where we walk, happiness follows

      Лето начинается так же, как и любое другое — с крика Джисона, падающего с лавовой стены для скалолазания. Разница лишь в том, что на этот он забирает вместе с собой кого-то еще. Они вместе падают на землю, превращаясь в месиво из конечностей и царапин.       — Дерьмо, — Джисон смеется между стонами с нотками боли. — Прости за это.       Он поднимается на ноги, прихлопывая рубашку. Ее край опален от лавы, из-за чего он раздраженно хмурится.       Встряхнувшись, он смотрит вниз, на другого полукровку. Он протягивает руку и говорит:       — Я приехал только сегодня утром, так что у нас не было возможности встретиться.       Парень моргает, словно все еще в оцепенении. Джисон не знает, когда тот прибыл в лагерь, но ему кажется, что этому парню еще слишком рано карабкаться по лавовой стене для скалолазания.       — Эм… ага. Я Феликс, — отвечает другой, неловко улыбаясь.       — О! — Джисон протягивает руку, чтобы избавиться от нескольких язычков пламени возле рукава футболки Феликса, и замечает веснушки на его щеках. — Просто немного дыма. Не беспокойся.       Джисон чувствует головокружение. Может быть, это из-за вдыхания дыма. Может быть, это безумно милый парень перед ним. На самом деле сложно выбрать что-то из вариантов выше, потому что Джисон всегда взвинчен и живет на последних силах энергетика или кофе. В этот момент это может быть просто три порции эспрессо, которые он выпил ранее.       — О да, ничего страшного, — нервно говорит Феликс. — У меня явно большой опыт работы с лавой, если ты этого не понял, — он снова умудряется улыбнуться, но на этот раз по-настоящему — Джисону становится отчетливо жарко.       Он решает подыграть другому, обнимая Феликса за плечи и уходя далеко-далеко от лавовой стены.       — Разве ты не видишь, что я эксперт? Я могу научить тебя, если хочешь.       Феликс смеется над этим, больше не проявляя нервозности или неуверенности. Сердце Джисона слегка сильнее бьется, и у него есть достаточно времени, чтобы подумать об этом…

🌊🌊🌊

      — Псс, — Джисон щелкает карандашом в сторону Чанбина, который хмурится. — Ты был здесь, когда появился Феликс?       Чанбин прищуривается.       — Ты ведь понимаешь, что мы находимся в середине нашего урока Монстры 101, верно? И сейчас проходит целая лекция. Я делаю заметки.       — Умоляю тебя перестать называть это Монстры 101, — стонет Джисон, стараясь говорить шепотом. Технически ему не нужно изучать монстров, но ему нравится приставать к Чанбину. — Ты такой неловкий.       — Простите, — доносится голос из передней части класса, — может быть, ты хочешь вызваться дежурить в конюшне сегодня вечером? Или хочешь помыть посуду после ужина?       Чанбин хихикает. Джисон немедленно садится обратно на свое место, оглядываясь на остальную часть класса и обнаруживая, что все смотрят на него.       — Нет, мэм. Вовсе нет, — уверенно говорит он, сверкая своей очаровательной улыбкой. — Виноват.

🌊🌊🌊

      Джисон моргает, и иллюзия тает.       — У тебя это здорово получается, — замечает Чанбин.       — Это легко, — Минхо пожимает плечами и садится рядом с ним, складывая руки за голову и не сводя глаз с Чанбина, — когда понимаешь, что люди хотят видеть.       — Я хочу увидеть симпатичного новенького, — драматически вздыхает Джисон.       — Для этого тебе не нужно, чтобы я манипулировал туманом… — напоминает ему Минхо, произнося это медленно, словно Джисон тупой. — Пока мы говорим, он буквально в каюте Гермеса.       Джисон шлепается на спину, трава под ним прохладная на ощупь. Небо, как всегда, ярко-голубое, и солнце ярко освещает их.       — Да, но у меня не хватит духу постучать в каюту Гермеса. Я бы, наверное, ушел с разгромленным эго и новообретенной фобией, — сокрушается Джисон, смотря на пушистые белые облака, толпящиеся вокруг границ лагеря, как будто их останавливает невидимый барьер (так и есть, но Джисон поражается этому каждый раз, когда возвращается в лагерь).       — От того, что тебя отвергли, или от того, что ты попался на очередную шутку? — хихикает Чанбин. На этот раз даже Минхо смеется, подталкивая Чанбина с того места, где они сидят рядом.       — Смейтесь сколько хотите, — Джисон садится, свирепо смотря на этих двоих, — но не думайте, что я не заметил, как вы, ребята, избегаете этого места, как и остальная часть лагеря.       — Я не имею никакого отношения к хижине Гермеса, — стоически говорит Минхо, и Чанбин повторяет его слова. — Хотя, я обманул Хенджина тогда, когда он не был заявлен в-, — Минхо хихикает, жестикулируя руками.       Джисон поднимает бровь, и даже Чанбин выглядит слегка заинтригованным.       — О нет, — раздается у них за спиной. У Хенджина есть забавная манера появляться в самый подходящий момент, например, прямо сейчас. Он останавливается перед Минхо и обвиняюще тычет в него пальцем. — Ты поклялся, что никому не расскажешь.       — Только не на реке Стикс, — насмехается Минхо, высунув язык. У Хенджина нет особой реакции на это, поэтому он откидывает волосы назад рукой, и плюхается рядом с Джисоном.       — Не заставляй меня вытягивать это из тебя. У меня есть свои способы.       — Как мило, — вздыхает Минхо. — Ты думаешь, что можешь напугать меня.       — Я тренировался, — предупреждает Хенджин. — Спроси Джисона.       Тот в свою очередь кашляет, избегая взглядов Минхо и Хенджина, делая вид, что ничего не понимает.       Хенджин бьет его в плечо, бормоча ‘мудак’ себе под нос.       — Я просто издеваюсь над тобой, — усмехается Джисон. — Он постоянно появлялся в течение учебного года за советами. Думает, что я все знаю только потому, что Посейдон дал мне несколько способностей.       — Ты пригласил меня приехать! — Хенджин протестует. — Ты буквально все время выпендривался, а ведь ты даже не из тех, кто соревнуется в плавании.       Джисон прижимает руку к груди в преувеличенном притворном ужасе.       — Я взял тебя под свое крыло, — говорит он, делая вид, что задыхается, — и вот как ты мне отплатил?       — Я умоляю буквально всех, кто находится поблизости, заткнуть ему рот, — невозмутимо говорит Чанбин. — Он не заткнется, пока кто-нибудь хорошенько не ударит его.       Минхо начинает размахивать рукой, и Джисон не может понять, то ли он притворяется, что готовится к удару, то ли совершенно серьезно собирается это сделать.       Он вскакивает на ноги, угрожая:       — Я спущу на тебя детей Гермеса!       Через долю секунды из земли вырывается поток воды, насквозь промочив и Минхо, и Чанбина, который, в защиту Джисона, был всего лишь жертвой, потому что он прилипает к боку Минхо, как чертова липучка.       Джисон смущенно улыбается.       — Перемирие? — он пытается, решив, что с таким же успехом может попробовать все уладить. Хирон устроит ему ад, если он создаст еще больший хаос в свой первый день возвращения, но он думает, что уже слишком поздно усугублять ситуацию.

🌊🌊🌊

      Конечно, это не первый раз, когда Джисон застрял с уборкой конюшен в качестве наказания. Он действительно хотел бы, чтобы это было так, но в реальности он причиняет больше неприятностей, чем рассчитывает. На этот раз они даже бросили к нему еще одного помощника, чтобы убедиться, что он не использует свои силы, чтобы побыстрее закончить с работой.       Джисон хмурится. В конюшне, как обычно, чудесно пахнет, но помощника нигде нет.       — Хэй?       Тишина. Джисон ухмыляется, протягивая руку к шлангу, подсоединенному к стене рядом с ним. Он считает, что у них нет возможности определить, жульничал он или нет, если другой человек его не видел. Кроме того, им следовало избавиться от шланга, если они не хотели, чтобы он им воспользовался.       Все, что требуется — это секунда концентрации, прежде чем шланг волшебным образом превратится в мойку высокого давления, и все благодаря Посейдону. Джисон напоминает себе, что сегодня за ужином нужно пожертвовать большим количеством еды; может быть, даже поблагодарить Аида и Зевса за то, что они решили править небом и подземным миром, а не океаном. В результате он переоценивает, насколько сильной должна быть вода, что приводит к тому, что за полсекунды паники он заставляет себя упокоиться, прежде чем полностью разрушит это место.       Он смаргивает воду с глаз и видит, что тот самый помощник стоит напротив него. Абсолютно промокший.       — О, боги, — Джисон пытается не рассмеяться, когда понимает, кто там стоит (золотистые глаза и такая же улыбка). — Мы так и будем продолжать встречаться?       Он хочет сказать, что не может поверить, что они заставили новичка чистить конюшни, но он бы солгал. Никто не любит стабильных обязанностей, поэтому все всегда договариваются друг с другом, чтобы переложить их на кого-то другого.       — Я… э-э… собирал припасы, — Феликс, как ни странно улыбается, смотря налево, где земля совершенно чистая. В руках у него перчатки и какой-то скребок. Джисон сдерживает дрожь.       — Вижу. Кстати об этом, — смущенно говорит Джисон. — Ты когда-нибудь обманывал систему?

🌊🌊🌊

      — Значит, мочить людей теперь твое хобби? — спрашивает Чанбин, поднимая бровь.       В ответ Джисон сверкает своей победной улыбкой.       — Все жалобы будут направлены к Посейдону. Сожгите ему жалобу на алтаре, если хотите. Я позабочусь, чтобы он ее получил.       Феликс переводит взгляд с одного на другого, застенчиво улыбаясь. Они давным-давно отказались от привычки ужинать за отдельными столиками в каютах.       — Ну, на самом деле я не возражал… В любом случае, благодаря ему мы закончили намного быстрее.       — Кто-нибудь заметил? — спрашивает Минхо. — Однажды я манипулировал туманом, чтобы показать старшим вожатым чистые конюшни, и не знал чем это кончится. Из-за этого я целый месяц мыл посуду.       Хенджин смотрит на него, не мигая. Проходит три секунды и как по команде, все начинают смеяться.       — Ты всерьез думал, что это сработает? — Джисон хрипит. — Что они не заметят?       Даже Феликс смеется, его щеки розовеют в свете обеденного павильона, а глаза такие же теплые.       — Я не виноват, что Чан видит сквозь туман лучше, чем другие люди, — хмыкает Минхо, немного дуясь. — Ты же его знаешь. Прилипала и все в этом роде.       Как по команде, Чан ерошит волосы Минхо, когда тот проходит мимо.       — Могу поклясться, что слышал здесь свое имя! Ничего, кроме хорошего, я уверен.       Чанбин хихикает, указывая на Минхо.       — Минхо рассказывал о том, как ты поймал его за манипуляцией туманом, когда он был на дежурстве.       — Должен сказать, что сегодня кто-то почти превзошел его, — Чан задумчиво кивает. — Они думали, что мы не заметим, что они использовали шланг в качестве мойки высокого давления.       Так что, возможно, это была не лучшая идея Джисона.       — Он буквально разлетелся на куски от силы воды, которая была на него задействована, — Чан многозначительно смотрит на Джисона. — Как ты не заметил?       Глаза Минхо сверкают, когда он смотрит на Джисона. Хенджин, как всегда ангел, сохраняет бесстрастное лицо ради него, бормоча:       — Мойка высокого давления? Первый раз слышу об этом.       Феликс откашливается и смотрит на еду на своей тарелке. Чанбин открывает рот, словно собирается настучать, но Минхо обрывает его:       — Ты всерьез думал, что это сработает? — Минхо издевается, словно он родился именно для этого момента.       — Но не волнуйся, — Чан ободряюще улыбается, — я найду тебе другие занятия!       — Ох, все в порядке, — отмахивается Джисон. — Думаю, я пас.       — Извини, чувак, — улыбка Чана искривляется. — Я бы полностью снял тебя с крючка, если мог. Сейчас, когда я думаю об этом, это было даже забавно, но тогда все просили бы об одолжении, а конюшни никогда не чистили бы.       — Не беспокойся, — драматично вздыхает Джисон. — Просто приставь меня к кухне на месяц. Я выживу. Надеюсь. Знаешь, я уже не так молод, как раньше. У меня суставы семипятидесятилетнего старика.       Чан закатывает глаза, но улыбается.       — Ага, конечно. Расскажи мне об этом.

🌊🌊🌊

      Феликс бежит за ним, когда он возвращается в свою хижину после костра. Джисон замедляет шаг, улыбаясь в ответ. Ему зябко, хотя погода совершенно нормальная. Он думает, что это может быть разница температур — переход от тепла костра к ночному воздуху.       — Что случилось? Привет! — говорит Джисон в знак приветствия, делая вид, что они не виделись друг с другом всего несколько минут назад.       Феликс нервно сглатывает, дергая Джисона за рукав рубашки, чтобы тот немного притормозил. Тот в свою очередь немедленно подчиняется.       — Эм. Как получилось, что я не попал в беду? С Чаном?       — О… — Джисон пытается думать об этом, но ему трудно сосредоточиться, когда Феликс так пристально смотрит на него. — Может быть, ему было плохо из-за того, что они приставили тебя к стабильному дежурству, хотя ты вроде как утенок, все еще изучающий здесь все тонкости.       — Но я думал, что он не может раздавать поблажки? — Феликс, кажется, смущен.       Джисон пожимает плечами, удивляясь, почему Феликс возражает против этого.       — Не уверен. Это не похоже на то, что ты именно тот, кто жульничал.       — Ох. Понятно, — удрученно говорит Феликс. — Будешь развлекаться мытьем посуды, я полагаю?       — Не беспокойся, — спокойно отвечает Джисон, подходя к крыльцу его хижины, и он прислонился к дверному косяку, улыбаясь Феликсу. — Ты ведь загладишь свою вину, правда?

🌊🌊🌊

      На следующий день Джисон находит Хенджина на клубничных полях. Он склоняется над рядом растений, обхватив ладонью несколько листьев. Рядом с ним стоит корзина свежесобранной клубники, почти наполовину полная. Джисон знает, что лучше не брать ни одну из них. Хенджин заламывает руку за спину быстрее, чем ты успеешь съесть клубнику.       — Привет, — вместо этого здоровается Джисон, стараясь не смотреть на клубнику — ему очень хочется ее съесть. — Хочешь, я проверю, как долго ты сможешь задерживать дыхание под водой? — Хенджин вопросительно смотрит на него.       — Ты ведь понимаешь, что соревновательное плавание — это не только то, как долго я могу задерживать дыхание, верно?       — Это почти одно и тоже, не так ли? — Джисон ухмыляется. — Кроме того, здесь жарко. Пойдем купаться вместе с остальными.       Вдобавок ко всему, он прячется от Чана прямо сейчас.       Джисон уже направляется к причалу, когда Хенджин кричит:       — Обязательно пригласи Феликса!       Его шаги замедляются всего на секунду, но этого достаточно, чтобы Хенджин это заметил.

🌊🌊🌊

      — Но если подумать, полубоги — это в основном просто маги, — размышляет Джисон. Остальные его друзья сидят, образовав круг на причале вокруг него, промокшие до нитки. Кроме него, конечно.       Хенджин предлагает Сынмину клубнику. Оказалось, что он собирал их для других отдыхающих, так что Джисон в конце концов получил их.       — Не обращай на него внимания, — говорит Чанбин Феликсу. — Недавно выпустили Аватара последнего мага воздуха на нетфликсе. Мы уже обсуждали это несколько раз.       Феликс выдает тихое:       — Оу.       — Хенджин в основном маг земли, — добавляет Джисон, на что Хенджин говорит немного раздраженно:       — Я буквально выращиваю и манипулирую растениями. Это совсем не похоже на мага земли.       — Чувак, с таким же успехом ты можешь быть Тоф, — он кладет в рот клубнику и улыбается. — Я, конечно, как Катара. Боги, я бы надрал задницу в магии воды.       — Ни в коем случае, — невозмутимо отвечает Чанбин. — Катара держала эту группу вместе. Это хоть отдаленно похоже на тебя?       — Во всяком случае, — вмешивается Феликс, осторожно переводя взгляд с одного на другого, — ты больше похож на Корру. Неуравновешенный.       Чанбин таращится на Феликса, досчитывает до трех и ухмыляется.       — Бро, добро пожаловать в клуб. Мы зарабатываем себе на жизнь тем, что высмеиваем Джисона. Я думаю, что ты прекрасно впишешься.       Феликс смеется своим смехом — безудержным и блестящим.       — Все в порядке. Думаю, что ты достаточно смеешься над ним за нас обоих.       Джисон понимающе смотрит на Чанбина, имея в виду ‘я же тебе говорил’.       — А где же остальные из нас? — Минхо прерывает его, глядя на Джисона. — Раз уж ты уже начал.       — Я рад, что ты спросил, — радостно говорит Джисон, хлопая в ладоши.       — Пожалуйста, перестань ему помогать, — Хенджин плюхается на спину, со стоном глядя в небо.       Джисон смотрит на него, не мигая. Минхо неловко кашляет, и единственный другой звук, который можно услышать — волны, бьющиеся о причал.       — Ладно, ладно, — наконец сдается Хенджин, уступая тишине, поднимая руки, словно защищаясь. — Я Тоф. Кто Аанг?       Тишина. Они все смотрят на Джисона, ожидая ответа.       — Я думаю, это действительно зависит от того, кто из нас, скорее всего, станет монахом, — задумчиво говорит Джисон, уже имея в виду кое-кого.       Все (кроме Феликса) синхронно поворачиваются, чтобы посмотреть на Сынмина, который как раз ест свой обед.       Он приподнимает бровь, смотря на них, и аккуратно кладет еду обратно.       — Боги, ты же это не всерьез.       Джисон пожимает плечами, указывая на остальных друзей.       — Это было единогласное решение.       Феликс прочищает горло, напоминая им, что он все еще новичок и не знает их достаточно хорошо, чтобы участвовать. За исключением Джисона, конечно.       — Кроме того, ты сын Афины. В любом случае, скорее всего, именно они овладеют всеми четырьмя стихиями, — добавляет Джисон. — Остальным из нас придется придерживаться одного элемента.       — Тогда, я думаю, это означает, что ты не можешь быть Коррой, — сухо комментирует Сынмин.       — А не теряет ли она в какой-то момент свой изгиб? Это то, что определенно случится с Джисоном, — Феликс смеется слишком быстро.       — Эй! — Джисон протестует. — Как ты можешь так говорить?       Чанбин игриво подталкивает Феликса локтем.       — У нас еще есть свободное место в клубе, если ты хочешь.       — В первый же день, когда мы встретились, ты упал с лавовой стены! А еще прихватил меня с собой! — горячо возражает Феликс, но улыбается. Боги. Джисон думает, что он красив. — Если это не хаос, то я не знаю, что именно.       — Ты сбросил новичка с лавовой стены? — раздраженно предъявляет Минхо.       — Ладно, ладно, эй-эй! Если быть честным… — Джисон начинает, но на полпути сдается. — Ну. Да. Это правда. Я уже говорил, что меня тоже вырубили?       — Под действием силы тяжести — да, — Чанбин смеется. — Но не от новичка.       — Это потому, что я был в ужасе от Зевса, — горестно скорбит Джисон. — Думаю, он все еще сердится из-за того, что Посейдон нарушил клятву. Несколько раз. Не моя вина, что он затаил обиду.       — Не мог бы ты перестать называть имена могущественных богов, которые возмущаются твоим существованием, потому что ты напоминаешь о том, что его брат не смог сдержать клятву? — умоляет Хенджин, садясь, чтобы посмотреть на него. — Я все жду, что молния ударит в тебя всякий раз, когда ты упомянешь о нем.       Джисон моргает, многозначительно смотря на Хенджина.       — Если этого еще не случилось…       — Как ты вообще жив так долго? — интересуется Чанбин с полным ртом клубники. — Последний ребенок Посейдона получил Минотавра посланного за ним в тот день, когда он появился в лагере.       — Да, я неуязвим, — Джисон закатывает глаза.       — Я бы предпочел страдать от Вечного Проклятия, чем дожить до того момента, когда тебя окунут в реку Стикс, — весело комментирует Чанбин.       — Ты любишь меня, — Джисон отмахивается от него. — Кроме того, можем ли мы предположить кто из богов родитель Феликса? Тот, кто победит, получит право хвастовства.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — Феликс поднимает бровь. — Я могу быть кем-то вроде потомка, и ты даже не поймешь этого позже.       — Если бы ты был потомком или наследником, ты, вероятно, каким-то образом оказался бы в лагере Юпитера. У них там живут поколения полубогов, — объясняет Сынмин и Минхо кивает в согласии.       — По-моему, это было в документальном фильме. Нужно было обработать и усвоить очень много информации.       — Да? — Сынмин усмехается. — Дети Афины недавно обновили его. Я не был уверен, начал ли Хирон показывать это или нет.       — О… Круто, — Феликс криво улыбается. — Должен сказать, я не ожидал, что все будет объяснено таким образом, но это действительно может помочь.       — Вот видишь? — Джисон слегка подталкивает его в плечо, пытаясь заставить чувствовать себя комфортно. — Лагерь — это хорошо, — Феликс слегка откашливается и наклоняет голову.       — Мы можем вернуться к родителям Феликса? — резко спрашивает Хенджин.       — Это мой отец, — вздыхает Феликс. — Моя мать встретила его на прогулке или что-то в этом роде. Не знаю. Меня никогда не интересовали истории, которые она мне рассказывала.       — О-о… Может быть, это кто-то, связанный с природой? — предлагает Джисон.       Тишина…       — Дионис?       — Хенджин, ты никогда не говорил ничего хуже, чем сейчас, — немедленно парирует Чанбин, выхватывая слова прямо из уст Джисона.       Хенджин выглядит потрясенным, его рот открывается от удивления.       — Боги! Он тоже не самый мой любимый бог в мире, но ты так сильно отреагировал на это…       Чанбин беспечно пожимает плечами.       — Я когда-нибудь рассказывал тебе о своих поисках?       — Да, да, да, — вмешивается Джисон, прерывая его прежде, чем он успевает начать. — Ты стал болтливым, и Дионис временно превратил тебя в гибрид дельфина, чтобы преподать тебе урок уважения. Пожалуйста, избавьте нас от подробностей.       Минхо хихикает при воспоминании об истории, которую Чанбин рассказывал уже миллион раз, и пытается спрятать улыбку рукой, когда Чанбин смотрит на него.       — О, круто. Я так понимаю, что здесь это нормально? — глаза Феликса постоянно перемещаются туда-сюда, ошеломленные и расфокусированные.       — Вроде того, — отвечает Хенджин. — Некоторые задания проходят намного лучше. Не указывай богу вина, куда он может его засунуть, и все будет в порядке.       — Ты велел богу сделать что? — Феликс моргает.       — Я сказал ему, чтобы он засунул свое дурацкое ви-, — начинает Чанбин, но его прерывает Джисон, который говорит:       — Кроме того, я ставлю на Аполлона, — Феликс хмурится. — Разве это не он тянет солнце по небу? Твоя мать сказала что они встретились в солнечный день.       — Это Гелиос, но Аполлон — бог Солнца и Света. И исцеления. И стихий. И стрельбы из лука тоже. На самом деле это довольно длинный список, — услужливо подсказывает Сынмин. — Он очень важный человек.       — Есть талант в обращении с луком и стрелами? — интересуется Джисон. — Есть обучение стрельбе из лука, если ты еще не пробовал. Технически, каждый должен это сделать, потому что ты никогда не знаешь, когда у тебя может оказаться оружие, которое не является твоим, но я отстой в этом.       Минхо перегибается через Чанбина, чтобы похлопать Феликса по плечу.       — Пойдем со мной сегодня позже. Я могу научить тебя, — Феликс с улыбкой кивает.       — Спасибо! Я пробовал заниматься боевыми искусствами, но у меня ничего не вышло, поэтому я избегал стрельбы из лука.       — Ты в хороших руках с Минхо, — успокаивает Хенджин. — Однажды он попал в квадрат амброзии на голове Джисона, напугав его до полусмерти.       Феликс с любопытством смотрит на него.       — Почему это всегда ты?

🌊🌊🌊

      Ладно, может быть, Джисон немного бесстыден. Может быть, он уже по уши влюблен в новичка. Минхо приветствует его, слегка улыбаясь.       — Я думал, Феликс хочет учиться стрельбе из лука, а не ты? — в его интонации слышна дразнящая нотка. Он отпускает стрелу, и она попадает прямо в мишень.       — Я все еще злюсь, что Аполлон не твой отец, — говорит Джисон, пытаясь сменить тему, понижая голос и раздумывая, что сказать дальше. — Даже дети Аполлона не так хороши, как ты.       Брови Минхо сходятся вместе, когда он снова целится в цель.       — Мой отец смертен… и присутствует в моей жизни, большое тебе спасибо.       — Ну, Аполлон упущен, — вздыхает Джисон.       — Опять говоришь о том какие мерзавцы дети Аполлона? — спрашивает Чонин из-за его спины, хлопая по плечу в знак приветствия. — Позволь мне напомнить тебе, что произошло, когда ты в последний раз ступил на тренировочную площадку для стрельбы из лука.       — Несправедливо! — Джисон протестует, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Чонина. Позади него раздается звон лука, за которым следует глухой удар стрелы, попавшей в цель. — Я только что говорил о том, как здорово Минхо стреляет из лука.       — Знаешь, мы практиковались, — усмехается Чонин. — Теперь у него есть конкуренты.       — У него может быть даже больше, если Феликс действительно сын Аполлона, — быстро добавляет Джисон, желая сменить тему. Сегодня ему не нужно напоминать о катастрофическом лете 2018 года.       Чонин вопросительно смотрит на него, лук перекинут через плечо. Нет ничего необычного в том, что дети Аполлона тренируются здесь.       — Ты действительно так думаешь? — спрашивает он. — Похоже, больше никто так не думает. Некоторые говорят, что Афродита, но я предполагаю, что благочестивый родитель — не его мать?       — Это, мой хороший друг, — драматично начинает Джисон, обнимая Чонина за плечи, — означает, что вы все невежественны. Я знаю, о чем говорю.       ‘Афродита’, думает про себя Джисон. Это имеет смысл, учитывая его веснушки и добродушную улыбку — такую, которая способна заставить любого чувствовать себя комфортно. Он помнит, как люди говорили то же самое и о Хенджине, и как они удивились, когда Чанбин был объявлен ребенком Афродиты.       Ответ Чонина прерывается суматохой, нарастающей на заднем плане. Даже Минхо перестает стремиться узнать, что происходит за спиной.       — Святой Гефест, — только и говорит он.       Чонин поднимает бровь на Джисона.       — Ты не мог ошибиться больше. В буквальном смысле. Твое предположение было на другой стороне спектра благочестивых родителей.       Джисон оглядывается и видит толпу отдыхающих и окружающих кого-то — он догадывается что Феликса — поэтому вытягивает шею, пытаясь увидеть, что за символ парит над его головой.       — Череп это немного мрачно, даже для Аида. Ты так не думаешь? — лениво комментирует Минхо. — Надеюсь, это означает, что мы все еще на стрельбе из лука.

🌊🌊🌊

      Джисон прорывается сквозь толпу, пытаясь встретиться взглядом с Феликсом.       — Ладно, понятно, вы все это видели — разве у вас нет туалетов, которые нужно драить или что-то в этом роде? — раздраженно говорит он толпе. Они относятся к этому как к зрелищу, хотя Феликс смотрит на символ с безразличным видом. Он с любопытством ударяет по черепу один раз, но только для того, чтобы его рука прошла прямо сквозь него, а потом смеется. Толпа немедленно расходится, бормоча и перешептываясь между собой.        — Ты знал? — уточняет Джисон. Не нужно быть гением, чтобы собрать все это воедино — он видел больше, чем свою долю реакций на то, когда он был объявлен сыном Посейдона, и слышал истории о более безумных.       Феликс пожимает плечами. Череп уже тускнеет, готовый вот-вот исчезнуть из существования.       — У меня была мысль об этом, но, насколько я понимаю, быть сыном Аида здесь не очень популярно, поэтому я держал ее при себе. Это лучше, чем выводить людей из себя.       Что бы Джисон ни собирался сказать дальше, его обрывает Минхо, приближающийся к ним с ухмылкой.       — Сын Аида, да? — только и говорит он. — Ты вроде как загнал нас тогда в тупик.       — Виноват, — извиняется Феликс, но улыбается. — Я вроде как уже знал.       — Ага, — кивает Минхо, словно понимает. — С некоторыми полубогами это легко понять. Полагаю, контроль над мертвецами и тому подобным одно из таких дел.       — Не думаю, что я дошел до этого уровня, — смеется Феликс. — У меня были трещины в земле, и кости пробивались сквозь траву, но только непроизвольно. Я не помню, чтобы делал это сознательно.       Минхо тихо присвистывает.       — В следующий раз, когда мы будем играть в захват флага, я хочу, чтобы ты был в моей команде.

🌊🌊🌊

      В конце концов Чан догоняет его и обнимает за плечи посреди боевой тренировки.       — Помнишь, я сказал, что найду для тебя другое занятие? — весело спрашивает он, улыбаясь.       Джисон пытается вырваться из его хватки, настаивая:       — На самом деле я даже не помню, чтобы видел тебя с тех пор, как приехал на лето. Я тебя знаю?       — Как звучит дежурство в туалете? — Чан полностью игнорирует все, что только что сказал Джисон. — Конюшни все еще чисты, так что мои возможности очень ограничены.       — Звучит не очень приятно, — честно говорит Джисон. — Я бы предпочел снова упасть с лавовой стены.       — Да, я слышал об этом, — смеется Чан, откидывая голову назад. — В лагере никогда не бывает скучно, пока ты здесь, да?

🌊🌊🌊

      — Эй, — выпаливает Феликс, слишком громко в ночной тишине. — Помнишь, ты просил меня загладить свою вину?       Джисон трет глаза, пытаясь стереть размытость, затуманивающую зрение. Он не уверен, который сейчас час, но почти уверен, что все еще в полусне, покачиваясь на ногах и подавляя зевок.       — Гарпии убьют нас, — бормочет Джисон, зевая, — медленно и мучительно.       — С каких это пор ты боишься последствий своих действий? — дразнит Феликс, понизив голос до шепота.       Небо все еще темное, но расплывается в пурпурные полосы среди серого.       — Это верное утверждение, — соглашается Джисон, внезапно почувствовав себя полностью проснувшимся. — Что ты задумал?

🌊🌊🌊

      Джисон узнает, что наблюдать за заходом солнца и за его восходом — это совсем разные вещи.       Они умудряются оставаться под радаром гарпий, когда солнце привносит цвет в меркнущее ночное небо, сидя на краю причала. Вода мягко колышется под их ногами.       Феликс сидит рядом с ним, окрашенный в золотистый цвет первыми лучами солнца. Даже его ресницы выглядят так, словно их окунули в золото.       — И давно ты сюда приезжаешь? — спрашивает он, не сводя глаз с восхода солнца.       Джисон отводит взгляд от Феликса, не желая выглядеть странным из-за того, что смотрит на него. Он инстинктивно тянется к ожерелью на шее, пробегая пальцами по бусам.       — С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, — отвечает Джисон. — Значит, около четырех лет.       — Почему ты остаешься только на лето? — Феликс продолжает, откидывая голову назад и смотря на медленно светлеющее небо. Несколько секунд спустя он снова пристально смотрит на Джисона, его глаза темнеют без яркого солнечного света.       Джисон пожимает плечами.       — Слишком душно. Я плохо разбираюсь в правилах. Я могу позаботиться о себе в течение всего учебного года, но летом возвращаюсь в основном повидаться с друзьями.       — Я думал, что мир смертных опасен для детей большой тройки, — тихо говорит Феликс, подтягивая колени к груди и кладя подбородок на локти.       — Да, но Посейдону следовало подумать об этом до того, как он влюбился в мою мать, — лениво отвечает Джисон. — В моей семье никто не остается в стороне. Я не могу оставаться здесь круглый год и оставить свою семью совсем одну.       Феликс тихо напевает в ответ.       — Боги, — это все, что он говорит в ответ, с оттенком горечи в голосе.       — Боги, — соглашается Джисон.

🌊🌊🌊

      Конечно, Джисон не объединяется с Феликсом для захвата флага. Словно судьба превратила все его существование в одну большую, жирную космическую шутку. Начнем с того, что он ненавидит играть против детей Афины — они так же конкурентоспособны, как и дети Ареса. Он не может себе представить, как они будут вести себя сегодня вечером с Феликсом на их стороне.       Он печально вздыхает. Минхо бросает на него насмешливый взгляд, лук и стрелы привязаны к его спине.       — Почему ты ведешь себя так, будто мы уже проиграли?       — Ты когда-нибудь побеждал детей Афины? — Джисон ворчит. — Они глупо умны.       — Достаточно умны, чтобы не понимать, что то, что они видят — иллюзия? — Минхо с улыбкой склоняет голову набок.       — Достаточно умны, — грустно подтверждает Джисон. — Мы — мертвое мясо.       — Не мог бы ты заткнуться? — Чонин щелкает его по лбу.       — Он просто расстроен, что они с Феликсом расстались.       — Он тебе действительно так нравится? — Чанбин смотрит на него наполовину раздраженно, наполовину беспокойно.       Джисон краснеет под последними лучами солнца, пробивающимися сквозь лес. Он переминается на ногах, броня толкается при его движении.       — Нет, — решительно говорит он, хмурясь. — Не устраивай на мне свои штучки с Афродитой.       — Ничего такого, — Чанбин закатывает глаза, — я просто спросил.       Минхо шикнул на них двоих, и Джисон услышал шорох вдалеке. Дети Ареса оставили их охранять флаг, что было наименее любимым занятием Джисона. Это заставляет его чувствовать себя беспокойно, сидеть и ждать, когда другая команда придет за своим флагом.       Через несколько секунд шорох прекращается, и все они одновременно расслабляются со вздохом облегчения.       — Мы должны быть больше похожи на римлян, — задумчиво замечает Джисон. — Строим траншеи и ловушки везде, куда бы мы ни пошли.       — Это хижина Ареса, — хмурится Чанбин. — Что касается детей бога войны, то они не очень заботятся о военной тактике или о чем-то, что может им помочь.       — По крайней мере, Хенджин пошел с ними, — указывает Джисон. — Он мог бы держать их в узде. Может быть, захватить нескольких, манипулируя некоторыми растениями.       Чанбин ничего не говорит в ответ, поэтому Джисон сосредотачивает свое внимание на другом.       Он замечает, что Минхо поворачивается к Чонину, делая жест восхождения. Тот указывает на дерево позади Чонина, а затем постукивает по стреле, привязанной к его спине, разводя руки в стороны, как будто имитируя взрыв-       Ох. Джисон понимает. Чонин сложил два и два на долю секунды позже, потому что он начинает карабкаться по дереву, гибкий, как кошка. Джисон почти завидует — тренировка с лавовой стеной явно пошла ему на пользу. Минхо следует его примеру, так что они сидят на двух деревьях друг напротив друга, вытянув стрелы и ожидая появления Красной команды. Он и Чанбин рассредоточились, чтобы прикрыть участки, за которые изначально отвечали Минхо и Чонин, убедившись, что они находятся в пределах десяти ярдов от флага позади них.       — По крайней мере, мы не против Охотников, — нерешительно говорит Джисон, пытаясь поднять им настроение.       — Пожалуйста, — стонет Чанбин, — не напоминай мне о моем самом унизительном поражении.       — Нам всем иногда нужно смириться, — возражает Джисон, ухмыляясь.       После этого они замолкают, расхаживая взад и вперед, ожидая, когда один из детей Афины прорвется через вражеские линии и сделает безумный рывок к флагу.       Время от времени Джисон бросает взгляд на Минхо и Чонина, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Они оба натянули луки, готовые отправиться в путь в любой момент.       — Они идут, — сквозь зубы шипит Чанбин, и Джисон вырывается, вытаскивая меч.       К всеобщему удивлению, Сынмин прорывается сквозь деревья, преодолев их защиту. Он не выглядит удивленным, увидев их, но склоняет голову набок.       — Почему вас только двое? — спрашивает он. Через несколько секунд появляется Феликс, кивая головой в знак приветствия.       — Двух достаточно, — Чанбин улыбается.       — Хочешь покончить с ними? — спрашивает Феликс Сынмина чересчур жизнерадостно.       Что-то меняется после этого момента — Джисон не уверен, что именно, но он чувствует это своими костями. Он и Чанбин сражаются бок о бок, уклоняясь и нанося удары мечами. Сынмин слишком умен для них; он каждый раз изворачивается и выворачивается из зоны досягаемости, подталкивая их все ближе и ближе к флагу.       Джисон поймал себя на том, что задается вопросом, какого черта Минхо и Чонин все еще прячутся, но он не может раскрыть их позиции, окликая их, поэтому он стискивает зубы и молчит.       А потом земля начинает грохотать. Джисон сразу же смотрит на Феликса, который умудрился взять стигийский железный меч незадолго до того, как они начали захват флага.       Феликс улыбается ему, как бы говоря ‘Интересно, что бы это могло быть? ’       Через полсекунды земля извергается костями. Джисон отползает, пытаясь отбить их мечом, но это бесполезно. Их слишком много. И он, и Чанбин вскоре оказываются погребенными под их грудой, и кажется, что кости тянет к земле сила самого Тартара.       У Феликса хватает наглости выглядеть извиняющимся. Он присаживается на корточки рядом с Джисоном, произнося:       — Я позволю победить тебе в следующий раз.       — Говори за себя, — Сынмин отметает его комментарий взмахом руки. — У детей Афины есть склонность к соперничеству. Проигрыш противоречит правилам.       Он идет мимо Джисона к флагу, беря его в руки, и поворачивается к Феликсу.       — Готов?       Феликс кивает, собираясь уходить, и Джисон понимает, почему все так изменилось.       Иллюзия тает сразу же, как только на границе, разделяющей Восточный и Западный лес, раздается победный рог, и Минхо тихо и осторожно спрыгивает с дерева. Чонин следует за ним долю секунды спустя, ухмыляясь.       Джисон помогает Чанбину подняться на ноги, как только тот понимает, что иллюзия исчезла, чувствуя себя глупо счастливым. Чанбин выглядит наименее дезориентированным, как будто он с самого начала знал, что произойдет. Это не удивило бы Джисона — никто не знает Минхо лучше, чем Чанбин.       У Сынмина отвисает челюсть, когда он замечает Минхо и Чонина, и даже Феликс слегка смущен. Флаг находится там, где он был все это время, не сдвинувшись ни на дюйм. Джисон все еще немного дезориентирован из-за самой иллюзии, но он изо всех сил пытается стряхнуть ее.       — В следующий раз не забегай вперед, — говорит Джисон, хлопая Феликса по спине, когда тот проходит мимо.       — Они выиграли быстрее, чем я думал, — комментирует Минхо, прежде чем Феликс успевает что-то сказать. — Я думал, нам с Чонином придется выпустить наши светошумовые стрелы.       — Не пора ли признать, что у меня были только обычные стрелы? — смущенно произносит Чонин.       Джисон не может удержаться от смеха.       — Ты отлично поработал, — Чанбин догоняет их долю секунды спустя, нежно сжимая руку Минхо, чтобы дать ему понять, что он здесь.       Джисон слышит, как Сынмин и Феликс идут позади них, и поворачивается, чтобы встретиться с ними глазами. Феликс ухмыляется, преодолев свое первоначальное замешательство.       — Это было действительно круто, — говорит он взволнованно, когда замечает, что Джисон смотрит на него. — Как тебе это удалось?       — Минхо очень хорошо манипулирует туманом, — объясняет Джисон, идя в ногу с Феликсом. Сынмин ускоряется, вероятно, чтобы догнать остальных в каюте Афины и рассказать им, как Минхо смог чертовски гениально обмануть его и Феликса.       Феликс кивает, словно понимает, с любопытным выражением на лице.       — Он показывает людям то, что они хотят видеть, не так ли? — догадывается Феликс.       Джисон кивает, замечая, что его сердце сейчас бьется слишком быстро. Может быть, Чанбин был прав раньше.

🌊🌊🌊

      Джисон с легкостью опускается на дно озера. Он забыл, каким беспокойным может быть лагерь — новые прибывшие, обучение, задания, которые нужно закончить, пророчества, которые нужно истолковать — и как все постоянно жужжат, никогда не отдыхая и не останавливаясь.       Еще слишком рано, чтобы его социальная батарея была настолько истощена, но он считает, что это справедливо, учитывая, сколько волнения у них было в последнее время.       Он приземляется на дно озера с глухим стуком, скрещивает ноги и закрывает глаза. Рыбы кружат вокруг него, любопытные, но безобидные. Он проецирует на них свои мысли, что он их друг.       Несмотря на то, что он не может их видеть, но он чувствует, как они порхают, кружат вокруг него и тычутся в руки. Он расслабляется, несмотря на бурную деятельность, прислушиваясь к звукам воды и ни к чему другому. Слишком легко потеряться в воде — иногда ему просто хочется уплыть вниз и просто исчезнуть. Но это эгоистичная его часть. Другая часть не может расстаться со своими друзьями и семьей.       Многие монстры, с которыми он сражался, говорили ему то же самое. Что он может убежать во дворец своего отца и никогда больше ни о чем не беспокоиться, словно насмехаясь над ним. Как будто они знают, что эта мысль приходила ему в голову.       Но Джисон знает, где его место — со своими друзьями в Лагере Полукровок, с мамой и остальными членами семьи. От этого никуда не деться, сколько бы раз враги ни насмехались над ним, это чувство неослабно.       Он не знает, как долго находится под водой, но когда выныривает, то с удивлением обнаруживает, что солнце садится. Он начинает плыть к причалу, только чтобы найти Феликса, сидящего на его краю, болтая ногами над водой.       — Привет, — небрежно говорит он. — Развлекаешься?       Джисон моргает, ошеломленный тем, что увидел его так неожиданно.       — Чанбин сказал, что ты, наверное, здесь, и я решил подождать, — объясняет Феликс, улыбаясь, и протягивает Джисону руку. Тот немедленно соглашается, позволяя подтянуть себя. Он слишком близко к Феликсу, от которого пахнет клубникой и лимоном, но он не возражает.       Феликс отодвигается, освобождая ему место, и прислоняется к деревянной колонне на краю пирса лицом к Джисону.       — Я и не подозревал, что уже так поздно, — смущенно признается Джисон, поднимая руку, чтобы потереть затылок. — Я думал, что прошло около часа.       Феликс кивает, подтягивая колени к груди.       — Не беспокойся. Чанбин оставил тебе в каюте немного еды.       — …Добровольно? — недоверчиво спрашивает Джисон. Обычно он предпочитает проявлять привязанность к нему в форме пререканий.       — Я его об этом попросил, — Феликс пожимает плечами.       — О… — Джисон моргает. Его сердце переворачивается, как только до него доходит ответ Феликса. — Ты это сделал?       — Я не хотел мешать, поэтому решил, что раз ты знаешь Чанбина дольше… — Феликс начинает, выглядя немного нерешительно. Он бросает быстрый взгляд на свои ботинки, прежде чем снова встретиться взглядом с другим.       Джисон отмахивается от его беспокойства.       — Не беспокойся об этом. Я благодарен, что ты вообще подумал обо мне.       — Да? — Феликс улыбается, склонив голову набок.       — Спасибо, что навестил меня. Я ценю это.       — В основном из эгоизма, — признается Феликс. — Было странно, что тебя нет рядом, хотя я здесь совсем недавно.       Небо — прелестная смесь розового и выцветающего голубого, напоминающая Джисону небо из сахарной ваты. Ему кажется забавным, что Феликс купается в солнечном свете и излучает тепло, что он больше похож на сына Аполлона, чем на сына Аида.       Джисон был в Калифорнии всего один раз, и то на совместных тренировках с лагерем Юпитера, но он думает, что Феликс идеально впишется в медовые холмы и в то, как все выглядит золотым на закате, независимо от цвета.       — Если тебе от этого легче, — начинает Джисон, касаясь своими кедами Феликса, — у меня тоже бывают эгоистичные моменты. Дело не только в тебе.       Феликс улыбается ему — тепло и лучезарно. Сердце Джисона снова падает.

🌊🌊🌊

      — Я считаю, что тебе следует запретить участвовать в гонках на каноэ, — протестует Чанбин, стоя на берегу озера и скрестив руки на груди. Остальные туристы, окружившие его, вторят своим чувствам, соглашаясь с Чанбином.       Джисон толкает его плечом в ответ.       — Нечестно. Тогда Хенджину нельзя позволять играть в захват флага, потому что это происходит в лесу.       — Пожалуйста, оставь меня в покое! — кричит Хенджин, пронося каноэ мимо них с помощью Сынмина. Они все разделились на две команды для гонки, оставив Джисона с Феликсом. Естественно, он не жалуется.       Феликс стоит на берегу по щиколотку в воде. Он ждет Джисона, который считает до смешного несправедливым, что другие отдыхающие хотят жаловаться на его силы. Нет никакого способа, чтобы конкурентная полоса детей Афины волшебным образом исчезла, а это значит, что они сделают все, чтобы он не победил.       — Все это — честная игра, — добавляет Минхо, к большому разочарованию Чанбина. — Наяды существуют для того, чтобы усложнять нам жизнь, верно? Так что это будет равное игровое поле.       — Знаю, знаю, — Чанбин вздыхает. — Ты ведь не позволишь ему победить, верно? Я не хочу быть униженным после победы в захвате флага.       Минхо смеется. Джисон пропускает мимо ушей то, что другой говорит в ответ, и направляется к Феликсу с веслами для каноэ.       — Ты когда-нибудь делал это раньше? — Джисон думает, что, возможно, ему следовало скрыть свои основы, прежде чем он стал партнером Феликса.       Феликс быстро кивает, протягивая руку, чтобы взять весло из руки Джисона.       — Хотя не могу сказать, что у меня это хорошо получалось.       — Отлично, — отвечает Джисон, криво улыбаясь. — Никто не может сказать, что я победил, потому что я сын Посейдона, если ты отстой.       — Гм, спасибо? — Феликс почесывает голову свободной рукой.       — Не беспокойся, — продолжает Джисон, толкая каноэ дальше в воду. — У нас все будет хорошо. Ты можешь сесть в лодку, а я подержу каноэ, пока не подадут сигнал о начале гонки.       Феликс колеблется.       — Ты уверен, что успеешь сесть?       Джисон поспешно кивает, жестом приглашая Феликса сесть. Через несколько секунд Феликс повинуется и забирается в каноэ. Джисон смотрит налево и направо, замечая, что почти все остальные готовы. Это только вопрос времени, когда начнется гонка. Не то чтобы приз был чем-то особенным, но ему все равно нравится участвовать в этом мероприятии. Что-то насчет чувства безопасности, когда он на воде, догадывается он.       Он так погружен в свои мысли, что почти пропускает звук рога. Феликс уже сжимает весло в руках, готовый грести, когда Джисон дает им последний толчок и прыгает внутрь. Не прошло и десяти секунд, как он уже оказался внутри каноэ.       — Ты труп! — кричит рядом с ним Чанбин в своей милой и вежливой манере. Через полсекунды команда Ареса переворачивает каноэ и мчится к полосе препятствий.       Джисон вздыхает, зная, что ему делать дальше.       — Они не оставляют мне выбора, не так ли?       Как только он заканчивает фразу, перед каноэ Ареса открывается водоворот, и они выходят из-под контроля.       — В следующий раз повезет больше! — весело говорит Джисон, когда они проплывают мимо. Даже Феликс не может сдержать смех.       Позади себя он слышит, как Чанбин ругается, что до конца жизни не будет грести на каноэ.       Джисон не обращает на него внимания, когда они достигают полосы препятствий, позволяя океанскому течению направлять их. Феликс выглядит решительным, постоянно гребет, несмотря на то, что Джисон говорит ему расслабиться.       — Я думаю, дети Афины наверстывают упущенное, — признает Феликс, немного запыхавшись.       — Не беспокойся, — беззаботно говорит Джисон, — гиппокампус должен сделать свое дело.       — Гиппокампус? — повторяет Феликс немного озадаченно.       Позади них слышится крик:       — Гиппокампус, Джисон? Я называю это грязью!       — Никаких фолов в гонках на каноэ! — перекрикивает Джисон, ухмыляясь. Позади них раздается громкий всплеск и стон. Феликс делает паузу и с улыбкой смотрит на него.       По мере того как полоса препятствий становится все более сложной, Джисон замечает, что что-то тянет каноэ. Он сразу же понимает, что это наяды, пытающиеся помешать их продвижению. Быстрый взгляд через плечо подтверждает, что другие участвующие тоже борются. Только Минхо и Чанбин в настоящее время добиваются прогресса, несмотря на удар, с которым они столкнулись в начале гонки.       Сынмин и Хенджин прямо на хвосте, без гиппокампуса в поле зрения. У Сынмина есть своя игра ‘Я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути’, которая делает этот день похожим на обычную среду. Хенджин, с другой стороны, машет им рукой.       — Разве это не забавно? — окликает он, лениво улыбаясь.       Джисон хмурится, изменение позы другого не ускользает от него. Не прошло и полсекунды, как он почувствовал, что из воды что-то приближается. Он мгновенно исключает любые формы жизни, не чувствуя сознания.       — Осторожно, — предупреждает Джисон. — Что-то приближается.       Долю секунды спустя из воды вырываются водоросли, окружая их обоих. Феликс отшатывается от этого зрелища, весло в его руках барахтается.       Джисон закатывает глаза, как только понимает, что их окружает.       — О, теперь ты хочешь быть магом земли?       — Никаких фолов в гонках на каноэ, верно? — Хенджин насмехается, улыбаясь, когда он и Сынмин подплывают к ним.       Феликс бледнеет.       — Не могли бы вы убрать от меня водоросли? Это немного пугает меня.       Джисон вызывает волну, чтобы смыть их, и даже способности Хенджина не могут удержать водоросли на плаву. Феликс расслабляется, снова сжимая весло в руках. Хенджин и Минхо уже взлетели, в нескольких метрах впереди них, но Джисон хочет, чтобы вода несла их вперед.       Их слишком легко догнать. В конце концов, Джисон в своей родной стихии, а Феликс возится с другими командами, вызывая скелеты мертвых рыб на поверхность воды. Финишная черта уже видна, и адреналин начинает разливаться по телу Джисона. Было бы абсолютно паршиво, если бы они проиграли в последнюю секунду, поэтому он хочет, чтобы каноэ плавно плыло по течению, медленно, но верно набирая скорость.       Где-то сбоку он слышит звуки приближающихся Минхо и Чанбина. Довольно удобно, что через несколько секунд волна окунает их в воду.       Феликс ничего не говорит, но Джисон замечает, как его плечи слегка подрагивают от смеха. Это трудно не заметить. Даже сейчас Феликс кажется золотым под солнечным светом, как будто он звезда среди них.       Джисон качает головой, пытаясь очистить свои мысли. Они почти дошли до финиша, когда он слышит свист, а затем глухой удар чего-то о каноэ. Он понимает, что это одна из стрел Минхо, на секунду опоздав.       А потом они начинают тонуть.

🌊🌊🌊

      — Я позволил тебе выиграть, понимаешь? Как сын Посейдона, я был великодушен.       — О, так вот почему команда Ареса боролась с морской водой после того, как ее засосало в водоворот, — говорит Минхо, ударяя себя по лбу, словно он только что сделал величайшее открытие. — Теперь все имеет смысл.       — А гиппокампус? — спрашивает Сынмин, отправляя в рот картофель фри. В обеденном павильоне, как всегда, шумно — все отдыхающие болтают и смеются. — Они были частью твоей щедрости?       — Конечно, — подтверждает Джисон. — В любом случае, в следующий раз я не буду с тобой церемониться.       — Да, да, — Минхо отмахивается от него взмахом руки, — как скажешь.       Джисон невольно улыбается, довольный тем, что находится в лагере и сидит со своими друзьями за ужином. Это странно бодрит — проводить с ними целые дни. Добавление Феликса в их группу тоже не повредит, но бабочки, которые вспыхивают в его животе всякий раз, когда Феликс смотрит на него, начинают думать об обратном.       Вскоре тема разговора меняется, и Феликс улыбается ему под светом обеденного павильона, а в животе бушует буря бабочек.

🌊🌊🌊

      От этого становится только хуже. Одно влечет за собой другое, и Феликс почему-то убежден, что он вундеркинд, когда дело доходит до боя на мечах. Это требует немного уговоров, но Феликс в конце концов добивается от Джисона обещания помочь ему тренироваться. Что привело их сюда, на поле боя.       Начнем с того, что здесь жарко. Феликс все еще не знает, как правильно держать свой меч, и Джисон не знает, сколько еще раз он должен показать ему, прежде чем он поймет эту концепцию.       — Нет, нет, вот так, — качает головой Джисон, снова поднимая меч, чтобы продемонстрировать свою хватку.       Должно быть, что-то щелкает в голове Феликса, потому что его глаза расширяются.       — О, теперь я понял! — Он поправляет хватку, а затем поднимает меч, чтобы Джисон увидел. Удивительно, но он наконец-то понял это.       — Вот видишь? — Джисон невольно улыбается. — Ты был рожден для этого.       — Лжец, — тихо говорит Феликс. — Мы застряли на этом целую вечность. Я знаю, что не самый лучший.       Джисон пожимает плечами.       — Тебе по сути это не нужно. Ты управляешь мертвыми.       — А если я окажусь в ситуации, подобной ситуации Корры? — спрашивает Феликс. Немного странно, что они оба держат оружие в руках и не дерутся. — Какой-то великан или колдунья заберут мои силы?       — Сомневаюсь, что ты когда-нибудь окажешься в подобной ситуации, — признается Джисон. — Ты слишком умен, — говорит он, прежде чем успевает подумать.       — Ага, конечно, — Феликс закатывает глаза. — Что мне еще предстоит узнать?       — Ты уверен, что готов? — Джисон склоняет голову набок, улыбаясь.

🌊🌊🌊

      Дело обстоит примерно так: Феликс никогда не сдается. Ни разу. Они спаррингуют до сумерек и тащатся в обеденный павильон на ужин, где Чанбин пускает шутки на их счет, а Хенджин бросает им пакеты со льдом, которые он получил от детей Аполлона. Минхо небрежно замечает, что не может поверить, что Феликс заставил Джисона тренировать его, но тот слишком устал, чтобы что-то сказать.       Чан останавливается, чтобы похвалить его за то, что хоть один из вечеров он стал заметно менее проблемным, и улыбается им всем. Джисон отмахивается от него.       — Как только Феликс освоит бой на мечах, я вернусь к своим старым трюкам, — предупреждает он, подавляя зевок на полпути.       Чан исчезает с легким смешком, оставляя их наслаждаться обществом друг друга. Феликс ведет себя тише, чем обычно, и Джисон обнаруживает, что наклоняется через стол, чтобы пробормотать:       — Ты в порядке?       Феликс слегка отшатывается, словно удивленный тем, как близко к нему Джисон. Секунду спустя он кивает, и розовый румянец заливает его щеки.       — Просто устал, — признается он. — Не представлял, как тяжело сражаться, — Джисон пожимает плечами, откидываясь назад и отворачиваясь от Феликса. Его лицо горит — может быть, от горящей пищи на алтаре?       — Но это хороший опыт. Это пригодится, если ты не собираешься оставаться в лагере круглый год.       — О, — говорит Феликс, удивленно моргая. — Тебе разрешено это делать?       — Ага. Это рекомендуется для всех полубогов вообще, так как мир смертных опасен, но еще больше для детей Большой тройки. Я остаюсь только на лето, но есть люди, которые остаются круглый год.       Феликс ничего не говорит в ответ, по-видимому, переваривая информацию. Какой бы ответ он ни планировал, он прерывается рассказом Хенджина о том времени, когда он попался на одну из шалостей полукровки Гермеса. Словно по обоюдному согласию, они оба настроились слушать, забыв о своем предыдущем разговоре.

🌊🌊🌊

      Джисон стоит лицом к стене с лавой со своими друзьями, поставив руки на бедра. Он слышит, как шепчутся другие отдыхающие, но предпочитает не обращать на них внимания. Он смотрит на вершину, щурясь, как будто она слишком высока, чтобы он мог увидеть ее конец.       — Это будет катастрофа, — комментирует Минхо слишком спокойно.       — Может быть, ему следует надеть страховку? — Чанбин складывает руки на груди.       — Он, наверное, выпадет из нее, — смущенно признается Феликс, получая тихое хихиканье от Чанбина и игривый толчок от Минхо. Сынмин ушел на клубничные поля вместе с Хенджином, пытаясь выяснить, что в последнее время съедает растения. Вся каюта Деметры не могла этого понять, поэтому они обратились за помощью к детям Афины.       — Я буквально стою прямо здесь, — напоминает им Джисон, делает короткую паузу. — Хуже, чем в прошлый раз, быть не может, верно?       — Я не знаю… Думаю, мои ребра все еще в синяках от падения, — Феликс нервно смотрит на него, кладя руку на бок и притворяясь, что вздрагивает от прикосновения. Чанбин кивает, как будто верит ему, подыгрывая шутке.       — Я собираюсь взобраться на нее без всяких проблем, — заявляет Джисон. Отдыхающие вокруг них дружно стонут, и Джисон наблюдает, как они все отступают вниз по стене, оставляя ее пустой только для него.       Джисон усмехается, делая шаг вперед, бросая последний взгляд на своих друзей, говоря:       — Хуже, чем в прошлый раз не будет, да?

🌊🌊🌊

      Джисон просыпается дезориентированным. Его зрение тревожно затуманено, и никакое моргание не проясняет его. Упрямый, он продолжает делать это, пока не слышит, как кто-то спрашивает ‘Ты в порядке? ’ самым мягким и осторожным голосом.       Его сердце оживает. Он узнал бы голос Феликса где угодно.       — Я в порядке, — бормочет Джисон. — Что случилось?       Его память в лучшем случае туманна, но не нужно быть гением, чтобы понять, что его попытка покорить лавовую стену прошла не так хорошо, как ожидалось.       — Ты поскользнулся, — медленно объясняет Феликс. — И упал. Они думают, что у тебя сотрясение мозга, но не хотят давать тебе… как это называется… амброзию? Да, амброзия. И нектар. Пока ты не очнешься.       Его голос звучит немного неловко, колени тревожно подпрыгивают, а лицо бледное. Джисон собирается спросить, что с ним, когда Феликс выпаливает:       — Не делай это снова. Я про лавовую стену. Ты гений в обращении с мечом, тебе не нужно знать, как лазить по скалам.       Джисон моргает, в равной степени смущенный и тронутый чувствами Феликса.       — Хорошо, — это все, что он отвечает, откидываясь на спинку кровати. Его голова немного пульсирует, скорее всего, от падения, и он все еще чувствует себя немного сонным.       — Я найду кого-нибудь, — Феликс прочищает горло, — кто принесет тебе амброзию и нектар.       И он уходит, оставив Джисона одного в лазарете. Он думает, что его падение могло быть хуже, чем он помнит, судя по беспокойству Феликса. Это странное чувство — знать, что Феликс так сильно заботится о нем.       Довольно скоро все столпились вокруг его кровати. Его кормят квадратиком амброзии и нектаром, а потом все остальные его друзья приходят и уходят.       Феликс парит, тихий, но внимательный. Чанбин называет его идиотом, но меняет курс и ласково гладит по голове, желая, чтобы он поправлялся и они могли вернуться к своей обычной жизни. Минхо еще нежнее сжимает его руку и тепло улыбается.       Сынмин начинает читать лекцию в ту же секунду, как замечает Джисона, продолжая говорить обо всех костях, которые он мог сломать, и о том, как он мог сломать ребро и проколоть сердце, и о том, что он чертов идиот, но что он действительно счастлив, что это было не хуже, чем было на самом деле.       Джисон моргает, как только разговор подходит к концу.       — Я тоже тебя люблю, чувак.        Сынмин хмыкает в ответ.       — Тебе действительно повезло, что с тобой все в порядке, иначе я бы в одиночку спустился в подземный мир, чтобы насильно вытащить твою ду-       — О боже мой? — Хенджин кажется озадаченным, но он уже наполовину смеется. — Думаю, он понял, Сынмин.       Сынмин на это лишь расплывается в улыбке, и Феликс тоже — луч света в мрачной, унылой комнате лазарета. Сердце Джисона разрывается от его вида, прислонившегося к задней стене с золотыми волосами и россыпью веснушек. Он выглядит абсолютно идеально — Джисону конец. Он просто должен был влюбиться в Феликса, из всех людей.       Он качает головой, пытаясь сосредоточиться на друзьях.       — Я хочу спать, — бормочет он. Часть его чувствует себя плохо из-за того, что пытается избавиться от них, но его веки опускаются против воли, и все, чего он хочет — это тихий шум лагеря на заднем плане, пока он пытается вздремнуть. Они все немедленно встают, желая ему добра и обещая навестить его утром.       Феликс задерживается в ногах кровати, как будто не знает, что сказать или сделать.       — Останься, — тихо просит Джисон. Больше нет места для смущения. Амброзия согрела и успокоила его, словно он вернулся домой к своей матери.       Феликс моргает, удивленный просьбой, но через несколько секунд кивает, подтаскивая стул к кровати Джисона.       Джисон протягивает руку в поисках утешения, а Феликс — игла, указывающая прямо на него. Феликс принимает его, его рука теплая на холодной коже Джисона.       — Тебе нужно одеяло?       Джисон качает головой, слишком сонный, чтобы поддерживать разговор. Его глаза начинают непроизвольно закрываться, и никакая борьба не в состоянии удержать их открытыми. Вскоре он засыпает, держась за руку Феликса.

🌊🌊🌊

      Вздрогнув, Джисон просыпается и понимает, что находится не в своей каюте. Он смущенно моргает, прогоняя сон из глаз. Это занимает несколько секунд, но воспоминания просачиваются обратно в его сознание, как вода, напоминая ему, что он в лазарете.       Феликс все еще сидит рядом с ним, низко опустив голову. Джисону требуется мгновение, чтобы понять, что он крепко спит, и как только он это делает, его глаза расширяются. Первое, что он делает, это тянется к запасному одеялу, лежащему поверх него, только чтобы понять, что одна из его рук в данный момент занята. Джисон моргает, вспоминая вызванное амброзией решение попросить Феликса подержать его за руку, и сдерживает стон. Это действительно неловко. Он не может поверить, что Феликс не отпустил его, как только заснул. Вздохнув, он бросает одеяло Феликсу одной рукой, стараясь быть как можно осторожнее. Он поправляет ее так, чтобы она равномерно покрывала Феликса, и с облегчением вздыхает, когда тот не просыпается.       Джисон беспокойно ерзает, пытаясь решить, отпускать или нет руку Феликса на тот случай, если он проснется и подумает, что Джисон странный, что держит ее всю ночь.       Прежде чем он успевает принять решение, Феликс шевелится. Джисон втягивает воздух, надеясь, что не проснется. Спойлер: Феликс просыпается, сонно моргает и сразу же ищет Джисона. Когда его взгляд падает на него, уже проснувшегося, Феликс улыбается.       — Привет.       — Не могу поверить, что дети Аполлона позволили тебе остаться, — тупо произносит Джисон. Вместо мозгов у него черви, и он не может оторвать глаз от Феликса. Или думать о том, какой он милый по утрам.       Он моргает, пытаясь прийти в себя.       — Наверное, тогда они чувствовали бы себя не очень хорошо, — небрежно отвечает Феликс. — Я не хотел оставлять тебя одного, поэтому они в конце концов отказались от попыток убедить меня в обратном, — он делает паузу, — ну, еще полезно иметь друга в каюте Аполлона. Чонин мог немного помочь, а мог этого и не делать.       Феликс проводит большим пальцем по ушибам на костяшках пальцев Джисона, когда тот ничего не говорит, тихо напевая. Джисон замирает, вспоминая, что они все еще держатся за руки, но прежде чем кто-либо из них успевает что-то сказать, дверь в лазарет распахивается.       — Доброе утро! — Хенджин радостно здоровается, и проходит целая секунда, прежде чем они отодвигаются друг от друга. Даже Чанбин расплывается в улыбке при виде этого зрелища.       Джисон думает, что сейчас самое время исчезнуть. Он чувствует, как с каждой секундой его лицо становится все горячее и горячее, но Феликс по-прежнему выглядит непринужденно, улыбается и здоровается в ответ.       Они все снова столпились вокруг Джисона, очевидно, решив не комментировать это. Вместо этого Минхо говорит:       — Хочешь поиграть в Уно? Чонин обменялся на него с другими полукровками.       Джисон усмехается, взволнованно садясь. Ему приходится отпустить руку Феликса, к его большому разочарованию, но, по крайней мере, это означает, что Сынмин перестанет смотреть на него так, словно у него выросла вторая голова.       Феликс небрежно откидывается на спинку стула и говорит:       — Кто-нибудь хочет позавтракать?       Бабочки грызут желудок Джисона. Он действительно должен перестать пялиться, иначе Сынмин может просто что-нибудь сказать.       Чанбин ворчит что-то о том, что он никогда не выигрывает в Уно, и Джисон быстро запрашивает у Феликса список продуктов на завтрак, прежде чем его друзья погрузятся в хаос. Феликс уходит с обещанием скоро вернуться (и надрать задницу Уно), и сердце Джисона переворачивается, когда он оглядывается с улыбкой. Через полсекунды он уходит.       Один за другим они все начинают говорить, чтобы заполнить тоскливую тишину лазарета, их голоса накладываются друг на друга, и звук смеха прерывается. Снаружи лагерь медленно оживает в тандеме с солнцем, поднимающимся над Лонг-Айлендом. Он чувствует запах еды, доносящийся из обеденного павильона, и слышит голоса припозднившихся отдыхающих, спешащих на завтрак.       Джисон улыбается. Он чувствует себя довольным, даже в некотором роде счастливым.