На высоте!

Близость в ванной только на первый взгляд казалось романтичным занятием, но в реальности всё было очень неудобно. Особенно когда в порыве чувств Альфред сорвал занавески, а пластмассовая труба, их держащая, угодила ему же по башке, и на этом приключения не закончились. Россия подсуетился и, убирая упавший предмет в сторону, снес им все полки, а потом ещё и поскользнулся. Но падал не один, ухватился за своего драгоценного американца. Благо из-за шума они так и не услышали разрывающегося от хохота британского соседа за стенкой, который собирался снимать порно-видео, а не комедию, но теперь ему уже было всё равно. — Ты жив? — первым поинтересовался Россия, защищая руками голову Альфреда от ударов судьбы. Оба лежали на боку. Джонс открыл глаза и изумлённо уставился на Ивана, потом с какого-то перепугу глянул на стенку. — Я вижу таракана, — вдруг констатировал он. — Где? — вдруг напрягся Брагинский и осмотрелся. Кёркланд тоже перепугался, решил сменить точку обзора и уводил свою членистоногую зверушку, но она угодила в крупные мокрые капли на запотевших плитках, после чего сорвалась и упала. За спину Ивана, который, к своему ужасу, узрел его падение. — Ваня, нет! — Америка схватился за Брагинского, предвидя дальнейший погром ванной комнаты. Тот вроде и попытался сохранить хладнокровие, но тараканище защекотало своими противными лапками спину, отчего Ваня таки вскочил и завопил. Схватил эту же пластмассовую трубу, что нынче держала занавески, и намеревался раздавить насекомое. — Стой, дай я! Ты же сейчас тут всё уничтожишь! — Альфред попытался перехватить инициативу. Англия, тем временем, лихорадочно спасал оставшихся двух тараканов-разведчиков, а разоблаченного шпиона пришлось загнать в сливную трубу, чтобы ребята не обнаружили на нём подозрительное оборудование. Англия аж вспотел весь от столь непредвиденных обстоятельств, а Россия даже через монитор пугал своей грозной решимостью настучать палкой. — Всё-всё, он ушёл! — Америка схватился за грозное оружие этого русского самурая обеими руками, а сам про себя отметил, что у Ивана очень хорошая спортивная стойка. — Надо его утопить, — Россия для уверенности включил кран, чтобы раз и навсегда смыть шестиногую зверушку. Но слив работал так себе, поэтому вода встала, а таракан всплыл. И поплыл! — Да блин! Бессмертное животное, — выругался Иванушка, не ожидая повторной встречи с ним. Америка расхохотался в голос. — Я спасу тебя! — Америка уже прослезился от такой романтики и выключил кран, чтобы главный «дракон» снова уплыл в трубу. — А я и не испугался, — Брагинский сердито наехал на своего спасителя. — Он просто мерзкий! Америка ещё громче рассмеялся, хватаясь за живот: — Я ничего и не говорил! — сказал и сел на край ванной. — Тогда и я ничего не скажу, — разобиделся Иванушка и вновь поднял палку, которой недавно размахивал. — Ай! — Альфред подался чуть назад, чтобы не получить по лбу, но не рассчитал баланса и завалился. Упал на пол, а труба коснулась кафеля в полсантиметре от шеи Америки. Брагинский орудовал оружием как копьем, но больше не грозился: улыбался и хитро смотрел на Альфреда слегка провисая над ним, держась за трубу. — Хочешь помериться силушкой? — Джонс тоже заулыбался, не собирался уступать. Отбил рукой «копьё», на которое Брагинский имел неосторожность опереться и упасть прямо в объятия Америки. — Попался! — Джонс затащил его к себе на пол, но Россия не сдавался, решил побороться. Из-за чего они снесли собой раковину и мигом успокоились, решив, что ванная комната слишком мала для разного рода забав. Да и замёрзли, поэтому ещё разочек залезли под тёплую водичку и, прихватив полотенца, поторопились спрятаться в спальне под одним одеялом. Так теплее. — Ай, Раша! — Альфред вновь рассмеялся, когда Иван взъерошил ему волосы полотенцем. — Смотри, я — единорог! Америка растянул мокрую челку, вызывая улыбку Брагинского. «Капец, что за детский сад?» — за стенкой негодовал Англия, он переместил оставшихся в живых тараканов-разведчиков по комнате. Одного в вентиляцию, другого — на шкаф на котором стояла небольшая ваза. Если что за неё можно было бы прятаться с глаз долой. — А ты — мой котик, — Джонс теперь добрался до волос Ивана, делая ему «рожки». Ваня поцеловал его в нос и предложил таки высушить головы, а то без центрального отопления да с мокрыми волосами было как-то не очень приятно существовать. Англия, пока они там готовились ко сну, успел заварить себе чай и одеться потеплее. Шерстяные носочки, плед. Невольно вспомнил ночь на корабле с тёплым Россией и позавидовал Америке. Он бы сейчас не отказался от Ванечки. Не обязательно с сексом, а так… просто… погреться! Вариант Франции не рассматривал, иначе секс неминуем, а Англия конкретно сейчас не хотел ни активной, ни пассивной партии. А вот тёплого плеча очень даже хотелось. «Ну и ладно, не привыкать к одиночеству», — Кёркленд вздохнул и залез в кресло, поджав ноги к груди. — У тебя мурашки от фена, — Брагинский посушил себя, а теперь добрался до головы Альфреда. Горячий воздух был крайне приятен. Оба парня сидели в постели. — И от тебя тоже, — Америка прижался спиной к Ивану, запрокидывая голову. Улыбался, смотрел многозначительно на возлюбленного. Россия дернул провод, вынимая вилку из розетки и положил фен на прикроватный столик, после взял Джонса за голые плечи. Поцеловал в ушко. — Хочешь продолжить? — выдохнул Брагинский, после прикрыл веки и вдохнул его аромат. Даже шампунь не стёр весь запах Америки. — Вкусно пахнешь…  — Сжал его крепче и зашептал. — Или хочешь чего-то большего? — коснулся губами шеи под ухом. — Я не против любых твоих затей, мой зайчик. Альфред привык к легкомысленности в отношении ко всему, а у России даже романтика — суровая и глубокая. Америка рот открыл от предложений и в секунду согрелся. Особенно уши загорелись, слушая этот ласковый и пьянящий голос. Да что там! Даже Англии жарко стало от такой резкой смены настроения. Сердце Джонса готово было вырваться на волю. Задышал чаще. Всё же не только действия, но и слова сильно воздействовали на него. — Я… я хочу тебя, — голос Америки хоть и дрогнул, но этот парень, как известно, точно знал чего и кого хотел. Смело заглянул в глаза соблазнителя. Испугается ли? Воспротивится? Не скажет ли: «А не охренел ли ты, Америка?» Но это было естественное желание: обладать тем, кого любишь. Россия ответил не сразу. Ему на миг показалось, что перед ним очередной вызов соперника. Но… Теперь он возлюбленный. Россия погладил его по плечам, после скользнул ладонями вниз и обвил руками. — Тогда, — Ваня тоже глянул на него с вызовом. — Тогда только с одним условием: сделай это со всей страстью! Вот-вот, никаких «будь нежен, зайчик!» Россия любит пожестче! Альфред прифигел от такого согласия, но в то же время в паху уже всё запылало от разговорчиков и прикосновений. У Артура тоже челюсть сначала отвисла, но после усмехнулся. Он помнил сладострастного Ивана, и этот огонь до сих пор грел его. Что ж, он вновь с удовольствием посмотрит на него. Америка с силой развернулся и повалил Брагинского на простыни. Навис над ним, упираясь дрожащими руками в матрас. Он бы спросил, не шутит ли он, да знал, что нет. Россия серьёзен. Внутренний трепет охватывал Джонса. Раньше он бы трахнул Россию, чтобы потешить своё самолюбие. Превознестись над ним. Но сейчас преобладали иные эмоции, да не без собственнических чувств, что теперь Иван его — и точка! Но и даже оно померкло. Головокружительный трепет от предвкушения соединения с живой сказкой по имени Россия. Тот, кто был так неуловим, теперь в его руках. — Мой, — Америка тоже умел быть строгим. — А чей же ещё? — Россия же нарочно взывал к его ревности. И улыбался. Растянул руки над своей головой, полностью открываясь перед Альфредом. — Только мой, — заулыбался и Джонс, склоняясь к дразнящим губам России. — Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я кого-то казнил ненароком… Америка не договорил, погрузился в поцелуй, удобно устраиваясь на Иване. Англия лишь закатил глаза, слушая угрозы. В свой адрес! После хмыкнул. Если захочется острых ощущений, Артур теперь знает с чего начать. А то, что он везде без мыла пролезет, прекрасно знал. Не запугать! Тем более, Земля круглая, можно бежать долго и нудно, пока преследователь не бросит эту затею. К счастью для шпиона, парни не выключили свет. Картинка прекрасна, а зум изумителен, так что кино выходило на славу. Альфред рукой потянулся к руке Ивана, сцепился с ним пальцами. Дрожали оба. Америка хоть и не новичок в этом деле, но он не помнил, чтобы кто-то так сводил его с ума. Поэтому с Россией у него было всё как в первый раз. Всему виной эмоциональное составляющее их близости. Ваня не сожалел о своём согласии. Ему хотелось любить и быть с возлюбленным, да и не боялся какой-то боли. Так сказать, для Брагинского это не приоритетная проблема из-за которой можно отказаться от соития. А вот с Америкой сложнее, он не терпел боль, его можно только изнасиловать. Конечно, из любви он простит, но было бы слишком жестоко так поступать с ним. — О чем задумался? — вдруг поинтересовался Америка, заметив в глазах Ивана что-то глубокомысленное. — А ты бы меня простил, если бы я тебя изнасиловал? —  Иванушка был честен в своих порывах. Америка бы попросил не шутить так, если бы Россия не был так серьёзен. — Вань, подобными вопросами ты и пугаешь весь мир, — Джонс был, мягко говоря, обескуражен. — Ты не ответил, — Россия надулся как мышь на крупу. — Да не сделаешь ты этого! Ну или сам заплачешь в процессе, — Америка даже тепло заулыбался своему гипотетическому злодею-насильнику. — Откуда ты знаешь? — Ваня удивился ему, можно сказать, правильному ответу. — Потому что… — Джонс припал к его груди, целовал. — Твоё сердце не вынесет этого. Не твой почерк, тебе проще расколоть череп и уйти сердито. Но не это. — А если я сойду с ума? — Да не получится тебе от меня так просто отделаться, хе-хе, — Америка опустился ниже и щекотно прикусил живот. Брагинский лишь вздрогнул и положил свободную ладонь на голову Альфреда. Ласков. Джонс притянул пленённую руку русского к себе, перехватил поудобнее и поцеловал. — Прежде, чем ты станешь моим, я хочу сделать и тебе кое-что приятное. Это будет честно, — Америка даже сам себя пугал собственной вдумчивости к словам и действиям, должно быть, Россия научил его этому. Брагинского часто обвиняют во лжи и хитрости, но всё, что он говорил со строгостью, игнорировать нельзя! Ваня сразу понял, что хочет сделать Джонс, тем более, тот не раз грозился такими ласками. Россия заволновался и задышал чаще. Хорошо, что на эмоциях не воскликнул, мол, ещё один! Да-да, невольно вспомнился Кёркленд с шаловливым язычком. — Но если тебе станет брезгливо, пожалуйста, остановись, не унижайся, — попросил Иванушка, взъерошив золотистые волосы настойчивого любовника. Альфред уже взял Россию за член и поудобнее размещался между его ног. — Видимо у нас разные понятия о брезгливости, — Америка поднял взгляд на взволнованно страстью Ивана, улыбнулся ему, не забывая при этом умело приласкать «трубу» ладонью. — Меня уже твой вкус и запах заводит. Россия на его откровения потерял дар речи от неловкости. Оральные забавы всё ещё ломали ему психику. — Ты можешь меня просто поиметь? — Ваня спросил в лоб, в надежде сохранить остатки своего рассудка. Америка удивился его требованию. Даже захлопал ресницами. — Я тогда быстро кончу и захочу спать, а как же тебя немножко помучить? — Джонс даже возмутился. — Хорошо, мучай, — сдался Иванушка его ласкам. — Вот и славненько~! — обрадовался Альфред и поймал губами головку полового члена своего пленника. Брагинский не ожидал, что его «съедят» вот прям сейчас, потому из губ сорвался удивленный короткий стон. Но очень звучный! Россия мигом прикрыл рот кулаком, а Джонс аж оторвался от своего занятия, приподнялся, влюблённо вглядываясь в источник этих прекрасных звуков. Но не стал комментировать, чтобы не спугнуть эту искреннюю чувственность, от которой у Альфреда всё крепко встало. Продолжил ласку: втянул в рот головку и заскользил по ней языком. Ваня претерпевал жаркие губы и бархатный язык, ему было и стыдно, и приятно. Но чем глубже его член погружался в рот Альфреда, тем чаще и глубже Россия дышал. Наслаждение набирало обороты, раскрепощало. — Ах-хах! М-м~! — стоны больше не сдерживались, а бёдра напрягались, хотелось двигаться навстречу. Альфред помышлял подрочить и себе, пока насасывал, но передумал. Член и так стоял скалой и сочился влагой. Страстный голос Ивана действовал лучше рук. Несмотря на размерчик русского Альфред наловчился полностью вмещать в себя сей «агрегат» и даже не давился. Но руками помогал ублажать возлюбленного. — Аме-Аме! Ах! Нет, мне уже достаточно хорошо… А~а~а~! Или ты хочешь… М-м-м~ — Ваня не совсем понимал терпеть ему этот натиск или отпустить себя и кончить. Россия разметался по кровати, стеная и дрожа от оральных пыток. То хватался за волосы Джонса, тянул, то отпускал, бессильно растягиваясь и прогибаясь. Америка сам с вожделением поглядывал на своего пленника в руках. Если он от минета так богат на эмоции, то что же с ним будет, когда его трахать начнут? Но перед этим Джонс решил его обезоружить и в какой-то мере обезболить оргазмом. Подлез рукой под таз, просунул большой палец меж ягодиц и нащупал «вход». Было достаточно скользко от влаги, которая стекала во время оральных ласк, потому Америка спокойно скользнул в тесноту отверстия. — Ал! — Россия тревожно вскрикнул, но вовсе не от боли. Это было предупреждение! «Труба» Ивана запульсировала, а Джонс не успел вынуть её целиком из себя. Горячее семя выстрелило, благо не глубоко в горло, а то бы поперхнулся. Америка вздрогнул от терпкого вкуса, честно, первый раз пробовал чужую сперму да ещё и в таком количестве. Брагинский согнул руки в локтях и закрыл ими свое лицо. Извинялся. Часть семени вытекло изо рта Альфреда, но малую порцию таки проглотил. Если бы это был кто-то другой, а не Россия, Джонс бы рассердился, но с Иваном… это лишь очередная неловкая небылица. Душа не противилась пробовать Брагинского… — Алушка… — Россия потянулся к нему и дотронулся до плеча. — Знаешь, а ты и вправду вкусный, — Джонс вдруг усмехнулся, вытирая подбородок и губы тыльной стороной ладони, после поцеловал любовника в живот и протянутую руку. У Брагинского голова кругом пошла от его разговорчиков. — Если ты хотел из меня всю душу вытрясти, то у тебя это получилось, — пожаловался Иванушка, выравнивая дыхание. — Нет, я только начинаю, — Америка ещё шире улыбнулся и пошевелил пальцем, которым успел войти в него (тот самый виновник извержения). Странно, но к такому вторжению Россия отнёсся спокойнее. Протяжно простонал и вновь упал на простыни, подгибая ноги. Америке нравилась его открытость и доступность. — Красивый. Сказочный, — расщедрился на комплименты, но он и не обманывал. Иванушка слегка нахмурился от более глубоко вторжения, но Джонс заметил, как «орудие» России вновь наливалось и твердело от движений пальца. Америка немного удивился. России приятно? Вот ведь мазохист. Альфред лишь хотел расширить «границы», чтобы спокойно войти в Ивана. А тот не просто терпит, а наслаждается! — Ого, но крем я, пожалуй, возьму, — Америка не собирался мучить своего возлюбленного всухую, хотя влага после минета присутствовала. Джонс часто брал с собой крем, особенно зимой, когда руки сохли. Пока он его доставал, Россия осмотрелся и заметил на столе бутылку с водой. Сел и взял её. — На! — Ваня протянул воду вернувшемуся Джонсу. — Запей, наверняка же противно было. Брагинский тепло и виновато улыбнулся, даже сочувственно. Опять это русское «на», которое иногда проскакивало в их международный язык. Альфреду это слово казалось каким-то детским, что ли. Как «ма» или «па». Ваня хоть и старше его раза в три, но иногда говорил или делал что-то такое невинное и озорное, отчего хотелось либо умилиться, либо присоединиться. Америка принял бутылку и попил. — Спасибо, — поцеловал Ивана в губы и поставил воду на столик. — Что ещё ты будешь делать со мной? — поинтересовался Россия, склонив голову на бок. Брагинский ждал, когда его уже возьмут и залюбят. Америка рассмеялся. Он всё понял по глазам своего «пленника». — Да я ж пытаюсь сделать так, чтобы ты не плакал подо мной, понимаешь? — Альфред раскрутил крышечку от крема и выдавил его себе на ладонь. — Да я уже всплакнул немного, просто ты не заметил, — отшутился тот. Но Джонс поцеловал его в ресницы и притянул плотнее к себе. Смазал себя, после вновь подлез под Ивана, чтобы войти в него пальцами. Брагинский обвил его руками за шею, а ноги скрестил за его спиной. Ивана заметно развезло после оргазма, но такой анальный массаж ему был в новинку, потому прислушивался к ощущениям. Иногда прилипал губами к уху или щеке Америки, ласкал дыханием. — Да что ж ты такой узкий? Твои габариты спереди не соответствуют с задней проекцией,  — Джонс только и делал, что диву давался. — А у меня всегда любой хай-тек превращается в хай так, — заулыбался Россиюшка, после зашептал. — Поэтому бери меня так как есть. Америка вынул из него пальцы и повалил на спину, зависая сверху. Заглянул в глаза. — Если будет больно, говори, и я остановлюсь, — теперь он просил и ласково огладил бока Ивана. — Я ведь люблю тебя, — склонился ниже, целуя его лицо. — Я рад, что ты просто готов быть моим, а получится удачно или нет, уже не в этом суть. Иван таял сердцем от его заботливых слов, кивнул ему в ответ. Джонс подался вперёд, направляя свой член и упираясь им в анальное отверстие. Узко. Америка даже прищурился, чтобы протиснуться хоть на чуть-чуть. Россия заметно затрепетал от растяжения, заиграл ногтями по его груди и плечам, иногда впиваясь в самые мясистые участки. — Ванечка… — теперь и Джонс задрожал, таки скользнув в него головкой, а в глазах звёзды засияли. Внутри тепло и тесно, а мысль, что он соединяется с тем, о ком так часто думал и кто так сильно волновал его душу, пьянила рассудок. — Не бойся, м-м… Мне хорошо, — Брагинский призывал к более смелым действиям. Альфред улыбнулся глазами и, звучно выдыхая, протолкнулся дальше. — Ах~ М-м~ — Америка, покрепче схватившись за бёдра Ивана, приступил к движениям, сначала с небольшой амплитудой, смакуя сладость ощущений. — Вань? — Всё хорошо… я… Ах-хах~ — отвечал Россия, а боль и наслаждение крепко переплелись между собой, захватывая всё его существо. Обнял себя за плечи и зажмурился. — Нет-нет! Не делайся таким одиноким, — воспротивился Америка, расцепляя руки Ивана и наваливаясь на него сверху. Кожа к коже, глаза в глаза. — Особенно, когда я в тебе… когда ты мой. Мой! Альфред целовал его и увереннее врывался в него, заставляя стонать несколько звонче. — Потерпи меня немного, мой хороший, мой… М-м-м~ — утешал его Альфред, время от времени целуя его в губы. Но в живот что-то упиралось и мешало, приподнялся и глазам не поверил: у Брагинского крепко стояло его «оружие»! — Ах, ни хрена ты шалунище! — Америка даже хохотнул, сам бы умер от анальной боли, а Иван ещё и завёлся. Но… — Прости, но меня не хватит… — извинился Джонс, пьянея от наступающего экстаза. «…Надолго», — Америка не договорил, инстинкты взяли вверх, ускорился, вбиваясь в возлюбленного. Россия давно уже ничего не говорил тяжело дышал и постанывал при каждом упрямом толчке. Руками скользил по упругому телу Альфреда, касался пальцами мягких губ и щеки, после вновь спускался к шее и плечам, оставляя на них небольшие полосы. — Ваня… А-а-ах-хах~~~ Америка содрогнулся, он даже не намеревался выйти, да и зачем? Хотел полного объединения с возлюбленным, излиться в него! Что он собственно и сделал. Брагинский же толкнул его в грудь, нет, не дрался. Всего-навсего перевернул картинку: теперь он сверху на Альфреде, восседал на его ещё не совсем сдувшемся члене. — Нет, не выходи, — вдруг попросил этот непредсказуемый русский, касаясь одурманенного оргазмом Америки. Джонс чувствовал его руки на груди и животе, но больше всего его впечатляли гибкие движения самого Ивана. Член Брагинского крепко возвышался, а глаза страстно горели от желания, отчего выглядел так изящно и красиво. Да ещё и с разведёнными ножками. Америка отметил про себя хорошую растяжку Ивана, к счастью, догадался промолчать, чтобы не отвлекать его от столь интимного дела. А то если Джонс вслух напомнит про танец Казачок (только на этот раз с позиции сидя на твёрдом предмете), где нужны крепкие ноги и растяжка, то его реально придушат, хотя ничего дурного он и не подразумевал. Так уж устроен мозг Альфреда: генерировать самые дикие ассоциации и параллели, которые возникали сами собой. И благо он с возрастом таки научился не всё озвучивать, иначе бы умер насильственной смертью ещё в детстве. — Позволь, и я… М-м… — Брагинский взял себя за член и неспешно заскользил по нему ладонью. Америка жадно-прежадно смотрел на это сексуальное представление, и к паху вновь прилила кровь. Всё же любил он не только ушами, но и глазами. Особенно глазами! Брагинский слегка прикусил нижнюю губу от растяжения внутри себя, ведь он так и не слез с уверенно твердеющего члена Джонса. — М-м-м~ — Ваня отпустил свою «булаву», положил ладони себе на бёдра и задвигал тазом, трахая себя американской «игрушкой». Альфред крайне обалдел от этого. Даже в самом сладком сне он и не думал увидеть Россию, бодро скачущего на его «жеребце». А когда Ваня неспешно огладил себя от шеи к паху, запрокидывая голову и выпуская глухой полустон-полувыдох, то так воспламенил Америку, что тот больше не смог оставаться только зрителем. Задвигал тазом и бёдрами, заставляя Ивана скакать выше и живее, а также громче и мелодичнее звучать междометиями. — Аме-Аме! — Россия пылко звал его в преддверии скорого извержения просто от анального секса, который они тут учинили. — Погоди! — Альфред резко сел и подхватил его под коленками, на всякий случай вышел, после развернул к себе спиной и вновь насадил на свой «колышек». — Обними-обними! — вдруг потребовал Россия, желая окончить сладострастную пытку в его руках. Америка выполнил его просьбу и ускорился: вбивался в него на всю длину, отчего и сам боялся улететь куда-нибудь в космос от удовольствия. Брагинский судорожно и глубоко задышал — обильно выстреливал белым. Альфред чуть с ума не сошёл от восторга, ему ещё не доставался такой любовник, который бы кончал только от анала. В обычной жизни, если специально не искать, то можешь и не встретить такие сексуальные комбинации в одном человеке, тем более мужского рода. Ну, или не распознать, ведь не каждый поделится своими возможностями в столь интимной сфере. Поэтому на волне экстаза Джонс с россыпью звёзд из глаз яростно и жадно дотрахал своё сокровище, улетая в нирвану. — Ва~а~! Ня~а~! — Америка аж глаза закатил от настигшей его волны сладострастия, но продолжал двигаться обмякающим членом, выжимая последние капли из их пика любви. Россия, слушая его, удовлетворенно заулыбался и влюблённо засиял взглядом. Альфред завалился с ним набок, обнимая и утыкаясь ему в шею. Член Америки вышел из тёплого Вани, но охотно прижимался к ягодицам. — Мой. Мой ласковый… — Джонс переводил дыхание. У Ивана голова кругом шла от обилия нежных слов и поцелуев, что на него обрушились. — Твой, только твой, — Ваня с трудом развернулся к нему лицом, Джонс его больно крепко держал. Но Россия спокойно относился ко всякому роду удушению, особенно, если они из-за высоких чувств. Жми-дави! Ведь его любят так сильно-сильно.   ***   Кёркленд, тем временем, не отрывал глаз от парочки. Решение Ивана отдаться — не удивило. Собственно, Англия это предположил и этого ждал, когда отправился на слежку. Картинка, представшая перед ним, показалась очень возбуждающей. Он вроде бы не собирался заниматься рукоблудием, но происходящее напоминало ему о недавних вечерах с Брагинским. И то, как пылко они терлись друг об друга… Эх! Артур коротко выругался, но полез рукой в штаны. На экране его интересовал Россия, как объект недавних желаний, потому другой рукой играл с зумом. Находил крупным планом его глаза или губы, или снимал целиком, кончающего и такого горячего. По телу Артура волной пробегали мурашки, даже скинул одеяло с плеч — стало жарко. — Ребята, вы даже не представляете, какой сенсацией станете, хе-хе, — вслух позлорадствовал Кёркленд между делом. Он представлял себя на месте Джонса и мысленно брал Ивана. Такая фантазия быстро подвела его к оргазму, тоже застонал, хоть и стискивал зубы время от времени. Обильно изливался… Пожалуй, эту шпионскую миссию он запомнит надолго. «Что-то я затрахался», — улыбнулся Арти, унимая приятную дрожь от усталости и сексуальной разрядки. Но решил от греха подальше увезти своих тараканчиков: одного через вентиляционные трубы, другого на выход по стенам. Но с одним из них случилась беда. В вентиляции, сразу в нескольких сантиметрах от входа, насекомое к чему-то прилипло. — Блин, что это? Неужели паутина, — как только Англия это предположил, так произошло страшное: камера показала восьмиглазое чудовище, оно возвысилось над маленьким шпионом и набросилось. Всё это произошло так быстро и неожиданно, как в знаменитых видео-пугалках, разве что без криков. Кёркленд только чудом не вскрикнул, но за сердце схватился, а волосы чуть дыбом не встали. — Ужастик на ночь, вот спасибочки, — Англия выдохнул. Микромир так непредсказуем. Как тяжела жизнь маленькой козявки. Даже не отправишь последнего бойца на помощь, тоже рискует стать обедом паука. В конце концов, видеозапись сохранена, а последний таракан-киборг вернулся с задания в банку. Артур закинул все записи к себе в Интернет-облако на случай технической неисправности ноутбука. После преспокойненько отправился в кровать. Была мысль уехать сразу же, но решил рискнуть здоровьем. Да и рано ему уезжать из Франции. Завтра он перейдёт ко второму этапу своего коварнейшего плана. И ему всё равно понадобится рабочее место.   ***   Альфред нашёл в себе силы, чтобы подняться и выключить свет. Комната погрузилась в темноту и лишь небольшие полосы света проникали в неё через полуоткрытые вертикальные жалюзи. Россия полусонно посмотрел на полосатого от игры света и тени Америку. Тот наконец-то снял свой Техас, положил на столик и вернулся к Ивану: радостно подпрыгнув, спрятался под одеялом. — Где-где-где? — Америка в шутку притворился полуслепым, нащупывая Брагинского и прижимая его спиной к себе. — Нашёлся! Ваня устало улыбался на его шалости. И охотно приютился к нему. — Скажи мне что-нибудь, — Америка пристал с разговорчиками. — Спи давай, — сонно отозвался Россия, но ласково. — Вредина, бу-у-у, — Джонс изобразил легкую обиду. — …Букашка, — усмехнулся Иванушка. — Ну-у-у! — …Нудист, — Ваня продолжил игру в слова. Но Джонса прорвало на смех: — Это который голый или который нудит? — Голый нудила, — Ваня недоуменно посмотрел на Альфреда через плечо. И откуда в этом американце столько энергии? Даже секс не в силах его вырубить! — Спокойной ночи, солнышко, — Россия прервал игру долгожданными словами. — Я люблю тебя. Это был контрольный в голову. У Альфреда аж сердечки из глаз посыпались. Тут же поцеловал в губы и сжал в руках. В кои-то веки был счастлив несказанно, то есть молча. Ваня не собирался вырываться, решил потом выскользнуть, когда Джонс заснёт, но сам первым провалился в сон, ощущая приятные горячие губы на своём плече. Но его покой длился всего несколько часов: к концу ночи Америка разбудил его с приставашками. Он не мог спокойно спать, прижимаясь чреслами к ягодицам Брагинского. Сквозь дрему оглаживал совершенно голого возлюбленного и загорался желанием. Россия почувствовал его неспешную возню, но стало интересно как далеко тот зайдёт. Да и что скрывать? Такие приставания исподтишка его только раззадоривали. Потому делал вид, что крепко спит, но одну ногу подогнул для заманчивой доступности. Джонс заулыбался, скорее всего догадался о его хитрости, но принял игру. Огладил от бедра до рёбер, после скользнул к груди, зажимая сосочек. Да, Ванечка задышал глубже. Но не возражал, потому Джонс пошёл дальше: живот и пах, только нежно, чтобы не вызвать резкий протест. Провёл пальцами по члену и осторожно обнажил головку, отчего тот сразу начал набухать. Помял подушечками пальцев под уздечкой и ниже. Ваня приоткрыл губы, но продолжал притворяться спящим, несмотря на твердеющее желание. Альфред продолжил, но уже в другом месте: его рука оказалась на ягодице. Помял, подбирался пальцами к желанной дырочке. Брагинский всё ещё «спит». А если так? Джонс взялся за свой член и повёл им между полушариями тыла. Иван слегка вздрогнул от такой наглости. Но приятной. Захотелось продолжения. Альфред уже не думал о возможной немедленной казни из-за незаконного проникновения без предупреждения. Потерял осторожность от услады, потому и дальше терся в складку. И еле слышно постанывал. Сильнее надавливал головкой на отверстие. Тут Брагинский уже открыл широко глаза, но Америка не видел этого, он полностью занят нахлынувшей на него страстью. Россия кожей ощущал это. Пьянел, но закрыл рот рукой. Хотел продолжить игру. Джонс протиснул головку, но внутри было всё ещё узко несмотря на недавнюю анальную тренировку. «Девственно!» — в голову американца пришла очередная глупая мысль, но по другому он не мог описать сложившуюся ситуацию. Хотелось растрахать его со всей дури, но делать больно совестно, тем более, Брагинский в каком-то смысле доверился ему. Альфред с дрожью перехватил его за таз и грудь. И расцеловывал шею и плечи. — Прости, но ты такой сладкий, — приговаривал Джонс, подтрахивая его головкой. Брагинский затрепетал и не сдержал резкого: «Ах~!» — Продолжай, — Ваня пожелал этой самой боли, что граничит с наслаждением. Альфред послушно вошёл глубже, замер лишь на пару секунд и вновь задвигался, уже смелее. Россия зашипел от остроты растяжения, но тут же промычал от сладострастия. Джонс вновь опустил руку к русской «твердыне», осознал, что это лучший индикатор своих действий. Иван не всегда скажет хорошо ему или плохо, просто будет терпеть, если что-то не так. А вот член не обманешь! — Сумасшедший, — Америка прощупал, что у Ивана стоит крепко. — Ай, Ал! Не три его сильно, — попросил Брагинский, чтобы продлить удовольствие. — А говорил, что я быстро кончаю, хе-хе, — Джонс не удержался от дразнилки и вошёл в Ивана на всю длину. — Не знал, м-м-м… что так быстрее, ах-хах~ — Брагинский засмущался и задышал чаще. Америка посерьёзнел от его слов. Так и есть: Россия никому ранее не отдавался и его чувства обострены на новинку. И это осознание сводило с ума Джонса. Зашептал что-то неразборчивое, но шелковое, и радовался живому счастью. Ускорился, упиваясь страстью. Такой темп Ивану показался нестерпимым и ярким, не привык, да ещё под ласковой рукой Альфреда. Так они миловались несколько минут, потом Джонс полностью заваливался на спину Брагинского переворачиваясь того на живот, постанывая от тесного плена. На этот раз они занимались любовью неспешно и мягко. — Аме~ М-м! — Ваня кончил ему в ладонь, которую Америка нарочно не убрал из-под него. Америка рукой почувствовал пульсацию и влагу, более того, оргазм заставил сокращаться и мышцы заднего прохода. Такой массаж члена сорвал американскую сдержанность. — Wow-wow~! — Джонса охватила судорога внизу живота преходящая на бёдра. Терял сперму и сотрясался от неожиданной длительности оргазма. Перед глазами потемнело, а из гортани прорвался рык с последующим стоном-выдохом. Бессильно упал на Россию, но время от времени мышцы ягодиц и промежности сокращались. — Ух-ух… — запыхтел Ал, приходя в себя и укладывая подбородок на плечо Ивана. Со лба стекал пот, слегка застилая глаза. Ребята молчали некоторое время, даже готовы были спать так, не разлепляясь, но член сдувался и когда-нибудь сам бы выскользнул. Но пока этого не произошло… — Мы едины, правда? — сказал Альфред и, заметив руку Ивана рядом с собой, поймал её в свою. Сцепились пальцами. Жар прилил к лицу Ивана. Это он должен был сказать! Глянул на сплетенные руки и пошевелил пальцами — погладил его в ответ. Душа запела от умиротворения с возлюбленным. — Ничего, если… мы так… — Джонс не договорил, заснул прямо так, на нём. А Ваня наслаждался его тяжестью. Невольно вспомнил, как на нем иногда лежал его домашний мишка (были периоды в его жизни, когда Россия заводил медведя вместо хомячка). Это были тёплые воспоминания. Через какое-то время Америка перекатился и продолжил сладко посапывать под боком, иногда чего-то там бормоча. Иван только подтянул сползающее одеяло.   ***   Утром Россия категорически не хотел вставать, несмотря на прыгающего вокруг него Альфреда, который то дергал его за руки, то ластился как кот. — Я тебя сейчас привяжу к чему-нибудь, — заплетающимся языком пригрозил Брагинский. — Ты уже не спишь! Ты уже не спишь! — Америка только обрадовался его пробуждению и заскакал, нарочно потрясая кровать. Ивану на миг показалось, что с ним в постели ещё человек десять и все очень подвижны. Даже голова закружилась. Россия таки сел, ещё больше восхищая американского приставалу своим сонным видом. Альфред готов был утопить его своей гиперактивной любовью и вниманием. Кто-нибудь другой уже бы либо взвыл, либо стукнул, но Брагинский лишь ласково и терпеливо улыбнулся. Америка сам по себе такой и его нужно принимать вот таким шумным и нетерпеливым, но искренним в эмоциях. А их у него много-много! — Чего такой бодрый с утра пораньше? — вслух подумал Брагинский и не успел что-либо ещё подумать, как его уже поймали в объятья и потерлись носом. — Ай, Альфред! Ваня рассмеялся, но не пресекал его порывов. России до сих пор не верилось, что его могут так пылко любить. Поэтому тихо радовался и больше не отстранялся. Как ранее. Единственное, что печалило: реальность. Принадлежность к разным сторонам геополитических миров. Конфликтующим. Оба понимали, но молчали на этот счёт.   ***   Пришла пора прощаться. Обе страны, Россия и Америка, должны вернуться к своим хозяевам и продолжить свою работу. И чем ближе подходила минута расставания, тем сильнее тревога проникала в душу Джонса. Даже когда он сходил за едой, по возвращении Россия вновь ему показался очень одиноким. Как бы Ваня не улыбался в компании или наедине с кем-то, но, когда русский уверен, что рядом никого нет из знакомых, он выглядел иначе. Он не просто сидит или стоит, а уходит настолько глубоко в себя мыслями, что порой не сразу приходил в себя, даже если его окликнуть или коснуться. Америка и в этот раз решил спасти его от одиночества. — Не думай, что я далеко! — в аэропорту Америка схватил Ивана за руку прежде, чем тот успел уйти в зону вылета. — Я буду звонить и писать. Я всегда буду рядом! Брагинский немного оторопел, в глазах Америки отразился протест — не хочет расставаться. Так чисто и по-детски. Тогда Ваня шагнул к нему ближе, заговорил: — Ты и так… — приложил его ладонь к своей груди. — …Тут. И без всякого телефона. Джонс чуть с ума не сошёл: нельзя говорить такие вещи да с таким серьезным лицом. От этого лицо раскраснелось, а сердце в груди лихорадочно забилось. Невидимая стрела пронзает его снова и снова. Вдохновила на очередной полюбовный пыл: Альфред притянул Ивана к себе за грудки и поцеловал в губы. Жадно и крепко! Но трепетно. Россия в очередной раз удивлялся этой буре. Она захватывала и волновала. К счастью, Джонс вовремя вспомнил, что Брагинский не любит публичных поцелуев, потому быстро разлепил губы и заглянул в растерянные глаза Ивана. Но терялся он недолго. — И я люблю тебя, — Ваня обнял его на прощание, закрыв глаза. — До встречи, солнышко. Ребята даже не подозревали, какие события их поджидали в скором будущем…   ***   Англия не дал парочке много времени на счастье. Но дождался, когда Россия и Америка разлетятся каждый на свою сторону света. Артур всё ещё был во Франции, но лишь для того, чтобы подтереть следы преступления. А то если из своего дома делать такую рассылку, его сразу же разоблачат. Как же его веселил очередной злодейский план. Можно пить кофе с ромом и злорадненько подхихикивать себе под нос. — Три, два… один! — Кёркленд нажал «ввод» слегка трясущимися от волнения руками. Адреналин зашкаливал. Ещё бы! Если обман раскроется, две сверхдержавы могут смело его казнить с особой жестокостью. «Но это стоит того!» — про себя ликовал Артур, поспешно покидая французские берега.   ***   Одним прекрасным утром Россия проснулся от того, что к нему домой пришли ребята из спецслужб. Вежливо попросили собраться и пройти с ними. Ваня испугался такому доброму утру и в голове мигом стал прокручивать все свои грехи и прегрешения. Мыслей было много, но интуиция практически сразу подсказала правильный ответ: «Тебя сейчас раскатают самым тяжелым катком из-за Альфреда, но ты, главное, не теряйся!» Но всё оказалось хуже, чем он предполагал. Прежде, чем объясниться с хозяином, один из сопровождающих протянул ему телефон и попросил зайти на канал к его драгоценному Америке. Телефон Ивана уже изъяли. «Канал самой прекрасной страны на свете — США!» — так он и назывался. И последнее опубликованное видео: «Как я поимел Россию! Осторожно 18+» Иван замер. Одного названия и неприличного превью видео хватило, чтобы догадаться о его содержании. Мир окрасился во все оттенки серого сразу же, как только сердце пронзилось острым кинжалом предательства, надломилось и раскрошилось стреляной крошкой. Неужели все эти красивые слова о любви были только ради того, чтобы его, Россию, унизить перед всем миром? Лютая ярость перемешивалась с тупой обидой и глубоким разочарованием. Очередная хорошо замаскированная вражеская мина под его ногой. Но на этот раз она разорвала ему душу. Брагинский не знал, как только он нашёл в себе силы не закричать от боли и досады. Молча передал телефон обратно и обреченно вздохнул. Да что тут сказать? Опять Иванушка-дурачок в беде. Теперь такой позорной. А позорил хозяин его долго и нудно. Ваня ни слова не промолвил, даже когда требовали ответа. Он и так из последних сил держался: если откроет рот, то польётся цунами эмоций с непредсказуемым результатом. В какой-то миг Иван слышал людей как будто они издалека или даже под водой: что-то гудело-шумело, слов не разобрать. Голова кружилась. Скорей бы уже все выговорились и посадили в тюрьму. Невольно вспомнил свою нелепую игру в висельника, должно быть, большая люстра на потолке напомнила ему об этом событии. И как нелепо было появление Америки, что тогда решил его спасти. Мысль об Альфреде словно током ударила. Неужели он всё врал? Врал с самого начала! — Ты никому не нужен там, почему мне это ясно за мой человеческий век, а ты этого никак не поймёшь за тысячу? — риторический вопрос хозяина вывел Брагинского из внутренних дум. Но не более. В какой-то мере Россия даже порадовался заключению под стражу. Сюда никого не пустят. Ни сестёр, которым стыдно смотреть в глаза. Ни Америку, который бы осмелился поглумиться над его наивностью и доверчивостью. А еще тут нет Интернета, и не будет искушения заглянуть в чаты мирового сообщества. Которое наверняка накинется на него. Осмеёт и заплюет. Наверняка именно этим оно и занимается! Ваня сидел в углу на полу своей камеры, слегка согнувшись от боли. До тошноты душил ком в горле. В камере была постель, но холодный пол ему казался удобней. Должно быть, это своеобразная забота хозяина: сейчас Ивана никто не беспокоил пока огневой эмоциональный шторм рвал на куски сердце до боли в плечах и животе. Но слез не было. Так странно. Неужели в кои-то веки закончились? — Так хочется всех поубивать… — наконец-то промолвил Иванушка. Он даже не задавался вопросами: как и почему Америка так поступил? Зачем обнажил тайное? Теперь Россия с порезанной душой удивлялся самому себе. Своей глупостью. Зачем поверил? Зачем открылся лжецу и притворщику? А ведь не зря боялся поначалу. Но таки решил рискнуть и отдаться чувствам. А теперь пожинал горькие плоды собственной авантюрной затеи.   ***   На другой стороне планеты царила ночь, Америка безмятежно спал. Пока его не пробудила беспричинная тревога. Да ещё и такая острая! Джонс резко сел, хватаясь за грудь. Сна не запомнил, если таковой и был, но сердце колотилось как от кошмара. Соскочил с кровати и подошёл к окну. На улице тихо и пусто. Америка вздохнул и помахал ладонью, прогонял дурное наваждение, как назойливую муху, и вернулся в постель. Но сон больше не шёл. Но не велика беда! Тогда взялся за телефон и решил проверить сообщения, часто в ночи ему писали те, кто забывал, что у Альфреда несколько иной часовой пояс. И какого же было его удивление, когда его видеохостинг, где находился его канал с видео материалами, затребовал повторной авторизации. — Странно, я вроде «печеньки» не подчищал, — Америка тут же заподозрил неладное, заметив, что файлы-cookie отвечающие за пароли на месте. — Эх… Прежде, чем снова войти в свой аккаунт, вспомнил, что на столе у него лежит коробочка с печеньем. Те самые, что с предсказаниями внутри. — Точно! — Альфред вновь вскочил и на этот раз решил вкусно погадать. Мигом вскрыл угощение и на стол посыпались пухлые треугольники. Америка надкусил аккуратно, чтобы печенье не рассыпалось, после вынул свернутую бумажку и, подсветив телефоном, прочитал: «Не рвись в герои, пока не позовут». — Эй! — вслух возмутился Америка, категорически не согласен. После открыл вторую печенюшку, вдруг следующее сообщение окажется приятнее: «Любите врагов ваших, это точно приведёт их в бешенство!» — О, это для России было, да? — заулыбался Джонс и даже придвинул столик ближе к кровати, чтобы сесть поудобней и развлечь себя короткими небылицами. «Пришло время действовать, даже если от Вас требуется прыгнуть в пустоту», — очередное послание так послание. — Это тонкий намёк на «иди ты в ад»? — Америка весело разгадывал эти «китайские ребусы» до тех пор, пока не попалось это: «Осторожно! Вас могут обокрасть: берегите своё сокровище». — Сокровище? — невольно Россия предстал перед внутренним взором. Ал перестал улыбаться: внутренняя тревога вернулась в душу. Он и так ревновал его, а тут ещё какие-то подозрительные намеки. — Дурацкие гадания! — рассердился он и отпихнул столик ногой. Вернулся к телефону, удобно устроившись в кровати. Но минута тишины и покоя вдруг дала трещину: на своём канале он обнаружил видео, которое не публиковал! — Какого чёрта?! — чуть до потолка не подпрыгнул и грязно выругался. С полки стащил очки в надежде, что ему просто видится непонятно что, но он не ошибся. На его канале порно-видео да с каким громким названием! И впечатляющем содержанием. Альфред судорожно пролистал кино. Был только небольшой фрагмент их жаркой ночи: Россия сверху на Альфреде бодро скачет на нем, а потом Америка перехватывает инициативу и смачно любит своего страстного любовника. На камере Ваня так жарко отдавался ему и, если бы не ужас от самой ситуации, то Альфред непременно бы залюбовался такой картиной. Хотя, нет, таки засмотрелся, неизвестный режиссёр с особым смаком снимал именно Россию, тонко подмечая самые пылкие детали его внешности. Сразу было видно: его цель, простите, дрочить на Ивана. Неприятное удивление Америки перемешалось с яростью, готов был разбить телефон с досады о стену, но вовремя опомнился и теперь хотелось только крови этого шпиона-извращенца. — Кто эта тварь?! — Джонс сжал кулаки и тигром ходил по комнате. Мысленно казнил пару подозреваемых с особой жестокостью, но мыслями вернулся к Ивану. Если он увидел эту запись, то что почувствовал? И что подумал?! Гнев чуть затух и в душу проникла горечь — страх потери. Америка суетливо поковырялся в своём телефоне, собирался звонить Брагинскому. Он редко думал о том, что же сказать, всегда импровизировал, даже в столь трудных обстоятельствах. Но точно знал одно… — Это не я. Россия, это не я, — в нетерпении вторил он, но вместо Ивана отвечал женский голос автоответчика. Абонент вне зоны действия сети. — Это не я! Это подстава! Пожалуйста… — отчаяние нарастало и скатывалось слезами по щекам. Ал звонил на другие номера, но связи нет. Джонс сильно надеялся, что Ваня после потери своего сотового на корабле всего-навсего ещё не купил новый. Да-да! Ведь он так часто теряет телефоны, или… отключил специально! Чтобы больше никого не слышать. Никого. Такие догадки пуще прежнего удручали Америку. Для мнимого и обидчивого России такая «слава» сильнейший удар ниже пояса. И тут Джонс стал осознавать все масштабы бедствия. Наказание первых попавшихся подозреваемых без доказательной базы Ивана не вернёт. Он не поверит. А больше всего сейчас боялся Джонс, что Россия перейдёт в режим полнейшего отрицания, отчего все слова и доказательства о невиновности разобьются о железобетонное русское: «Не верю!» Альфред как заколдованный всё перезванивал и перезванивал в волшебной надежде, что тетя-робот психанет и сама дозвонится до Брагинского, лишь бы только он отстал от неё. Но равнодушный и холодный голос автоответчика терпелив и неукоснительно проигрывал одну и ту же пластинку. Скорее уж телефон сдохнет, чем он. Пальцы скользили по влажному от пота и слез экрану сотового. Но наступил тот миг, когда Джонс остановился и замер. Вновь зашёл на свой канал и сделал видео скрытым ото всех. Не удалил лишь потому, чтобы в сохранившихся комментариях найти тех, кого можно потом использовать в качестве боксерской груши. Теперь оставалось только одно — отправиться к Ивану! Джонс выпрямился, вдохнул-выдохнул и засобирался. Раз его не хотят слышать, то теперь пусть видят! Идти в дом к сердитому России все равно что в клетку рассерженного медведя, но что еще делать Америке, коль ждать не умел? — Ну не убьёт же он меня, — вслух поразмыслил Джонс уже на выходе из дома. Но на улице вдруг припарковался чёрный джип и посигналил. — А? — Америка удивился гостям, но потом узнал мужчин из Госдепа. Они попросили проехать с ним. К хозяину. — Ах, точно! — Джонса озарила идея. Его недавняя ассоциация с русским мишкой в клетке теперь приобрело особую форму. Теперь он догадался почему Ваня не отвечает на телефон. И как сразу же не догадался?! Перед взором Альфреда вновь воскресло давнее воспоминание с тюремным заключением, где он и полюбил эти несчастные глаза. — Некогда, парни! — крикнул им Джонс и ударил себя в грудь. — Кое-кто нуждается в моей помощи! Это мой путь Америки! Сказал и молниеносно сбежал, пока его не поймали свои же. Мысли о пленном Иване воспламеняли душу. «На этот раз не позволю! — клялся сам себе, отчаянно преодолевая расстояния и часовые пояса Земли. — Не позволю его заключать под стражу! Да и зачем? Он и так послушен, что остальные боссы других стран ставят Ивана в пример? Или я чего-то не понимаю?» Сейчас он хотел только одного: найти и обнять своё сокровище. Утешить и извиниться. За то, что не уберёг от чужих коварных глаз, что так нагло раздели его на потеху публики.