Тринадцатый

Он никогда не считал свои действия аморальными. Во всяком случае, не понимал, почему многие люди вообще разграничивают какие-либо человеческие деяния на "добрые" и "злые", на "правильные" и "неправильные", на "геройские" и "злодейские". Это всегда заставляло его смеяться внутри, выпячивая наружу ехидную улыбку – символ его собственного протеста. Он любил рассуждать, что человеческому обществу всегда были свойственны какие-то рамки, дабы держать свой собственный разум в узде; считать себя "хорошими людьми", навешивая ярлыки на тех, кто отличался от принятого кем-то стандарта. Он видел бесчисленное количество раз, как люди, стремясь к поддержанию своих же натянутых ценностей, стремились к подавлению истинной справедливости. В прочем, и это понятие он считал весьма субъективным, без возможности какой-либо объективизации. В конце концов, все люди разные, а потому прийти к какому-то общему мнению всегда было невозможно. Так почему же весь улей из исполнительных пчёлок был возглавлен именно подобной маткой? Что именно поспособствовало тому, что общество стало цепляться за ценности именно того единственного человека – родоначальника этого иллюзорного противостояния морали и аморальности? Кем был тот человек, ещё даже не обладающий какими-то причудами? Он был очень образован, поскольку считал, что любые знания всегда можно использовать в свою пользу. Изучая историю древних людей, он выискивал те скрытые истоки, которые и привели мир к тому, что он разделился на чёрно-белый, и раз за разом не видел этого выдуманного кем-то начала, сталкиваясь лишь с серостью человеческой натуры, присуждающей одним светлое, а другим тёмное. К примеру, в том старинном Египте люди использовали таких же людей, как и они сами, для воплощения своих интересов. А почему? Всего-навсего из-за их классового происхождения. В древней Греции угнетали тех, кто не был симпатичен с точки зрения своевременных стандартов красоты. В славянских странах не гнушались войн на основе обычной жажды территорий или элементарного богатства, отдав при этом самих себя северным варварам на услужение. А почему? Потому что людям нужно было видеть в ком-то стандарт из силы и мудрости. Видеть то, во что можно было поверить. Ах, и конечно же он обожал размышлять о религии тех беспричудных времён. Многобожие, единобожие – какая разница? Вера всегда была одним из ключевых мотиваторов в том, чтобы проливать кровь многих: и виновных, и невинных. И тем не менее, всё это окрашивалось такими светлыми красками, что никто и не думал усомниться в подлинности устойчивых и написанных каким-то инфантильным, но таким мудрым чудаком, догматов. Природа вероисповедания, её мотивы и способы манипуляции над людьми всегда проходили параллелью с тем, как общество ведёт себя с нормами морали. В каком-то смысле праведность человеческого поведения – это та же вера в Бога или, скорее, вера в совершенного человека, выдуманного большинством и собранного воедино кем-то конкретным, создавшим образ недостижимого идеала. И одновременно, абсолютно не рассчитывая на то, производя на свет прообраз истинного подонка и морального урода, врага всего человечества. По сути вера сама по себе и основана на принципе идеального и недопустимого. Но это лишь прописанный кем-то стандарт. Когда он возвращался к этим мыслям, то невольно вспоминал абсолютно одинаковые эпизоды из своей жизни, которые общество воспринимало совершенно по разному. Он застал сцены, когда признанный обществом герой своими действиями лишал детей отцов и матерей, забирал их из семьи, а эти самые дети становились изгоями, непринятыми и душевно раненными. Обычным помётом такого совершенного животного, как человек. Но когда же злодей, защищая свою семью, крал жизнь у "любящего героя-отца-мужа", то общество горевало наравне с пострадавшей семьёй, вознося пострадавший выводок на уровень с...кажется, в религии это называлось мученик. Ну разве не забавно? Или другой пример, отмеченный им за последние лет 20. По вине противоборства "добра" и "зла" многие люди остаются без крова, без пищи, без поддержки окружающих. Общество не может воспринимать таких "ущербных" как себеподобных, а потому пренебрегает ими, считает, что эти люди могут и сами справится со своими трудностями. И он не раз видел, как, будучи в безвыходном положении, человек вынужден пойти на кражу, чтобы прокормить себя и своих близких. И кто он в итоге? Он – злодей и конченный ублюдок, неспособный к честному труду и решивший лишить какого-то достойного человека его продовольствия. А если дело касается лекарств, то общество и вовсе готово удавится о здоровье одного, забрасывая камнями другого, чьи мотивы были ни чуть не менее корыстными, чем у первого – банально выжить. В свою очередь, если этот же человек бы сдался, не стал воровать и просто умер от голода, то просто был бы цифрой в огромном списке тех несчастных – жертв обстоятельств, сложившихся в современной мировой ситуации. Ну разве это не смешно? Его также всегда веселила та двойственность, с которой относятся к психопатам. Если человек возглавляет какую-то продуктивную компанию и, "по случайности", например, убивает кого-то – общество предпочтёт закрыть глаза самим себе, оправдывая это самым простым способом: "Чем меньше знаешь, тем лучше". Но стоит сбежавшему из психушки человеку, который, в теории, мог бы стать новым Дали, Ницше или Врубелем, совершить подобное злодеяние, исходя из той же случайности, то общество не оставит это в стороне. Оно закипит, порождая в своём чреве новую жизнь – страх и ненависть. Конечно, это лишь незначительные примеры, и не всегда они настолько противоречивы, как в случаях целенаправленных убийств или краж, или махинаций, или терроризма, или ещё чего-нибудь аморального. Вот только все эти ситуации происходят не по вине одних лишь злодеев, не так ли? Вернее, не все злодеи являются честными злодеями. Многие скрываются за маской добродетели, вызывая в обществе ложные впечатления. И из подобных фальшивок состоит почти каждая правительственная организация, как пример. Или, если упростить данную мысль, не бесчестно ли подобное общественное поведение по стандартам этого же самого общества? Именно поэтому он не понимал, почему же его поставили в абсолют. Почему ему присвоили титул самого могущественного злодея Японии много лет назад. Что вообще есть "злодей" в этой формулировке? Просто детское: "Ты самый плохой". А почему? Он проводит эксперименты с генной инженерией, применяя при этом тела людей. Так ведь те самые "герои" делают то же самое, но с телами "злодеев". Он крадёт причуды, чтобы увеличить собственную мощь. Но ведь доброе и милое общество для этого использует человеческий ресурс, создавая всё большее количество героев при помощи так называемых геройских академий и прочих учебных заведений для подрастающего поколения. Ну разве это не смешно? Люди хотят бороться с насилием тем же самым насилием. В прочем, он любил атмосферу хаоса и страх, сквозивший в голосах тех, кто становился свидетелем подобных картин. А всё почему? Потому что в такие моменты люди были предельно честны в своих желаниях. Сам по себе террор и "тёмная сторона человека" являлись его самой правдоподобной сутью. Иронично, что эта же самая суть обществом столь и порицается. – Мастер, я распечатал план, – вырвал его из потока мыслей высокий и чудаковатый голос учёного. – На данный момент склад с "детишками" защищён и находится под наблюдением. В свою очередь, нам бы не помешали поставки новых образцов, чтобы улучшить показатель устойчивости. Было бы здорово получить парочку защитных причуд. Провал в прошлом месяце ясно дал понять, что одной регенерации в связке с суперсилой было недостаточно, а потому... – Дарума, – с улыбкой перебил его собеседник, заставляя мужчину вздрогнуть, – как ты считаешь, можно ли будет приступить к улучшению живых? От неожиданного вопроса старик выронил свою стопку бумаг и тут же, опуская полное тело на пол, стал собирать их, параллельно размышляя об ответе. – Считаешь, что это невозможно? – подперев голову, уточнил Он. – Нет, что вы! – резко поднял корпус мужчина, поправив собственные очки, – Просто вы так внезапно захотели это уточнить... – Мне кажется, что время самое подходящее. – Да, конечно... Конечно, мастер, – поднимаясь на ноги и неаккуратно перекладывая бумаги, готовые вот-вот выпасть снова, под мышку, продолжал учёный, – Думаю, это можно было бы сделать. С учётом недавних улучшений, предложенных Тринадцатым, думаю, что это было бы... – Тринадцатый... – задумчиво повторил мужчина напротив. – Ох, чудный парень. Многие его идеи, конечно, трудно реализовать, но некоторые отдельные предложения были весьма полезны. Мы ускорили процесс производства только из-за простой замены кабелей. Кто бы мог подумать! А ведь это было весьма простое решение такого серьёзного нюанса как недостаток времени на подготовку образцов. Бумаги всё-таки предательски снова посыпались, из-за чего Дарума Уджико вновь опустился на пол. О его настоящем имени знали не многие, но этот человек, сидящий напротив него, был тем, кто наградил его в своё время возможностью существовать как Дарума Уджико. Он готов сделать всё, что только может, несмотря на возраст, для того, чтобы удовлетворить творческие потребности Этого великого человека. Всё-таки, они вместе уже так долго, что трудно сказать, кто повлиял на осуществление их общей идеи больше. И всё же иерархия была более, чем ясна. Она была абсолютна. Сначала Он, а уже потом... – Курогири тоже в последнее время хвалит успехи этого ребёнка. Удивительно, зная, что малец буквально выжил чудом, – пыхтя говорил учёный, комкая столь важные бумаги. – Я бы хотел, чтобы Курогири уделял больше внимания Шигараки. Учёный закатил глаза, продолжая перебирать страницы, складывая их по порядку. – Этот ребёнок всегда был слишком бесконтрольным. Не думаю, что помимо причуды, он ещё чем-то полезен. – Ты неправ, – жестко перебил его собеседник. Дарума поднял глаза на давнего знакомого, не понимая, почему атмосфера их разговора резко приобрела столь тёмные и угнетающие оттенки. – Мне кажется, что ты недооцениваешь потенциал моего дорогого преемника. Ведь именно об улучшении этого дитя я и хотел бы позаботиться в первую очередь. - ЧТО?! Бумаги, столь трепетно собираемые учёным, поднялись к потолку и вновь медленно опустились на пол. Гараки был в гневе. Мало того, что его прервали, когда он пытался рассказать о своих дорогих "детках", предлагая систему улучшения их показателей, так ещё и это... Улучшить тело Томуры Шигараки? Да ради чего? Намного логичнее было бы извлечь его причуду и вот тогда Дараки создал бы свой величайший шедевр. И не один. У него были грандиозные планы на создание величайшего биологического оружия, но это... Зачем нужно улучшать человека со свободой собственной воли? Тем более этого безразличного, сумасбродного и ни с кем не считающегося... – Ты слишком резко реагируешь. Ты не видишь всех возможностей моей просьбы, дорогой Гараки, – выделяя чужое имя продолжил Он. Учёный сжал зубы и кулаки, пытаясь всем своим видом показать недовольство. Но секунда-другая и он выдохнул, прикрыл глаза и, приложив пальцы к переносице, произнёс: – Если это служит вашим высоким целям, я постараюсь придумать всё возможное, но всё же... – Обещай мне, что, когда наступит нужное время, ты поддержишь этого ребёнка во всём, что он готов будет предложить. – Но это же! – перейдя на крик, учёный сделал два шага в сторону кресла. – Это же безумие! Как вы можете так спокойно говорить о даже возможности вашей отставки? Как вообще можно сравнивать ваше влияние и мастерство с этим... – Я и не уйду в отставку. Скорее в небольшой отпуск, – также спокойно улыбаясь, продолжил Он, – Но мне нужно быть уверенным, что к моменту моего возвращения, у меня будут все карты на руках для грандиозного появления. Понимаешь меня? И учёный, абсолютно не понимая слов своего Мастера, кивнул и отступил. –...обещаю вам, что приложу все силы, чтобы присмотреть за Томурой Шигараки. – Полагаюсь на тебя.

***

Он всегда стремился поступать правильно. Он выбирал лучший исход из возможных и спасал несметное количество жизней. Он всегда хотел стать примером для других. Служить тем самым символом, приносящим спокойствие и мир в сердца обычных людей. Он был рад, что стал таковым. Рад, даже несмотря на то, что сам понёс серьёзные потери. Вернувшись в учительскую, мужчина налил стакан воды, достал свою вечную коробочку и, размешав порошок в воде, поглотил лекарство. Через час он сможет приступить к позднему обеду. А пока нужно подготовиться. Ведь он наконец-то выбрал достойного кандидата. Того человека, который мог бы помочь ему в его миссии. Того, кто обладает не только стимулом, но и необходимыми качествами. Осталось лишь обговорить все нюансы и создать расписание тренировок, подходящих именно для этого человека. Он волновался. Это не было похоже на волнение в процессе битв со злодеями, или на волнение при задержании очередного преступника. Нет. Это было что-то новое, доселе неизведанное. Скорее всего дело в том, что он станет персональным наставником, которым когда-то была для него Шимура Нана. Конечно, о столь импульсивной передаче причуды, как было в его время, и речи быть не может. Всё-таки он очень много вложил в эту силу, чтобы отдавать её в ту же секунду. Да и вряд ли тело этого ученика будет достаточно подготовлено. Поэтому и нужно для начала определиться с графиком тренировок. Ну и в целом провести глубокую беседу. Правда... он не был уверен, с чего именно ему стоит начать. Как лучше преподнести эту информацию? Что он должен сказать? Невольно вспомнилось, как он встретил свою наставницу, как тренировал своё тело, как учился быть героем и как его наставница преподнесла ему эту новость о передаче Одного За Всех. Они тогда вместе с Гран Торино тренировались уклоняться. А затем он привёл его прямо к ней. К той, кем он успел восхититься ещё до личного знакомства. Даже спустя много лет, Тошинори до сих пор не знал, как именно встретились два героя, но всё ещё прекрасно понимал, почему именно она была близким другом его классного руководителя. Как и большинство людей, Нана родилась с причудой. В какой-то момент своей жизни она была выбрана, чтобы унаследовать Одного За Всех от шестого пользователя. Вскоре она стала наставником Яги Тошинори, хотя он изначально и был беспричудным. Было лето, прямо как сейчас. И была высока опасность появления Всех За Одного. После очередной тренировки, она положила руку ему на плечо и, улыбнувшись, сказала, что он наконец-то готов. Помнится, когда он только услышал о том, что ему необходимо будет съесть её волос, он совершенно ничего не понимал и даже рассмеялся, приняв всю ситуацию за шутку. – Относись к этому серьёзней! – разозлившись выкрикнула она и дала парнишке затрещину. – Ай! Он улыбнулся воспоминаниям и слегка потёр голову в месте, куда в то время пришёлся удар. Да, эта женщина была импульсивной и резковатой местами, но никогда не отступала от своих принципов и идеалов. Именно это Тошинори старался перенять от неё в первую очередь. И всё же, если в их ситуации передача причуды была ситуативной и резкой, несмотря на проведенные вместе тренировки, то здесь это должно быть более взвешенное решение. Да и нет необходимости торопиться. Несмотря на появление Лиги, он всё ещё отлично поддерживает своё здоровье и физическую силу. Если причуду передать сейчас, то ослабление будет неизбежно, а силы ему ещё нужны для очень многого: начиная с обучения нового поколения героев и заканчивая противостоянию силам зла. Зло. Он посмотрел в окно, оглядывая местность. Смеющиеся дети, забредшие на территорию лишь потому, что на ней были лавочки, деревья, чью листву теребит ветерок, яркое солнце, играющее на этом мирном пейзаже. Мирном. И это главное. Он знал, что такое быть героем. Знал, ради чего люди борются. Знал, ради чего боролась Шимура Нана. Ради спокойствия и мира. Бесспорно уже давно существовала определённая система установок личности по отношению к человеку, группе, живому существу, обусловленная нравственными нормами и ценностями. Сама по себе возможность переживать за другого, сострадать ему и сорадовать вместе с ним, реализуемая в общении и помощи – это величайшее проявление современного общества. Общество не спроста придерживалось этих определённых норм. Нормы упрощали жизнь, делали её счастливой, раскрашивали существование самыми разнообразными эмоциями. И Тошинори готов был пожертвовать своим личным спокойствием и временем, если это обеспечит спокойствие и безмятежность другим. Если так подумать, то истинная цель профессии героя состояла даже не столько в сохранении мира, сколько в предоставлении возможности для людей просто жить как люди. Исходя из этого слепого желания, Яги верил, что человечество должно следовать своим мечтам и надеждам, верить в лучшее, и даже если случилось что-то плохое – стремиться к свету, сквозь мрак. В конце концов, без этой веры в лучшее, в светлое и вечное, не существовало бы ни искусства, ни науки, ни человечности. А ведь именно человечность является главным стержнем в формировании настоящего и правильного общества. И показателями этой человечности должны служить герои. И Тошинори считал, что именно история способна напоминать героям об этом простом, но таком сложном качестве. Например, сам Тошинори часто вспоминал исторические события, подтверждающие, что люди всегда были способны к состраданию. Ему нравилась история о том, как во время Первой мировой войны в канадском городе Галифакс в декабре произошел катастрофический взрыв: судно снабжения, перевозившее взрывчатку и боеприпасы, столкнулось с другим кораблем, в результате чего груз взорвался. На тот момент это был крупнейший техногенный взрыв. Он разрушил большую часть города, вызвал цунами, ослепил и унес жизни многих горожан, наблюдавших за происходящим из окон. Вскоре после этого на город обрушилась метель. Находившиеся поблизости американские корабли, которые затронул взрыв, изменили курс, чтобы помочь. Бостон отправил гуманитарную помощь и припасы. Или, как во время той же Первой мировой было неофициальное рождественское перемирие на Западном фронте. Солдаты обменивались с противниками подарками из дома, вроде шоколада и чая. Тем временем на некоторых участках фронта военные действия все еще продолжались. А ещё Тошинори очень любил рассказывать одну историю в близких кругах. Историю о истинном проявлении чести перед лицом общества и самим собой: Во время бомбежки канадского города во Второй мировой войне японский пилот начал огромный лесной пожар. Он вернулся после войны, чтобы извиниться, и предложил им свой меч, который до сих пор выставлен на всеобщее обозрение. Он пришел туда с намерением совершить ритуальное самоубийство в качестве извинения, поскольку ему было ужасно стыдно за свой поступок. Вместо этого его сделали почетным гражданином, а меч выставили в местной библиотеке. И это всё во время войн – самого страшного проявления противостояния интересов, созданного людьми. Тошинори понимал, что после появления причуд и ВЗО, возомнившего себя творцом общественного порядка, их мир всё время близок к тому, что можно назвать войной. И это было страшно. Страшно, что эти счастливые лица, лёгкий ветер и яркое солнце станут однажды окрашены горечью потери, тяжёлым запахом разрухи и удушающим жаром, пронизывающим лёгкие. Именно для того, чтобы не допустить этого он и решился на этот шаг именно сейчас, когда ещё нет серьёзной угрозы общественному порядку. Его чутьё никогда не обманывало и, после инцидента с тем склизким монстром и спасением юного Бакуго, он бессознательно готовился к чему-то серьёзному. После нападения Лиги на Юэй он лишь убедился в своих догадках. И всё же, последней каплей стало очередное оповещение о пропавших людях. Просматривая списки, он обнаружил одно знакомое лицо, упорно не понимая, откуда он знал этого улыбчивого мальчишку. Недавно он вспомнил. Это был тот, кто, как и он сам, был беспричуден. Тот, кто смотрел на него глазами, полными надежды. Тот, кто спросил его о возможности стать героем. И тот, кто узрел все последствия этого решения и услышал его жестокое, но справедливое "Нет". На самом деле, рассуждая о правильности того, что тот мальчик увидел его истинную форму – это было опрометчивой ошибкой со стороны Всемогущего. Показывать свою слабую сторону столь верному фанату – неоправданная блажь. А теперь он пропал и неизвестно, выльется ли подобная информация куда-то и повлияет ли на события в будущем. И всё же, больше всего он чувствовал вину не за то, что мальчик об этом знал, а за то, что злодеи могли подумать, что мальчик об этом знает. В конце концов, мало ли, кто видел их в городе вдвоём в тот день. Он ведь пропал примерно через полгода после их встречи. И неизвестно, какова была причина. И всё же придаваться панике смысла не было. Но не волноваться об этом было бы глупо. Известно, что некоторые пропавшие люди так или иначе контактировали с героями однажды. О них было известно в СМИ. А вот об Изуку Мидории не говорилось в новостях. Это отделяет его от одной группы и причисляет к другой – более распространённой и случайной. И всё же, в последнее время активизировалась пропажа людей, чья личная информация была известна. Малоизвестные герои, работники малых и средних компаний, некоторые дворовые хулиганы и даже некоторые преступники. В случае с последними, было непонятно затаились они или и в самом деле стали жертвами, как остальные. До недавнего исследования ному. Личности были установлены. Двое из трёх составляющих ному принадлежали преступникам. А значит, часть из пропавших используют для экспериментов с людьми. Людей лишают последней человечности, что и доказал этот прототип, пойманный после инцидента в USJ. Он был очень жесток по отношению к своим врагам и не проявляет милосердия. В то же время, попав в плен и не имея рядом злодея, который мог бы им командовать, Ному стал послушным и не сопротивлялся аресту, что ещё больше демонстрирует его бездумный и послушный характер. Он глубоко вздохнул и отошёл от окна. Оставалось ещё немного времени до появления кандидата. А это значит, что ему всё ещё нужно подумать, как преподнести ситуацию таким образом, чтобы это было максимально понятно и доступно. Звук телефонного звонка напугал его, поскольку разрезал стоящую вокруг тишину слишком резко. Вернувшись к пиджаку, снятому накануне, он вытащил из кармана своё средство связи и посмотрел на абонент. Имя, высветившееся в телефоне, заставило его нахмуриться. Цукаучи звонит днём лишь в крайних случаях. Это проблема. И всё же, ответить он был обязан. – Да? – резко и серьёзно взял трубку Герой №1. В ответ он услышан напряженный голос старого друга: – Главная улица. Ювелирный магазин. Оцеплен. Трое заложников. Один преступник. Заперся изнутри. Нож, – небольшая пауза, прежде чем мужчина продолжил доброжелательно, – Знаешь, что интересно? – ...что? – всё также серьёзно спросил Тошинори. – Он мёртв, – легко ответил мужчина и было слышно, что он улыбается. Герой окончательно оторопел, непонимающе моргая и пытаясь понять происходящее. – Кто? – Преступник! – тоном "это-же-так-очевидно" ответил на вопрос полицейский. – В общем, полицию вызвала девушка ещё до того, как вошла в магазин. Она была в романтических отношениях с преступником. Иронично, что убил он себя сам, чтобы защитить её, ибо их отношения были тайной. Но, знаешь, что самое необычное? Всемогущий потёр переносицу. – Что? – Когда мы уже закончили осмотр, провели допрос и отпустили свидетелей, этот хитрый ублюдок подорвался со своего места и попытался удрать. Поймали на повороте. Вот идиот, скажи? Девушка была так огорчена, что грохнулась в обморок от досады, но её ни в чем не винят. Он был всё это время жив, представляешь?! Тошинори, не молчи! – Воу...эм...я думал, что нужна будет моя помощь, и... – Что? А, нет! Нет. Просто ты просил рассказывать о сложных делах, чтобы потом эту практику применять в учебной программе для студентов. Я и подумал, что лучше сразу рассказать, пока всё в памяти сохранено. Всемогущий облегченно выдохнул, сжав переносицу ещё сильнее: – Господи, Цукаучи... – Да ладно тебе! Была бы плохая ситуация, я бы написал, а не звонил в пылу битвы. Или ты бы сам узнал из новостей. Не бери в голову! – Ты не совсем вовремя для таких разговоров. – Ну уж прости! Только всё закончилось, сразу и набрал. Ради тебя же стараюсь! – Да, спасибо, – отодвигая трубку от уха, ответил герой №1. – Не за что. Кстати, а чем ты таким за... Тошинори отключил звонок вновь облегчённо выдохнув. Порой Цукаучи был слишком беспечен, но это лишь подтверждало, что он человек. Всё-таки, будучи профессионалом в своём деле, здорово, что ему удаётся сохранить свою долю... всё той же человечности. И всё же, так преподносить такие ситуации... Позже Тошинори тщательно обсудит с другом, как лучше подавать такие кейсы для его учебной деятельности. Лёгкий звук приближающихся шагов раздался в коридоре. Время пришло. Мужчина вернул себе боевую форму, убрал лекарства в свой карман и включил чайник. Разговор будет серьёзным и наверняка долгим. Объяснять придётся многое. Внезапный звук пришедшей смс вырвал его из ситуации на секунду, позволяя опустить волнение момента. "Так бы и сказал, что занят, я бы не донимал. В следующий раз буду отправлять отчетные документы. Спишемся". Всё-таки Цукаучи был хорошим человеком. И хорошим полицейским. И всё же волнение вновь нахлынуло на героя, сковывая его движения, когда он услышал три отчётливых стука с другой стороны двери. Это слишком ответственная ситуация, происходящая в слишком спокойном месте. Учительская – не лучший выбор для столь сложной темы. И всё же, сейчас уже сложно сказать, какое место было бы лучше. – В-Всемогущий? – послышался высокий голос с обратной стороны двери. – Да, я здесь. Проходи, пожалуйста. Дверь в учительскую открылась и долгожданный гость вошёл в комнату. – Извини, что испортил отдых перед летним лагерем, – натянув привычную улыбку – символ его силы и гаранта порядка, сказал Герой №1. – В-всё в порядке. Неожиданно, конечно, но это ведь честь – получить от вас приглашение на разговор, – чуть нервно улыбнувшись, ответил пришедший человек, проходя в комнату, – Так, о чём вы хотели поговорить? Мужчина достал две кружки и повернулся к своему кандидату. Да, это всё же труднее, чем он думал. Голос предательски дрогнул, когда он всё-таки произнёс: – Ты правда... хочешь стать профессиональным героем?