My Bodyguard

В окно ударяет порыв сильного ветра. Стекло жалобно дрожит, рама отходит и он рукой поправляет ее, держа во второй кружку чёрного кофе. Темные тучи сгущались над городом и вдалеке уже гудел гром. Пол под ногами вибрировал от доносившихся раскатов. — Госпожа спит. — послышался тихий голос гувернантки. Чонгук повернул голову и сфокусировал взгляд на подносе, который женщина передала Сехуну. — Хорошо. Я доложу начальнику. Как только дверь на кухню затворилась и в помещении был слышен лишь шум дождя, вампир последний раз пригубил чашку кофе и поставил ее к остальной посуде в мойку, продолжая равнодушно смотреть в сторону окна. Напарник хотел что-то спросить, но, очевидно, заметив незаинтересованность в разговоре у потенциального собеседника, молча вышел в коридор, оставляя его наедине. Чонгук дождался, когда шаги удалятся на приличное расстояние и после уверенно прошёл в сторону мусорного пакета. Задержав дыхание на мгновение, он не колеблясь отыскал среди груды остального мусора нужную небольшую баночку из-под лекарства, которую принесла гувернантка минутой ранее. Прищурившись, мужчина повертел ее в руках, надеясь отыскать хотя бы название, но то было тщетно. Хоть банка уже была пустая, он открыл крышечку и поднёс горлышко к носу, надеясь по запаху классифицировать род лекарственного средства. По чувствительному рецептору ударил резкий, горький запах от которого закружилась голова. Вампир дёрнул голову в сторону и зажмурился, зажимая ноздри рукой. Слизистую нестерпимо защипало и в уголках глаз собралась влага. Снотворное с добавлением особого запрещённого вещества, имеющего психотропный эффект. Проходя обучение в организации «Висталь» и имея некоторый опыт из военной медицинской сферы, Чонгук явно мог сказать, что эти таблетки способны сделать из человека безвольное существо и постепенно погубить. — «Нахён…» — вспыхнуло в голове. Он сунул пустую упаковку в карман брюк и направился в сторону комнаты девушки. Перед тем, как завернуть за угол, он услышал знакомый размеренный стук каблуков и успел резко спрятаться за стеной. — Да, я знаю… — гудит голос Ёнхи. Вампир вслушивается и разобрать слова, так тихо вылетающие, ему не составляет труда. — Я запаниковала. Нет, не должна была. У меня уже не хватает нервов! Ещё немного и все решится, осталось подождать… — под его ботинком скрипнул пол и он сжал зубы. Разговор прекратился. Женский голос больше не звучал и он предусмотрительно скрылся за первой попавшейся дверью. В нем возникло то взволнованное чувство, которое возникает в процессе осознания происходящего. Все пазлы в голове сошлись в один настолько ярко, что внутри потяжелело. Ещё не произошедшее, но явно назревающее буквально дребезжало в воздухе и накаляло все вокруг, заставляя все его нутро пробуждаться на эти отклики. Он замер около двери и слушал шаги обладательницы, которые прошли мимо, так и не учуяв угрозу в лице него. Чонгук сжал ручку и хотел было выйти в коридор, чтобы дойти до комнаты девушки, как услышал шорох позади, от чего повернулся, невольно схватившись за оружие под пиджаком, чтобы была возможность быстро его выхватить. Он встретился взглядом с удивленным женским. Нахён стояла над раковиной, держа в одной руке пустой стеклянный стакан, а в другой порцию белых таблеток. Вампир, ведомый инстинктом и испугом за подзащитную, грубым движением перехватил тонкую ладонь и перевернул ее. Лекарство упало в воду, потом пропало в сливной трубе. — Ты выпила их? Нахён? — поток бегущей из крана воды перекрывал звук низкого тенора. Она моргнула. Его голос прозвучал так громко и быстро в сознании, что зазвенело в ушах. Ее глазки в страхе забегали по лицу напротив и его ледяное сердце сжалось в тиски. Неожиданное желание обнять хрупкую девушку и прижать ее к себе, чтобы закрыть собой от надвигавшейся бури опасностей, заставило отпрянуть от неё, как от огня. — Что? — То, что ты держала в руках. — Нет, не успела. — Это снотворное. В нем наркотик. — Чонгук достал из кармана банку и показал ей. Губы ее дрогнули, ресницы затрепетали. Она шумно вздохнула, лицо ее вытянулось. — Н-но…подожди, что? — Ты выпила их? — мужчина сжал бледные, впалые щеки девушки и заглянул в подернутые туманной дымкой глаза. — Ты понимаешь? — Пила утром. — У тебя заторможенная реакция. Посмотри в тот угол. — телохранитель проследил за ее взглядом. — Теперь в тот. — ее зрачки были расширены, радужка медленно, словно с трудом обрабатывая видимое, передвигалась в нужную сторону. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, наверное… — неуверенно ответила Нахён. — Зачем мне пить снотворное? — Госпожа Ли дала их тебе. Их нельзя пить. Ты понимаешь? — она запоздало кивает и сжимает его ладони на щеках, прикрывая глаза. — Холодные… — он нервно усмехнулся, склонившись, чтобы слышать, что ее алые губы шепчут. — Тебе нужно поспать. Потом я поговорю с тобой. — заметив, как девушка пошатывается, мужчина не задумываясь подхватил ее на руки. В ответ она застонала от приступа тошноты. — Тише, тише. Сейчас. Я отнесу тебя в комнату. — не сопротивляясь, она обхватила его шею одной рукой и устало склонила к плечу голову. Чувствуя в ее теле слабость, он сжал зубы и уже мысленно докладывал своему начальству о беспределе, творящемся со стороны его заказчицы. Однако он ясно осознавал, что пока явных доказательств не будет, любые его обвинения покажутся истинной бессмыслицей и вспыльчивой провокацией. Если он слишком рано покажет, что о многом догадывается, то рассказать обо всем будет некому. Она не сможет его уничтожить, но связать по рукам и ногам — вполне. Нужно действовать скрытно до той поры, пока подзащитная не узнает правду. Нахён он уложил в кровать и укрыл одеялом, а глядя на умиротворённое, бледное лицо, вспоминал ту фотографию с награждения и яркую улыбку, которую ему нестерпимо хотелось бы увидеть вновь. Казалось, словно если она улыбнётся ему ещё раз точно также, как на том мероприятии по вручению награды, то все светлые надежды возымеют в его жизни все шансы. Он ощутит силы и больше не испытает тяжесть одиночества. С ее улыбкой пройдут все беды. И ради этой улыбки Чонгук готов погрузиться во тьму тайн и пороков, которые каждый день носит в себе здешний особняк. Готов нарушить все свои устоявшиеся правила, в том числе по полному эмоциональному безразличию к своим подопечным. Нахён стала его собственной точкой невозврата. И он хочет рискнуть. *** Это был вечер того же дня, когда он, после того, как госпожа Ли уехала, вновь посетил комнату девушки. Она лежала к стене лицом, укрытая одеялом и, казалось, крепко спала. Чонгук прошёл вглубь комнаты, вслушиваясь в ровное дыхание и тихий стук человеческого сердца. Почему-то на душе было спокойно, когда он видел, что Нахён отдыхает, что она в безопасности. Глаза его ещё раз оглядели стены комнаты и неожиданно он выцепил взглядом край мольберта и холста, скрывавшегося под завесой тонкой синей тряпки. Будучи не любопытным и в целом тем, кто не вторгается в чужое личное пространство без видимых на то причин, мужчина, однако, подошёл к картине и распахнул завесу. Его лицо удивленно вытянулось. На бумаге был изображён он сам. На него смотрели чёрные, соколиные глаза хищника и человека в одном лице. Они проникали прямо в сердце, говорили и таили в себе настоящую тьму мирового океана, но никогда не позволяли пробить кому-то постороннему толщу ледника, сверкавшего на самом дне обсидиановой радужки. Его волевое, хладнокровное лицо смотрело в сторону, он был изображён в профиль. Темные волосы колыхал ветер, кустистые брови были сведены к переносице, а губы строго поджаты. Детали его восхищали и он замер напротив, не в силах оторваться от созерцания, от чего не уловил острым слухом шуршание одеяла позади. — Нравится? — раздался тихий женский голос. Чонгук резко повернулся, встречаясь с художницей взглядом. — Очень красиво. — скромно ответил и девушка смущенно улыбнулась, прижавшись щекой к подушке. — Вообще-то ты не должен был видеть это. — Я понял. — хмыкнул он и вновь скрыл холст под слоем ткани. — Зря ты прекратила заниматься живописью. Это твоё призвание. — Может быть. Когда в моей жизни все будет хорошо, то я подумаю о том, чтобы вновь начать выпускать работы. — И это будет. — заявил он уверенно. — Когда ты так говоришь — я верю. Это плохо? — Что? — Так верить? Чонгук задумчиво осмотрел ее сонное, красивое лицо и понял, что никогда не смог бы передать на бумаге всю прелесть этой девушки, какими бы сверхъестественными навыками в рисовании он не обладал. — Это сложно, но неплохо. Если человек действительно оправдывает и заслуживает это доверие. — Хорошо. — удовлетворённая ответом, девушка прикрыла глаза. — Ты часто раньше принимала снотворное? — Да. Но последнее время перестала, потому что стала чувствовать себя неважно. — Госпожа Ли еще давала тебе какие-то лекарства? — Наверное, я уже не вспомню. — он скрестил на груди руки и ее глаза с особым интересом оглядели сразу выделившиеся бугры мышц, обтянутые рукавами чёрного пиджака. — Не пей ничего, что тебе будут давать. У тебя есть медицинские справки о твоей депрессии, о социофобии и всем прочем? — Да, в том нижнем ящике, в углу. — Чонгук тут же направился в его сторону и нашел нужное, перебирая бумаги и вглядываясь в написанное неразборчивым почерком. Глаза нашли слово «социофобия» и он пригляделся. — Нахён… — Что такое? — Это ненастоящая справка. Нет официальной печати и в верхней строке написан адрес частной клиники. Я ее знаю, то ещё место… — она резко привстала на локте, ее волосы после сна были растрепанны. — Зачем тете это делать? — Здесь также прописаны лекарства, но здоровому человеку такие антибиотики принимать нельзя, иначе он может стать недееспособным. — Чонгук сжал челюсть. — Здесь есть нейролептики. — Для чего ей это? Я ведь и так не выхожу из дома. — Она тебя запугивает. А сведения о твоей болезни дадут возможность скрыть преступление. Журналисты и вся общественность в курсе какой у тебя недуг, будет неудивительно, реши ты избавить себя от мучений из-за долгой тоски по отцу. — Она меня любит. Тетя единственный человек, который остался у меня. — ее испуганные глаза укололи его сердце. — Не может быть. Что за чушь? Как только последний риторический вопрос был произнесен, свет в комнате резко погас. Они замерли друг напротив друга и в тишине комнате он слышал только их прерывистое дыхание. — Это что? — шёпотом спросила девушка и резко встала с кровати. Где-то внизу раздался хлопок, словно уронили что-то очень тяжелое. Разбилось стекло. Девушка вздрогнула и подошла к мужчине, хватая его за руку. Чонгук смотрел на дверь, будто ожидая чьего-то прихода. Он слушал, воспроизводя в голове многочисленные коридоры особняка, выискивая потенциальный источник шума. Его рука невольно сжала запястье Нахён. — Внизу кто-то есть. — резюмировал парень. — Что делать? — она спряталась за его спину и он оглянулся, встречаясь с ней взглядом. — Мы пойдём в сторону спальни госпожи Ли. — Зачем? — Ты останешься там. Как только свет включится, это будет означать, что опасности для тебя больше нет. — А ты? Ты что, пойдёшь один? — непонимающе нахмурилась и крепко сжала его руку, не намеренная отпускать куда-либо. — В саду должен был быть Сехун. Я должен помочь ему прямо сейчас. Я буду не один. — Обещаешь? — ее тихий шёпот и слова, сказанные с надеждой, заставили холодное сердце дрогнуть. О нем никто никогда не переживал и не заботился. Она была первой. Он поджал губы, не зная, как отреагировать, когда внутри настоящий ураган чувств. — Обещаю. Я вернусь за тобой. Как только дверь за девушкой закрылась и он убедился, что она в безопасности, тут же двинулся вниз, на первый этаж. Его ледяные глаза с готовностью горели алым, ногти на руках медленно преобразовались в острые когти и теперь в беспробудной мгле коридора шел не человек. Зверь. Хищник. Опасный, стремительный в своей силе и ловкости. Безжалостный и нацеленный защищать территорию. Глухая тишина не могла обмануть слух и зрение, Чонгук среагировал моментально, когда из-за угла на него налетел мужчина в чёрном. Вампир не стал церемониться, пырнул острием когтей и отдернул руку. Капли крови окрасили ковер в гостиной, впитываясь в ткань. Он недовольно цокнул и сощурился, хватая вторгшегося в чужие владения человека за край воротника спортивной кофты и отбрасывая в сторону. Он перелетел через диван и прокатился спиной по столу, сбивая с него многочисленные журналы и пластиковый горшок с фикусом. Мужчина болезненно застонал, но адреналин в крови и шок от встречи с хладным чудовищем, тем, про кого преступник слышал лишь в новостях по национальному каналу Южной Кореи, заставили подскочить и вжаться в стену. Он часто задышал и истерически завопил, когда Чонгук тронулся в его сторону с безразличным лицом и пустым, словно загипнотизированным, взглядом. — Стой! Не трогай меня! — вскрикнул, но не успел сказать что-либо ещё, как вампир настиг его, подхватывая за воротник и насильно заставляя встать на ноги. Мужчина согнулся, но покорно поднялся, сжимая рану на животе окровавленной ладонью. — Назови хотя бы одну разумную причину, почему я не должен перегрызть тебе горло прямо сейчас? — на шее от напряжения взбухли вены. Человек смотрел на него испуганной жертвой, умоляюще и непонимающе, словно минутами ранее не собирался исполнять чей-то грязный приказ. — Мне повторить вопрос? Кто тебя прислал? — Я не…я не могу. — дрожащим голосом прошелестел. Вампир иронично дёрнул бровью и ухмыльнулся, взмахивая рукой. — Тогда пока. — Чонгук! — раздался оклик. Человек дёрнулся в его стальных руках и с некоторым облегчением вздохнул. Телохранитель замер и повернул голову в сторону говорившего, продолжая возвышаться над бледным преступником. — Я вызвал полицию. Поймал одного. — Сехун стоял поодаль, держа за шиворот кофты второго мужчину, сидящего на коленях со связанными за спиной руками. Парень тяжело дышал, от него несло запахом свежей крови. Кажется, что его ранили в драке. Вампир сверкнул глазами и постарался прийти в себя. Человека он действительно отпустил, перед этим приняв от О тканевую веревку, которой можно было ненадолго сковать движения. Но Чонгук не отказал себе в удовольствии и сжал чужие запястья настолько туго, что со временем руки начали синеть. — Госпожа наверху. Не спускай с них глаз и жди полицию. — скомандовал он. Сехун кивнул и осторожно опустился на кресло, морщась от раны в боку и жжения в нижней губе. Преступники лежали на полу, связанные, под пристальным наблюдением. По пути вампир полез в ящик электросети, быстрым движением поднимая все опущенные рычажки и включая кнопки. На приборе замигало время, засветился экран и свет исправно заработал. По очереди в коридоре зажглись все лампы, пока он двигался в сторону комнаты госпожи Ли. Внутри него поднималась волна тревоги и клокотали остатки гнева, но он был невозмутим, как и всегда. Не успел Чонгук подойти к нужной двери, как из нее выбежала испуганная Нахён, влетевшая прямо в его грудь. Он подхватил ее, сжимая талию, но она не отстранилась, лишь крепче обняла, заставив мужчину застыть в оцепенении и смущении. — Я так боялась, что ты не вернёшься…как хорошо, что ты здесь. — выдохнула ему прямо в шею, опаляя холодную кожу своим горячим дыханием. Он зажмурил глаза на несколько секунд, словно бы желая, чтобы это мгновение, когда она прижимается к нему в поисках защиты, продлилось вечно. Чонгук обнимает в ответ, не имея воли сопротивляться, и невесомо накрывает тонкие женские плечики ладонями, пока она молчит и вжимается макушкой в солнечное сплетение. Они стоят так пару минут, не в силах отпустить друг друга, пока внизу не слышится резкий звук проблесковых маячков. Приехала полиция. — Ты не пострадал? Тебя не ранили? — Нахён отстраняется, из его рук пропадает желанное тепло, белую кожу обдает одиноким холодом и вампир сжимает челюсть. — Нет, все хорошо. — глубинное, первобытное желание спрятать девушку от лишних глаз, чтобы она не нуждалась в любви, а получала ее от него всеобъемлюще, чтобы никто не мог причинить ей вреда, ведь он рядом, он будет заботиться, заставило сердце пропустить тяжелый удар. Он не хотел отпускать ее. Это осознание бьет обухом по голове и сразу отрезвляет. Чонгук хмурится и делает шаг назад. Профессиональная этика. Дистанция. Объект — есть объект. Он не должен переступать черту, какие бы чувства не зарождались внутри к подопечной. В какой-то момент эмоции впервые накрывают настолько сильно, что он сжимает кулаки и мысленно посылает к чертям все правила, свою работу и свое начальство, но спустя время вновь грубо возвращает себя на землю, в реальность, где есть состоятельная дочь нефтяного магната, нуждающаяся в телохранителе и сам телохранитель, нуждающийся в хороших деньгах и возможности дальше практиковать свои военные навыки. Что, помимо деловых отношений, между ними могло быть? Чонгук старался успокоить себя этими мыслями и заглушить внутренний голос, упрямо твердивший: «могло». На первом этаже, когда они спускаются туда, орудуют сотрудники правоохранительных органов. Сехун беседует с одним из них, кратко описывая ситуацию. Впрочем, полиция была в курсе за кем пришли преступники. Это было не несостоявшееся ограбление. Организованное покушение на жизнь. На жизнь Кан Нахён. Их было всего двое, а судя по повадкам, не самые лучшие заказные киллеры для того, чтобы проникнуть в строго охраняемый особняк и убить ту, чье имя давно на слуху у всех телеканалов страны. Чонгук прищурился. Почему они были настолько неподготовленны? Почему дали себя так легко поймать? Эти сомнения грызли его изнутри, как навязчивый червь, и он никак не мог прийти к логическому заключению. Все разумные доводы разбивались об упрямые факты. Если бы кому-то действительно нужно было убрать Нахён в этот день, то организация преступления точно была бы высококлассно выстроенной схемой. В первую очередь убили бы Сехуна, а узнав о том, что в доме вампир из охранного сектора, а они бы точно узнали, то он бы стал одной из очевидных целей. Огромным препятствием на пути. Хотели просто запугать и предупредить? — Тебе конец! — прорычал мимо проходящий мужчина, которого поймал О. Сотрудник полиции толкает его вперед, советуя поторапливаться, и Чонгук уступает им дорогу. Однако наемный убийца неожиданно дергается в его сторону, буквально клацая зубами у самого носа, но наручники не дают вырваться из хватки полиции. Вампир изумленно поднимает брови. — Тебе устроят такой кошмар, какой не снился в Ираке! — Иди вперед! За угрозы хочешь дополнительный срок получить? — возмущается младший лейтенант Мин Юнги, как успевает прочитать на форменной вышивке телохранитель. — Что он говорит? О чем он? — переспросила Нахён, хватая Чона за локоть. — Злится. Как ты себя чувствуешь? — Все в порядке, если ты рядом. Мне не страшно. — она улыбается ему, но он видит, как на дне ее глаз плещется настоящий ужас от происходящего. Он сжимает губы в тонкую полоску. — Нам нужно поговорить. Ты в состоянии меня выслушать? — К-конечно. — удивлённо отзывается девушка и он тут же хватает ее за руку, уводя в сторону веранды. Сехун провожает их внимательным взглядом. На террасе тишина, слышны лишь отдаленные разговоры полицейских около центрального входа и стрекотание цикад. На заборе и ветвях деревьев виднеются переливы красно-голубого цвета служебных машин. Он встаёт напротив нее, чтобы ночной ветер не пронизывал хрупкое тело, и мрачнеет, чем вызывает у девушки учащенное сердцебиение и отчетливый запах страха. — Ты что-то узнал? Они что-то сказали? — Нахён, враг в твоем доме. — Что? — ошеломленно выговорила, замирая и переставая мяться на месте. — Тот, кто хочет причинить тебе вред, находится поблизости. — Как ты понял? Почему? — Один из тех, кого прислали, сказал мне, что устроит кошмар. Такой же, как в Ираке. — И что? — Нахён, — вампир посмотрел на нее. — Я не служил в Ираке. — Ты ведь говорил это за завтраком? — Я говорил специально, чтобы проверить, пройдёт эта информация или нет. В моем личном деле нет прописанных горячих точек, где я воевал из соображений безопасности. Соответственно, узнать мог только тот, кому я сказал заведомо ложно. Понимаешь? Информация прошла. Девушка вдруг начала оседать. Чонгук дёрнулся в ее сторону и подхватил под локти, бережно усаживая на верхнюю ступень веранды. — Воды? — Нет. — она выдохнула и провела ладонями по волосам. — Что теперь делать? — У меня есть предположения насчет того, кто это может быть. — Моя тетя? — вампир остался спокойным внешне, но удивился такому твердому заявлению. — Возможно. Почему ты так решила? — Подделанные справки, снотворное и нейролептики. Она не выпускает меня из дома, запрещает рисовать. Когда я решила проявить инициативу в делах компании отца…до сих пор помню ее крики и полный раздражения взгляд. Забота? Но почему на меня нападают каждый раз, когда она отлучается? Совпадение? — Она может быть не главным составляющим. Она подчиняется кому-то. Я слышал один разговор по телефону, что-то должно свершиться в ближайшее время. — Все из-за активов отца? Но ведь я совсем не участвовала в делах. Меня все ещё к ним не пускают. — Я уверен, что есть завещание, которое является препятствием к тому, чтобы совсем устранить тебя. — Я помню, что тетя и папа всегда ссорились из-за компании. Он мог переписать на меня основной пакет акций и тогда… — Ёнха хочет получить управление. Или тот, с кем в паре она сейчас работает над этой затеей. Но сможет она это сделать, только если ты подпишешь бумаги. — девушка выдохнула клубы пара и обняла себя за плечи, опуская взгляд. — Она давит на меня морально. Запугивает, чтобы в конечном итоге я отказалась от притязаний из-за страха, сошла с ума. Но этого не будет. — Не будет. — согласился он и снял с себя пиджак, накидывая на плечи Нахён. Изо рта действительно шел пар, на улице холодало. — Ты ведь не оставишь меня? Нет? — Нет. — его взгляд потеплел, напряженные складки на лице разгладились. Ни за что не оставит. — Я могу доверять только тебе. Я не смогу одна справиться со всем этим. — Я помогу. Буду рядом. Но ты должна будешь слушаться. — Обещаю! — он хмыкнул в ответ. — Хорошо. Тогда мы обязательно выиграем эту войну. — Войну? — Войну. Теперь она началась. ***