я уж и качусь в дно, то в самое-самое днище, а там посижу, подумаю, — Ваня попил воды, налив себе в стакан из чайника, после вернулся к своему спальному месту, оккупированному британцем. Тот хоть и маленький, но занимал почти всю площадь. — Щас как раздавлю! — пригрозил Брагинский и навалился на него сверху. Англия не успел даже пикнуть, но испугался. Поздно. Россия его уже прижал и бодро целовал в лицо и шею. Слегка покусывал кожу. Кёркленд подсуетился, но не проронил ни одного ругательного слова. Обомлел от такой лавины незаслуженных ласк. Да и под тяжестью Ивана оказалось возбуждающе приятно. — Что ты делаешь? — Артур рассмеялся от растерянности и даже смущения. — Ты дрожишь. Согреть? — Брагинский продолжал его ласкать, наслаждаясь его трепетом. Артур же боялся, что теперь и у него сердце выскочит, только через горло. Дыхание перехватило, а зуб на зуб не попадал. Его лицо горело, руки же, наоборот, похолодели,  отчего было приятно касаться горячих плеч и шеи любовника. Мысленно поругал себя за такую чувственность, которую Англия в трезвом виде не припомнил. Или позабыл. — Д-да… — еле выдохнул Кёркленд, обвив Брагинского ногами за бедра. Прижимал к себе. Ваня слегка вздрогнул от такой интимной открытости. Чего это Кёркленд и вправду готов отдаться? Или это очередная ловушка такая? Брагинский решил, что не понял его откровенных намёков. — Арти? — Россия попытался его отрезвить вопрошающим голосом, но тот уверенно продолжал его ласкать и целовать, настаивая на более откровенной близости. Кёркленд опьянел не выпивая. Обычно он не любил непрошенных прикосновений, а чужое тело и запах иногда и вовсе вызывали отвращение. Но бывало… Он выпивал, подавляя собственную брезгливость, чтобы попасть в чьи-то руки. С Брагинским всё иначе. Британец трезв, а его нестерпимо тянет к Ивану: скользить губами по его коже, пробовать её на вкус и признать себе, что даже запах его крайне будоражит. — Не отпущу, — Кёркленд не шутил, вновь почувствовал себя охотником и эта роль ему зашла. Смело скользнул ладонью в штаны Брагинского и нашёл русскую «трубу». Твёрдую и… протяженную! После Артур таки остепенился и крайне изумленно заглянул в глаза Ивана. Россия, в свою очередь, никак не ожидал, что его так лихо схватят за член. Сначала возмутился душой, но достаточно нежные и осторожные прикосновения растворили протест, воспламеняя страсть. — Давай ты не будешь на кол напрашиваться, — русский заулыбался его неудачному замыслу и поцеловал в закрытые губы. — Но трогать можешь~ Ваня двинул бёдрами, чтобы скользнуть в чужой руке. И лицо Ивана тут же сделалось сладострастным. Артур знал, что Брагинский вряд ли ему отдастся, но смотреть на него, слушать его стоны и прикасаться — желанное блюдо. Ещё вчера вечером он и не помышлял о сексе, а уже утром раздвинул ножки. Но, благо, Россия не такой сексуальный маньяк, как некоторые, и предлагает альтернативные методы совместной разрядки. — Тогда и меня можешь потрогать, — Англия посчитал важным сказать это, вдруг Иван не станет нарушать его интимную «собственность» без согласия, а спросить банально постесняется. Артур только лишний раз убедился в его скромности и кротости. Если бы Англия сейчас не воспылал, а испугался, то Иван непременно бы отступил и устыдился. Но теперь с обеих сторон зелёный свет. Брагинский улыбнулся глазами, но не торопился. Ему больше хотелось коснуться лица Артура, взъерошить его ёжик на голове, что он и сделал. Англия на миг оторопел от нежности, такой легкой, невесомой. Голова вновь закружилась. — Что ты делаешь со мной? — Кёркленду вновь показалось, что попал под чары. — Когда я ещё тебя так близко увижу? — серьезно ответил Россия, открыто любуясь им и проведя большим пальцем по щеке туда-сюда. В груди Артура разлилось необъяснимое тепло, отчего теперь и он внимательнее пригляделся к лицу Ивана, особенно задержался на его глазах, которые сейчас вовсе не пугали, а очаровывали глубиной взгляда. Хотелось в них узреть отражение страсти. Уголки губ Артура чуть-чуть приподнялись, а ладонь вновь заскользила по русской «трубе». Брагинский сначала изобразил лицом возмущение, мол, и что же ты, распутник, делаешь? Но это была лишь игра, ведь минуту назад он всё ему разрешил. Когда же пальцы Артура оголили головку и принялись ласкать её, тут Иванушка не удержался от сдавленного стона, а глаза затуманились от сладострастия. Да, именно таким Кёркленд и хотел его видеть, отчего у самого в паху яро запылал пожар от желания. Россия почувствовал его твердость, потому тоже приступил к более активным ласкам: слегка приподнялся и расстегнул рубашку-пижаму, благо, что там кнопки-заклепки и Артур мигом обнажился. Англия, в свою очередь, не удержался от соблазна и, вынув руку из штанов Ивана, прошёлся ладонью по его прессу и груди. Ух, какой упругий! Россия же, напротив, погладил его от груди вниз к животу и паху. Обнажал то, что так упрямо выпирало. Англия разволновался, но в приятном ключе. Он бы хотел думать, что его ожидает какой-то подвох, но сейчас с Иваном он этого не чувствовал. Интуиция совершенно не вопила об опасности. Это было странно и необычно. Но были и иные эмоции: его воля совершенно не противилась действиям Ивана в этой близости. Ваня таки оставил Кёркленда без штанов и трусов, с интересом рассматривая его оголенного и его восставший член. И тут Артур вновь не узнал самого себя: обычно он не любил, когда его так откровенно разглядывали, но под взором этого любовника, напротив, хотелось демонстрировать все свои приличные и неприличные места. Россия приоткрыл рот, запуская в него свой указательный палец, чтобы смочить слюной, после коснулся им обнаженной головки члена Кёркленда. Артур успел обалдеть только от вида этого неспешного действия, которое ему показалось чрезвычайно сексуальным. И выдохнул с грудным стоном от скользкого трения в столь чувственном месте. Теперь уже Иван игриво улыбнулся, с крайним любопытством изучая столь редкое явление, как страстный сэр Кёркленд. Скатился пальцем вниз по члену, но тут же вернулся к головке, мягко надавливая на уздечку, отчего сорвал ещё один английский стон, а член сделался крепче. — Ах, дразнишься, да? — в голосе Артура прозвучали нотки возмущения и мольбы. Сам же британец смял пальцами простынь и задышал чаще. Полностью открыт и доступен, но Брагинский не хотел делать того, о чем потом Артур пожалеет. Это он сейчас так пьян от похоти, а как придёт в себя, спрячется под одеялком, хватаясь за голову. Хоть они оба рады насолить враг врагу, но Россия был осторожен с интимной стороной зримой и незримой войны. Не хватало ещё, чтобы его обвиняли в сексуальном насилии. А зная Западную истерию, они могут факты вывернуть в любом ключе. Да и не хотел Иванушка вызывать потом физическое отвращение. Даже у такого негодяя, как Кёркленд. — Нет, — Ваня добродушно усмехнулся. — Просто думаю, что же мне с тобой делать? — сказал, теперь избавляясь и от своих штанов. — У меня не такой богатый опыт как у тебя. — А ты разве с Франциском ни-ни? — вдруг удивился Артур, уверенный, что этот пройдоха не мог пройти мимо России. — Были попытки, но он испугался, — честно признался Брагинский. — А кто не испугался? — Кёркленд заулыбался, с интересом изучал его полюбовный список. Россия призадумался, ведь в этом списке только… — …Альфред. И ты, — чистосердечно признался Иванушка. Кёркленд с изумлением уставился на Ивана, такого, вновь бесстрашно открытого до самых-самых нежных душевных структур. Отчего Артуру страшно стало видеть его таким, но одновременно и трепетно, что теперь у его руках нечто хрупкое, как бабочка. И в его воле раздавить её или сохранить, наслаждаясь шелестом крыльев в ладонях. — Россия… — слетело с губ Англии. Он встрепенулся, подскакивая с места и надавливая на плечи Ивана, пока сам не перевесил и не навалился сверху. Впился в его губы своими, увлекая в глубины страсти, смело прокатываясь грудью по его груди, руками — по бокам и бёдрам. Иван удивился его порыву, но чужое желание разжигало и его. — Я хочу тебя… — с придыханием разлепил поцелуй Кёркленд, окончательно потеряв голову, но продолжал покрывать короткими поцелуями губы, подбородок, шею. И сползал всё ниже и ниже, временами покусывая упругую грудь и живот. Россия вспыхнул алым, даже испугался. Кёркленд превзошел все ожидания, то, что было минуту назад и то, что творилось сейчас — две большие разницы. — Артур! — Брагинский прозевал, когда это британец уполз так далеко и поймал его за член руками и… губами! Россия забыл как дышать от фейерверков в голове, особенно, когда бархатный и горячий язык смачно приласкал головку. Теперь уже нет сил отстранить Англию или предпринять что-либо ещё. — Артур, — продолжал его звать, приподнявшись на одном локте и запустив пальцы в его ёжик на голове. — Я… А-ах~ Кёркленд слышал его, но нарочно игнорировал все его протесты. Он сам был так распален, что позабыл даже о слове таком, как брезгливость. Россия казался ему лакомым кусочком, а мелодичные охи и ахи из его уст так возбуждали, что его собственный член истёк смазкой. Такого Артур уже давно не помнил! Теперь можно скользить по ногам Ивана, которые, кстати, Керкленду очень нравились. Ещё когда он проник в дом Америки и обнаружил там Россию, то впервые за столько лет знакомства Англия заценил его стройность. И страшно захотелось его буквально облапать за бёдра. Артур не обманулся: белая и гладкая кожа теперь под его ладонями. Другой рукой он помогал себе скользить по члену Брагинского, обильно смачивая слюной, так как весь он в рот не помешался. — М-м! Н-н-а-х! Артур, я вообще-то таким не занимаюсь! А-а~ — Ваня взывал о пощаде. Керкленд лишь повёл бровями, мол, да неужели? Но, судя по тому, как его крепче схватили за волосы, поверил. Тогда Англия вытащил «леденец» изо рта, но не отпустил его, поцеловал Россию в напряженный пресс и поднял взгляд на Ивана. Тот, в свою очередь, отпустил его волосы. — Ну-ну, что это за беспокойное личико? — Кёркленд заговорил ласково и перебрал пальцами до основания члена. — Я вообще-то минет никому не делал, ты хоть понимаешь, что это значит? Россия не знал, верить ему или нет, но в целом… — У тебя хорошо получается, — Россия изъял из себя немного стыдливого внутреннего тролля. Да-да, сэр Кёркленд, Ваня снова ненароком прижал тебя сомнительным комплиментом. Зато от души! — Вот так, да? — Артур укусил его за бедро, но несерьезно, после усмехнулся и вновь поднял на него глаза. — За то, что очень красиво улыбнулся, прощён. Англия не льстил, говорил, как есть, и Брагинский это почувствовал. Ваня поелозил ногами, ощущая на них горячий и влажный от естественной смазки член Артура. Англия предовольно простонал от его движений под собой. — М-м~ Мой мальчик, — промурлыкал британец, осознавая, что в его руках сейчас самый невинный партнёр в его жизни, по крайней мере, душой точно. И ему нравилась эта неторопливость, даже нерешительность. Нет, он не чувствовал себя извращенцем-осквернителем, скорее он просто устал от разврата высшего пилотажа, который иногда его буквально хватает и уносит на погрешить, а тут такая красота и простота. — Хорошо, хочешь, просто руками? Россия томно выдохнул, когда чужая рука снова прокатилась по члену нарочито бодро вверх-вниз. Англия же слегка выпрямился, раздвинув свои ноги и усевшись на бёдрах Ивана. Брагинский дотянулся и до его «ствола», отчего Артур чуть вздрогнул из-за того, что разрядки давно нет, а он до сих пор «заряжен». — Ты уже всё, что ли? — России из-за обильной смазки показалось, что англичанин успел излиться. — Нет, — тут уже и Кёркленд чуть смутился. — Просто теку… — тут его взгляд вновь помутнел от собственных слов и ласковых пальцев на члене. — …Я очень хочу тебя… — перешёл на шёпот и снова навис над Иваном. — В первый раз я кончил от одного только твоего поцелуя… Брагинский привыкал к чувственному британцу, тихо изумлялся. И он ему чертовски нравился! — Хочешь просунуть мне между бёдер и потрахать ножки? — Брагинский вдруг предложил это, совершенно не подозревая, что Англия неровно дышит к данным частям его тела. Артур забыл как дышать от такой возможности, а лицо озарилось предовольной улыбочкой, как у кота, нашедшего кувшин со сметаной. А глазища-то! Заискрились. — Тогда требую как минимум два раунда! — запросил счастливчик, сжав кулак и оттопыривая указательный и средний пальцы. — А ты сможешь? — заулыбался шире и Брагинский, сгибая его член по направлению к своим ногам. — Д-да~ Англия застонал, погружаясь в плотно сжатые бёдра. Ух! Какая там гладкая кожа. — Ах-хах~ — Артур обнял Ивана, накинувшись с поцелуями и легкими укусами, окончательно теряя рассудок от сладострастия. Россия же питался его эмоциями, аж мурашки по коже волна за волной прокатывались. А ещё иногда член Кёркленда соскальзывал и утыкался под мошонку, из-за чего и сам Иванушка сильно заводился. Первый раунд был недолгим, оно и неудивительно. Артур погружался во всю длину, а Ваня сжимал его член мышцами. Отчего Кёркленд застонал так, словно бы его сзади кто-то брал. — Ах! М-мхх~ — Артур сильнее затолкался, впиваясь ногтями в Ивана, после крепко содрогнулся: кончал, обильно истекая между ног любовника. Член зримо пульсировал, и Англии казалось, что сжимается-разжимается всё, даже анус. Но «ствол» всё ещё был в тонусе. — Ах-хах~ Вань… — Артур прижался губами к его шее, целовал, но уже спокойнее, дыхание выравнивалось. Сам Брагинский не забывал ласкать его руками по всему чему мог достать: спина, шея, затылок, ягодицы, а их и вовсе мог сжать. Даже крепко. Англия не возражал, напротив, вновь разгорался, намереваясь на второй раунд. Но не спешил, потерся животом о пах любовника, зажимая его «твердыню». После приподнялся, и Кёркленд отметил, как игриво загорелись глаза Ивана от его действий. Тогда Артур подался чуть вперёд, соприкасаясь своим членом с его членом. Ваня понял его идею, потому перехватил инициативу буквально в свои руки: обхватил оба члена ладонью и дрочил. Кёркленд же выпрямился опираясь руками в Россию, имея возможность гладить его живот и грудь. Как же приятен он на ощупь! Артур пребывал в тактильном раю. А инстинкт вновь заставил его подвигать тазом, толкаясь в руку, одновременно скользя по члену Брагинского. Сам Иван затеял новую игру, пытаясь поймать пальчиками скользящую головку английского «ствола». Это было щекотно и крайне приятно, отчего Артур через какое-то время остановился, позволяя себя поймать и приласкать именно там. — И правда, ты снова твёрдый, — Россия сначала сомневался во втором заходе Артура, а тут раз и «перезаряд». — Просто у кого-то волшебные руки, — улыбнулся британец, нарочно подлезая под шаловливые пальчики скользкой головкой. После Англия вновь спустился ниже к бёдрам, направив своё «орудие» на них и поелозив. На коже Ивана уже просматривались следы от зубов, отчего Кёркленд был крайне доволен этой картинкой. Между ног было достаточно скользко от предыдущего семяизвержения, потому Артур без труда снова просунул туда свой член. — Ах, м-м-м~ — Англия откровенно застонал от удовольствия, бесстыдно толкаясь в бёдра Ивана. Тут и Россия задышал чаще от такого зажигательного Артурчика. Сглотнул и принялся дрочить себе, глядя на извивающегося на нём британца. Но мастурбирующий Иван со страстным взглядом, устремлённым прямо в глаза сильно будоражил английскую душу. — Подожди-подожди, я ж так сразу обкончаюсь! — Кёрленд на эмоциях упал на Россию, обнимая за бока и убирая его руку, что оказалась между ними. — Я сам, позволь… — молил шепотом, упрямо занимая все самые важные русские прелести. Такой оккупации Ваня ещё на себе не испытывал. Невольно усмехнулся и обнял своего негодяя. — Ты мне ничего не даёшь сделать, — констатировал Россия, но мягко, без какого-либо акта протеста. — О, теперь хоть кто-то меня понимает, — Кёркленд не забыл как на него ловко налетал француз и быстро-быстро делал с ним всякое разное, чтобы потом мигом скрыться, пока его жертва не очухалась. Прям как в любви паучков: стоит замешкаться, всё! Ужалят ядом будь здоров. Брагинский погладил его против «шерсти» на затылке, мягко массируя подушечками пальцев. — Хорошо, тогда сделай приятное, — Россия доверил себя британскому любовнику, который только и рад его расположению. Артур чуть приподнялся, пробуя губами и языком всё, что попадалось на пути от ключицы до живота, заставляя Ивана иногда вздрагивать от щекотки, а иногда от волны огня по сосудам. Особенно когда Кёркленд сильно засасывал кожу в особо чувствительных местах: он вновь спускался к паху. Англия старался не задумываться зачем он вновь тянется губами к этой «трубе». Но он крайне заводился от того, как Брагинский беспомощен перед его ласками. Ваня прикрыл глаза рукой, видимо, от стыда, и запрокинул голову. Его губы приоткрылись от сладкой пытки, которую учинил ему Англия. — Ты опять это делаешь… — еле слышно, словно в бреду проговорил Иванушка, но больше не сопротивляется ласкам в паху. — Я просто увлажню, чтобы не стереть, — нашёлся Артур, но усмехнулся и захватил головку ртом, помогая рукой. — А-ах, обманщик… Н-м-м! — не поверил ему Брагинский, лаская слух любовника музыкальной палитрой из стонов. Но Кёркленд не ощущал больше сопротивления, Россия привыкал к таким глубоко интимным ласкам. Артур сосал в разном темпе: то медленно и тягуче, то коротко и быстро. Свободной рукой он нашёл кисть Ивана и накрыл её своей. Россия задрожал и сглотнул, открывая лицо. Вторую ладонь положил на плечо Артура. Нет, не отстранял, напротив, британец почувствовал, как бёдра Ивана напряглись. Еле заметно стал толкаться в рот соблазнителя. — Арти… Ах-хах-хах! Арти, осторожно: могу выстрелить в любую минуту, — Брагинский предупредил его о накатывающей кульминации. Он был услышан. Кёркленд остановился и окинул пытаемого взглядом. Честно, такого разомлевшего красавчика хотелось оттрахать по-настоящему. Но Англия знал, что Россия не согласится на это. Просто психологически Иван не готов к таким сексуальным играм, по крайней мере, с ним. Член Брагинского уже болел от напряжения. Но это было и сладко. — Разрешишь и мне кончить тебе между ножек? — Ваня переходил в наступление, пока Англия замешкался. Артур уже представил как седлает этого «коня» и трётся. Хотя почему бы и нет? Иван уже на пределе. — Хорошо, как ты хочешь? — кивнул Кёркленд. — Я обниму тебя сзади. Не бойся, не изнасилую, — Россия заранее давал гарантии, вдруг напугает ещё англичанина. Но тот лишь улыбнулся и отшутился: — Жаль, а я-то надеялся. Артур лёг животом на руку русского. Брагинский тут же смекнул его подхватить и перевернуться набок вместе с ним, прижимая спиной к себе. Горячие губы сразу коснулись плеча Кёркленда, шёлково заскользили к шее и обратно. Артур промычал от удовольствия и прикрыл веки. Жаркое дыхание России согревало до приятных тёплых волн по всему телу, как и ладони, что заскользили по животу, груди и бокам. Но самой горячей конечно же была «труба», что упрямо уткнулась в зад. Это так возбудило его! Теперь шутка об изнасиловании показалась желанным событием. — Можешь потереться ещё и там, — Англия плотнее прильнул пятой точкой к чреслам Ивана. Брагинский прерывисто выдохнул. Предложение было на гране дозволенных ласк. Артур не услышал какого-либо ответа, ощутил только действия: Брагинский заскользил головкой полового члена меж ягодиц. Ласково и осторожно, вверх-вниз. Но амплитуда увеличивалась, а дыхание сбивалось, спотыкалось о короткие стоны. Кёркленду даже показалось, что его собственный член словно бы стал больше, чем обычно. Головка выпирала на всю длину и была крайне чувствительна к прикосновениям. Потому Артур старался себя не трогать, желая продлить этот рай. Но тут член Ивана задел головкой анус и проскользил далее. Англия вздрогнул. — Прости, — Россия в утешение приласкал ему ушко губами. — Нет, вернись, это было приятно, — вдруг потребовал Кёркленд. Иван удивился, но вернулся к обнаруженной эрогенной зоне. — Тебе правда так нравится? — полюбопытствовал Иванушка, прислушиваясь к его дыханию. Уши Артура загорелись. Должно быть от того, что вопрос Ивана не заключал какого-либо сарказма. Он искренне интересовался. — Да-а… просто надави… немного… — Кёркленд просил. Теперь и Иван раскраснелся, но надавил, чем извлёк стон из любовника. Артур задрожал и прикрыл рот рукой. Иван взбудоражился от таких звуков и повторил таран по этим задним «воротам». — Ах-хах! Россия… — Англия терял голову и бесстыдно подставлялся. — Позволь, я сначала тут, — Брагинский исполнил то, чего сам хотел: поймал за бёдра и просунул «трубу» между ними. И бодро толкался, тоже истекая естественной смазкой от долговременного стояка. — М-м… Арти! Я тоже тебя хочу, ах~ — Россия не сдерживался, мог и громче выразить своё желание. «Труба» скользнула выше и уткнулась где-то под анусом, вызывая сладострастнейшую пытку у Англии. — Возьми же! Хоть на миг! — Кёркленд потребовал более глубоких отношений, всё же такая позиция сводила его с ума. — Дурачок, не помещусь же, — Россия упёрся ему в главную «точку» тыла, но понимал, что Англию пора кончать (в хорошем смысле), пока тот не совершил анального самоубийства на его «колышке». — Россия, нельзя быть таким хорошим! — ответил тот с нотками протеста в голосе. Ваня надавил сильнее, ещё и ещё, и «ворота» поддались, головка вошла. Иван замер. Англия же изогнулся, запрокидывая руку и обвивая Россию за шею. На губах немой стон, в глазах — огонь страсти. Одну ногу закинул на бедро русского, чтобы глубже натянуться на него. — С-сумасшедший, — Ваня произнёс это с некоторым страхом в голосе. Но Артур знал, что делал. Сердце бешено колотилось. Россия понял его без слов, приступил к движениям, но буравил его только головкой и парой сантиметров от неё. Но не вынимал. — Арти… — зашептал Иванушка, ласково обнимая его и утыкаясь ему в затылок. — Меня надолго не хватит, я ещё никогда никого не имел. Англия от его признаний ощутил, как накатывает то, что он так старательно оттягивал — оргазм. Тем более Брагинский продолжил толкаться в него, и Артура накрыла не просто волна, а цунами чувств. Судорожно вздрогнул, орошая себя и постель густой спермой. — Продолжай, молю, Россиюшка, продолжай, — Англия сотрясался мелкой дрожью, а голос заскрипел от напряжения. Мысль, что он срывает что-то невинное, продолжала держать его в тонусе. Но сейчас он схватился за свой всё ещё упругий член и быстро-быстро наяривал его, так как чувствовал, что пока не до конца отстрелялся из-за новых обстоятельств. Россия, собственно, и не останавливался, он тоже пребывал в блаженстве от горячего проникновения. А призывы продолжать только углубили вторжение. — Да… Да! Ах, ещё, ещё, мой хороший! — Кёркленд был обезболен прошедшим оргазмом, потому смело подмахивал тазом, насаживаясь на Ивана. Так и насадился на него целиком. — Артур, м-м… так приятно… это так горячо… Ах-хах~ От столь невинного голоса Ивана и его быстрых погружений, Англия тяжело задышал в преддверии очередного оргазма. Но его опередил Россия: крепко-крепко обнял и излился, заполняя его семенем, но продолжая яро врываться. — Вах! — восхитился Кёркленд, когда появилась обильная смазка из спермы, но «поршень» Ивана не спадал, и Артур понял, что он берет второй круг. — Позволь! — Россия перехватил его под бок и под коленку второй рукой: резко сел, а Артура — на себя. Продолжал толкаться в него, придерживая за таз и подбрасывая его на члене. Такой мощи Артур во время секса не припомнил, Россия его как пушинку туда-сюда-обратно. Головокружительно! — Росси… М-м-м~ — Англия растворялся в этом новом чувстве, не стыдно, не брезгливо, не страшно. И уже давно. Только наслаждение от единения и объединения. Сколько длилась эта пытка и качка? Боль в переплетении со страстью только обострила экстаз. Артур раскатисто простонал, с шумом выдавливая воздух из легких — вновь кончал, подпрыгивая прямо на члене Брагинского. Судорога от оргазма сотрясла его, заставляя сокращаться мышцы таза и бёдер. — Да-а~ — Артур полностью излился и теперь обмякал. Ваня, на волне его эмоций, тоже кончил, хрипло выдыхая и сжимая любовника руками. Всхлипнул от острого водоворота сенсорных ощущений, что обрушились на него. Никогда бы не подумал, что Англия так охотно отдастся ему! Столько страсти оказывается бурлило в этом на первый взгляд чопорном сэре Кёркленде. — Ах~ — Россия закусил губу и вышел из Англии, бережно уложил на матрас. Артур чего-то бормотал, звал его по имени, словно немного контуженный. Ваня укрыл его и себя одеялом, сгребая любовника в объятия. — Спасибо, ласковый, — Россия нашёптывал ему всякое-разное и целовал плечи и шею. — Соблазнитель… Артур приходил в себя. Немного странно, что от него не сбежали сразу же, а ласкают-лелеют. — Нет, это ты мой соблазнитель, — не согласился Англия и улыбнулся, закрыв веки. Передышка. Комната стихла, отчего был слышен только шум дождя. И дыхание. Англия позволил себе задремать после такого трехразового оргазма. Он словно бы выпил огромную дозу успокоительного и теперь его ничто не беспокоило, даже если корабль пошёл бы ко дну. Плевать! Сейчас он обласкан и удовлетворён. И даже алкоголь не потребовался, что вообще чудо-чудное. Россия его время от времени наглаживал и целовал, пока сам не задремал. Но пролежали они недолго, с полчаса, после Брагинский предложил пойти в душ. — Если только меня отнесут, — в полудреме отшутился Артур, совершенно позабыв с кем имеет дело. Его тут же подхватили и понесли. — Да ты что! — Англия на миг перепугался, но не сопротивлялся. — Ах, ну да… Проснулся окончательно, осознавая свои реалии. Пятая точка разболелась, он невольно осматривал Ивана с головы до ног, пока тот воевал с сантехникой (извечная борьба). — А ты полностью меня этим? — Кёркленд вдруг поинтересовался насколько глубоко его любили. — Да, — Россия заулыбался, а щеки зарумянились. — На всю длину! Англия удивился собственной вместимости. — Вот так да? Я думал взять тебя, а ты, как и всегда, всё сделал по-своему, — усмехнулся Кёркленд собственному поражению. Но он ни о чём не сожалел. Иванушка в ответ лишь полюбовно поцеловал его в шею.   ***   Когда шторм отступил, ребята смогли выйти на палубу. Свежий морской воздух радовал. Разве что было немного скользко от воды. — Пойдём поедим, может вынесут столики наружу, — Артур звал Ивана за собой. Тот тихо шёл за ним и слушал его разговоры. Оказалось, что тет-а-тет Кёркленд довольно разговорчив: то расскажет какую-нибудь историю, то похвастается чём-нибудь, а иной раз и пошутит. Но это была черта многих европейцев, они всегда готовы перебивать друг друга, чтобы что-то добавить в разговор или начать новую тему. Просто на фоне Америки тот же Англия кажется тише и спокойнее. Но это только на первый взгляд. Он чуть тише того же Германии и не такой быстрый, как Альфред, который словами стреляет, как из пулемета. Поэтому порой приходилось беспардонно встревать в разговор, иначе своей очереди будешь ждать вечно, как Канада. И вот они уже сидели за столиком, когда Кёркленд осознал, что изрядно выдохся от болтовни. Конечно, никто его не сбивает и не затыкает рот. Потому даже с удивлением уставился на совершенно спокойного и тихого русского. — И что было дальше? — Ване показалось, что кто-то случайно сел на пульт управления и нажал «Стоп». Нет, он всё слушал, Англия не впустую сотрясал воздух. Артур чуть перевёл дух и завершил историю. Но после вновь поднял взгляд на Ивана, изумлялся его… терпению? Скромности? Что это вообще такое? — Стопроцентная интровертность или идеальный шпион, — вслух отметил Кёркленд. — А? — не понял его Иванушка, ковыряя вилкой картошку. — Я всегда думал, ты такой тихий потому что затеваешь злое, а ты всего-навсего… просто лапочка, — вздохнул Англия и поймал руку России, что свободно лежала на столе, в свою. Ваня не знал, что отвечать на такие комплименты, тем более от Артура. Тот подпёр подбородок о ладонь и прехитро прищурил свои кошачьи глазки. — Может мне отбить тебя у Америки? — должно быть пошутил, а может и нет. Пальцами ласково провёл по костяшкам кисти Ивана. Брагинский внутренне струхнул. Сердце заходилось. Сама ситуация была аховая: он спонтанно обманул Альфреда, изменяя ему с Артуром. Крайне опасная заварушка получилась. Тем более, Кёркленд — это роковой мужчина во всех смыслах, никогда не знаешь, когда он воткнет нож в спину. А Россия порой так удачлив, что никогда не угадаешь, когда он в очередной раз напорется спиной о чей-то нож. Брагинский уронил взгляд на руки. — Да зачем я вам вообще нужен? — вслух невесело подумал он, но не отстранился. Ему от самого себя противно стало. — Это лишь вероятная возможность, — Кёркленд скорее сам взвешивал все «за» и «против», но захотел узнать его мнение. — В любом случае, предлагаю пока спокойно дожить до земли в безмятежности. Всё равно сделанного не воротишь, — тут он поднялся с места, обошёл Брагинского со спины, слегка обнимая за плечо, и склонился к его уху. — Я ни о чём не сожалею. Приходи ко мне иногда, как видишь, я не всегда ядовитый. Англия пригубил его шею и отошёл в уборную, оставив Россию наедине со своими мыслями. Иван понимал, что британец закидывает крючок. Но чего он хочет? Кёркленд сам говорил, что в любовь он не верит. Или ему так скучно, что новый любовник всего-навсего разбавил его серые будни и теперь старается сохранить эту связь на перспективу? Это так похоже на него. Поматросить и бросить, если надоест. Россия вздохнул. Его одолевали противоречивые чувства. Если бы только этот роман закрутился несколько ранее! А так его грызла совесть за тяжкую измену, которая перерастала в хроническое течение. Но и отношения с Англией он считал лично своими, отдельными!   ***   К вечеру шторм вернулся с новой силой, отчего корабль скрипел и ходил ходуном. Но Россия решил промокнуть под этим тропическим водопадом. Тёплый, но устрашающий. Ваня любил проявления сил природы, даже если их последствия очень разрушительны. Иван старался с помощью этой стихии жить настоящим днём, но мысли постоянно погружали его то в прошлое, то в варианты возможного будущего. Места себе не находил. В глубине сердца искал слова примирения с Альфредом, но не понимал что теперь делать с Артуром. Просто кинуть — постыдно, хотя Англия не даёт никаких гарантий или обещаний. Но Ваня ощущал ответственность за те и другие отношения. Он так долго отсутствовал, что Артур его потерял. Еле-еле нашёл, причём тоже промок до нитки. Но не стал спрашивать что да почему. Всё прекрасно понимал. Но вид одинокого России манил, потому молча подошёл сзади и обнял, сцепив руки у него на животе. Было приятно уткнуться в эту широкую и крепкую спину. Артур удивлялся внутренней радости, что вдруг охватила его, а тёплый дождь на фоне тусклого заката только обострял романтические чувства. Благодарил судьбу за то, что она свела их тут, на этом корабле. Россия стоял смирно, лишь слегка улыбнулся: Англия был куда ласковее, чем кажется на первый взгляд. И его ухаживания не вызывали отвращения. Если по началу сильно настораживали, Ваня искал в них подводные камни, то сейчас уже вовсе не напрягали. Кёркленд не уговаривал его вернуться в каюту, просто стоял с ним даже в непогоду. И не жаловался. Брагинский приподнял руку, чтобы глянуть на своего приставалу, а тот мигом прошмыгнул под его «крылом» и уже оказался перед ним, прижимаясь руками к груди русского. — Чего молчишь? Или лимит слов выговорил на сегодня? — поддразнил его Иванушка, обнимая за поясницу и глядя в глаза. Кёркленд лишь предовольно улыбнулся, но после потянулся губами к его губам. — Хочу поцелуи со вкусом дождя, — прошептал он да облизал подбородок и уста Ивана, после чего неспешно засосал его нижнюю губу. Брагинский затаил дыхание от внезапной смены настроения с тревоги до возбуждения. Да-да, такие домогательства его завели, но были и такие чувства, словно его из холодной в горячую воду бросали и наоборот. Дыхание перехватывало, чем и воспользовался Кёркленд, чтобы углубить поцелуй и вовлечь в него Ивана. Тихо простонали оба, когда встретились языками, а Россия сильнее прижал Артура, чтобы тот ощутил животом его нарастающее желание. Кёркленда затрясло, но вовсе не от страха. От стремительно повышающегося градуса страсти. Воспоминания бодрого и сладострастного утра ещё свежи, а смена обстановки только придавала жара, благо сухогруз огромен, а за рядами шлюпок, чтобы их увидеть, надо намеренно прогуляться с розыском. — Хочешь меня, да? Хочешь? — бесстыдно приговаривал Англия, время от времени прерывая поцелуй, но больше удивляясь собственному нетерпению, рыская руками по груди и плечам русского любовника, сжимая их пальцами. В ответ на его дразнилку Россия смял его ягодицы, приникая Артура пахом к себе. — М-м-х… — Кёркленд простонал ему в губы, член же мигом окреп от таких обжиманий. А мокрая одежда придавала дополнительный бонус к спонтанной близости. Артур нащупал твёрдый сосочек через ткань рубашки русского и зажал его между пальчиками, извлекая из любовника гулкий рык. — Если мы продолжим, то сделаем это прямо тут, — Брагинский вспомнил о приличии. — Вот и прекрасно, я не против, — британец сильнее раззадорился от такого сексуального хулиганства, потому расстегнул Ивану штаны, слегка приспустив их и вынув прятавшийся там «агрегат». Россия вздрогнул от того, что ручьи и капель от непогоды попадали на обнаженный член и приятно щекотали. — Бесстыдник, — улыбнулся Россия, но уткнулся носом ему в шею, пробуя её на вкус. Тоже неспешно расстёгивал ему рубашку и брюки, освобождая «естество», которое мигом показалось, упрямо указывая вверх. Брагинский надвинулся, заставляя Артура отступить и прильнуть спиной к огромной красной лодке-шлюпке закрытого типа. Она была приятно тёплой — днём накалилась на солнца. Англия подчинился ему. Даже сильнее распахнулся и встряхнул головой, так как вода застилала лицо. Полностью открыт для страстных затей. — Красавчик, — Брагинский оценил его привлекательность и провёл ладонью от груди до паха, утыкаясь ладонью в торчащий «пистолет». Кёркленд подставлялся под его руки, даже двинул пару раз бёдрами, напрашиваясь на более низкие ласки. — Не стесняйся, — заулыбался этот негодяй, бесстыже глядя прямо в глаза, в которых заиграли чертики, придавая ему особое очарование. Ваня взялся за его член. «Ух, какие же у него аккуратные руки! А на вид такой мишка», — мысленно восхитился Кёркленд. — М-м-м, как приятно ты давишь пальчиками, — таки Англия озвучил свою мысль, так как прикосновения Ивана кардинально отличались от любых других рук, которые когда-либо прикасались к британскому «орудию». Франция хоть и профессионал, но не волшебник. — Так? — Ваня задержался подушечками пальцев на напряженной головке, лицом же зарумянился, откровенно невинно заглянув в глаза Артура. Тот еле удержался от острого позыва к семяизвержению, даже судорожно напряг пресс. — Пожалуйста, если будешь изображать из себя девственника, то этот корабль утонет в белом, — предупредил его Кёркленд. — А? Ты так возбудим? — Россия не переставал изумляться открывающейся сексуальной стороной Англии. Хотя кончить мужчине три раза… с утра! Пожалуй, для этого нужен действительно сильно возбуждающий элемент. Но вот уже и лицо Артура заалело, когда тема коснулась его похотливой чувствительности. Даже глазки отвёл. Но ощутил, как ему вновь сжимают член и трут по всей длине, но осторожно, чтобы не вызвать преждевременный выстрел. Англия откинул голову назад, касаясь затылком металлического корпуса лодки, и закрыл глаза. Наслаждение равномерно растекалось по всему телу, но Кёркленд чуточку его обострил двинув тазом, скользя в желанной ладони в своём темпе. Это рукоблудие было таким неторопливым, но крайне нежным и чарующим. А когда пальцы Ивана коснулись «бубенчиков» и так же волшебно помяли их, Артуру пришлось себе зажать рот от неприличных звуков, что время от времени вырывались из груди. — Ах, блин, как же… М-м!~ Кёркленд раздвинул ноги, позволяя нырнуть дальше и нащупать иные эрогенные зоны за мошонкой. Отчего Артур вцепился в Брагинского, уткнувшись лбом ему в грудь. Дыхание сбилось от такого точечного массажа. — Не падать, — Ваня вовремя подхватил его за бока, после вновь притеснил к лодке. — Можешь не сдерживаться. Брагинский вновь взял его за член и направил головку себе между бёдер. — Хорошо, но руку не убирай, — попросил он, обвивая Россию за шею. Иван управлял его членом, дразняще скользя им по ногам. И Англия толкнулся в ладонь, когда почувствовал промежуток между бёдрами, погружаясь между ними. Тогда рука России сменила положение: большой и указательный пальцы сомкнулись кольцом на основании «орудия», чтобы удобнее было трахать ножки. — Ваня, н-н~ Как же… Аххх~ Англия отдался страсти и смело врывался «тараном» в кольцо из пальцев и терся о бедра. Тогда Артур, чтобы видеть и его любовный экстаз, поймал и Ивана за «трубу», которая и так была тверда от их игрищ. Россия тут же поменялся в лице с заинтересованного на взволнованно-вожделенное выражение. Его мимика и глаза говорили яснее слов: «Продолжай, пожалуйста, мне так хорошо!» А короткие стоны усиливали этот полунемой диалог, и Артур всецело понял все преимущества этой «телепатии». И его собственная интуиция настраивалась на этот эмоциональный язык. Россия сменил угол направления английского «револьвера», чтобы он уткнулся в «шов»промежности, там, где он недавно стимулировал у британца. И, судя по незримым искрам из глаз Брагинского, ему понравилось. Англия сглотнул от скольжения в столь пограничных к аналу местах, но длина и поза не позволяли там пошалить. — Можно, хоть поводить там? — но за просьбу не убивают же. Ваня призадумался, вспоминая, как такие ласки закончились откровенным анальным сексом. — Только если я сам буду всё контролировать, — Брагинский выдвинул свои условия. — Я весь твой, — сразу же согласился распалённый Кёркленд, — да и так всё самое важное в твоих руках. Россия тепло улыбнулся и отпустил его «важность», но только для того, чтобы надавить ему на плечи и попросить сесть. Ваня подстелил ему собственные штаны, чтобы не на голом полу это делать, после сел ему на ноги, раздвинув свои. Подбирался ближе, вновь направляя его член в промежность. Игриво прокатился по нему, повиливая бёдрами. Кёркленд реально обалдел от такого танца на его «коне». Как же плавно и завораживающе Ваня умел двигаться, да ещё и с сексуальным подтекстом. Но не смел вмешиваться в его номер. Брагинский дразнил его недолго легкими прикосновениями, взялся за уже очень твёрдый член и направил к заднему проходу. Артур впился ногтями в пол, ощущая плотное отверстие. Головка прокатывалась то выше, то ниже него, но иногда задерживалась прямо у этих совершенно не разработанных плотно сомкнутых мышц. Да тут, даже если и захочешь проникнуть, то без предварительного растяжения чем-нибудь более тонким не получится. Собственно, Ваня это тоже понял, потому стал смелее играть с собой. Сильнее врезался головкой в анус, и Англия видел, как русская «труба» приподнималась от сокращения мышц, а глаза захмелели. Такая стимуляция явно была в удовольствие, но вряд ли он решится на проникновение прямо сейчас. Не то место, не тот уровень опыта. А вот так позабавиться — пожалуйста. Но Кёркленд балдел от своего неискушенного любовника, его удивлённого лица от новых ощущений. Красивый и ласковый. Грациозный и тут же неуклюжий. Вот и сейчас так «раскатал» Артура, что случайное проникновение только верхушки головки в анал, вызвало взрыв «вулканов». Оба парня выстрелили от приятной неожиданности: Иван от сладострастного растяжения на фоне стойкого возбуждения, а Кёркленд от внезапной девственной тесноты. Англия кончал обильно, судорожно подёргиваясь и звучно выдыхая. — Сладкий, какой же ты сладкий! — Англия крепко обнял Россию, прижимаясь к его груди, ввиду своего небольшого роста. Брагинский тоже переводил дух, уперевшись одной рукой о шлюпку, чтобы не завалиться вовсе и не придавить Артура. В какой-то миг осмотрелся, но людей не было. Но было бы неплохо спрятаться в каюте. — Ты только не влюбляйся, а то я точно сойду с ума от нервного срыва, — попросил Иванушка, не зная, насколько серьезна его шутка. — Что ты! Я довольствуюсь мимолетными встречами. Так что теперь бойся моих набегов. И, поверь, мне будет плевать с кем ты будешь в отношениях, — британец озвучил свои маниакальные пристрастия. Ваня вдруг только сейчас осознал все масштабы бедствия. Он приобрёл любовника-маньяка! — Ого, вот это наказание, — ответил Россия, слегка отстраняясь и заглядывая в глаза своего улыбающегося преследователя. — Ладно, я потом это осмыслю. Авось победило. Ваня поднялся, взял все вещи и Артура на руки. Понёс в каюту, и ему было всё равно, если они встретят кого, залезать в мокрую одежду не хотел. Там они уже помылись-постирались и, закутавшись в одно одеяло, сидели голышом спиной к стене с чашками чёрного чая в руках. На этот раз залезли в постель Артура. Тот уже не болтал просто так, некоторая невербальная «телепатия» показалась ему милейшей беседой. Да и любовные утехи сработали успокаивающе. Припал щекой к плечу Ивана и закрыл глаза. Ему было тепло и уютно. — Ты сейчас чай на постель разольёшь, — Ваня предупредил его о влажной опасности. — Он без сахара… — пробормотал этот пофигист, продолжая таять. Россия хмыкнул и, допив свой чай, забрал и его чашку от греха подальше. И вовремя: Англия крепко заснул, тихо посапывая. «Зае… то есть, шибко притомился», — мысленно умилился Брагинский, глядя на своего обессиленного сексуального маньяка. Ещё посидев с ним так в тишине немного, уложил его на кровать, пристраиваясь рядом. Вздохнул. Интересно сколько им плыть? Неделю? Но завтра вроде как остановка на каких-то попутных островах. А ведь всего-то Брагинский хотел поплавать в тёплом море, а нарвался на непреднамеренный секс-туризм. Англия спал как убитый, его можно было гладить, обнимать, а тот даже не шевелился. Зато утром первым проснулся и удивлялся полнейшему спокойствию: его ничто не раздражало и не тяготило, голова трезва, а телом отдохнул. Разве что главный мужской орган ныл — стерся от такой эстафеты, не привык. Кёркленд присел и посмотрел на Ивана. Тому, видимо, было жарко, раз лежал без одеяла: на животе, вытянув одну руку перед собой, вторую подмял под себя вместо подушки. Кёркленд потёр глаза. Так странно ему было — быть с Россией. Но не сожалел. Только одна мысль его вдруг царапнула: вернётся ли Брагинский к Альфреду? Англия испугался собственной ревности. С чего вдруг? Ведь изначально этот роман предполагался спонтанным без каких-либо обязательств и претензий. Совсем как у Франциска… Артур слегка нахмурился, ведь сам осуждал его за то, что любовников меняет как трусы. И что теперь? Оправдать себя он мог только тем, что ассортимент у него не так широк. — Да и не нужно, — вслух подумал британец и, чтобы заглушить придуманные тревоги, припал к Ивану, запуская руки ему под грудь и присасываясь губами к плечу. Россия проснулся от такого нападения, ведь Артур ещё и зубки вонзал. Ваня глухо промычал, но заулыбался. — Так бы и съел, — мягко прорычал Кёркленд, подобравшись к уху русского. Жар охватил лицо Ивана. В памяти всплыло вчерашнее безумие под ливнем. И то, как чуть не отдался новоиспеченному любовнику. Артур ощутил ладонями, как сильно забилось сердце России. — Ты стесняешься? Хе-хе, — умилился Арти, приподнявшись и рассматривая заробевшего Брагинского. — Ты такой ласковый. Оказывается, — Россия перевернулся под ним на спину и заглянул в глаза. — Хочешь, я и впредь буду тайно ласкать тебя, — вдруг сорвалось с губ Артура. И возникла неловкая тишина. Теперь покраснели оба. Кёркленд уже задумал нервно рассмеяться и сказать, что пошутил, но Иван перебил его. — Страшно… — полушепотом признался он. — Я так быстро тебе отдаюсь, хоть ты и негодяй. У Англии голова кругом пошла. Теряет! И голову, и чувство реальности. Склонился ниже. Поцеловал в ресницы. Дыхание Артура сбивалось от невероятного сердечного тепла. — Вообще-то, это мне обычно страшно быть с тобой, — возразил Кёркленд и улыбнулся, вновь подбираясь к уху и шее, зашептал. — Теперь ливни будут напоминать о тебе… — Не слишком ли часто? — Россия вспомнил о погоде в доме Англии. — Хорошо-хорошо, именно тропические, — уточнил Кёркленд в ответ на его издёвку. Россия невольно глянул за окно. Дождь потерял свою силу. — Сегодня обещали солнце, — Артур угадал ход его мыслей. Но не сердечных. В памяти Ивана всплыл образ Альфреда, улыбающийся и яркий. Его солнышко… Совесть мигом вонзилась зубами в сердечную мякоть. Постарался не подать вида, но Артур заметил, как Иван вздрогнул, а глаза отобразили вселенскую тоску, граничащую с болью. Но он не понял этого чувства и его причин.   ***   Как Англия и сказал: корабль остановился в порту одного из попутных островов. Они успели позавтракать и засобирались на прогулку. Но в окнах коридора Россия углядел кое-что тревожное. — Артур, смотри, это же американский авианосец, — поделился своим наблюдением. Да и такую махину трудно не заметить! Кёркленд тоже неприятно удивился. Интуиция забила тревогу. — Это международные воды, почему бы и нет? — Англия поспешил утешить его и себя. Но оба уже напряглись.   ***   Как только трап сухогруза опустился на пристань, внизу уже появился не кто иной, как Альфред Ф. Джонс! Он хорошо изучил маршрут этого корабля и приплыл на место его самой первой остановки. Да, на авианосце! А чего мелочиться-то? Он думал долететь прямиком до Англии и там их встретить, но решил, что неделя — это слишком много для ожидания. Хотелось ворваться на борт и разнести его к чертям, но боялся, что они сбегут на остров. Поэтому сразу обрезал путь к нему. Ну, держитесь! Сжимал кулаки.   ***   Интуиция парней не подвела: как только они вступили на сходни, то узрели на пристани Америку! Встретились с ним взглядами. Альфред стоял руки в боки, смотрел уверенно, широко, но угрожающе растянул губы в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. Россия схватил Артура и спрятался с ним обратно в корабль. — Смерть моя пришла! Мое сердце определенно разорвётся, — казнил себя Иванушка на пороге беды. Кёркленд ощутил его трепет. Что же теперь делать? Самое верное решение — смыться и оставить этих двоих самим разбираться, злорадно хохоча. Но… Артур прищурился. Ваня его крепко сжимал. — Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться с мыслями? — вдруг поинтересовался Кёркленд, слегка запрокидывая голову, искал его глаза. — Хотя бы пять минут на панику, — ответил тот. — Я вас видел, изменники! — снаружи раздался звонкий голос Альфреда. — Выходите! — Хорошо, я задержу его ненадолго, — пообещал Артур, отстраняясь и поправляя одежду. — Прячься. Внешнее спокойствие Англии восхищало. Если это был бы кто-то другой, Россия ни за что бы не отпустил одного. Но Артур — с него как с гуся вода. Ваня благодарно кивнул и скрылся в коридорах сухогруза. — Ну что ж, — Англия уверенно вышел на трап, но обреченно усмехнувшись. Америка теперь нахмурился и последовал на встречу. Собственно, ему нужен был Иван, хотелось его сначала выслушать, а не брата, который любые обстоятельства вывернет в свою пользу. Вот они всё ближе и ближе, Америка решил сделать вид, что Кёркленд — это пустое место, не стоит тратить на него время. А то вдруг Ваня найдёт какую-нибудь спасательную шлюпку и уплывет в море, не страшась отсутствия навигации. Он часто отважен не там, где нужно. Когда он почти пересёкся с Кёркледом, Ал демонстративно хмыкнул, гордо задрав нос. И хотел было пройти мимо, как Артур вдруг схватился за оба перила, тем самым перегородив путь. — Посторонним вход запрещён, или мне вызвать полицию? — Англия не стал церемониться. Какая наглость! Джонс схватил его рукой за грудки, притянул к себе, заглядывая прямо в лицо. — Давай, я как раз успею тебя отметелить, — пригрозил ему Америка. Артур крепче схватился за поручи. Но тут предовольная улыбка коснулась его лица, а в глазах заиграли чёртики. — Не важно, зато я получил своё, — ответил тот, вызывая бешенство в глазах Америки. — Если захочу, то и вовсе заберу его у тебя. И я даже знаю как. Нестерпимая ярость Альфреда вдруг переплелась с отчаянием. Конечно, всё что говорит Артур, нужно делить напополам, как минимум. Но… Страх потери проник в сердце. И этот клубок вперемешку с ревностью, как змеи, жалили. Столкнул Кёркленда с мостика в воду и побежал искать Ивана. Даже руки не захотел марать об этого английского мерзавца! Его намерения устроить скандал с дракой, где он непременно восстанавливает справедливость и стыдит негодяев, разбились о жало страха, которое в него вонзил британский соперник. Несмотря на свою вину, Иван может первым отстраниться, чтобы в одиночестве переварить разрыв и это будет на руку только Англии. Недопустимо! — Россия! — Америка закричал, но его гневный тон сменился на иную тональность. Он хотел знать правду, а ещё больше — вернуть. Немедленно! И Альфреду теперь было плевать в каком виде, состоянии и настроении находился Иван. Одно он знал точно, что если они не помирятся сейчас, то коварный братец отберёт его. Америка уверен, что, не полюби он Россию, то Артур бы даже не посмотрел на него. Это банальное грабительство! Хватать то, что приобрёл он. Или разрушить, попользоваться и сломать, а потом сказать, что твой выбор негоден. Это так типично для Англии. — Негодяй! — теперь было обидно до слёз. Бежал по коридорам, заглядывал в каюты и хватался за грудь. Тяжело заболела израненная душа. Почему, когда дело касается России, всегда происходит что-то совершенно волшебное на всю голову?