Тринадцатый

Кацуки Бакуго терпеть не может Изуку Мидорию. Так было ещё с детства. Эти его вечно сияющие глаза, неловкие улыбки и тупое "Каччан!" откуда-то из-за спины. Всё это не имело никакого смысла. Он не был его другом, не был его соседом. Бакуго сам не знал, кем был для него этот надоедливый парень. Грушей для битья? Отчасти. Прилипалой и занозой в одном месте? В каком-то смысле. Надменным выскочкой? О, да. Мидория никогда не смотрел на Бакуго как на равного. За вечной улыбкой всегда скрывалось неприкрытое желание обойти его - Кацуки Бакуго. Сделать его слабее. Найти уязвимые зоны и стратегию, которая бы позволила не волочиться за чужой спиной, а заставить смотреть уже на свою спину. Разве Бакуго мог позволить подобное нахальство какому-то беспричудному? Никогда. С самого детства этот Деку преследовал Кацуки. Был рядом во время игр на детских площадках. Проходил мимо во время занимательных лазаний по деревьям. Искал укрытие от дождя под тем же козырьком магазинчика, что и Бакуго. Мидория вечно крутился где-то рядом. Следил. Вынюхивал. Выжидал. Разве подобное поведение не может не раздражать? Отправной точкой его неприязни к этому лицемеру стало то злосчастное падение с бревна в далёком детстве. - Тебе ведь нужна помощь! Да как этот придурок только посмел?! Мало того, что Бакуго сам свалился с этого чёртового импровизированного моста, так ещё и этот отброс так бесцеремонно кинулся прямо за ним, подтверждая, что Бакуго слишком слаб, чтобы справится с таким падением самостоятельно. Какой позор. И он отбил протянутую руку этого задрота. Ему не нужна помощь какого-то бесполезного. С этого момента Бакуго всегда видел в Мидории не только выводящее из себя беспокойство за каждую живую душу, но и это противное желание превзойти самого Кацуки. Нет, он никогда не позволит этому случиться. Ни раньше, ни сейчас, ни в дальнейшем. Деку никогда не сможет стать лучше него. Так начались избиения. Уж больно часто Деку ненароком показывал своё скрытое желание стать для него соперником. Хотел войны? Получил и расписался. Каждый раз Кацуки доказывал, что Мидория слишком слаб, чтобы достичь тех же вершин, что и он. Каждый раз этот отброс вновь и вновь падал на землю не в силах подняться и продолжить бессмысленный поединок. И каждый раз снова исподтишка бубнил себе под нос о том, какой же Кацуки потрясающий. Это неимоверно бесило. Пока не произошло то самое событие. Мало того, что этот задрот намылился в лучшую академию героев - "UA", так ещё и заявил об этом на всеобщее услышанье. Такого прямого вызова Бакуго не мог пропустить мимо себя. Чёртовы записи уже под номером 13 настолько осточертели, что мочи терпеть просто не было. Он попытался уничтожить эту идиотскую задротскую писанину, да только этот придурок в очередной раз показал ему, что сдаваться не намерен, вытащив свои обгорелые рукописи из фонтана. Чёртов Деку. Безусловно, Кацуки был недоволен. Как этому придурку могло взбрести в голову, что он имеет право мечтать о профессии героя, будучи в ней абсолютным нулём?! Если Бакуго имеет возможность стоять на стартовой линии, благодаря своей причуде, то этот придурок даже на трибунах не может находиться - его бубнёж спокойно испортит настрой не только смотрящим, но и самим участникам героического пути. И тем не менее, он не сдавался. Сколько бы раз Бакуго не показывал ему на реальных примерах, сколько бы не доказывал свою правоту в этом вопросе, этот кусок идиота каждый раз упорно вставал и продолжал смотреть на него своими идиотскими воодушевленными глазами. Гребанный захват в заложники лишь усложнил Бакуго работу. Мало того, что он не смог сам справится с таким слабаком, так ещё и сам Всемогущий пришёл ему на помощь. Позорище. Как Кацуки может хотеть стать лучше Символа Мира, когда он не смог справится даже с таким слабаком, которого этот человек смог уничтожить всего с одного удара? Шепотки в школьных коридорах и учительских лишь ещё больше раздражали и без того паршивое настроение. Бакуго ещё не сдался, чтобы так запросто поддаться общему настроению и забросить свою мечту в долгий ящик. О, нет. Он точно поступит в этот злосчастный UA и докажет, что он не простой заложник, а тот, кто может сам решать свои проблемы. Он утрёт нос всем этим зевакам. В том числе и гребанному задроту Мидории. После этой ситуации, Кацуки стал всё больше замечать, что с парнем что-то не так. Он будто бы ещё больше мельтешил перед глазами, но несмотря на это, пропадал в разы чаще обычного. Его раздражающее "Каччан" стало ещё более бесячим, поскольку теперь в нём слышалось ещё и идиотское сожаление. Этот чёртов кусок дерьма сожалеет тому, что Бакуго попал в беду. Но Кацуки знает, что Мидория врёт. Его сожаление настолько же реальное, как и то, что Кацуки Бакуго способен стать балериной. На самом деле Деку был рад. И Бакуго уверен в этом. Этот задрот рад тому, что Бакуго показал слабину - не справился с противником, оказался не у дел в геройском вопросе, был не готов показать себя в реальном бою. И смеялся над ним. Этот придурок точно смеялся где-то в глубине своей чёрной душонки, раз за разом показывая это своим напускным дружелюбием. Бакуго ненавидит лицемеров. А Изуку Мидория - самый главный лицемер в его жизни. Однако, несмотря на то, что заносчивость Деку стала выражаться куда яснее, поймать его, чтобы преподать ему урок и вправду становилось сложно. Задрот вечно пропадал куда-то. Этот беспричудный идиот наверняка готовился к вступительным экзаменам и Бакуго это знал. Кацуки не мог пропустить мимо то, что Деку стал ходить прямее. Форма этого задрота перестала так яростно болтаться, а надоедливая символика Всемогущего постепенно пропала из всего школьного арсенала (Даже любимый пенал исчез. Это не может не настораживать!). Что происходит в голове этого придурка? Бакуго не знал ответ, как бы ни пытался его выбить. В прямом смысле. Каждый раз Мидория снова и снова утверждал, что поступит туда же, куда и Кацуки. И каждый гребанный раз он вновь и вновь показывал, что не способен на это. Если Бакуго не мог одолеть злодея, то Мидория, который не может одолеть Бакуго, и подавно не сможет справиться с врагом того же уровня. Деку нечего делать на геройском курсе, как ни крути. Но этот придурок не сдаётся. На восьмой месяц третьего класса средней школы, прямо перед началом новогодних каникул, Бакуго не выдержал. Это, возможно, его последний шанс показать беспричудному его место. Попытаться в очередной раз вдолбить в тупую башку, что будь Деку на поле боя - он погиб бы в первую же минуту. Кацуки уже сам потерял настоящую мотивацию: помогает ли он этому идиоту или же просто желает удостовериться в своей правоте. Возможно, дело было и в том, и в другом. - Итак, отброс. Ты всё ещё не понял, где твоё место, верно? Это было настолько заучено, что Бакуго уже устал. Он будто бы натёр мазоль на своём языке в попытках вразумить этого чёртового Деку. Сколько можно? Просто сдайся. Просто сдохни. - Мощно ты его отделал, Бакуго! - Да, дурак-Деку вряд ли сможет спокойно дойти до дома! Жалкие идиоты. Ничуть не лучше Деку. Зато они понимают своё место и лишь спокойно следуют за тем, кто сильнее. Они понимают, где должны находиться и осознают, что будет с ними, если они нацелятся на что-то большее, чем обычная жизнь "наблюдателя с трибуны". Почему же до этого придурка, лежащего здесь за пару часов до нового года, всё никак не дойдёт такая простая истина?! Бакуго не знал. И Бакуго ненавидел это безрассудное упрямство в этом идиотском Изуке Мидории. Дорога до дома прошла без происшествий. А там его уже ждал праздничный ужин, приготовленный матерью. Подарки от родственников. Поздравления от недо-друзей и знакомых. Атмосфера, полная воодушевления. Скоро начнутся настоящие салюты. - Да? Мидория? И вас с праздником. Что? Что-то случилось? Голос матери из другой комнаты был едва различим, из-за громкого звука исходящего из подвешенного телевизора. Что на этот раз Деку вычудил? Наябедничал матери о том, что произошло на крыше? - А, нет, но... Секунду, - женщина закрывает трубку телефона рукой и выглядывает из-за угла, смотря прямо на младшего Бакуго. - Эй, ты. Подойди-ка. Инко Мидория на проводе. Видимо и вправду выдал. Чтож, по крайней мере Бакуго был готов к тому, что это рано или поздно случится. Что будет дальше? Разбор его успехов на педсоветах? Затаскают мать по судам и разбирательствам? Ох, да, проблема. С одной стороны. С другой, наконец-то у задрота поднялись хоть какие-то "руки" на то, что Бакуго делал с ним все эти годы. - Можно и не орать, старая кошёлка, - вставая из-за стола, проронил парень. - Ещё слово и твоим новогодним подарком станет новогодний фингал, - еле как скрывая оскал процедила Мицуки. - Поживее. - Да иду я, мать твою! - Черепаха, - отдавая телефон, прокомментировала мать, двигаясь по направлению к праздничному столу. - Слушаю, - как можно более спокойно произнёс юноша. Ну, сейчас и начнётся... - Ох, здравствуй. С праздником тебя, Кацуки, - взволнованно начал голос на другом конце провода. - И вам того же. Что случилось с задротом? - говорит он деловито раздраженно, скрывая истинное волнение. - А что-то всё-таки могло случиться?! Бакуго опешил. Мидория что, умудрился в очередной раз умело скрыть побои? Как этому придурку каждый раз удаётся... - Прошу тебя, родной, скажи мне, знаешь ли ты, где он? Я не могу дозвониться весь вечер! Как ушёл в школу, так больше и не видела. Пожалуйста, скажи, он был на классном часу? Мир остановился. Всё недавнее раздражение и страхи показались чем-то незначительным и далёким. Новое чувство граничащее с волнением и непониманием начало стремительно заполнять горячую голову. - Да, был. Видел его. Он что, ещё не вернулся? - Не знаешь, в какую сторону он пошёл потом? Я уже совсем не знаю, что думать! Деку не вернулся домой. Этот придурок с вечной уверенностью в своих глазах, лицемерным поведением и необъяснимой упрямостью, на самом деле не вернулся к новогоднему ужину. Бакуго что, перестарался в этот раз? Неужели отброс всё ещё лежит на крыше их учебного заведения? - Мы поговорили немного на крыше школы. Обсуждали прошедший семестр. Он остался там, после того, как я ушёл с другими ребятами. Больше ничего не знаю. - Господи, помоги мне... Спасибо большое, милый, что приглядываешь за ним. Это уже хоть что-то. Попробую узнать что-нибудь ещё. Спасибо тебе! И прежде чем Бакуго успел ответить хоть что-то ещё, гудки с другого конца телефонной линии оглушили его. Изуку Мидория на самом деле всё ещё не дома. - Что сказала Мидория? Хей, Кацуки. Ка-цу-ки! - пытался дозваться его отец. - БАКУГО КАЦУКИ! - раздраженно вскликнула мать. - Мне нужно уйти, - спешно надевая куртку, роняет сын. - Сейчас?! Ты что, спятил? Новый год вот-вот настанет! - не унималась Мицуки. - Что происходит? Что сказала Мидория? Бакуго сам не понимал, почему именно сейчас его волнение так вырвалось из него. Бесспорно, если этот придурок уже ушёл с крыши, он ничем не поможет в поисках, но если нет... Это же его вина. Вина Бакуго в том, что сейчас этот придурок не празднует с семьёй, находится вне дома, да ещё и упорно игнорирует звонки своей собственной матери. Какой же стыд. - Чёртов Деку не дома. Я ушёл, - уже выходя, проронил парень. - Стой, Кацуки! - в след пробросила Мицуки. - Боже. Масару, иди с ним, прошу тебя! Свет уличных фонарей мерк по сравнению с огнями в каждом доме, освещающими улицу в разы сильнее. Салюты уже успели закончиться, когда отец и сын в быстром шаге прошли половину обычного пути до школы. Никто не понимал, что происходит. И никто не пытался заговорить первым. Кацуки не знал, как приподнести эту новость. Масару не понимал, что спрашивать. Однако, после внезапных новогодних выкриков какой-то компании из окна очередного дома, часть семейства Бакуго всё-таки не выдержала этого нависшего напряжения. Нужно сказать хоть что-то. - Ты же знаешь, где Изуку, да? - отец не любил начинать с прямых вопросов, но волнение от всей ситуации повлияло и на взрослый ум. - Возможно. Иди молча, коль уж увязался, ладно? - Не говори так с отцом. В конце концов... - Да, да. Прости. С Новым Годом, - отмахиваясь роняет Кацуки, поворачивая к пешеходному переходу. Красный человечек на светофоре явно не рад тому, что молодой Бакуго собирается нарушить негласный закон всем известного знака. - Кацуки, дождись зелёного! - Некогда! Праздничная атмосфера царила везде. Гирлянды, музыка, крики и возгласы празднующей молодёжи. Люди уже стали выходить на улицы, чтобы прочувствовать праздник сильнее, во время столкновения с такими же празднующими. Новый Год всегда вселял какое-то чувство единства во все нации мира. Однако, при столкновении с этими двумя обеспокоенными гражданинами, многие компании просто обходили их стороной. Уж больно угрюмы были их лица, во время такого невероятного праздника. Школьные ворота, как и ожидалось, были закрыты. - Да твою мать! - пнул дверь сын. - Чтоб вас всех... - Кацуки, может всё-таки... - Бакуго? Головы двух представителей семейства повернулись в сторону женского голоса. Инко Мидория, вся запыхавшаяся, стояла прямо здесь, во время новогодней ночи. Её красные от слёз глаза свидетельствовали тому, что они собрались тут явно не поздравить друг друга. Это и в самом деле происходило. Изуку Мидория на самом деле не вернулся домой. Во всём городе горели праздничные фонарики. Ярмарки около храмов, бенгальские огни, весёлый смех счастливых семейств. И лишь три человека, пропуская всю эту новогоднюю мишуру мимо себя, обзванивали дирекцию школы, договаривались с охраной, обыскивали школьные коридоры с фонариками и ждали поисковую группу. Добравшись до крыши, они не увидели ничего, что могло бы натолкнуть хоть одного из них на догадки о том, где же находится пропавший. И три человека испортили праздник многим сотрудникам государственных и экстренных служб в эту ночь. А позже, когда по возвращению в дом Бакуго к ним присоединилась Мицуки, подняли на уши и весь город. Во время этих чертовых новогодних каникул Бакуго не покладая рук носился по городу в поисковых отрядах добровольцев. Но результат остался неизменным. По возвращению в школу, Кацуки тщетно пытался укрыться от развешенных повсюду плакатов, олицетворявших всё его чувство вины. "Изуку Мидория. Пропал безвести".