На высоте!

Пока Америка поспешно летел в Москву, просматривал сохранившиеся комментарии к видео, заранее ужасаясь таковым. Франция: «Я первый!» Англия: «Убери своего дурацкого бота, заколебал уже с первонахами не хуже Америки!» Франция: «Всегда злишься, когда не ты первый!» Англия: «Лучше видео посмотри, идиот!» Франция: «(Нецензурное восклицание от увиденного)» Англия: «Капец ты тупой! (Смеющиеся смайлики)» Франция: «У меня заставка не загружалась, так бы сразу посмотрел! Сам дурак (сердитый смайлик). Франция (в общую ленту): «Ащ-ащ-ащ! Какой секс! (Смайлик глаза сердечками)». Германия: «Что за пипец?!! (Шок-смайлики, много восклицательных знаков, немецкие ругательства) Альфред, ты с головой уже совсем не дружишь?! Удали немедленно! Я, как понял, Брагинский не давал согласия на это». Венгрия: «(Смайлики с сердечками в глазах)» Нидерланды: «М-м-м, я подозревал, что Россия — сладкий укешечка». Норвегия (ответ к Нидерландам): «Фух, я не один такой. Жму руку!» Бельгия: «Ну вы даёте! Горячие парни! (Смеётся)» Гилберт: «Нихрена себе!!! (Дикие шок-смайлики и хохочущие в слёзы). Считайте я умер со смеху. Брагинский, так тебе и надо!» Турция: «Эй! Вообще-то я вижу, что Россию соблазнили и обманули! Как вам не стыдно?! (Сердитые смайлики)» Польша (ответ к Турции): «Так в этом и соль! Или ты не сечёшь? (злорадный смайлик-чёртик)». Польша (в общую ленту): «Присоединяюсь к тусе глумящихся! Йоу! Имейте Брагинского так почаще, может он добрее будет?(Смеется)». Эстония: «Что вы творите?! (Смеется) я же сейчас умру! Такое надо отметить в анналах истории!» Польша (к Эстонии): «…В аналах! (Продолжает посылать смеющиеся смайлики)». Литва: «О, боже мой… (сначала испуганные смайлики, потом смеющиеся)». Латвия: «Вы не боитесь, что всех угорающих Россия запишет в свой список особо недружественных стран и зайдёт в гости к каждому?» Польша (к Латвии): «Но это стоит того! Когда ещё Брагинский так позорился?» Греция: «Ребят, я в шоке от вас. Впервые за много лет соглашусь с дураком Турцией. Для тех, кто смотрел, но так ничего не увидел и не услышал: Россия отдавался искренне и по любви! И моя душа заболела ещё в начале просмотра от осознания, что это доверие попрут ногами. Это грустно, а не смешно, бездушные! (Сердитый смайлик)» Северный Италия: «Бедный Россия… (плачущий смайлик) Его сердце разобьётся». Эстония (к Италии): «Ему не привыкать! Сам виноват!» Испания (к Эстонии): «Виноват, что полюбил? Так, что ли? (Сердитый смайлик)». Гилберт (к Испании): «Он любит страдать, так что пусть наслаждается». Южный Италия: «Следующий трахающийся с Америкой тоже попадёт сюда на канал? Или сразу эфир подключите за монетизацию?» Гилберт (к Южной Италии): «Теперь все будут бояться с ним трахаться, ха-ха! Если не захотят стать порно-звездами». Нидерланды: «Россия, приходи ко мне, утешу без камер». Швеция: «Не, лучше ко мне, я даже свет выключу». Норвегия: «Только через меня!» Дания: «Тогда и ко мне тоже зайди, если вдруг окажешься рядом, у меня хороший бар». Польша (к скандинавам): «Ребята, вы реально самые упоротые! Тогда устройте совместную тайную оргию и пустите Брагинского по кругу, чего уж там (ворчит)». Исландия (к Польше): «Я не с ними». Англия: «Тогда я с вами!» У всех участников глаза в смайликах округлились. Дания (к Англии): «Отстань, недоскандинав! (Смеётся)» Нидерланды (к Англии): «А ты универсал?» Франция: «Я думал, что английские шутки меня больше не удивляют… Артур, меня не забудь прихватить!» Англия (к Франции): «Специально забуду». Франция: «Тогда нечего тебе по чужим оргиям ходить! (Сердитый смайлик)» Англия (к Франции): «А кто тебя вообще спрашивать будет?» Англия (к Нидерландам): «Парень, добавь смайлик, а то пугаешь своими серьезными намерениями». Нидерланды (к Англии): «А я и не шучу (смайлик-ухмылочка)». Канада: «У России телефон не отвечает, наверное, уже заглянул сюда». Гилберт: «Значит, уже рыдает в подушку! Ксе-се-се!» Венгрия (к Гилу): «Завали пасть! За что Россия вообще тебя любил когда-то?!» Гилберт (к Венгрии): «Я слишком крут и прекрасен! Меня все любят, даже ты!» Венгрия (к Германии): «Как ты его терпишь?» Германия (к Венгрии): «Он знает, когда может получить кружкой пива по лицу». Австрия: «Должен признать, что видео изрядно вдохновляет (ухмыляющиеся смайлики с подёргивающимися бровями)». Швейцария: «А мне вообще насрать, пойду поем». Лихтенштейн: «А я не хочу смотреть! (Румяный смайл)» Швейцария (к Лихтенштейн): «Правильно! И не надо». Китай: «Вы долбодятлы, ару! Из-за вас Россия теперь не доступен! Доиграетесь! Отключит вам газ, будете знать (ругается и бурчит)». Украина: «Эх, братик, что ж ты так? (грустный смайлик)» Беларусь: «Тварь англосаксонская, удали! Только попадись, вырву яйца с кишками! (Далее она перечисляла все возможные и невозможные казни)». Далее был большой перерыв между отзывами. Гилберт: «О, как все сыканули!» Австрия: «А ты куда пропадал?» Гилберт: «За пивком ходил! Такое дело грех не отметить (довольный смайлик)» Египет: «Что за компромат? Россия этого просто так не оставит, ждите расплаты». Польша (к Египту): «Ему его хозяин не позволит сильно ругаться. Проглотит и заткнется как миленький!» Египет (к Польше): «А ты тут громче всех лаешь». Польша (к Египту): «Что ты сказал?! (Сердитый смайлик). Египет (к Польше): «Ты вообще никого не слышишь кроме себя». Греция (к Египту): «Красавчик! Жму руку, как надоели эти истеричные крикуны, просто сил нет». Польша (ушёл в полемику с несогласными). Япония: «Вам не кажется странным, что в комментариях нет самого Америки?» Англия: «Спит небось, у него же сейчас ночь». Франция: «Я бы после такого вброса не заснул, а то вдруг русский окажется на пороге дома с арматурой в руках». Финляндия: «Так! Что я тут проспал?» Гилберт (к Финляндии): «Скандинавские оргии! (Смех)». Финляндия (к Пруссии): «Лень читать столько комментариев, можно вкратце?» Гилберт (к Финляндии): «Россия приглашён в гости в Амстердам на скандинавскую оргию!» Финляндия (к Гилберту): «Так Нидерланды — не Скандинавия! (Смеётся)» Гилберт (к Финляндии): «Так и Англия не скандинав, а пойти хочет, хе-хе». Финляндия (к Гилберту): «А ты пойдёшь?» Гилберт (к Финляндии): «Если только со свечкой постоять (смайл-ухмылка)». Франция (к Гилберту): «Уверен, что у всех стоит от такого видео (ухмылочка)». Гилберт (Франции): «Говори за себя! (Сердитый смайл)». Бельгия (Франции): «Ха-ха! Кажется у меня тоже образовался фантомный член от просмотра (смеётся)». Франция (Бельгии): «Могу научить им пользоваться!» Бельгия (Франции): «Даже не сомневалась, что ты это скажешь, но я как-нибудь сама». Силенд: «Что за собрание намечается? Можно с вами?» Англия (Силенду): «Нет! (Грозный смайлик) Выйди из взрослого контента!» Силенд (Англии): «Из какого взрослого мне выйти? (Ухмылочка)». Англия (читает нотации Силенду). Франция: «Мальчик растёт (умиляющийся смайлик) Арти, признавайся, сколько у тебя детей на самом деле?». Англия (к Франции): «Сначала вынь своё бревно из глаза». Франция (к Англии): «Приходи ко мне вечерком, пересмотрим видосик, займёмся чем-нибудь интересным (посылает розочку)». Англия (Франции): «С тобой детей не настрогаешь». Франция (к Англии): «А как же Америка?! И Канада!» Англия (Франции): «А то я смотрю: что это они вобрали в себя качества других стран? Вот такая «верная» моя вторая половинка!» Франция (Англии): «Ты пьян? Слушай, то количество разносортной лапши, которые ты мне вешаешь на уши приходится наматывать тебе же на рога». Англия (Франции): «(Комментарий удалён)». Германия (Англии): «Иди проспись! А то заскринят и будут напоминать». Германия: «Я тоже пытался дозвониться до России, но он не отвечает. Ребята, это очень плохо! Короче, созываю собрание, но приглашу я туда только тех, кто реально полезен и относительно адекватен, так что не обижайтесь». Польша (Германии): «Тоже мне эталон адекватности». Германия (Польше): «Можешь не утруждать себя, тебя там точно не будет сразу по двум пунктам несоответствия». Польша (Германии): «Больно надо! Ты же у нас тут папочка Евросоюза». Бельгия: «А я мама? (Улыбка). Франция (Бельгии): «Вообще-то я!» Польша: «Мама, папа, я — шведская семья!» Гилберт (Польше): «Сука, я ржал до второго подзатыльника! (Смех до слёз)». Польша (Гилберту): «Почему только до второго?» Германия (Польше): «Потому что его можно ударить только два раза: сначала одной рукой, потом только второй». Япония: «Я тоже хочу братика с которым можно жить вместе и иногда немного спорить». Франция: «И я всегда хочу братика~ (ухмылочка) Хотя бы сводного, чтобы мы иногда сводились, хе-хе». Украина (Франции): «А сестричку ты не хочешь?» Франция (Украине): «Как не хочу?! Я всех хочу!» Украина (Франции): «Прости, не думала оскорбить (смеющийся смайлик)». Франция (Украине): «Кстати, ты там рядом с Россией, загляни к нему, разузнай, что там к чему. Как настроение и тому подобное, хотя и так понятно». Украина (Франции): «Уже сходила…» И тут половина мира возгласила: «И-и-и?!!» Украина: «Нет его дома, бабушки на скамейках сказали, что видели людей в форме, которые его забрали на тонированной машине. Боюсь, что его хозяин уже знает про это видео». Эстония: «Кажется, его натянут ещё разочек (смеётся)». Польша: «Какая прелесть!» Латвия: «Карма вернулась сполна». Литва: «Может его подержат в тюрьме месяцок?» Польша: «Или два». Греция: «Злые! Пойду лучше помолюсь за него». Гилберт (Греции): «Правильно! Трахаться — грех! А с Америкой — большой грех!» Турция (Гилберту): «Надо было Брагинскому оставить тебя жить в Калининграде, так нет же! А вообще, считаю, что трахать мозги больший грех, чем само совокупление». Венгрия: «Иногда я некоторым сильно удивляюсь абсолютной синхронизации с действующим хозяином! Перестаньте! А слабо всё это сказать России прямо в лицо?» Австрия (Венгрии): «И наедине с ним (улыбка)». Турция: «Кто сейчас громче всех кричит, те первые и обосрутся. Как бы вам не нравилось, но мир наших боссов делится на три части: терпимо-нейтральную, проамериканскую и пророссийскую. Америка задаёт повестку дня, но она сильно зависит от русского настроения». Эстония: «А настроение Ивана — это притча во языцех». Польша: «По крайне мере в ближайшем будущем оно у него будет предсказуемо плохим». Это было последним сообщением в ленте. Они бы продолжили общаться и дальше, но Америка закрыл доступ к видео. Ал прикрыл рот рукой. Замутило. От обиды на мир. А ещё он прекрасно понимал, что большая заслуга работы мирового СМИ, в том числе против России — это его работа под руководством администрации президента. И что теперь делать? Как дальше над этим работать? Клясться Ивану в любви по ночам, а в течении дня печатать о нём нелицеприятное, просто потому что у боссов не может быть иной повестки дня? Горячие слёзы обожгли лицо. Дыхание иногда судорожно обрывалось. Джонс всегда знал, как велика пропасть между его миром, который крепко переплетается с остальным Западом, и русским миром, который также проникает в иные соседствующие с ним страны. И на стыках этих ментальных миров возникает резкий переход, а иногда и пожар. Поэтому, чтобы отгородиться от Западного мира, Россия всегда создавал буферные зоны — Прибалтика и страны Восточной Европы. Именно их он использует в качестве барьера для защиты собственной ментальности, чтобы не сливаться с Западом, а также от завоеваний. Восточная Европа — площадка Запада и России для битв обоюдная. Если им захочется повоевать друг с другом, то, чтобы снизить ущерб на своих территориях, обе стороны использовали эту самую «свободную» площадку. В той же войне Швеции и России: и тот, и другой пробежались по землям Финляндии, оставляя за собой пустошь, хотя последний вовсе не собирался в чем-либо участвовать. Это то что называется “оказаться меж двух огней”. Америка посмотрел в иллюминатор: глаза слепили желтые от солнца облака. Он размышлял над тем, как обойти все острые углы в сложившейся геополитике. Ведь существует же ещё Восточно-китайский мир и мусульманский Ближневосточный, тоже противники Американского миропорядка. И Альфреду потребовались колоссальные труды, чтобы в какой-то мере подмять их и причесать в нужном направлении, но стоит хоть что-то упустить из виду, как всё тут же рассыпется. Потом встречи в штыки. В то же время, если Иван появлялся в этих мирах, то его воспринимали сначала с недоверием из-за резко европейской внешности, но потом почему-то открывали все двери. Он умудрялся ювелирно проникать в Восточные миры, не бесследно, но так, что его снова и снова зовут к себе. Когда у Ивана хозяева были коммунистами, он действовал навязчиво и жестко, чем раздражал Восток не менее американцев со своей демократией. Но сейчас Ваня ничего особо политического не навязывал, хотя рад обсудить что-то антизападное, но этим же между собой занимались и сами страны Востока. А Россия скорее является их соседом-единомышленником, пусть и с европейским лицом. Джонс вдруг улыбнулся своим мыслям. Его возлюбленный соперник имеет Восточную душу, но Западную внешность. Можно сказать, что это насмешка Свыше, но зато какая уникальная. Америка был уверен, что это не случайность, а намеренный план каких-то высших сил. Должно быть, когда в человека-страну входил Дух Жизни, были определенные инструкции к духовным способностям каждой конкретной группы. А вот Россию мало того, что сделали тайным Восточным агентом, так ещё и крайне амбициозным, чтобы стать костью в горле гордого Запада. Это очень смиряет обе стороны. А смирение — наивысшая добродетель. Конечно, всё это Америка себе нафантазировал пока летел. Он также сильно упрям и амбициозен, не намерен сдаваться без борьбы. *** Оказавшись в России, он сразу пошёл к Ивану домой, но слов Украины не забыл. Так и было: дом пуст, а его хозяин скорее всего в плену спецслужб. История порой циклична, неужели придётся повторить подвиг с тюрьмой? Только вот незадача, Альфред не знал, куда конкретно могли отправить Ивана. Не будет же он врываться в каждое СИЗО? Нужна разведка! Или… Не стал заморачиваться, пошёл прямиком в своё посольство и потребовал от правительства России немедленной встречи с Брагинским! «Я, Альфред Ф. Джонс, человек-страна! И я имею полное право встретиться с другой такой же страной, даже если она под стражей! Обещаю соблюдать все правила посещения заключённых, установленных данным режимом учреждения», — так гласила его нота протеста и треба. Теперь его враг — это время. Заявление должны рассмотреть и обсудить на высшем уровне. А ещё Джонсу позвонило американское руководство. Они выразили недовольство его самовольным поступкам. Альфред снял номер в гостинице, чтобы без свидетелей поговорить со своими кураторами, заодно обосноваться, чтобы ходить на переговоры с русской конторой, так как его затея могла затянуться. Американская администрация выразила удивление по поводу любовных отношений между Альфредом и Иваном, поэтому организовала особую комиссию по этой проблеме. — Это не я выкладывал это видео, — честно признался Джонс. — Даже если и так, объяви, что это ты сделал, — ответил человек их администрации. — Зачем? — к собственному удивлению Америка ответил достаточно спокойно и холодно, но сел на диван, видимо, чтобы не упасть от дальнейших распоряжений. — Это пошатнёт дальнейшую репутацию России и, возможно, изолирует его от некоторых связей с другими странами. Или Брагинский сам изолируется. Это будет хорошо для нас, для тебя, — продолжил куратор, вызывая внутренний протест в душе Альфреда. — Нет. Не могу, это личное. Моё. Личное, — воспротивился Джонс. — Это приказ, а не просьба. Ты должен это сделать. Если есть хоть малейший шанс на изоляцию России от остального мира, мы обязаны цепляться за эту возможность. Нас не интересуют, какие чувства между вами, это действительно ваше личное, но мы работаем на результат. Что бы там ни было, Брагинский всегда забывает обиды, а вот сама история ошибок не терпит. Поэтому, жди, Джонс, мы составим речь о русском лицемерии, которое из каждого утюга высказывает гомофобские постулаты, в то время как самый главный представитель лёг под тебя. Пусть мир видит как слова российского правительства расходится с делами самого Ивана. Этот резонанс не пройдёт незамеченным, а Европейские правозащитники будут играть этим конем не в пользу России, — куратор говорил много разных нелицеприятных вещей о России. И Альфред ужаснулся. Страшно говорить этим людям, что он на самом деле любит Ивана, и вовсе не от стыда, а из опасения, что это используют во вред. Вот она — причина пропасти между мирами. Две враждующие администрации. Джонс вдруг и себя почувствовал пленником этих двух миров. Его не упекают в тюрьму, не бьют, но твёрдо заставляют делать то, чего уже не хотелось. Настроение и боевой дух резко упал. Отчаяние же нарастало. Он даже забыл, что отвечал или же хранил гробовое молчание. Просто обнаружил, что смотрел вниз, опустив голову с телефоном в руках. Что же делать? Как противостоять? *** Россия сидел на кровати, когда ему принесли ужин. В комнате был небольшой столик, за которым он мог нормально поесть. Другое дело, что он практически ничего не ел из-за подавленного настроения, но компот всегда выпивал. Помимо надсмотрщика пришёл и человек из правительства. Сердце тут же забилось чаще. Ваня мигом встал на ноги и вцепился взглядом в гостя. — Прилетел твой американский козёл. Хочет тебя срочно видеть: что скажешь? — сходу начал разговор визитёр. Глаза Брагинского увеличились. Что Америка тут позабыл? Чтобы бессовестно лапшу на уши вешать? Совсем страх потерял! Гнев заискрился даже во взгляде. — Я не просто так сижу тут, не так ли? — неспешно ответил Брагинский и прошёл к стене с окном вверху. — Передайте, что я не хочу его видеть. И слышать тоже. Пусть гордится своей главной суперспособностью — вероломно врать, глядя прямо в глаза. И пусть его сторонники руки отшибут от рукоплескания. Я больше… — его голос дрогнул от странного движения души, от противоречивого всплывшего образа: улыбающегося Америки, залитого солнечными лучами. Счастливого. Горло сжалось, поэтому не договорил. Но махнул рукой, не желая более беседовать. И его оставили. Россия печалился от потока противоречивых образов, что так навязчиво посылало ему сознание, чем будоражило душу. Здравый смысл хвалил его за принятое решение гнать в шею неисправимого обманщика, но израненное сердце — оно кричало. Дико и люто! Чего-то требовало, но прислушиваться к нему сейчас было очень страшно. Не хватало воздуха. И солнца. *** К вечеру Америке позвонил Германия. Альфред не удивился. Его и без этого засыпали сообщениями в духе: «Какого черта ты творишь?!» Также угрозы от Беларуси. Много-много угроз! Иные его обвиняли в подлости и лживости. Швеция: «Теперь ты обязан на нём жениться!» Нидерланды: «Грех бросать таких горячих!» Франция: «Ты в курсе сколько появилось желающих трахнуть Ивана после такого фильма? Хотел его унизить? Не получилось! Теперь он главный герой во влажных мечтах!» Англия: «Вот и вся любовь? А столько громких слов было». Польша: «Ну ты, блин, даёшь! Давненько не было так весело!» Латвия: «Берегите себя!» Турция: «Идиот! Это было очень низко и недостойно!» Гилберт: «Идея, конечно, бомба, но Брагинский тебя покусает». Китай: «Когда тебя начнут убивать, я помогу России (смайлик с высунутым языком)». Испания: «Не смешно издеваться над тем, кто тебя искренне любит». Греция: «Осуждаю! Этим ты ему отплатил, когда он нёс тебя на руках из джунглей и спасал от укуса местных тварей? Немыслимая неблагодарность!» Джонс понимал, что отвечать каждому — только нервы трепать. Необходимо публичное заявление о своей невиновности. Но вот незадача: нет никаких доказательств. Но на звонок Германии ответил: — Да, я слушаю тебя, — Ал проговорил со вздохом. — Здравствуй, Америка, — Людвиг говорил спокойно, но строго. — Прости, что лезу в твою личную жизнь, но твои счёты с Брагинским могут очень сильно отразиться на жизни всего Евросоюза. Поэтому, объяснись! — напряжение в его голосе возрастало. — Или ты не в курсе, что неадекватный Иван способен на любые выходки, которые нанесут ущерб не только ему, но и нам? Это тебе хорошо отсиживаться за океаном! А что делать нам? Объяснись! Германия — главная овчарка Евросоюза. Если болонка просто облает, то тут могут больно вцепиться зубами в руку или ногу. — С радостью! Но сейчас вы мне всё равно не поверите, — Альфред не знал с какой стороны вопроса ему зайти. — Мне нужно время, чтобы разобраться. — С чем разобраться?! — Людвиг терял терпение. — Германия, это не я! Слышишь? Кто-то взломал мой аккаунт и опубликовал это! Более того, я не знаю, как злоумышленник снял нас на камеру. В комнате никого не было кроме меня и России, — вдруг правдиво затараторил Джонс, несмотря на требования администрации Белого Дома врать до конца. На том конце провода повисла тишина. Германия настолько был уверен в американском хулиганстве, что и не помыслил о ком-то третьем. Поэтому сейчас очень тяжело обмозговывал другой вариант событий. — Кому это выгодно? — немец сменил тон, теперь вина Америки не казалась стопроцентной. — Кого-то очень сильно раздражает моя связь с Россией. На самом деле противников много: Китай, Англия, ты, Беларусь, Украина, Польша в конце-то концов, — Америка перечислял всех подозреваемых. То, как Германия нахмурился при упоминании его в списке, было слышно даже в трубке. — Я не смертник, чтобы так поступать. Кроме того, это ещё надо уметь подобрать нужное время и место для слежки и съемки. Значит, шпион знал, где вы, и чем собирались заниматься, — Германия поразмышлял над этой версией. — Но никто кроме Франции не знал! — Альфред очень не хотел думать о Франциске, как о главном виновнике. — Франция? Он, конечно тот ещё извращенец, но он бы тогда просто опубликовал, мол, смотрите, что я нашёл. Так нет же, материал слит под твоим авторством, — рассудил Людвиг, тоже опровергая французский след. — Ещё Англия так мог поступить, но тогда я понятия не имею, как он всё это провернул, — поделился мыслями Альфред, почесывая свой затылок. — Или без магии тут не обошлось? Судя по работе камеры, снимал какой-то невидимый гном, ей-богу! Германия чуть не рассмеялся на его негодование, но, благо, сдержался. Не та ситуация и настроение. — Хорошо, приходи тогда на совет, обсудим со всеми, я тут как раз составляю список, — Германия приглашал его к себе. — Ты где сейчас? — Я в России. Но я обязательно приду! — Где-где?!! — В Москве! — Америка уточнил конкретнее. — Чёртов самоубийца! — выругался немец, но продолжил спокойнее. — Ты что, пытаешься поговорить с Брагинским? — Да, хочу. Я уверен, что ему сейчас хуже, чем кому-либо, — голос Джонса дрогнул. Представил себе Ивана: избитого и одиного в холодной камере. Захотелось его тут же обнять и защитить. Украсть! А если невозможно, то остаться. С ним. Сказал бы, что любит и ни за что бы не обнажил его на весь мир. Даже сама мысль, что все увидели его драгоценное сокровище во всём своём блеске, заставляла ронять лицо в ладонь и сердито рычать. — Арх! Когда я узнаю, кто это сделал, живого места на нём не оставлю, — грозился Джонс, стискивая зубы от гнева, но постарался переключиться на тему разговора. — Германия, кое о чем попрошу: не приглашай Англию. Если это он, лучше ему не знать о наших мыслях и подозрениях. Людвиг тоже очень хорошо знал английский нрав, потому не удивился обвинениям в его адрес. — Хорошо, я понял, пожалуй, это разумно, — согласился он. — Иначе Кёркленд будет шпионить против нас и искать свою выгоду. Наверняка сейчас сидит и радуется, гаденыш. Хорошо бы найти доказательства. — Если это волшебные эльфы-гномы, то это будет практически невозможно. В любом случае, если Артур начнёт выпендриваться и посмеет сказать что-то отвратительное, особенно в адрес Ивана, я отправлю его в больницу, — в голосе Америки заскрежетало что-то металлическое. Ярость клокотала и много искр не понадобится, чтобы разжечь пожар. Германия сомневался: правда это или уверенная актерская игра? Может это Америка нашёл повод, чтобы раскатать Англию? В том и другом случае ему всё равно, лишь бы ему не прилетало чем-нибудь тяжелым. А артиллерия в виде России — сомнительное удовольствие. Стоит один раз попробовать, чтобы последующие лет сто точно больше не желать. — Короче, я жду тебя. Брагинский всё равно тебя слушать не будет, так что давай ко мне, — настаивал немец. Америка только одному обрадовался: его приглашают и хотят помочь! Потому мирно попрощался с Людвигом, заверив его в том, что придёт. Письмо от российской стороны пришло удручающим. Отказ от переговоров по инициативе одной из сторон. Любой заключённый имеет право на встречу по его рабочей деятельности, но только если это обоюдное желание. А Россия, по тексту письма, не хотел никаких встреч. Америка не был точно уверен: это ответ Ивана или за него писали спецслужбы? В любом случае, это связывало руки. Если бы не Германия, Америка бы сейчас пошёл что-то требовать, искать адрес, возможно дело дошло бы и до ареста, но конструктивный разум и советы Людвига помогли не впасть в отчаяние. Ещё не всё потеряно. Пришлось отступить, чтобы не проиграть. Напоследок он попросил передать письмо Ивану. Вдруг повезёт и оно таки дойдёт? После собрался и отправился в сторону Германии. Но на пути ему повстречалась Беларусь. Она шла целенаправленно к нему, не сводя волчьих глаз с Альфреда. Видимо, слухи о присутствии Джонса в Москве дошли до неё. Из рукава её платья выпал нож и она ловко перехватила его за рукоять. Сжимала. Упс! Теперь эту сестренку нужно как-то грамотно обтечь и скрыться. Она пугала! — Я уже ухожу, — Америка попытался занять её коротким диалогом, делая вид, что не заметил ножа. — А вот и не уйдёшь, — прошипела она, так как зубы сами сжимались от нестерпимой жажды возмездия. Шаг ускорила и, если бы не дорожная сумка, которой Джонс успел прикрыться как щитом, то получил бы ранение. — Пожалуйста, прекрати! — Альфред испугался и, несмотря на аховую ситуацию, продолжил диалог, пока нож плотно увязал в его вещах. — Беларусь, я тут ради мира! Но девушка вырвала острие своего орудия и снова замахнулась. Она не собиралась разглагольствовать, у неё была одна цель — пустить американскую кровушку! И это молчаливая битва ещё больше ужасала. Ещё удар, но на этот раз по касательной: по предплечью, но, благо, куртка плотная и нож просто соскользнул. — Пожалуйста, я не хочу тебя бить! — Джонс понимал, если жестко не отражать удары, то его покромсают на британский флаг. Вот уже и первая кровь: хотел вновь отбить нож сумкой, да лезвие попало по ребру ладони. Беларусь быстро училась на ошибках, в следующий раз просто отсечёт пальцы как пить дать. — Сумасшедшая! — в сердцах завопил Америка и вступил в бой. Они уже оба не знали, что делали их руки и ноги. Из поножовщины в рукопашную и наоборот. Под конец Америка получил ногой по щеке и в живот; Беларусь прокатилась по земле, но получила под дых, из-за чего таки уронила своё холодное оружие. Джонс воспользовался случаем, схватил ее за плечи, а нож отфутболил куда подальше. За это девушка его расцарапала и покусала. — Да что ж такое-то?! — он уже сердился. Да и как быть относительно ласковым, когда убивают? Тогда закинул Беларусь на плечо и понёс. Так и быть, проведёт до дома. Но та стала кричать и ругаться, проклиная его. — Это из-за тебя и твоей Западной шайки мы так несчастны! Кровопийцы! Что ты тут забыл? Отстань! Отстань от меня и моего брата! Беларусь выплеснула целую бурю эмоций на него, не переставая бить его руками и махать ногами. Потом она схватилась за ветку дерева и дернула ту. — Угх! — Альфред вновь пропустил удар ногой и упал на пятую точку. Пленница попытала счастье вырваться, но в лучших традициях торопливой неуклюжести оказалась сверху и вписалась лбом в лоб Джонса. Оба узрели искры-звёзды. Беларусь попыталась подняться, но из-за головокружения запуталась в своём платье и вновь упала, больно подминая ноги Альфреда, отчего у того ещё раз искры из глаз посыпались. — Вставай уже! — возмущённо заговорил он и помог ей встать на ноги, подтолкнув… ладонью под пятую точку! Это произошло само собою, Беларусь ему казалось пушинкой, и достаточно было одной руки… Офигели оба, в общем. Тогда Беларусь просто стукнула его кулаком по темечку, а в её глазах отразились слезы обиды. Она ничего не может сделать с Америкой. Он как был занозой в заднице, так и остался. И в этом личике Альфред узрел что-то до боли знакомое: Россия тоже умеет так расстраиваться. Сердце Америки сжалось от боли. — Пожалуйста, прости меня, — слова вырывались сами собой, а рука сама потянулась за уходящей и хромающей девушкой. Джонс поднялся, глядя ей вслед. — Беларусь, это не я так поступил с ним! — Америка надеялся, что ему поверят. — Я люблю Россию! Это не я! Это не я! Слышишь ли?! Я никогда бы его так не обидел, не таким образом, ведь это… — теперь и Альфред не удержал слез на волне общего психоза. — …Ведь это красная черта его доверия! Я знаю, где она. И она обоюдоострая. Возможно раньше, когда не любил… но не сейчас. Прости меня, маленькая. Америка задыхался от собственных волнений. Беларусь остановилась, но не обернулась. Вытерла лицо и шмыгнула носом. — Легко говорить люблю, если за это не прилетает. А куда теперь деваться Ване? Ради любимых ему никогда не жаль себя, а вы и рады его сожрать, а потом говорите: «Не дурак ли?» — ответила она и вновь зашагала прочь. Стыдно врагу показывать свои слёзы. Её слова ранили Альфреда больнее ножа. Но он не держал зла на Беларусь, скорее, ему захотелось подбежать к ней, как-то утешить и поговорить, но понимал, что тогда он нарвётся на новую драку. Потому оставил последнее слово за ней. Раненую ладонь обмотал носовым платком и продолжил свой путь. *** Америка так огорчился, что сначала навестил Францию — специалиста скорой психологической помощи. Джонс заранее отправил ему сообщение, что явится. Но Франциск никак не ожидал, что такой американский кабанчик прямо с порога повиснет у него на шее и заревёт белугой: — Франция! Франция! Мне никто не верит! Ва-а-а! — Боже мой, — Бонфуа хотел бы сказать, что это не удивительно, да не стал. С трудом закрыл дверь, чтобы не привлекать соседей происходящим, после слегка отступил, позволяя себя буквально прижать к стене. — Ах ты мой ребёночек, — Франция заговорил ласково, прильнул и погладил несчастного побитого гостя. — Что я могу сделать? — Пожалуйста, поверь мне! Это не я! Меня подставили! — Джонс принялся вкратце рассказывать, что произошло и кого подозревал в своих бедах. Франция слушал, прижатый этой лавиной из слов, эмоций и самим Альфредом. Но Бонфуа выстоял, выслушал и только тогда его отпустили. — Сядь, я сейчас, — Франция усадил Америку на диван, а сам пошёл за аптечкой. По пути лихорадочно размышлял над вылившимися на него новостями. Сначала показалось, что Джонс просто ищет себе сторонников, чтобы включить заднюю. Но когда речь зашла про Англию, в голове что-то переключилось. Всё элементарно! Вернулся он не только с аптечкой, но и с водкой, которую он когда-то припрятал для очень грустного и тяжелого часа судьбы. — Хорошо, мой круасанчик, я верю тебе, — объявил Бонфуа и принялся лечить порезы Джонса. — Но чтобы разоблачить Англию по-хорошему, нужно знатно пошевелить мозгами. Если не получится, можно просто прийти и избить его, иногда помогает, и он сознается. Особенно если ломать дорогие вещи в его доме, — Бонфуа хохотнул, в памяти всплыли приятные воспоминания его ссор с любимым врагом. Америка во взгляде Франции прочувствовал тепло. Видимо, он привык к таким термоядерным отношениям с Англией. — Ты правда его любишь? — Джонс вдруг спросил об очевидном, заглядывая в глаза своего лекаря. — Я всех люблю, — отозвался тот, но тут же сделался серьезным, опустив взгляд на бинты, которыми он перематывал руки пострадавшего. — Любить на самом деле несложно, даже его. Даже всегда любить. Но нельзя позволять ему творить все, что вздумается. Если это он сделал, то почему так неосторожно для себя? Неужели так самонадеян? Уверен, что не поймают? Тогда он конченый идиот. Франциск закончил с перевязкой и придвинул две хрустальной стопочки, наливал водку. Альфред обычно разбавлял водку соком или газировкой, но сейчас даже хотелось чего-то горького. Опрокинул в себя этот жидкий огонь и согревался. Хотя бы телом. — Лучше? — Франция пересел на второй диван, что был напротив и продолжил разговор. — Глупо вставать между тобой и Россией просто смеха ради — странно даже для него. Не вижу четкого мотива. Он тот ещё тролль, но не так, чтобы рисковать своей шкурой только ради этого. Тут Джонса словно током пробило одно воспоминание: «Если захочу, то и вовсе заберу его у тебя. И я даже знаю как», — дерзкие слова Кёркленда. Америка вскочил на ноги и схватился за голову: — Не может быть! — осенило его. — Что такое?! — перепугался Бонфуа, вытаращившись на него. — Франция, кажется, я теперь знаю, почему Артур рискнул здоровьем, — Альфред сдвинул брови, а руки — в боки. — Он пытается доказать мне, что не брехун! — Божечки, о чём успели поспорить? — Чтобы произвести на меня впечатление, он ляпнул, что если ему захочется, то сможет всё, даже отнять у меня Ивана. Негодяй! — уверился Альфред и сердито поднял руки над собой, сжимая кулаки. — Придушу мерзавца! И ради своей прихоти он готов истрепать всем нервы? Гр-р! — Погоди-погоди! — Франция тоже вскочил на ноги. — Пока он только рассорил вас, но не думаю, что Россия сейчас будет рад видеть кого-либо из нас. А Артура и подавно! Это никак не сочетается с «хочу и заберу». Да и что Англия будет делать с Россией? Америка заметил, как Бонфуа вдруг заволновался. — Боюсь, что лично для Артура отношения с Россией ещё не закончены, — Джонс признал самое неприятное, отчего ревность заскребла когтями по стеклу, которое и без того вонзалось в сердце. — Я просто забрал Ивана с его корабля. А что между ними на самом деле — большая тайна. Россия сам об этом говорит немного. Да, изменил! Но о чем они говорят наедине? На заседаниях они спорят или отмалчиваются, но только на этом особо не сблизишься, разве нет? Франция тоже озадачился. Представил Россию и Англию вместе. Мысль, что между ними был секс — фантастика! Но случилось же это. Как-то. По крайней мере, Америка так говорит. — Даже не знаю, это нонсенс, — развёл руками Франциск. — Стрелы Купидона угодили в случайных противников? — Нет! Я думаю, что это Англии самодеятельность! Он позавидовал моей радости и решил растоптать то, что у меня есть, — Альфред не верил в способности Артура любить. По крайней мере, Россию точно. Франция задумчиво прошёлся по комнате, после приземлился на диван и заговорил: — Думаю, это лишь одна из причин. Англия куда сложнее и противоречивее. Одной завистью тут не объяснишь его внезапный интерес к Брагинскому. Артур очень азартен, должно быть, он просто заскучал и придумал себе приключение. Да и откуда тебе знать, что на самом деле между ними? Тебе ревность не позволит увидеть ответа. Давай на чистоту: ты хочешь, чтобы Россия смотрел и думал только о тебе, но это самообман. В реальности так не бывает, ты и рад бы изолировать Ивана от остальных, но он, к твоему сожалению, уже имеет свои устоявшиеся отношения с другими странами. Кого-то он любит, других — не любит. И то, что он стал встречаться с тобой, это не значит, что он кинет всех остальных только ради тебя. И ты — не единственный его любимый соперник. Я даже уверен, что и Англия занимает в его сердце особое место. Просто Россия тебе об этом не расскажет. То, что Артур его соблазнил, и то, мы этого наверняка не знаем, это одна из граней их личных отношений. Ты не сможешь попросить Ивана с ним не общаться. Тогда он будет иметь в виду, что тебе это неприятно, и сделает так, чтобы ты об этом даже не узнал. Как бы тебя это не злило, мы — страны! Это обычный человек может кинуть бывшего и не видеться с ним. Мы же постоянно мозолим глаза друг другу. Пройдут месяцы или года, но связь возобновляется. И ты ничего не сможешь с этим поделать, Америка. Ты не сможешь приватизировать Россию! Когда Англия забрал тебя и не разрешал общаться и торговать с тем, с кем ты бы хотел, когда вырос, напомни, чем всё это закончилось? А? На ошибках надо учиться, а не повторять их снова и снова! Америка несколько раз попытался его перебить и возразить, да слов не нашёл. Поэтому, то кипел от гнева, то огорчался. Слова Франциска были как контрастный душ — отрезвляли. В итоге Джонс растерянно сел в кресло и налил себе ещё водки. Опрокинул в себя. Заговорил, понурив взгляд. — Я пришёл к тебе за утешением, а ты меня раскатал, — Америка надулся как мышь на крупу. — Прости, мой хороший, тогда иди к папочке, буду утешать, — отшутился Франция, похлопал по месту рядом с собой. Альфред готов был бросить в него что-нибудь тяжелое! Но раз такое дело, то… — А вот и приду! — пригрозил Джонс и, поднявшись, направился к нему. Сел вплотную сбоку, приластился. — Ты уже пьяненький? — хохотнул удивленный Бонфуа, но обнял. — Если хочешь, завтра после собрания сходим в тот отель, поищем какие-нибудь улики. Англия мог наследить. — Да, это хорошая идея, — Америка закрыл глаза, успокаивался под ласковым голосом Франции. — Спасибо… Бонфуа на миг смутился. Как давно он не видел Америку таким тревожным и нуждающимся в поддержке, пусть и в чисто моральной. *** К обеду следующего дня страны пришли на закрытое собрание в Германию. Конференц-зал был небольшим из-за очень узкого круга приглашённых. — Спасибо, что пришла, — Людвиг отдельно поблагодарил Украину. Он долго думал звать её или нет, но посчитал, что она будет надежным мостом между Россией и Западом. Этакий двойной агент! Девушка приветливо улыбнулась и села за стол. Америка тоже тут был. — Ох, ты же не Европа, — Дания удивился американцу. Ей-богу в каждой бочке затычка! — Да, но мне есть, что сказать, — не особо приветливо отозвался и Америка. У него гудела голова. Вчера он с Францией таки допили бутылку водку, поэтому оба чувствовали себя немного разбито. Теперь попивали газированную водичку. Так же присутствовали: Испания, Бельгия, Нидерланды, Австрия, Венгрия, Швейцария, Швеция, Дания, Норвегия, Греция и Турция. Италию, как бы немец его не любил, приглашать не стал, чтобы не отвлекал ничего неделанием. Он выбрал самых конструктивных, по его мнению. Отъявленных русофобов с Польшей во главе видеть не желал. Туда же он относил и Англию. Германия посчитал, что они только и будут злорадствовать да хихикать, а то и вовсе сорвут переговоры. — Как бы мы любили или не любили нашего самого восточного и воинственного соседа, но от его политики к нам зависит наша стабильность в Европе. Прежде всего энергетическая, — начал Людвиг, вставая из-за стола. — Грубо говоря, если Россия психанёт, то нам мало не покажется. Но прежде чем мы начнём беседу, должен рассказать о некоторых новых обстоятельствах. Америка? Джонс тоже встал. Многие уже заметили его помятый и даже болезненный вид: круги под глазами, ссадина на щеке, перевязанная ладонь. Он явно где-то побился или его кто-то подрал. На него смотрели по разному: одни осуждающе, другие с интересом, кто-то так же спокойно, как и раньше. — Я не знаю, поверите вы мне или нет, — начал Альфред, в его руках были листы, но он не читал по ним. — Но это видео не я делал и не я выкладывал. У меня нет доказательств, поэтому мне нечем подтвердить свою невиновность. Но я собираюсь найти улики, чтобы поймать этого преступника! Зал заинтересованно зашептался, удивился. — Но это же не монтаж? На экране ты с Брагинским, так? — первым заговорил Испания. Америка уже морально подготовился к смущающим вопросам. — Да, но я не обманывал его. Всё, что вы видели — это по любви! Я люблю Россию, — тут он раскраснелся, конечно, так при всех говорить о сокровенном непросто. Но тёплая улыбка коснулась его лица, а взгляд сбежал на стол. — Очень давно люблю, просто никак не мог осознать этого. Поэтому я никогда бы с ним так не поступил! Слушатели обомлели от неслыханного признания. Оно смутило многих, но так же и запутало окончательно. — Но ведь вся твоя политика, собственно, как и русская, направлена на конфронтацию. Кто тогда тут врёт? — задался вопросом Швейцария. — Все верно, я и Россия — соперники, по большей части это из-за того, что наши боссы не терпят друг друга и используют нас же в противостоянии. Этого не отнять. Сами знаете, как тяжело сказать «нет» хозяину, ведь так? — Джонс напомнил, что мнение хозяина не всегда совпадает с народной волей, благо, их собрание реально закрытое и боссы не узнают об их разговорах. Если только кто-нибудь не проболтается. — Как часто вы соглашаетесь сердцем с главнокомандующим? — это был риторический вопрос от Америки. Присутствующие переглянулись между собой и потупили взоры. Ал бил в болевые точки каждого. — Мой босс хочет, чтобы я воспользовался этой ситуацией и продолжил позорить Ивана, — Америка бросил страницы с текстом на стол. — Вот, что мне написали, чтобы я объявил! Но я… Это против моего сердца. Страны заглянули в предоставленную секретную речь. Ничего хорошего там не было. Этот текст откровенно унижал Россию и навязывал чувство превосходства Америки. — За такие слова можно ракетой в зад получить, — вслух прокомментировал Турция. — Если я это озвучу, я навсегда потеряю Россию. Ребята, пожалуйста, помогите! — Джонс просил. — Я не хочу работать по этому сценарию! — Америка, на двух стульях не усидишь, — подал голос Греция, пролистывая в руках планы американских боссов. — Тебе придётся выбирать между послушанием и Россией. Турция вырвал из рук грека те листы, которые он ещё не прочёл. — Не представляю, как можно влюбиться в того, кто неимоверно раздражает, — Садык покосился на Геракла, а тот треснул ему по башке оставшимися листочками, свёрнутыми в трубку. — Они живут далеко, успевали соскучиться, — в их беседу вклинился Нидерланды. — А ты тут самый довольный, я погляжу, — Норвегия с самого начала наблюдал за его таинственной и довольной ухмылкой. Алеид внимательно посмотрел на него. После мечтательно промычал и ответил, подперев рукой подбородок: — Если Россия и Америка так и не помирятся, готов утешить Брагинского ничем не обязывающими милованиями. — Прибью! — Альфред мигом оказался рядом с голландцем, хватая того за грудки. Тот ожидал подобного взрыва, потому сохранил внешнее спокойствие. — В большой семье клювом не щёлкают, — ответил ему Алеид, но вовремя вмешался Германия. — Давайте пока без всяких «если!» — потребовал Людвиг, вставая между ними и разнимая участников спора. — Нидерланды! Не наводи смуту! — Я так понимаю, к России всё равно придётся идти, — заметил Швеция. — В хорошем смысле, хотя секс тоже утешает. — Все средства хороши! — рассмеялся Дания, но тут же добавил, пока и за него Альфред не взялся. — Но в случае России лучше налить ему сто грамм. Или сразу двести! — И трахнуть? — проснулся Франция. — Я сейчас тебя трахну, — Америка уже мысленно пожелал Европе ракетной бомбардировке. — Зачем сейчас? Надо было вчера! — растерянно расхохотался Бонфуа. — А то я тебя трогал-трогал, а у тебя даже сосочки не встали! Зал взорвался истерическим хохотом, даже самый правильный Германия закашлял в кулак со смеху, но всё же потребовал тишины. Джонс, к собственному стыду, тоже заулыбался. — Вечно как скажешь что-нибудь, — вздохнул Альфред. Каким бы Франция ни был, он был благодарен ему за помощь. — Давайте вернёмся к теме, — попросила Бельгия, хотя она сама смеялась, наверное, громче всех. — Что у нас? Нужно убедить Россию в невиновности Америки. И, собственно, найти того, кто это сделал. — Да, но Россия сейчас наверняка в режиме отрицания: «Вы-все-врёте!», — напомнил Австрия. — Даже очевидные факты его сейчас ни в чем не убедят. Ему нужно время для осмысления. Да и представьте себя на его месте. Одна из сильнейших и гордых стран, да так опозорен на весь белый свет. Очевидно сейчас он желает только нашей смерти просто за то, что мы его узрели таким. Страны замолчали, даже ужаснулись. Теперь желающих идти к Ивану сразу поубавилось до нуля. — Согласна, — продолжила Венгрия. — Безусловно ему кажется, что мы тут все до единого смеёмся над ним. Значит, не спроста хозяин изолировал Брагинского. Чтобы не наломал дров. Лица некоторых из присутствующих выразили огорчение. — Разве что наши боссы сейчас злорадствуют, — вздохнул Германия, усевшись на стул. — С Польшей, — добавил Испания. Он всё ещё сердился на Феликса. — Почему-то самые родственные друг другу страны имеют самые тяжелые отношения. — Я в любом случае пойду к брату, — начала Украина. — Возьму с собой Беларусь. Попытаюсь его убедить, что на самом деле Запад очень ждёт его возвращения. Я уверена, что он просто боится показываться на глаза. Ему стыдно. И я удивлена, — девушка раскраснелась, но нашла взглядом Альфреда. — Америка, как ты вообще умудрился его влюбить в себя? Ещё и соблазнить. Джонс никогда не тушевался столько раз за один лишь день. — Я так крут, да? — Альфред сдержанно, но довольно заулыбался, почесывая затылок, но после сделался скромнее. — Вообще-то это я потерял голову, раз сижу тут и обсуждаю, как обогнуть приказы моего босса. И если ничего не придумаем, то я просто откажусь выполнять это требование и… — Америка поднялся с места и подошёл к окну, посмотрел на разбивающиеся капли дождя о стекло. — …Да меня накажут. Но прямо сейчас из-за меня под карой Иван. Джонс посмотрел на раненую ладонь. Припухла и болела. — Было бы трусливо с моей стороны выполнить требования моего босса, только лишь бы меня не ругали, а потом в закрытых заседания утверждать, что всё сказанное — блеф. Такого я не могу допустить даже понарошку, — продолжил Америка и обернулся, упираясь пятой точкой в подоконник. — Тогда что остаётся в сухом остатке? — подытожил Дания. — Есть некий неизвестный, который может быть в том числе и среди нас, кто подставил Америку. Россию умаслить мы пока не можем, потому что он в плену у своего же хозяина, а еще он теперь нас всех ненавидит. Ждем его освобождения и похода самых смелых девчат, которых Россия не обидит. — Нет, это не всё, — добавил Франция. — Я с Америкой будем искать негодяя. После этого кто-нибудь из нас сходит к Ивану, чтобы донести до него истину. Потому что Альфред в это время будет глубоко в жопе из-за неповиновения своему хозяину. — Как-то не особо всё и радужно, — нахмурился Норвегия. — Это лучше, чем ничего, — парировал ему Людвиг, он был рад тому, что хоть что-то удалось решить мирным путём. — Главное, чтобы Иван не вышел на карательную миссию по Европе, — ляпнул Австрия, чем вызвал тихий ужас собравшихся. — А нас-то за что? — не согласился Испания, хотя подозревал. — Я, вообще-то, не оставил ни одного язвительного комментария. Пусть лучше пройдётся по своим ближайшим соседям, которых тут нет. — Боюсь, что он не читает наши писанины, — обеспокоилась и Бельгия. — Читать комментарии — только себе нервы трепать, — согласилась Венгрия. — Он, конечно, тот ещё мазохист, но не до такой же степени. — Да, он просто представит кто что может наговорить и устроит охоту на ведьм, — предположил и Франция. — Фух, видите, мы хоть немного, но уже научились предугадывать его мотивы и поступки, — заулыбался Швеция. — Если он вдруг явится, главное, не растеряться! Сделать вид, что рад его видеть и начать трындеть что-нибудь дружелюбное, чтобы он смутился и передумал драться, — Франция делился своим опытом, даже подмигнул. — А иногда, если совсем страх потеряете, то можно его обнять и поцеловать! Выразить беспокойство по поводу того, что тревожит его. Конечно, если он ослеплён гневом, ничего не поможет. Но стоит ему растеряться, его вполне возможно настроить на другую волну. — Вот и пойдёшь к нему после Украины, — заверил его немец. — Эй! Почему это я?! — возмутился Бонфуа и перепугался разом. — Потому что болтаешь больше всех. И при этом Брагинский не пытается тебя заткнуть, — констатировал Германия. — Я голосую за Грецию! У России с ним более глубокие отношения, — воспротивился Франция. — Или даже Турция! Он его вообще не воспримет за нашего посланца. А если я пойду, Ваня сразу обо всем догадается. Или ты иди! Ты же у нас главный папочка Евросоюза, хе-хе. Германия хотел было треснуть его по голове, да тот вовремя отпрянул. — Ай-яй! Не обижай «маму!» — завопил Бонфуа и сам рассмеялся от роли «жены». — Тогда не скидывай все обязанности, дорогуша! Я тут стараюсь-стараюсь, а ты что делаешь? Тоже мне «мамочка», — Германия наехал на своего делового партнера. — Мамуля, слушай главу евросемейства, — подтрунивал испанец, похлопывая плечо Франциска. — Пойдёшь ублажать русского. — Ублажать~? — вдруг оживился Бонфуа. — Ах, если бы! Но дальше поцелуев он не заходит~ Тут Франция почувствовал пальцы на шее. И они вовсе не нежные. — Только зайди, и я пущу тебе кровушку, — это Америка поймал его. — Ты что? Я помочь хочу! — запротестовала Франция. Страны ещё долго обсуждали и спорили между собой, но, так или иначе, пришли к общему знаменателю. Чтобы не вызывать подозрений у боссов, они создали секретный чат, чтобы больше не собираться. Администратором чата назначили Германию, так как Америка в другом часовом поясе обитает, отчего не всегда сможет быстро реагировать на новые сообщения. *** Брагинского отпустили только через три дня с момента совещания Европы. Он подписал расписку о не выезде без специального разрешения. Телефон вернули. Но заряжать его и нырять в бездну пропущенных сообщений не было никакого желания. Убежал к себе на дачу, приводить свои мысли в порядок, только уже на свободе. Взобрался на один из заснеженных холмов и любовался горизонтом. Ему так не хватало полноты пространства: терзала сердечная теснота, а камера и вовсе его измотала. Теперь дышал и не мог надышаться. Душа не исцелилась, хотя гнев значительно иссяк, уступив унынию. Письмо от Альфреда он так и не открыл. Любопытство истрепало его изрядно, но страх сковал. Что там? А вдруг не от него, а игра недруга? Если там что-то вроде: «Я сделал тебя, неудачник! Ты и вправду думал, что тебя можно любить?» Даже мысль о таком содержании заставляла задыхаться. Не вскрыл. Но сохранил. Может быть, когда уже не будет так больно, осмелится прочесть. *** Украина и Беларусь узнали от разведки, что брат на свободе и поторопились к нему. — Бежим-бежим, сестрица! — подгоняла Украина хмурую Беларусь. Самая младшая всё ещё была расстроена из-за Ивана. Для неё лучше, если бы Альфред оказался негодяем. Хотя до конца она ему и не верила. А ещё она побита и появляться такой некрасивой не хотелось. Но бодрая Украина утянула за собой: — Не дадим ему спиваться в одиночестве! Собственно, она угадала, чем занимался братец, но, так как ещё день, Ваня был относительно трезв. Сидел он за окном, считая облака, как издали увидел своих ненаглядных. Чего-чего, а перед девочками ему было больше всего стыдно, лучше бы Америка притащился и хохотал тут под окном. Но только не родные глаза! Мигом закрыл ставни, окно и дверь. Притих, прижавшись к стене, только сердце не могло угомониться. Ивану оно показалось таким громким, что непременно выдаст его. Крепко обнял себя за плечи. «Лучше бы оно остановилось», — пожелал он сам себе. — Ваня, выходи! — девочки стучались к нему. — Мы видели тебя в окне! Но Россия даже не дышал. А сёстры требовали и требовали, но после их тон смягчился. — Ты ведь нас слышишь, да? — голос Украины. — Ну, давай через дверь разговаривать, нам не привыкать, — отозвалась Беларусь. — Но ты знаешь, что она мне не преграда. Младшая готова его в любую минуту выцарапать. — Открой, Иванушка, я тебе «Корвалола» накапаю, ещё я взяла валерьянки. Хочешь? — увещевала Украина, прильнув к двери. Беларусь зашептала ей на ухо: «Я в окно, а ты тут держи оборону», — Беларусь решилась на вторжение. Украина кивнула ей и продолжила беседу с братом: — Я для тебя пирожки испекла. Хочешь? Ванюша, пожалуйста, покажись, мы не осуждать тебя пришли, а приласкать. Мы тебя любим таким, какой ты есть: влюбчивым и наивным. Это, на самом деле, очень милая твоя сторона, пожалуйста, не стесняйся нас. Её слова глубоко трогали его душу, но он растерялся. Потому пока слушал родной голос, ничего не предпринимая. Зато Беларусь приступила к действиям: вырвала ставни граблями, которые нашла в сарае, ими же разбила окно. Россия мигом очнулся, прекрасно осознавая, кто к нему лезет в дом. Всё же открыл дверь, за которой стояла Украина. Ваня немного сердито посмотрел на неё, но просто от обиды, что его таки достали в собственном доме. — Так, где там твой Корвалол? — поинтересовался он, но его тут же облепили спереди и сзади. Девочки его поймали. — Мы лучше него, — подала голос и Беларусь, прижимаясь щекой к родной спине. Брагинский сначала развёл руками, чуть не потерял равновесие, но устоял. Положил ладони на плечи впереди стоящей Украины. Такая маленькая. Тепло обнял её. — И меня! Меня! — ревниво потребовала Беларусь, обойдя их сбоку и протискиваясь между ними. — Да куда ж мы без тебя? — Россия взглянул на родную хулиганку и чуть не ахнул. Он обнаружил на её лице кровоподтеки, а ссадины на лбу заклеены лейкопластырем. — Откуда это?! — Ваня сразу понял, что это не случайный поцелуй со шкафом или полом. Явные следы от крепкого удара. Ярость закипела с небывалой силой. Девочки слегка оторопели и переглянулись. Украина, вообще-то, пришла мирить Россию с Америкой, а тут такой казус. Беларусь же не собиралась мирить своего драгоценного брата с американской выскочкой. Но всё равно застеснялась, когда Иван ласково обхватил её лицо руками и погладил пальцами, рассматривая синяки. — Кто это сделал? — вторил Брагинский бархатным голосом, настаивая на немедленном ответе. — Да так, ничего особенного, — Беларусь отвела взгляд, вспоминая своё поражение. — Подралась с Америкой немного. — Так это он ударил тебя, да? — в голосе Брагинского прозвучали грозные, практически мстительные нотки. Отпустил сестёр и прошёл к столу. — Давай, милая! Наливай чего-нибудь! Потом я должен дать ответочку кое-кому, — решился Иван и развернулся к ним, его глаза заблестели недобрым азартом. — Вань, что ты задумал? — прохрипела Украина, хватаясь за сердце. Ой, не к добру эти речи. — Да так, развеюсь немного, — пространно ответил тот и поставил чайник для тех, кто не будет пить чего покрепче. — Знаешь, я, пожалуй, себе тоже накапаю, — Украина достала из сумки обещанное успокоительное. Россия не стал их долго задерживать, да и сам засобирался на некий промысел, суть которого не раскрывал. — Пожалуйста, давай только без глупостей, а то тебя и так часто заключают под стражу, — беспокоилась старшая сестрица. К её ужасу Иван лишь отмолчался, продолжал угощать Беларусь своими запасами из погреба и гладить её, как ребёнка. Но та не возражала. Тогда и Украина разобиделась. — Ладно, делай, что хочешь! Мне пора, а то хозяин вообще не разрешает приходить к тебе, — она помнила об ограниченности во времени. — Уже? — слегка огорчился Иванушка. — Да, пока, — поцеловала его в лоб, после схватила со стола стеклянную разноцветную сахарницу, которую Иван сам выдувал на заводе, и убежала. — Эй! — Брагинский не сразу осознал, что произошло, а сестры и след простыл: бежала по полю к железнодорожной станции. — Оставь, это она на память о тебе, — Беларусь просила простить сестру-сороку. — Вообще-то она приходила меня утешать, а не обворовывать, — насупился Россия. — И это был последний сахар в доме, по сусекам выгребал. Беларусь тепло улыбнулась ворчуну: — А тебе жалко для сестрички? — поймала его за руки. — Да нет, не жалко, — задумчиво и неловко ответил Россия. Поднялся, не отпуская рук младшей, поцеловал их и прижал женские ладони к своей груди. Решил себя больше не жалеть. Провёл Беларусь, а сам пошёл исполнять задуманное. *** Франция с Америкой, тем временем, уже третий день обитали в номере той гостиницы, где снималось видео. Узнали кое-что интересное: потратили много времени на просмотр видеокамер на рецепшене и нашли Кёркленда. Конечно, он замаскировался, как истинный шпион, но Франциск его узнал почти сразу. — Да ну! Правда, что ли? — Альфред же засомневался, приглядывался, увеличивал изображение, но человек в плаще, с бородой, усами, в очках и, видимо, в парике, никак не ассоциировался у него с Англией. — Из-за толстой чёрной оправы не видно его бровей! — вот что смутило Джонса. — Да нет же, вот они! Смотри, сейчас он их приподнимет и вуаля! Уже Англия. Америка рассмеялся, поверил чутью Франции. — Я узнаю его в любом виде и гриме, — хвастался Бонфуа, уверенно сдвинув брови к переносице и предовольно улыбаясь. — Если у меня вдруг встаёт на странных несуразных гномов, значит, это Артур! Альфред чуть с кресла не укатился со смеху: — Какой надежный индикатор, всегда с собой! — Любовь не обманешь, хе-хе, — Бонфуа был в своём репертуаре. Конечно, они обыскивали и комнату. — Тут всё десять раз убрали, — с некоторой досадой произнёс Франция, уставший ползать по номеру. — Но не фей же он посылал с камерой летать вокруг нас, — парировал Америка и лёг на кровать. Ту самую, на которой он предавался любви с Россией. Вспоминал ракурс камеры. — Может пересмотрим видосик для успешной работы расследования? — промурлыкал Франциск, залезая к нему на кровать. — Размечтался! — Джонс аж сел на постели. Он не боялся его поползновений в свою сторону, так сказать, привык к этому извращенцу. Да, лапает и лезет целоваться, но в целом он же не всё время этим занимался. Если совсем собеседнику худо, он всегда позаботится: накормит, напоит, спать уложит, одеялком укроет и даже подоткнёт. — Ничего, я успел сохранить, — дразнился Франция. — Уверен, что не только я один. — Извращенцы! — Америка резко привстал и ударил Француза в бок, хотя тот и попытался ускользнуть. — Сдаюсь-сдаюсь! — Бонфуа испугался, что второй такой удар сломает ему рёбра. Альфред подумал и помиловал его, после вновь осмотрелся. Шкаф. Его они осмотрели со всех сторон, но не нашли ничего подозрительного, хотя позиция невидимого оператора явно была от него. Стены в номере покрашены, были бы обои, Альфред давно ободрал бы их в поиске камеры. А так все гладко и чисто. Разве что… — Вентиляция осталась только? — Америка и ранее её замечал, но пока руки до неё не доходили. В самое грязное место лезть меньше всего хотелось. — Блин, если Артур лез туда, тогда он точно превзошёл все мои ожидания, — Бонфуа тоже без азарта глядел на воздуховод. Но делать нечего, пришлось раздобыть стремянку у электриков и открывать вытяжное отверстие. Этой работой занялся Альфред. — Подержи, — Америка передал помощнику сеточку и, посветив фонариком, заглянул внутрь. — И? — Франция брезгливо отставил решетку к стене. — Паутина и толстый слой пыли, — ответил Джонс. — А если пощупать? — Тебе лишь бы щупать. — А вдруг там ключ к разгадке? — Там пауки! Помнишь в фильме про Индиана Джонса была камера с жуками? — Альфред предался приятным воспоминаниям. — Ну, не настолько тут всё запущено, — только Франциск это сказал, как ему на голову посылался весь мусор из вентиляционной трубы. — Ай, ты что творишь?! — А ты не стой там, — парировал Джонс, гоняя пауков и тут он нащупал что-то твёрдое. — А? В руке оказался довольно странный таракан, какой-то тяжелый для сушеной букашки. — Что это? — Америка сел на стремянку и, поправив очки, рассматривал шестилапый трупик с непонятным грузом на своей спине. С чёрными проволочками. — Вот это да! — Что там? — сгорал от любопытства Бонфуа. Альфред же мигом вспомнил таракана в ванной, которого он с Россией слили в трубу. Если он с таким же грузом, то… — Подержи! — Джонс всучил Франции находку прямо в руки и поспешил в санузел. — Уэ-э! Что за гадость?! — возмутился француз, но не уронил мумию. Джонс, тем временем, разбирал сливную трубу в ванной. — Что ты там ищешь? — недоумевал Бонфуа, но верил чутью гостя. — Ищу второго «гномика», — пояснил Америка, не отрываясь от своего занятия. И вот труба раскручена, полилась вода. Помимо застрявших волос в трубе обнаружился и усатый «гном». Вернее, то, что от него осталось, так в водной среде он помялся немного, но самый ценный груз не потерял. — Почему я сразу этого не углядел? — Альфред удивлялся заметным размерам следящего устройства на насекомом. — Очень часто восприятие само дорисовывает предмет так, как мы привыкли видеть его, если нарочно не акцентировать внимания на деталях, — ответил Франция и заулыбался. — Ведь здесь вы не тараканов травили, да? Америка чуть заалел. — Блин блинский, — Ал теперь представил какое кино могло получиться у Артура. И гнев вновь вскипал в груди. — Как только сдам это на экспертизу, навещу-ка я Кёркленда. Не отвертится! Получит сполна! Альфред представил печальный лик Ивана. Сколько слез из него выжал один только Англия? Америка, конечно, тоже виновник русских страданий, но Артур превзошёл всех разом!