My Bodyguard

Он выпускает сигаретный дым изо рта и щурится на ветру, вскидывая голову к окну, где горит свет. Она не ложилась спать, хотя было уже поздно. Нахмурившись, он вновь делает затяжку и останавливается на вымощенной камнем тропе сада, ожидая, когда человек, чьи шаги были слышны им еще задолго, подойдёт вплотную. — Что скажешь? — Я правда не знаю, как госпожа Ли все узнала. — оправдывается Сехун, виноватым взглядом наблюдая за безразличным лицом вампира. Впрочем, ему самому так казалось. Возможно, оно было не таким холодным, как представлялось. Чонгук слишком хорошо умел скрывать свои истинные чувства, чтобы вводить окружающих в полный эмоциональный диссонанс. — Начальник. — Нет. Я говорил тебе, что он не всегда бывает в доме, потому что его люди здесь. — Значит был кто-то из его окружения? — Тоже исключено. Днём дежурил я, а остальная охрана контролировала дом. Когда вы с госпожой Кан уезжали, знал об этом только я. В ответ телохранитель задумчиво затягивается и выпускает дым сквозь приоткрытые губы, зажимая сигарету меж тонких пальцев. — Ли Ёнха любит, когда все идёт по ее плану, верно? — хмыкает и отходит к пепельнице, чтобы потушить окурок. Его ледяной взгляд становится таким колким и острым, точно вершина айсберга в Ледовитом океане, что Сехун врастает ногами в землю, когда эти нечеловеческие глаза смотрят ему прямо в душу, пробирая до костей. — Сейчас не смей врать мне, О. Я почую эту ложь и тогда будет очень плохо. Понял? — Понял. — отчеканил парень и вздрогнул, на секунду пожелав «отдать честь», как солдат. — Эта женщина, тетушка Кан Нахён, имела какую-либо связь с компанией «Golden-Holl»? — Я не могу знать наверняка, но… — Сехун. — предупреждающе сверкнув глазами, проговорил Чонгук. — То есть…мне известно, что накануне аварии, между Ёнхой и ее братом возник конфликт. Кажется, как раз из-за компании. Подожди, — он непонимающе вздернул брови. — Ты подозреваешь госпожу в покушении на родную племянницу? Ты серьезно? — Я не подозреваю. Собираю информацию и делаю выводы. Только лишь. — Чонгук сунул руки в карманы брюк. — Спасибо. До завтра. — его тяжелые шаги заставили половицы на веранде заскрипеть. Сехун остался в саду в полном одиночестве, когда дверь в дом хлопнула. На экранах с камер, расположенных в разных частях особняка, было пусто. Он ослабил галстук и выдохнул, собираясь сесть за стол и немного отдохнуть за ночь. Однако на одном из слайдов мелькнула тень и он пригляделся, уловив движение. Нахён выходила из комнаты, оглядываясь по сторонам. Чонгук невольно ощутил внутри, как захватывает дух и тут же выпрямился. Сна не было уже ни в одном глазу. Парень поспешил выйти навстречу девушке. В коридоре приглушенно горели настенные бра, поэтому он смог уловить женскую тень с высоким хвостом за поворотом и не удивиться появлению госпожи Ли. — Чонгук, — женщина растянула алые губы в улыбке. — Делаешь обход? — Да. — отвечает коротко, невольно постукивая носком ботинка по полу в нетерпении. Нахён могла уйти в комнату обратно. — Хотела сказать тебе… — она скрестила худые руки под грудью и прищурила кошачьи глаза. — Тот разговор ещё не окончен. Я разочарована тем, что ты поступил так безответственно, подвергнув мою племянницу опасности. — Девушка не в темнице. Она имеет право выходить на улицу. Я выполнил свою работу, защитил и уберёг ее. — В этом доме каждый живет по моим правилам. — голос женщины опустился, стал холодным и предупреждающе ровным. — Твоя организация обещала мне, что ты не будешь лезть не в своё дело. Будь добр, выполняй то, что я скажу. Нахён не имеет права голоса. У неё не все в порядке с головой. — Ёнха сделала шаг в его сторону, приблизившись к самому лицу. — Мне говорили, что ты волк-одиночка. Но пока я твоя начальница — ты пёс, выполняющий мои приказы. Понял? — воцарилась недолгая пауза, во время которой он слышал ее прерывистое, гневное дыхание. Женщина оглядела его презренным взглядом с ног до головы, развернулась на каблуках и проследовала в сторону главного зала особняка. Чонгук разжал кулаки и усмехнулся, сверкнув алыми глазами в темноте. — Посмотрим, госпожа Ли. Кто здесь волк, а кто пес. В столовой не было персонала. Он заметил только копошащуюся в холодильнике девушку и облокотился о стену, сунув руки в карманы, ожидая, когда же заметят его присутствие. После встречи с Ёнхой внутри у него неприятно свербело за рёбрами, несмотря на то, что ему обычно абсолютно безразлично, что о нем говорят или думают. У него есть своя голова на плечах, чтобы рассудить ситуацию и посмотреть на свои действия с трезвой стороны. Однако госпожа Ли являет собой достаточно самоуверенную личность, настоящую акулу бизнеса, которая, по предчувствиям Чонгука, обычно легко пробирается к власти, не гнушаясь даже самыми грязными, кровавыми методами. Ее харизма была зловещей и находясь рядом с ней, его хищное нутро бунтовало и проявляло агрессию, не свойственное хладнокровному. Ёнха негативно действовала на его эмоциональный фон, как раздражитель. Но Нахён…с того самого момента, как он увидел ее на фотографии, которую по сей день носит с собой, как негласный оберег, услаждала все бурлящие страсти в его холодном сердце. И вызывала стойкое желание защищать, во что бы то ни было. Рядом с ней ему становилось спокойно. — Напугали…напугал меня… — выдохнула девушка, вернув его из глубоких размышлений в реальность. Она стояла напротив, держа в руках упаковку сэндвичей и сок. — Давно здесь? — Это из-за вас все повара разбежались? — усмехнулся Чонгук. Нахён возмущённо вздёрнула брови. — Конечно. Иначе бы я и их съела. И тебя съем. Если будешь ещё так шутить. — Звучало бы угрожающе, если из нас двоих я бы тоже был человеком. — Ты питаешься обычной едой. Будешь бутерброд? — она протянула ему в руки контейнер с едой и улыбнулась. Он взглянул на ее доверчивое выражение лица и все-таки принял пищу, мысленно возводя глаза к потолку. Да, он питается человеческой едой, но не всей. Бутерброды, к сожалению, он не употреблял. — Спасибо. — Чонгук кивнул. — Я хотел спросить…после того, как госпожа Ли со мной поговорила, она пошла к тебе? Нахён поджала губы. — Да. — Не хочешь говорить? — Не в этом дело. Тетя была очень зла. — Но ведь ты понимаешь, что по закону являешься дееспособной? Она не может запереть тебя дома. — Она говорит, что снаружи опасно. И я верю. Ты спас меня тогда, но что если однажды не получится? — он отстранился от стены и подошёл к ней вплотную, чтобы почувствовать на своей щеке ее горячее дыхание. Девушка вскинула лучезарные глаза и покраснела щеками, но с места не двинулась, наоборот, тоже подалась вперёд, чтобы хотя бы невесомо ощущать, как вздымается сильная грудь напротив. — Пока я рядом, никто не навредит тебе. Я обещаю. Что тетя говорит? Кого она обвиняет в покушении? — Говорит, что это конкуренты отца. Хотят убрать меня, потому что я все ещё обладаю правом наследования компанией. — голос постепенно сходит на шёпот и он щурится, ловя каждое слово, вылетающее из ее пухлых губ. — Ты веришь ей? Девушка вдруг опустила взгляд. Она долго не отвечала, словно взвешивала внутри все исходы своего возможного ответа на вопрос. Ее глаза вновь посмотрели прямо в его. В эти минуты в груди у неё теплилась капля надежды на то, что она действительно может доверять этому парню напротив. Он был скрытным и сдержанным, но ее интуиция подсказывала, что он единственный, кому действительно можно поверить в сложившейся ситуации. Ни к кому она ещё не испытывала такого, ни к одному телохранителю, хотя Чонгук был уже пятым за полгода. — Не знаю. Я запуталась. Ты что-то знаешь? — У меня есть некоторые домыслы, но пока я не найду убедительные доказательства для тебя, то ничего не буду говорить. — вампир уловил шаги прямо по коридору и отошёл от девушки к стене, чтобы между ними возникла зрительная дистанция. Как и полагается охране и младшей хозяйке дома. — Я буду ждать. — кивнула Нахён в ответ и последний раз взглянула на него, чтобы ещё немного ощутить на себе пристальный темный взор. В дверях она встретилась с Сехуном. Он удивленно развернулся боком, пропуская девушку, и поклонился ей, как только она прошла. О закрыл за ней дверь, поворачиваясь к Чонгуку. — Давно не видел ее. Она ведь почти не выходит из комнаты. О чем говорили? — Неважно. — вампир направился в сторону коридора, но Сехун неожиданно схватил его за локоть, останавливая. — Ты начинаешь вызывать у меня подозрения. Кто ты такой? И зачем здесь появился? Вынюхиваешь что-то? — Тебя мои дела не касаются. — Касаются, если ты связан с семьей Кан. Может тебя кто-то подослал? Слишком часто ты вертишься рядом с хозяйской дочкой. — Сехун, не говори того, о чем потом можешь пожалеть. — спокойно ответил парень и дёрнул руку, однако узловатые пальцы О сжались на ткани его пиджака сильнее. — Мне не нравится, что ты лезешь не в своё дело. Я не лезу и тебе бы стоило. Госпожа Ли была очень рассержена твоим самовольством. — Мне все равно, что тебе не нравится. Я выполнял свою работу. — Подвергая Кан Нахён опасности? Или пытаясь выведать информацию о Ли Ёнхе? — Сехун понизил голос до шипения. — Я с этой семьей с самого начала. Я за них готов под пули лечь. А ты кто? — Ты видишь не всю картину. Не с того угла смотришь. Не все то, чем кажется. — Будешь советы раздавать? — как только он угрожающе ступил в его сторону, Чонгук с молниеносной скоростью вырвал руку из захвата и скрутил чужие ладони за спиной, толкая разгоряченного коллегу к стене. Сехун удержался на ногах и упёрся руками в тумбу. Ваза эпохи Мин пошатнулась от тяжести удара, но устояла на месте. — Угомонись и остуди пыл. От тебя за метр несёт алкоголем. Я ничего не скажу начальству, но если продолжишь, проблем не оберёшься. На такой работе надо быть трезвым во всех отношениях. — вампир поправил ворот пиджака, окидывая О сверкающим взглядом. — Доброй ночи. — и вышел с кухни. *** По тарелкам звенят серебряные приборы. Вокруг стола крутятся гувернантки в платьях цвета слоновой кости и расставляют блюда по местам. Стрелка на настенных часах приближалась к десяти утра. Ёнха уже была одета в свой красный брючный костюм и готовилась ехать на работу. На тонком запястье блестели золотые часы, а разрез глаз, заточенные острия кинжалов, глядели в его сторону изредка, когда же собственное внимание было направлено в сторону хаотично передвигающейся прислуги. Нахён тоже сидела за столом напротив тети, но не поднимала понурую голову, скрывая выражение печального лица за тёмными волосами. Ее рука слабо держала столовый прибор, пока зубцы вилки вяло перебирали листья салата. — Не скрипи по дну тарелки! — вдруг гаркнула женщина, заставив девушку испуганно вздрогнуть плечами. — Извини. — кротко ответила, вовсе оставив попытки нормально позавтракать. Чонгук сжал руки в кулаки. Ему было неясно, зачем Ёнха заставила племянницу сидеть в столовой, полной людей и шума, все ещё так ее пугающего. — Да, то, что ты сидишь дома идёт тебе на пользу в плане безопасности, но твои манеры и этикет начали страдать. Надо будет выйти в свет, показать людям, что тебя не так просто сломить. — Но ты сама говорила, что пока я остаюсь здесь, мне ничего не грозит. — В конце концов, теперь у нас есть Чонгук. — женщина ярко улыбнулась, заставив обратить на него внимание всех присутствующих. — После того покушения в торговом центре ясно, что с ним можно выйти на светский раут. Послезавтра мы пойдём на благотворительный вечер. Мне сказали, что там хорошая охрана. — Я не выходила в люди несколько месяцев. — Тому лучше. Все СМИ будут просто в восторге! Мы произведём фурор своим появлением. — Нахён промолчала, недовольно сжав зубы. — А ты, — она снова взглянула на телохранителя. — Все хотела спросить…ты ведь бывший военный, верно? — Да, госпожа. — И где же ты служил? — Было много мест. Все не вспомнить. Афганистан, Ирак, Сирия… — Люблю смелых мужчин. Так молод и уже такой список горячих точек. Похвально. А в полицию не хотел пойти? — Нет. — Как оказался в организации «Висталь»? Чонгук криво усмехнулся. — «Допрос». — промелькнуло в голове. — Меня пригласили. — ответил вслух. Ёнха задумчиво пожевала нижнюю губу. — Да. Гу Ён очень сетовал за тебя. Я рискнула взять вампира в штат сотрудников. Поладил уже с напарниками? — они встретились взглядом с Сехуном, который стоял напротив, сжав перед собой руки в замок. Под глазами у него залегли темные круги от недосыпа и головной боли, как последствия похмелья. — Да, поладили. — ответил Чонгук и отвёл взор в сторону. — Что ж, это замечательно. Ненавижу конфликты. — Ёнха промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола. — Дорогая, — обращаясь уже к племяннице, произнесла. — Подумай о своём образе к предстоящему выходу. За такое долгое время твоего отсутствия на больших экранах, нужно выглядеть просто потрясающе. — Хорошо, тетя. — Моя умница. — женщина трогательно заломила брови и обошла стол, чтобы в следующую секунду обнять племянницу за шею наманикюренными пальчиками и поцеловать ее в висок. Чонгук напряг слух. Она склонилась к самому уху и быстро что-то прошептала. Вампиру не составило особого труда уловить мимолётный шелест чужих губ. — Помни, что я тебе говорила. — Нахён кивнула и Ли выпрямилась, покровительственно похлопывая родственницу по хрупкому плечу. — Госпожа, машина подана. — в дверях появился личный водитель Ёнхи, на что она достаточно благожелательно улыбнулась, пусть на дне глаз и мерцали острия, о которые можно было пораниться, стоило заглянуть в них. — Прекрасно. Иду. Чонгук проводил высокую фигуру взглядом. Как только дверь за ней захлопнулась девушка резко поднялась с места, заставив ножки стула громко скрипеть по поверхности пола, и молча направилась в сторону выхода. Гувернантки расступились перед ней, пропуская к лестнице наверх, и тревожно переглянулись. Телохранитель для приличия постоял пару секунд, нетерпеливо перекатываясь с ноги на ногу, но вскоре не выдержал и уверенно направился следом. По пути его вновь остановила рука Сехуна. — Не стой на дороге, О. — еле сдерживая первобытное рычание, проговорил Чонгук. То ли угроза в чужом взгляде и алые всполохи, то ли убеждающий тон речи так красноречиво подействовали, но парень действительно ступил в сторону. — Я хотел извиниться. И сказать спасибо. — Я принимаю извинения. — сухо отозвался Чон и обошёл коллегу, резвым шагом достигая лестницы, перепрыгивая несколько ступеней. Только он достигает нужной двери, как она распахивается и белая ручка хватает его за лацкан пиджака, впихивая в комнату. Он от неожиданности замирает посреди, неловко оглядываясь. Возникло чувство, будто он стоял в тяжелых доспехах там, где его извечная оборона была ни к чему. Нахён хмурится и проходит обратно, усаживаясь на своей кровати. — Что мне делать? — Прости? — Я имею ввиду… — она смущенно сжала в руках подушку, прижав ее к груди и взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. — С мероприятием. Я не смогу появиться там. Камеры, вспышки, толпа…это конец. — Но это может сыграть на руку. — Чонгук вернул себе прежнюю серьёзность, несмотря на то, что она была пошатана одним внезапным прикосновением женской руки. — Как? — Выйдешь, покажешь себя. Люди увидят, запомнят. Если сможешь быть сдержанной, не запуганной, то это ослабит того, кто пытается тебе навредить. Поверь, ничто так не дезориентирует врага, как неожиданный ход и бесстрашие «жертвы». Будь непредсказуема. Они думают, что уже победили, заперев и запугав тебя, но что если ты начнёшь вести себя не по плану. Не по их плану. — Чонгук изогнул бровь. — Они будут удивлены. — Но ты ведь будешь рядом? — вопрошающе смотрит, буквально выедая ему холодную душу слезящимися глазами. Он по-доброму усмехнулся. — Буду. — Тогда я пойду. Ты прав. Слишком долго я пряталась. — она сделала паузу. — Ты вселяешь в меня такую уверенность…не знаю, бояться мне или радоваться этому. — Просто доверять. — Хорошо. — улыбка вновь осветила хмурое лицо и его сердце сжалось от ее очарования. С лукавой проницательностью девушка заметила его неуверенность, с которой он насильно вторгся в ее обитель. Видеть некоторую стесненность такого профессионала, как Чонгук, было необычно. — Я никого не пускаю в свою комнату. Только тетю. Теперь тебя. — Но будьте все же осторожны. Я не причиню вам вреда, но вы должны знать, кому верить, а кому нельзя. Быть разборчивым в связях очень важно. — его голос был строг и носил покровительствующий характер, именно в момент его нравоучений она заметила тот самый сведущий ледяной блеск в глазах, словно там на дне обсидиановой радужки покоились скрытые мечи, которые могли в любой момент впиться в собеседника. Как бы снисходителен он ни был, Чонгук все-таки являлся телохранителем, призванным выполнять особые задачи по ее защите, что иногда она забывала, несвоевременно залюбовавшись мужчиной. Однако также в ее голове постоянно крутилась мысль о том, что рядом с ней всегда находится хищник. Вампир. Не человек. И если ему понадобится, он сможет отключить любые свойственные человеку чувства сострадания и жалости. Он может быть необычайно жесток и Нахён видит это в каждом приземистом движении, в изящной, цепкой походке, в лице, напоминающим своим монолитом неприступные стены Вавилона, в готовности совершить роковой прыжок в пропасть первобытного безумия. Чонгук был смертоносным оружием в теле человека. Нахён страшилась и одновременно очаровывалась этой силой. — Мне придётся учиться заново общаться. Раньше я хорошо анализировала людей. У художника всегда взгляд особенный. — девушка слегка покраснела при упоминании своего прошлого увлечения, которое однажды она забросила. Вампир эту перемену заметил, но промолчал. — Как ты думаешь, почему тетя решила вывести меня на мероприятие спустя такое время? Она ведь сама говорит, что мне опасно выходить, я должна сидеть дома. — Мои предположения могут вам не понравиться. — Скажи и я решу. — После трагедии тебя стали считать сумасшедшей. Так легче избавиться от жертвы. Шум не поднимут, в полиции дело быстро закончат. Так легче устранить. — Не понимаю к чему ты клонишь…? — неуверенно переспрашивает она, чувствуя внутри испуг. — Госпожа Ли вызывает у меня сомнения. — Но ведь ей не за чем подвергать меня опасности на мероприятии? Верно? — Пока я не могу ничего сказать, но если возникнет какая-то чрезвычайная ситуация ты должна будешь держаться рядом. И, — Чонгук вскинул ладонь и показал знак «пис». Она непонимающе нахмурилась. — Когда я подниму указательный и средний палец вместе, значит вокруг опасно и мы должны действовать сообща. Подниму три пальца — нужно идти ко мне. Пять — пригнись. Поняла? — А четыре? Он хмыкнул, предвидя этот вопрос. — «Беги». *** Нахён сжимает бледными пальцами корсет платья и тяжело дышит, вглядываясь в плывущий фуршетный стол перед глазами. Ее бросает в жар и в холод, но цепкая рука тети на локте не даёт пошатнуться, дабы не привлечь нежелательное внимание со стороны гостей. Миновав толпы журналистов и репортёров, которые чудом не разорвали их около входа в здание проведения мероприятия благодаря действиям охраны, теперь нужно было продолжать сохранять создавшийся благоприятный имидж. Ее атаковали вопросами о самочувствии, о давнишней трагедии и о карьере художника, которую она оставила в прошлом. Ей приходилось отвечать сквозь зубы, но вежливо, неестественно улыбаться губами и щурить глаза от многочисленных вспышек камер. Микрофон совали ей прямо в лицо, желая урвать любое короткое слово, усмешку или выдох ее губ. Чонгук был рядом, крепко держал за тонкие плечи и отталкивал журналистов на безопасное расстояние. Лишь несколько раз она заметила красный блеск в его глазах, когда мужчина с камерой на плече грубо врезался в неё и чуть не сбил с ног. В остальном все было гораздо спокойнее. Светское общество не обращало на неё особого внимания, изредка бросая презрительные, жалостливые взгляды. Она чувствовала, что все считают ее списанной со счетов. Недостойной наследницей, жалкой и слабой, трусливой и антисоциальной. Ей было не так тяжело выносить эти гадкие сканирующие взоры, так как Чонгук, шествующий плечом к плечу, был ко всему предельно равнодушен. Она знала, что ему плевать, что о нем думают. Он сам по себе. И она брала пример. Поднимала голову выше, создавала холодное выражение лица и медленным, повелительным шагом шествовала по красной дорожке в сторону основного зала. На какое-то мгновение даже показалось, что ей действительно все равно на окружающих, но в тот момент, когда всех телохранителей и личную охрану гостей попросили остаться за пределами главного павильона, у неё сдавило горло от страха. Теперь она была абсолютно одна. Беззащитная, под прицелом. — Дорогая, приди в себя. — раздался строгий голос Ёнхи. — На нас начинают оборачиваться. — она широко улыбается кому-то мимо проходящему. — Все ведь было нормально? — Почему Чонгуку нельзя сюда? — тихо спрашивает Нахён, облокачиваясь руками о стол. — Потому что он не приглашён. Он часть персонала. — девушка в ответ ничего не говорит, но лицо ее выражает такое страдальческое выражение, от которого свербит за рёбрами. — Мне нужно отойти, ты сможешь без меня? Мне позвать швейцара или может подвести тебя к миссис Ким? — Нет, нет. Я сама. Все в порядке. — Не волнуйся, здание хорошо защищено и огорожено. Мы пробудем тут недолго и сразу уйдём. Ты умница, завтра же все новости будут трубить о нас. Нахён выпрямилась и поправила платье, оглядываясь. В середине зала было больше людей и много света, если она затеряется среди гостей, то вероятность быть незамеченной увеличивалась вдвое. — Я пойду. — Ты уверена? Точно справишься? — Конечно. — Ты стала такой смелой. — голос Ёнхи дрогнул и девушка подумала, что это от нахлынувших эмоций. — Так и нужно. Бояться здесь нечего. Покинув тетю, она поспешила скрыться в самой сердцевине сверкающего, золотистого помещения и померкнуть на фоне ярких платьев остальных женщин. В руке она сжимала клатч, словно именно он сейчас являлся одним из последних ее факторов спокойствия. Она держала его, точно несла спасательный круг. Кончики пальцев зудели и покалывали от впившихся в них пайеток. Нахён остановилась и осмотрелась, но чужие лица не побуждали надолго задерживать на ком-либо пристальное внимание. Повсюду слышался призрачный чужой, осуждающий шёпот и насмешки. От происходящего шла кругом голова. Девушка попыталась дышать глубже, чтобы не потерять остаточные доли здравомыслия и не поддаться панике. Она невольно вскинула голову вверх, будто что-то почувствовав, и увидела на верхнем ярусе зала Чонгука. Он стоял, облокотившись о бетонную белую колонну и смотрел прямо на неё. Сердце ее пропустило радостный удар. Она расплылась в искренней улыбке, но мужчина был непреклонно серьёзен. Нахён ощутила защищенность и вместе с ней уверенность в себе. На втором этаже не было никого, кроме ее телохранителя. Он скрывался в тени, но в то же время давал о себе знать, наблюдая за тем, что происходит внизу, точно ястреб с высоты птичьего полёта. Девушка опустила голову и заговорила с одной из обратившихся к ней женщин, подругой Ёнхи, с удовольствием ощущая на себе привычный взгляд чёрных глаз с балкона. Она даже позволила себе ненадолго расслабиться и посмеяться, погрузившись в тему модных фэшн-новинок. Ненароком она постоянно проверяла наличие мужчины в том месте, где он стоял все время и он всегда оказывался там. Но когда в разговоре наступила пауза и Нахён по обыкновению подняла глаза, то душа ее замерла. Чонгук показывал три пальца. — «Иди ко мне.» Она почувствовала, как сердце дико затрепыхалось от страха. Глаза ее невольно забегали по помещению, словно выискивая кого-то, кого бы она точно не захотела прямо сейчас найти. Оставив разговор без логического завершения, девушка ринулась в сторону выхода. Подобрав полы длинного платья, она быстрым шагом преодолела расстояние от середины до конца зала и скрылась за дверями. В темноте лестничного пролёта она столкнулась с телохранителем. Дрожащими руками Нахён схватила его за рукава пиджака. Он обеспокоенно приблизился, обнимая одной рукой. — Что случилось? — шёпотом спросила она, вжимаясь в его бок и разглядывая напряженное лицо напротив. — Поступила информация о том, что человек в главном павильоне больше, чем заявлено в листе гостей. — На сколько больше? — На десять. — Это…? — Не знаю. Я не хочу тебя пугать. — Между нами не должно быть секретов, Чонгук. — она произнесла его имя с нажимом и слух вампира навострился. — Говори. — Трое молодых людей находились около тебя на протяжении всего вечера. Они не отлучались и всегда следовали в ту сторону, куда и ты. — Мы ожидали, что так будет. — девушка кивнула и испуганно вздрогнула, когда внизу кто-то кашлянул. — Идём наверх. — он сжал ее ладонь в своей и повёл за собой. Они скрылись за бордовой бархатной, тяжёлой шторой. — Где миссис Ли? — Она ушла, сказала, что ей нужно отойти. — в ответ Чонгук поджал губы и в его темном взгляде она заметила уже знакомые отблески подозрения. — Мы пройдём сейчас к машине. Госпожу найдёт охрана и сообщит об отъезде. — Хорошо. Ты уверен? — В чем? — В том, что мне угрожает опасность? — Я должен быть уверен в твоей безопасности, а не в том, что где-то рядом ходят наемники. Даже если моя тревога ложная, то предостережения в любом случае будут не лишними. — Я пойду. — она сжала его руку в своей и только сейчас он осознал, что все это время крепко держал ее ладонь. — Я пойду за тобой. — Мы выйдем через чёрный ход. Тебе не о чем волноваться. Когда заметят, что мы ушли, будет уже поздно что-то предпринимать. — А тетя? — Ей сообщат о нашем отъезде. — Она должна ехать с нами. — девушка застопорилась и дёрнула мужчину к себе, когда он уже обратно направился по ступеням вниз. Ее влажный, нуждающийся взгляд разбудил в нем неизвестные доселе чувства, которым он не мог дать точное объяснение. — Пожалуйста. Вдруг с ней что-нибудь случится? Она единственный мой родной человек. — Хорошо. Если ты хочешь. — ему трудно далось это решение, ибо покидать заведение следовало как можно скорее, но когда ее бледное лицо осветила улыбка, сопротивляться далее было бесполезно. Нахён покорно двинулась с места и они направились в сторону запасного выхода. По дороге Чонгук оповестил секьюрити о том, что они ищут госпожу Ли. Зажав наушник в ухе он напряжённо вслушивался в переговоры мужских голосов, пока не разобрал в этом хаосе, что Ёнха уже направляется к ним. Идя по светлому длинному коридору пара встретила работника отеля в аккуратной униформе. Парень должен был пройти мимо и не обратить на себя внимание, несмотря на то, что встретил гостей в столь отдаленном от основного вечера месте, но Чонгук заметил блеснувший корпус оружия как раз в тот момент, когда они поравнялись. Нахён он задвинул назад, спрятав за своей широкой спиной, и одним резким движением, предубеждая любые действия противника наперед, смог его отключить, что удивительно, без сопротивления. Девушка с шоком в глазах наблюдала за тем, как нападающий медленно сползает по стене и теряет сознание. — Не смотри. — ее схватили за руку и подтолкнули вперёд, пока сам он провожал тело недоверчивым взглядом. Как схватка могла так легко даться? Холодная кровь в нем бурлила. Подавляя накатывающую волнами истерику, девушка пыталась сдерживать позывы перейти на бег, помня про высокую шпильку каблуков. Нужная машина стояла около одного из декоративных садовых парков прямо около подсобных помещений. Автомобиль рычал и пускал пыль из-под колёс. — А разве мы приезжали не на другой? — вампир открывает дверь и девушка быстро скрывается в салоне. — На другой. Но сейчас нужно ехать на этой. — Тот парень планировал напасть? Он хотел выстрелить? Чонгук молча окинул ее тревожным взглядом и оглянулся, когда позади послышались спешные шаги. — Что это такое? Что это значит? — возмущённо воскликнула появившаяся из темноты Ёнха. — Госпожа, — уважительно склонив голову, произнёс телохранитель. — Ты срываешь наше мероприятие! — В здании небезопасно для вас. Нужно уезжать. — Это уже слишком! — женщина раздраженно сдувает выбившуюся из шиньона прядь волос со лба и наталкивается на холодный взгляд вампира. Не человек сейчас говорил с ней и это понимание ударило, точно ушат воды по голове. — Почему не основной вход и эта машина? — Так будет лучше. Кортеж поедет вперёд, мы за ними. — Нахён? На тебе лица нет… — обратилась Ли к племяннице, выглядывающей из окна авто. — На нас пытались напасть по пути сюда. У него был пистолет. — от волнения ее голос был выше на октаву и это врезалось в его слух. Чонгук ощущал желание скорее увезти девушку в защищённое, тихое место. Все его внутренние рецепторы буквально гудели от этого, от запаха опасности в воздухе. Угроза для неё была теперь и для него. — Просто ужас! Как они смогли сюда проникнуть? — испуганно охает женщина. Ее глаза расширились. Чонгук внимательно вгляделся в складки на ее лице, на изгибы бровей и губы, но промолчал, анализируя. — Тетя, нам стоит ехать. Пожалуйста, садитесь в машину! — Да, конечно. Только не понимаю, почему вы… — слова ее потонули в оглушительном грохоте разорвавшегося металла и лопнувших шин. Зазвучала сигнализация. Нахён зажала уши руками и зажмурилась, пока телохранитель и Ёнха смотрели на взвивавшиеся в ночное небо яростные всполохи огня неподалёку, на последствия взрыва. На лицах их отражалось оранжево-кровавое свечение искр. Прохладу вечера развеял порыв ветра, принёсшего жар огня. — Это же… — Это была наша машина. Та, в которой мы ехали сюда. — ответила женщина и рука ее, держащая брендовую сумку, безвольно повисла. — Мы могли быть там… Чонгук разглядывал объятую языками пламени новую БМВ, бегающих вокруг неё сотрудников отеля, и не понимал. Не понимал почему машина, где предполагаемо должны были находиться жертвы в лице госпожи Ли и Кан, была подорвана именно сейчас. Он взглянул на свои наручные часы. Секундная стрелка набатом щёлкала в голове, его вампирский слух сосредоточился на ней. Был целый час до окончания благотворительного вечера. Кто мог знать, что его подзащитные покинут заведение в десять часов вечера, а не в одиннадцать, как положено? Могли ли наемники прослушать канал связи, который шёл по его наушнику? Или Ёнха кому-то сказала, что уходит? Мысль одна за другой роились в голове. Он посмотрел на женщину, которая стояла чуть поодаль и зажимала рот ладонью от шока. Потом перевёл взгляд на Нахён. Девушка тоже испуганно глядела в его сторону. Он помрачнел. Значит за ними действительно следили. Его тревога была не ложной. ***