Песец: Пушной зверек

Наверно я слегка погорячился, когда говорил, что сейчас пойду и устрою всем хаос: «Бу-бу-бу!» Я в принципе в тот день был излишне импульсивен, раз позволил себе согласиться на столь сомнительное предложение работы от столь сомнительного представителя не самого светлого семейства. Да даже если и светлого, какая разница? Будто это помешало бы ему манипулировать сиротой, превращая его в жертвенного агнца во имя «общего блага»? И да, Дамблдор, это камень в твой огород. Хотя мне все же повезло, и вся лапша, которую Берк усердно вешал мне на уши весь день, не свела меня в могилу. Не, не то чтобы я действительно верил, что подобную историю смог бы придумать трезвый человек, всего лишь для того, чтобы… заманить к себе на работу сиротку-оборотня? И даже платить ему зарплату? Ведь по факту я так и не стал уборщиком, я «ассистент» мастера артефакторики Хилберта Берка, и, прожив здесь неделю, я все еще не знаю, что входит в мои обязанности, и есть ли они у меня вообще. Скорее уж я тут просто живу… - Дай угадаю, ты исполнил свой план, сболтнул мне пророчество, затащил меня «на работу», где было бы удобней следить за мной… и теперь ты не знаешь, что со мной делать, я прав? – я даже не пытался сдержать смешок, натыкаясь на его раздраженный взгляд. – Конечно же, ведь у тебя с этим местом чуть ли не роман, а я – воплощение разрушения в телесной оболочке, повторюсь, я же правильно тебя понял? Не понимаю я вас, – походу я запихнул Берка в один список с теми сучностями, решившими выбирать судьбу мира посредством внедрения в него бомбы замедленного действия, – хотите устроить хаос, но при этом не позволяете мне лишний раз на улицу выйти! - Что бы ты, с твоей-то удачей, случайно убил министра магии, так неожиданно решившего посетить никому ненужный Эйвбери без предупреждения или объявления? – и ведь самое ужасное – этот безумец действительно верит в то, что говорит! - Ну так разве смерть типов, дергающих за ниточки, – не первый шаг к анархии? Или я не прав? - Сиди-ка ты лучше тихо и не рыпайся, как тебе сказал мистер Сметвик. - Ну так ты же ему ни черта не объяснил! – подло оперировать словами человека, разбирающегося в ситуации даже хуже меня! – Про сингулярность и аномалии – суть всего происходящего! Логично, что он не понимает, как чертов труп еще дышит, а потому и боится, как бы я от «перенапряжения» не подох случайно! - Мы уже обсуждали это, Вель. - Для тебя Вельзевул и никак иначе! Наверно, неумение разговаривать без постоянных споров в нашем случае не лечится. Собственно, сегодня стукнуло первое сентября, а я продолжаю уже неделю воображать из себя аристократичного мудака, потягивая чаек и читая умные книжечки, в ожидании, когда Берк наконец смирится с отсутствием у меня мозгов, и у него – возможности все контролировать. Сразу же после подписания договора я отправил Зику письмо, как и обещал, сообщая, что устроился работать в филиал «Боргин и Берк» – да-да, именно в то место, в которое он просил меня не соваться – и клятвенно заверил, что контракт читал, проверял и перечитывал. Ответ долго ждать себя не заставил, и, предварительно описав свое скромное мнение на счет моих умственных способностей, Уилсон все же поздравил с трудоустройством, обещая навестить меня «ближе к июлю следующего года». В принципе, чего-то подобного я от вечно беззаботного зельевара и ожидал, ведь не станет же он сразу же закатывать скандал, КАК ЭТО ДЕЛАЕТ ОДИН ПМСник! – сидящий за прилавком Берк чихнул. Он, кстати, на мое общение с Зиком отреагировал… двояко. С одной стороны, его передернуло лишь при звуке данного имени, с другой, рассказывать определенно трогательную историю их знакомства мне не стали, оставляя в неведении. Ненадолго, впрочем, так как о Хилберте я спросил в следующем же письме Уилсону, и сейчас как на иголках сижу, жду шокирующих подробностей. Эх, что-то я здесь совсем заскучал… Какую-то приличную одежку по «магическому интернету» мне заказали, отправили жить в крайнюю комнату на втором этаже и выдали книги «для самообразования», приказав грызть гранит науки. И если Хил какое-то время еще думал о комендантском часе для семилетки, от идеи этой все же отказался, отлично понимая, что в случае одного существа с шилом в жопе это не сработает. А шило в жопе было, при чем с каждым прожитым в тишине и покое днем упорно превращалось из простого желания бесить окружающих в настоящую гриффиндорскую жажду приключений. - Давай я расскажу тебе о будущем, и мы пойдем грабить Гринготтс на драконе! Если бы взглядом можно было убивать, я уже давно валялся бы трупиком. И ведь не понять, чего это Берк каждый раз так триггерится, когда я предлагаю бесплатно выложить ему такую информацию, за которую любой другой давно бы уже душу продал. А потом еще говорит мне про «неблагодарных»! Ну ладно, раз ему не интересно, то пускай катится колбаской. Дня четыре назад в лавку Бельвины наконец наведался доктор из Св. Мунго, и, под хмурым взглядом моего работодателя, клятвенно начал того заверять, что утащит тайну пациента с собой в могилу. - Это мы еще посмотрим, – протянул Хилберт таким тоном, что даже у меня холодок по шее прошелся, не говоря уже о заикающемся докторе. Тот на меня посмотрел, палочкой перед носом помахал, стараясь при любом шорохе не коситься в сторону Берка… Шантажист хренов! А когда бедняга-доктор наконец допер, что я за зверь такой, то чуть инфаркт не словил! - Вы только дышать не забывайте, сэр, – я помахал ему ручкой на выходе, тут же бросая раздраженный взгляд на Хилберта, который только и сделал, что плечами пожал, чертов социопат… Тяжело вздохнув, мой работодатель, кривясь, быстро начеркал письмо и вручил его своему ворону – совы, видимо, уже не в моде. Кто адресат, я не знал, но догадывался, если учесть, что всего через час в лавку к нам влетел другой колдомедик, Сметвик, как-то подозрительно светясь от энтузиазма. - Здравствуй, Берк! И где же твой оборотень? – он широко улыбался, смотря на меня таким взглядом, будто прямо сейчас резать будет… «Псих! Очередной псих!» – я почти с искреннейшим ужасом в глазах посмотрел на Хила, на что тот лишь с сочувствием кивнул. И с интересом ученого, обнаружившего новый вид, Сметвик принялся кастовать какие-то диагностирующие, параллельно что-то оживленно бурча и записывая. - Ну…? – я старался не сильно хмуриться, смотря на притихшего колдомедика. - Некромантией балуемся? – будто спросил, курю ли я за гаражом травку. - Никак нет, сэр! – посмеиваясь, ответил за меня Хилберт, одним лишь своим видом говоря: «Только попробуй что-то ему сказать, и мы пойдем закапывать сегодня ночью труп.» - Тогда мне сложновато будет объяснить, почему этот труп по всем параметрам еще дышит. – А нормально такое говорить при ребенке? Гиппократ черканул что-то в блокноте, и, довольный своей работой, засунул его в карман. – Могу ли я проконсультироваться с парой коллег, прежде чем что-то утверждать? - С Вас список имен, и мы договорились. Не знаю почему, но я в этот момент подумал: есть ли в Волшебном Мире свои аналоги снайперов? И если есть, не значит ли это, что богатенький мальчик Берк поселит их жить под окнами всех несчастных из списка? А потом еще будет им звонить – как-то – с фразочками: «Док, не советую Вам это делать, если Вам дорога Ваша жизнь,» или «Вы выполнили свою часть сделки?» Однако вы только посмотрите на эту ангельскую улыбочку!!! Будто кот, нажравшийся сметаны, пустивший рюмку валерьянки и скуривший пучок мяты!!!! Может я слегка перебарщиваю со своей подозрительностью? А нет, сразу же, как дверь за не прекращающим трындеть что-то «на научном» Сметвиком закрылась, от былого дружелюбия не осталось и следа. - Мда… Не будь это его специальностью, то я бы кого-то другого позвал. – он скривился и, закрыв лавку, пошел к себе в мастерскую – понятное дело, что мне в ее сторону даже смотреть запрещают. Тогда я впервые подумал, как удивительно быстро мне пришлось освоиться в стране безумия, раз теперь махание палочкой перед моим носом действует мне на нервы: хрен знает, вдруг этот тип ошибется с заклинанием или вообще намеренно попытается меня убить – я уже ничему не удивлюсь. Пришлось уговаривать Барли, домовика Хилберта, принести какой-нибудь местный аналог валерьянки. Походу, каждый визит Гиппократа будет заканчиваться для меня именно так, учитывая, что вновь вернулся он всего через четыре дня, сразу же трансфигурировав из какого-то попавшегося в руку хлама доску, и начал говорить что-то «на научном», активно жестикулируя. Берк, почему-то еще не выпав из реальности, пару раз его поправлял, конечно, но я этим как-то не сильно интересовался. Мой интерес в принципе улетучился с предложения так четвертого или пятого, когда колдомедик начал осыпать нас псевдонаучными терминами, лично для меня звучащими как несвязная белиберда на эльфийском. - …так что да, полагаю, если обобщать, то столкновение его магической и «пушистой» частей не произошло именно из-за проклятья ликантропии, как бы их разделяющего… Но также и само проклятье не может свести его с ума из-за «давления» его магии, как обычно это происходит у укушенных волшебников… Идеальный баланс. – произносите последнее голосом Таноса. А можно было сразу так сказать и лишний раз меня не мучить? Вставая с насиженного кресла, я потянулся и широко зевнул, за что получил уничижительный взгляд Берка, буквально значащий: «Ту толстенную книгу по этикету будешь цитировать мне дословно». - Что-ж, спасибо тогда Вам за консультацию… – уже начал свою приторно вежливую речь Хилберт, ненавязчиво так ведя Сметвика к входной двери, когда тот резко остановился, от возмущения чуть не притопнув. - Мистер Берк, как так можно?! – у моего работодателя взлетели брови. – Я не могу оставить свою работу! А что если с мальчиком что-то случится? – «мальчик» тем временем в метрах пяти от них уламывал Барли на пузырек с валерьянкой – да-да, тому все же пришлось стащить такой из маггловского мира. – Он не так давно стал ликантропом! – до этого Гиппократ чуть ли не Непреложным клялся, что скорее умрет, нежели растреплет этот секрет кому-то, помимо указанных в списке лиц. – А что если ему станет хуже?? Я желаю следить за его состоянием до зимы как минимум! К моменту, когда колдомедик закончил свою пламенную речь, брови моего работодателя успели покинуть стратосферу. Лишь по тому, как слегка дергался его глаз, было понятно его отношение к этой идее. «Теперь ясно, чего он так долго не хотел его звать…» – я задумался, слишком поздно понимая, что вылил чуть ли не половину пузырька в стакан. И как бы Берк с его пассивной агрессией к окружающим не старался намекнуть Гиппократу, что ему здесь не рады, все было тщетно – колдомедик обещал здесь чуть ли не каждый день бывать. - Валерьяночки? – любезно спросил я, протягивая стакан Хилберту, уже минуту стоящему с пустым лицом перед закрытой дверью, где не так давно скрылась наша головная боль. - Ага… За неделю до полнолуния, когда уставший от такой жизни Хилберт махнул рукой на мою способность превратить оригинальную ветвь событий в клубничный велосипед, я наконец вышел на улицу, смотря на кривые дома и прихеревших прохожих так, будто вижу их в первый раз. И если в день моего прибытия в Эйвбери люди шарахались от меня потому, что выгляжу я как нелюбимый ребенок Дракулы и подзаборной псины, то сейчас мой вид отталкивал всех психически здоровых уже из-за того, что в честь знакомства с соседями я решил закосплеить Джокера, разрисовав себе лицо акварелью – мне было скучно! Не знаю, известно ли Берку о том, как весело я провел день, бегая по городу с табличкой: «Не принимайте наркотики, девАчки!», – но по прибытию он мне ничего не сказал. На следующий день Хил послал меня, по «настойчивой рекомендации» Сметанника, за антиликантропным к ближайшему зельевару. Ирония то была, или вновь моя удача шалила, но этим зельеваром оказалась та самая миссис Ристоун, жаба, предложившая мне удавиться. - Удавиться как мир тесен! – я хмыкнул, наблюдая, как она пытается не показывать удивления при виде моей живой, дорого одетой и довольной жизнью физиомордии. - И кто? – спросила Ристоун, левитируя коробки с зельями. - Хилберт Берк. – когда она скривилась, будто съела лимон, я даже не удивился. Полагаю, ей достаточно часто приходится видеться с этим самовлюбленным социопатом, учитывая ее профессию… Спустив на прилавок коробку, она одним взмахом палочки достала нужное зелье. - Что-ж, думаю, этого стоило ожидать. Я чуть рот не открыл от возмущения, что она отлично заметила, гаденько усмехаясь. Жаба! От «милейшей» я уходил не с самыми приятными мыслями. Конечно же в ее голове чокнутый ликантроп, пристающий к людям в костюме клоуна – не правда! Я всего-то навещал своих неудавшихся работодателей! – и социопат-ЧСВшник, женатый на работе, сочетались идеально! А учитывая, что к нам через день захаживает улыбчивый колдомедик, при взгляде на которого хочется блевать радугой и причинять людям добро вперемешку с розовыми соплями, лавка Бельвины в глазах окружающих наверняка выглядит настоящим дурдомом во всем его великолепии. Также Сметанный – или как мне его еще называть? – настойчиво «просил» присутствовать во время моего первого – но если совсем уж честно, то второго – полнолуния. При попытке отказа он чуть лекцию зачитывать не начал, а когда Хил все же согласился, выставил счет за какое-то оборудование, которое может понадобиться при неудачной трансформации. - А вы что, просто на удачу надеяться хотели?! Мы с Берком на коллективном разуме решили, что лучше будет промолчать. Не то чтобы мы действительно волновались по этому поводу… То есть, я же ведь уже превращался, и очень даже успешно. Да и не так уж много я понимаю в теме вопроса, чтобы строить там еще какие-нибудь опасения. И разве я не «сингулярность»? После эмоциональных речей Хилберта, вспоминая, как он в тот день распинался, смерть от превращения для меня была равноценна смерти от простуды по уровню глупости. То есть, возможно я и идиот, но разве, когда человека вышвыривают из его мира, от него не ожидают каких-то свершений? Оказавшись у Хила, я не раз задумывался над самим смыслом моего попадания сюда, рассматривая глубокой ночью деревянный потолок. Еще в первые дни мысли на тему: «Почему именно я?» – мне казались слишком… самовлюбленными, что ли? «Были ли в моей жизни предпосылки к тому, что я окажусь здесь? Случаен ли выбор места и моей новой личности? Были ли у меня какие-то стоящие качества для… такого?» – я думал, и все сводилось лишь к важности этого «я». Эмоции… Пожалуй, просто невозможно трезво рассуждать на такие вопросы, не сводя все к простому самолюбованию, ведь пока мне на подсознательном уровне приятно верить в свою «исключительность», именно к ней я и буду склоняться, игнорируя детали, которые, возможно, имели значение. «Да уж, проблемы подрастающего поколения…» Я усмехнулся, задумчиво разглядывая ночной город из приоткрытого окна. - Мир жаждет хаоса… И зачем ему это? – сам у себя я спросил, кидая скомканный тетрадный лист в ворона, сидящего на крыше соседнего дома. – Не долетел... Тот лишь сердито каркнул, когда бумажка упала в темноту улиц, не сумев преодолеть метр до раздражающей птицы. Всякий раз думаю: это ворон Берка или простой уличный – все же их тут много, и все, заразы, огромные и жирные. Но тема хаоса, даже не смотря на все вытекающие вопросы, казалась мне более… самобытной. В смысле, об этом можно было рассуждать непринужденно, как о простом явлении, не переходя на личности. Просто безликий человек, оказавшийся в безумном мире, чтобы сделать его еще безумней. Нужна ли вообще причина для этого? Я проснулся от того, что свалился с подоконника, морщась от боли и яркого света. - Это-ж каким идиотом надо быть, чтобы засыпать на открытом окне??! – и выругался. Окно было закрыто. В полночь, стоя посреди какой-то пентаграммы посреди тюремной камеры – и зачем она Берку? – я даже не пытался изобразить испуг, просто зная, что у меня это не получится. Сметвик суетился на протяжении всего дня, проверяя и перепроверяя все, что он тут понаставил. Серьезно, будто мы тут демона вызываем… - Эй, Вельзевул, и где твоя армия демонов? – а Берк веселился, пристрастившись смешивать валерьянку с огневиски – мне жаль его печень. – Ты забыл их взять с собой из ада? Хе-хе! Врезать бы ему, да вот решетка не позволяет… И статус. Его. И вообще, больных людей бить нельзя, Вель! - Ты точно выпил антиликантропное? – Гиппократ, занятый работой, походу, решил просто игнорировать присутствие Хилберта, развалившегося на дорогущем с виду кожаном кресле, трансфигурированном из какого-то мусора, с бокалом этого «нечто». - Нет, я выблевал его в промежутке между двумя твоими прошлыми аналогичными вопросами. - Не дерзи! - Не дерзю. Сметанный возвел глаза к небу, будто ожидая божьей помощи, и, учитывая, что маги не самые религиозные существа на земле, картина эта становилась только смешнее. - Долго там еще? – Хил спросил, щелчком пальцев использовав Темпус. Я давно уже заметил, что ему нравится этот жест – наверняка думает, что так он выглядит круче. - Как будто это мой подопечный сейчас может умереть! – колдомедик не выдержал. - Подопечный? – мы с Берком произнесли это хором, заставляя Гиппократа закатить глаза. Я продолжил: - Мистер Сметвик, сэр, не надо так переживать, сами же знаете: «Для высокоорганизованного разума смерть – это очередное приключение!» У моего лечащего врача глаз дернулся. - Берк, ты видел? Он цитирует Дамблдора! Дамблдора!! С ним точно что-то не так!!! Возможно он уже сходит с ума, но ведь до полнолуния… Неужели ДДД каждому второму эту дичь втирает? Хилберт в ответ издал лишь нечленораздельную муть, которую можно было перевести как: «Мне то какое дело?» и «Кто такой Дамбва… Дамвадор?» Ристоун была права, это дурдом. Луну ждали долго, так как Гиппократ конечно же решил готовиться ко всему заранее, что объясняло, почему мы с Берком были уже на своих постах за два часа до полуночи. Нужно ли говорить, что мой дорогой работодатель за это время успел выпить полбутылки с сомнительным содержимым и уснуть, а Сметвик перепроверить все пентаграммы и артефакты аж гребаные двадцать раз? Я широко зевнул, когда почувствовал легкую дрожь в руках, начавшую стремительно усиливаться. Это… пугало. - Хил… – с нарастающей и, как я понимал, иррациональной паникой я повернулся к магу, который, казалось, протрезвел почти в тот же миг. Не знаю, почему он, просто… хотелось услышать от него что-нибудь глупое, чтобы немного успокоиться… Все же нормально? Нормально ведь? В ту ночь такого не было! Я хотел еще что-то сказать, но не смог, схватился за голову, которая трещала так, будто я снова помер и воскрес в том же лесу рядом с жутким как сама смерть трупом. На периферии сознания я слышал голос Сметвика, ругань Берка… Ноги подкосились я и осел на землю, чувствуя вкус крови на языке – наверно прикусил. Зрение начало меня подводить, в глазах темнело, и когда я уже был четко уверен в том, что лишусь барабанных перепонок, я почувствовал всплеск энергии… …и мои глаза заволокла темнота. - А ведь я это место чарами укреплял… – будто сквозь пелену я услышал едкий комментарий Хилберта. «Тащи гроб, мы облажались», – хотел уже было ответить я, так как свалившаяся на меня усталость явно не была чем-то хорошим, но вышло какое-то невнятное бурчание… - Ну, раз рычит, значит живой. – я просто знал, что на этой фразе Берк пожал плечами с лицом: «я же говорил». Я досчитал до десяти и приподнял голову, желая высказать ему все, что о нем думаю, однако вновь услышал только рычание. «Какого…?» - Какого?! – Сметвик спросил, заходя в развороченный подвал, видавший лучшие времена. Выглядел он сейчас так, будто здесь взорвалась бомба. Или Бомбарда, я все же с магами живу. – Он… - Не изучал оборотней? – с должным уровнем надменности поинтересовался Берк, перешагивая… съехавшую решетку, и останавливаясь в паре шагов от меня. – Кстати, мог хотя бы «спасибо» сказать за любезное спасение твоей задницы, – с наигранной обидой в голосе продолжил он разговор с Гиппократом – все же лица его я не видел. - И признать Долг Жизни? - Я бы попросил тебя всего-то убраться отсюда и забыть этот адрес. – и долго они тут флиртовать друг с другом будут? Я зевнул. - Поверь, я готовился ко всему, что могло бы произойти в этом подвале, – Сметвик начал с несдерживаемой в голосе гордостью. – Начиная от печати замедления времени и зелья удачи, заканчивая двумя артефактами для поглощения возможного выброса. - И они не сработали. – Хилберт утверждал. - Отнюдь… Задолбали! От попытки встать меня остановила рука в перчатке… поднявшая меня за шкирку. Я глупо моргнул. - Это точно страшный оборотень? – а кого ты ожидал увидеть? – Милота~ Мое лицо – или то, чем оно стало – вытянулось от столь нехарактерного для ублюдка тона. Сметвик любезно трансфигурировал зеркало, решив меня не мучить и показать уже, что за фигня сейчас произошла, и что пошло не так. Знаете, есть такой пушной зверек... «Песец». Кто-нибудь, подберите мою челюсть, ибо на меня смотрит милейший белый лисенок в моей жизни, с поправкой разве что на то, что в его глазах ясно отражаются вся боль и обида этого мира. И пока Берк чесал за ушком у опасного, заразного зверя, с чувством превосходства объясняя Гиппократу, что оборотни не всегда имеют волчью форму – иначе их звали бы вервольфами, знаю, видели – я думал, а какой, собственно, смысл заключается в том, чтобы быть оборотнем? Польза, я имею ввиду. Птица, допустим, будет хорошим шпионом, способным быстро передвигаться по небу, крупные хищники же способны внушать страх, а крыса, например, может без проблем затеряться и поселиться у многодетного рыжего семейства в качестве домашнего «любимца». А что могу я, кроме как создать себе страничку в инсте? - Не думаю, что знаю список всех возможных форм оборотней… – может Берк в детстве мечтал завести кота? Или собаку? – То есть, вряд ли есть оборотень-муравьед или оборотень-лама… Но я слышал, что лет двести назад ходил слух о гуру из Индии, способном принимать облик слона. Слон… Ладно, возможно песец – это не такой уж и плохой вариант, хотя как оборотень я явно не удался. - Кстати, мистер Хилдэн, вы в порядке? Испугались во время трансформации? – Гиппократ перевел внимание на меня, кивнув Хилберту. «Обосрался». И что мне ему сказать? Хрена с два я при этих озабоченных буду тявкать! - Приму ваше молчание за согласие. Сегодня просто прекрасный день, ведь мы смогли подтвердить, что вы не умрете от обращения и магических выбросов разом! Замечательно! Пойду отправлю письмо коллегам, а то они наверняка как на иголках сидят! Такой экспонат… – Сметанка вприпрыжку ускакал, дабы осчастливить иностранных колдомедиков, что их объект для изучения пока не сдох. Ну вот, снова мы вернулись к этому вопросу. И как мне творить хаос в мире, где понятие нормы у людей размыто до непонятных пятен? Хил, плюхнувшийся в очередное трансфигурированное кресло в обнимку с пушным зверьком в лице вашего скромного слуги, выглядел бы почти мило, не будь он при этом Хилом. - Я куплю тебе кошачий домик~ Я тяжело вздохнул, чувствуя, что жизнь моя будет утомительной в своей ненормальности. А если для самого мира эти странности, по сути, естественны, то никакой это не хаос...