Листы в клетку

— Сиди там, — тихо произнес Вакаса, выпуская из легких дым. Ран послушно остался на стуле, только нервно выдохнул и положил обе руки на стол, практически ложась на него и поворачивая голову в сторону Имауши. Еще неделю назад Вакаса заметил за собой слежку. Скорее всего, Ран даже не пытался ее скрыть. Взгляд, прожигающий спину, чувствовался везде, куда бы Имауши не пошел. Это началось как раз после очередной стычки, когда в районе Роппонги на Вакасу напала группа парней, подчиняющихся Хайтани. В тот момент там были и братья тоже, но они лишь наблюдали за дракой, не вступая в нее. Когда же в считанные минуты были раскиданы все, кто нападал, то в бой пошли и Хайтани, но скорее ради развлечения. Имауши это начало надоедать, его не интересовала сейчас драка, но просто так сбежать он тоже не мог, потому приходилось растрачивать свое время. Самым надоедливым был именно старший: он не остановился даже после сильного удара в лицо, отчего из носа хлынула кровь. Риндо тут же отошел к нему, доставая из кармана сухие салфетки. И, пока они окрашивались в кроваво-красные тона, Ран продолжал следить за Вакасой, который стоял, лениво наблюдая за временной передышкой братьев. Хоть кровь и продолжила течь тонкими струйками по губам Хайтани, Ран оторвал от носа салфетку, кинув ее на асфальт. Ему что-то прошептал на ухо Риндо, но старший лишь покачал головой и обронил пару фраз, вновь готовый рваться в бой. Младший отошел на пару шагов назад. Вакаса собирался закончить это за пару ударов, потому через какое-то время, когда возобновилась драка, Имауши ударил Рана под дых, заставляя его импульсивно сжаться и замереть. Не дав даже секунды на вдох, Вакаса обрушил удар на спину Хайтани, отчего у него подкосились колени, и он тяжело упал на них. Риндо следил за ними, обкусывая губы до крови, он собирался в момент оказаться перед Имауши и заслонить Рана, но пока стоял на месте. Вакаса потянул к себе косу, заставляя Хайтани поднять на него глаза: короткие волосы прилипли ко лбу и вискам, на щеке кровоподтек, разбитая губа и кровь, размазанная по губам и щеке, но во взгляде Рана не было злобы, он скорее сосредоточился на боли во всем теле, стараясь не двигаться. Имауши задумчиво накрутил косу на кулак и чуть сильнее потянул на себя, Хайтани пришлось приподняться, продолжая стоять на коленях, ощущая жар асфальта. Имауши тоже устал, потому из-за драки дыхание стало глубже, щеки покраснели из-за жары, а кудрявые белые волосы еще больше спутались. Вакаса вглядывался в его глаза, пока Ран, наконец, не отвел взгляда в бок. Тогда Вакаса выпустил косу и кивнул Риндо, мол, забирай. Когда он уходил, то все еще чувствовал взгляд, направленный в спину, но так и не обернулся. Потом всю неделю Вакаса думал отвязаться от Хайтани, потому спал везде, только не дома: в гараже у Шиничиро, у Такеоми, у Кейзо. Он старался запутать следы, но лавандовый взгляд туманом окутывал все, проникал в дом, добирался до Вакасы. От этого становилось не по себе, словно призрак, который нельзя увидеть. Ощущая постоянное напряжение, он просыпался даже по ночам. Когда же слежка не прекратилась и через неделю, Имауши, уставший от всего, решил отправиться к себе домой, чувствуя, как его шаг за шагом продолжают преследовать. Когда же ключ был вставлен в замок и провернут, Имауши окликнул преследовавшего его парня, призывая зайти. Второго приглашения не требовалось, Ран тут же возник позади, его длинная тень заслонила Вакасу, который был его чуть ниже. Сейчас они вдвоем сидели на кухне, а Имауши чувствовал, что превысил за неделю лимит выкуренных сигарет, но остановиться не мог. Он смотрел за настырным взглядом, который хватался за каждое его движение, со щеки все еще не сошел синяк. На этот раз выиграл Ран в борьбе на изнурение. — Чего ты от меня хочешь? — стряхивая пепел в пепельницу, спросил старший. Хайтани ответил не сразу, лишь прищурил глаза, будто всматривался и, не поднимая головы, что лежала на его руках, произнес: — Ты мне нравишься. — Правда, что ли? — чуть ломаной интонацией, совершенно не веря в сказанное, проговорил Вакаса. — Это я тебя с прошлого раза так хорошо приложил? Есть действенный метод, называется «от противного», я тебя еще раз хорошенько ударю, и все встанет на место. Хайтани будто услышал только то, что ему хотелось: — Ты сильный, потому и понравился мне, — проговорил он с улыбкой на губах, но в его узких глазах была еще одна эмоция, от которой становилось не по себе. Имауши лишь недоверчиво и с промелькнувшим высокомерием взглянул в ответ. Ран разомкнул губы, словно собираясь что-то сказать, но лишь облизнул нижнюю заживающую губу. Вакаса увидел, как он потянулся ближе к нему, но ничего не сказал. Не чувствуя сопротивления, Ран двинулся телом в его сторону, но лишь едва коснулся колена. Имауши знал свое преимущество в силе, потому позволил это движение. Только затяжка получилась больше обычной из-за нервов. Казалось, Хайтани вот-вот поднимется, но тот лишь сполз со стула на колени и встал меж ног Имауши, всматриваясь вверх. Теперь Вакаса осознал эмоцию, что скрывалась на дне лавандовых глаз: болезненное восхищение. Ран позволил себе положить руки на ноги Имауши, что продолжал сидеть, облокотившись о спинку стула. Его хотели втянуть в какой-то новый водоворот, в котором кружились лепестки ледяных орхидей. Ран приподнимал подбородок чуть выше, открывая светлую кожу на шее, заставляя Вакасу задержать на ней свое внимание, но тот тянул и ничего не делал: не отталкивал, но и не притягивал к себе, лишь наблюдал за волнением, за глубоким дыханием, вырывавшимся из приоткрытого рта. Сигарета последний раз приблизилась к губам, наполняя внутренности горьким дымом. Вакаса, наконец, потянул к себе обе косы, заставляя Хайтани приподняться и потянуться ближе к нему. Ран вглядывался сквозь полуопущенные веки в такие же пастельно-лавандовые глаза, которые сковывали его, подчиняли себе каждое движение. Он не боролся с этим чувством, а полностью отдавался во власть. Дым жег горло, губы Имауши были горькими, но Ран хотел еще сильнее углубить поцелуй. Намотав косу на кулак левой руки, Вакаса не спеша сомкнул пальцы правой на светлой шее, чувствуя, как дыхание стало глубже, кислорода вперемешку с дымом не хватало. Мысли путались, Имауши услышал короткий стон сквозь поцелуй и почувствовал скользящие по ногам ладони, но тут же сдавил горло сильнее. Руки остановились и машинально потянулись к сжимающим шею пальцам, но Ран будто тормозил их, не давая тут же вцепиться в тонкие пальцы Вакасы. Когда поцелуй был разорван, Имауши вновь откинулся на мягкую спинку стула, отпуская Хайтани. Его щеки сильно покраснели от возбуждения и нехватки кислорода, он смотрел снизу вверх на Вакасу расфокусированным взглядом, который медленно сосредотачивался на лице Имауши. Только сейчас тот заметил, что на Ране обычная черная толстовка с какой-то мелкой надписью и темные джинсы. Рука потянулась к пачке с сигаретами, а в этот момент Хайтани стянул с себя толстовку через голову. Вакаса заметил, что под ней была и футболка, потому не удержался от язвительного комментария: — А что только толстовка? Ты не собираешься раздеваться полностью? Ран остановился на секунду, а затем, не раздумывая, снял и футболку, оголяя полностью торс. Он все еще стоял на коленях перед Имауши, так что тот мог хорошо его рассмотреть: оставшиеся мелкие шрамы после драк, недавние синяки, черные, выгравированные рисунки — все это хорошо было видно на бледной коже. Хайтани потянулся вперед за очередным поцелуем, но Вакаса не двигался, тогда он скользнул взглядом вниз и принялся расстегивать ремень брюк. — И что же ты делаешь? — Имауши и сам не узнал свой голос, который вдруг стал чуть ниже. Ран к тому моменту разобрался с пряжкой. — Снимай тогда его полностью. — Хайтани и на этот раз подчинился, вытаскивая ремень. — Повернись ко мне спиной и руки заведи за спину. Широкий ремень обвился змеей вокруг запястий Хайтани и стянул их так, что Ран тяжело выдохнул и повернулся обратно. Уже только наблюдать за ним было возбуждающим занятием. Ран потянулся к молнии на ширинке, стараясь расстегнуть ее зубами. Хоть это и получилось, все еще оставалась пуговица. Вакаса смотрел на его попытки, усмехаясь в кулак: — Так значит, ты просто пришел, чтобы со мной переспать? — Если кто-то кому-то нравится, то почему нет? В кармане его брюк зазвонил телефон, но достать его Ран не мог, тогда Вакаса приподнялся и подцепил его пальцами, вытаскивая из заднего кармана. Звонил Риндо. Имауши показал экран Рану и взял трубку, падая обратно на стул. — Алло? Да он здесь, вернуть тебе его? — Вакаса говорил, наблюдая за реакцией Рана, но тот лишь вновь приноровился, расстегивая пуговицу. На этот раз она поддалась, и Хайтани оттянул зубами резинку трусов, чуть стягивая их вниз. Имауши наблюдал за этим, приподняв бровь. — Знал бы ты, чем он занимается, — со смехом, переходящим в тяжелый выдох, отозвался Вакаса, чувствуя, как Ран проходит языком по головке и вбирает ее. Это было очень неудобно. — Точно не нужно его вернуть? — вновь повторил он вопрос, думая о том, что хочется толкнуться сильнее, заставить его закашляться до слез на глазах. — Окей, — и положил трубку. — О тебе вообще-то беспокоятся, пока ты отсасываешь незнакомым людям. Но Ран не слушал его, потому пришлось вновь потянуть его за косы вверх и сильно сдавить подбородок, заставляя задрать голову так, что сглотнуть было нельзя. — Успокойся, хорошо? Если так сильно хочешь быть моим, то ты — мой, на этом всё. Вакаса поднялся, застегивая брюки, и высыпал пепельницу в мусорку. Ран все еще сидел, поджав под себя ноги, и смотрел на Вакасу, не зная радоваться или нет. Его обычная философия — доказать все делом, ведь все познается в действии. — Вставай и иди в ванну, если хочешь сегодня остаться здесь. Ты ведь этого ждал неделю? Я тоже уже долго жду, когда, наконец, окажусь в своей кровати. В этом мы похожи, — усмехнулся Имауши. На этот раз улыбка пробежала и по губам Хайтани, и он поспешил подняться, давая Вакасе снять ремень со своих запястий.

***

Чифую сидел за своим столом, прижимая прохладную руку к горящим щекам. Сегодня в его мыслях весь день был образ Рана, которого он увидел недавно в центре Токио. Хотя в нем не было ничего такого, что спровоцировало бы такие мысли. Но Мацуно казалось, что сама аура вокруг Хайтани буквально наводит на пошлые мысли. Один только взгляд, брошенный в сторону Чифую, породил ворох мурашек по всему телу. Ему хотелось связать Рана по рукам и ногам, чтобы тот ничего не мог сделать, чтобы эта приторная аура не преследовала его, потому Мацуно выбрал образ Вакасы как ту самую силу, что смогла бы сдержать Хайтани, усмирить его. Но даже во время написания мысли стекали по его рукам, по шее и плечам, по груди все ниже и ниже, потому приходилось останавливаться, пить воду большими глотками и стараться успокоить свое сильное сердцебиение. Чифую спрятал лицо в ладонях и чуть помассировал виски. Образ так и не уходил из головы, казалось, стал даже ближе, отчетливее. Мацуно думал, что на этот раз слишком уж влился в образ, что почувствовал, как руки Хайтани скользнули под его домашнюю футболку. Чифую вскочил со стула, отгоняя от себя это наваждение. Вместо того, чтобы оставить его, призрачное видение толкнуло его на кровать. Мацуно закрыл глаза, стараясь отладить свое дыхание. Рядом никого не было, это были лишь его переполошенные мысли, что никак не уходили, а все сильнее давили на нервные окончания. Он хотел скользнуть рукой по груди вниз, но задержался у резинки штанов. — Надо бы просто открыть окно и пойти всполоснуть лицо ледяной водой, — решил Чифую, пялясь в потолок.