Темный огонь Нептуна

Тремя птунирами* ранее       В одной из нептунийских семей шел спор.       – Не к добру это, – качала головой бабушка, Хнарра Ари-Вейс. – Ох как не к добру.       – Перестань, мам, – шутливо отмахивался ее сын, – ты еще скажи, что Тритон в соединении с Талассой или затмение Нереиды – это плохие приметы. Все это суеверия.       – Затмение Нереиды – это астрономия! – парировала пожилая вейси. – Это то, что можно научно объяснить. А как ты объяснишь рождение детей, у которых потом вместо нормальных белых полос на боках либо появились рваные пятна, либо вовсе белой шерсти не выросло, как у нашей Рин?       – Может, мутация? – предположил вейс.       – Мутация? Не смеши меня, сын. Что, весь Нептун начал заключать близкородственные браки? Или было одномоментное облучение чем-нибудь? У нас такого не было и нет!       – Бабуль, ты опять обсуждаешь мою внешность?       Мелодичный голосок принадлежал вейси-подростку непривычного темно-серого окраса, которая случайно услышала разговор взрослых и теперь стояла на пороге комнаты, оперевшись лапой о стену.       – Будто это что-то плохое. Подумаешь, белая шерсть не выросла – все равно я такая же, как все! – с вызовом сказала она.       – Не волнуйся, Рин, – невозмутимо улыбнулась Хнарра. – Мы с твоим папой говорим не о тебе.       Гордо подняв голову, маленькая вейси удалилась с чрезвычайно важным видом.       – Следи за ней получше, Касс, – озабоченно сказала бабушка. – Тиррина уже не ребенок. Уж слишком вы с Оллой ее балуете.       – Ладно, мам, – кивнул Касс, – постараюсь. Но ведь мы так редко собираемся вместе... Олла тоже многое ей прощает.       – Вот то-то и плохо, – нахмурилась мудрая вейси.       Вечером Хнарра заглянула в спальню к внучке. Та молча лежала, повернувшись к бабушке спиной.       – Неужели опять обиделась?       Рин недовольно зафырчала, но все же отвернулась от стенки.       – Мне неприятно, когда ты говоришь об этом, – объяснила она.       – Рин, я просто хочу понять это явление. Понять, почему ты и твои сверстники такие... интересные.       – А что, раньше такого ни разу не случалось? Неужели ты за всю жизнь никогда не видела вейса без белых полос?       – Никогда.       Рин задумалась.       – Скажи мне, бабуль, – немного погрустнела вейси, – я и мои друзья – мы настоящие Ари и Айо?       – Глупышка, – ласково погладила ее по голове Хнарра, – аномалии иногда случаются, но только от тебя зависит, повлияют ли они на твое сердце. Пока ты будешь верна себе, Рин, ни одно отклонение от обычной внешности вейсов не поколеблет твой нрав настоящей Ари.       Она шевельнула крыльями.       – В ближайший восход Лариссы я полечу на Тритон на два дня. Побудете вместе с отцом. Привезти тебе льдинку?       У Рин загорелись глаза. Она с нетерпением ждала совершеннолетия – в двадцать птуниров вейсу выдавалось официальное разрешение летать на спутники без сопровождения взрослых – и считала дни до этого события. Ждать было еще довольно долго – целых три птунира.       – Ага! А расскажешь потом про ледяные террасы?       – Ну конечно, – улыбнулась Хнарра. – А теперь спи. Ветреных снов, – и она обняла внучку.       – И тебе.       Устроившись в постели поуютнее, Тиррина с нежностью посмотрела на полку с миниатюрными, прозрачными, намертво запаянными баночками, внутри которых переливались голубым и зеленым цветом крошечные кусочки тритонского льда, особым способом защищенного от таяния. Касс и Олла посменно работали на Тритоне, и у Рин было очень мало воспоминаний о моментах, когда вся семья была в сборе. Зато эти воспоминания были самыми светлыми и теплыми. Чтобы скрасить ожидание дочери, родители частенько привозили ей с Тритона такие сувениры, и Тиррина собрала уже целую коллекцию ледяных фигурок.       «Скоро увижу тритонский лед своими глазами, – подумала она, засыпая с мечтательной улыбкой на мордочке. – Осталось всего три птунира. Еще немного подождать, совсем чуть-чуть».