My Bodyguard

Прошел день. Нахён не знала, смог ли Чонгук поговорить с начальником, но знала точно, что он до сих пор не вернулся и в составе охраны ее дома все относительно тихо. Она была взволнована. Не столько тем, что главный защитник не дает о себе знать, сколько своим задуманным планом. Сегодня она собиралась проникнуть в рабочий кабинет тети и поискать какие-либо доказательства своей теории и того, с чем уже наверняка возможно будет уличить родственницу в корыстном умысле. Рано утром Ёнха позавтракала вместе с ней в столовой. Нахён была предельно вежлива и кротка, не поднимала глаз и застенчиво улыбалась на любой вопрос. Женщина, казалось, ничего не заподозрила, наоборот, похвалила ее и решила, что заточение в комнате пошло на пользу. Девушка сдержала смешок в тот момент, ведь никто до сих пор не знал, что в первый же день, как ее заперли, Чонгук пришел и забрал «пленницу» в достаточно содержательную поездку. Удивительно, но Нахён больше не испытывала ни капли страха перед тетей. Шок, непонимание, злость, жажду отмщения и справедливости — да. Ей отныне претило быть жертвой обстоятельств. Сейчас она собиралась брать свою жизнь в руки и не давать собой управлять никому, кто бы осмелился. Она была дочерью своего отца, акулы бизнеса, в ней на генетическом уровне заложены черты выносливости, упрямства и хитрости. Только кому-то однажды удалось подавить это, но лишь единожды. Нужно было срочно просыпаться от долгого сна. Первым действием стали таблетки. Девушка выбросила все подозрительные микстуры и упаковки, чтобы никогда не притронуться к ним снова. Тем более к снотворному. После этого она начала собирать свои вещи и искать сбережения, деньги, на которые сможет съехать от тети и пожить в отеле до того момента, пока не найдёт себе хорошую квартиру. За всеми ее спешными передвижениями удивлённо наблюдали гувернантки и охрана. Женщины, по обыкновению протирающие полки в гостиной, чудом не сворачивали любопытные головы, глядя юной госпоже вслед. Они перешептывались и замолкали, стоило виновнице постоянных сплетен появиться в поле зрения. Но самой девушке было все равно, единственное, что ее волновало, это Чонгук, которого она ждала всем сердцем. Они не успели обменяться номерами телефонов, поэтому его придется достать у тети в кабинете, куда она как раз собиралась пробраться за всеми утаенными документами. Преисполненная решимости, Нахён вошла в нужную комнату. Ее тут же обдало обилием запахов молотого черного кофе, приторных сладких духов и кресла из натуральной кожи. Она поморщилась и осторожно закрыла за собой дверь, оставаясь в полумраке, чтобы не привлекать светом внимание из окна. Прижавшись спиной к поверхности ближайшей стены, ее глаза осмотрели большой дубовый стол, стеллажи с книгами и различные комоды с ящиками, после чего она обреченно простонала. Искать то, не знаю что, там, не зная где, словно иголку в стоге сена. План был продуман не до конца, но Нахён не отчаивалась, ведь была уверена, что за целый день никто ее пропаже не удивится, ведь она всегда днем запирается в своей комнате, а Ёнха уехала в компанию, откуда вернётся очень нескоро. Времени на поиски было предостаточно. Первым делом девушка приступила к видимым документам. Перебрала все папки, заключения и различные данные, даже сводки о состоянии их экономического субъекта и фондового рынка. Под руку попадалось все, кроме самого нужного и подходящего. Она буквально перевернула ящики вверх дном, но после осмотра обязательно приводила все в относительно прежний вид, чтобы никто ничего не заподозрил впоследствии. После достаточно безрезультатных поисков она устало выдохнула и села на пол, упираясь спиной в ножку стола. Ещё раз оглядела кабинет и вдруг заметила, что картина напротив висит под неестественным наклоном, неровно, поэтому поспешила подняться. Осторожно схватившись за раму, она бережно сняла полотно, на котором был изображен лесной пейзаж. Увиденное вызвало торжествующую ухмылку. Сейф. Дело оставалось за малым — угадать пароль. В голове всплыли фрагменты того, как тетя набирает на своем смартфоне числа, похожие на свою дату рождения. Если это действительно так, то маловероятно, что это будет правдой, ибо то было бы слишком предсказуемо и очевидно. Но девушка пробует и вводит семнадцатое число последнего летнего месяца, дополняет годом рождения, и нажимает открыть. Сейф, как и предполагалось, загорелся красным и сбросил цифры. Нахён чертыхнулась себе под нос. Разумеется, на что она надеялась? Мозг старательно генерирует пароли, от чего начинает болеть голова. Попыток у нее немного, если она ещё два раза введет неверно, зазвенит сигнализация, чего никак нельзя было допустить. Девушка потирает ладони о друг друга и решает набрать дату рождения своего отца. Восьмое января. Сейф долгое время обрабатывает информацию и ей уже кажется, что снова не то, как вдруг панель набора начинает светиться зелёным. От удивления Нахён чуть не воскликнула. Послышался щелчок и металлическая дверца ящика открылась, являя взору многочисленные бумаги и папки. В мыслях была куча вопросов, но выделялся среди них один: почему тетя сделала паролем именно дату рождения своего брата? Может потому, что там хранились особенно важные документы, касающиеся их семьи? От резкого озарения она тут же ринулась искать нужное. Завещание. Это то, что срочно надо было отыскать в первую очередь. С ним она пойдёт к нотариусу и заявит права на компанию, не позволив захватить кому бы то ни было постороннему власть в холдинге. Шансы на то, что завещание будет именно здесь были малы, но и не ничтожны, поэтому девушка приложила все силы, чтобы найти его. И нашла. С особой бережностью она осела на пол, упираясь спиной в стену, и поднесла документ к глазам. Все имущество, включая активы компании, переходило к самому ближайшему кровному родственнику первой линии, то есть, к дочери. К ней. Ее имя и размашистая, узнаваемая подпись отца отпечатались в памяти. Сердце пропустило болезненный удар. Она поджала губы, вновь и вновь вчитываясь в текст. Осознание приходило к ней постепенно, завладевало всем нутром, пробуждало от долгого сна. Несмотря на то, что догадки о существовании завещания преследовали ее все время, сил на то, чтобы анализировать этот вопрос и тем более решать его совсем не было. После многочисленных покушений Нахён хотела отказаться от любых связей с компанией и долями, но после слов Чонгука она поняла, что от нее никто не собирает отступать и оставлять в покое, даже если «Golden Ноll» навсегда сотрет ее имя в графе притязаний. Ёнха и тот, кто координирует все действия, жаждут полностью избавиться от нее, дабы исключить возможность заявить права на основной пакет акций. Управление корпорации наверняка хочет видеть именно прямую преемницу в кресле генерального директора, нежели сестру погибшего. Молодое поколение сможет трезво оценивать любые возможности, риски, и принимать совершенно инновационные, свежие решения, направлять сферу торговли и оборота в правильное русло, молодой директор сделает упор на развитие технического оснащения и приведет компанию к последующему за этим подъем авторитета на бирже и рынке. Нахён надежда для корпорации, но ее хотят запугать и оставить ни с чем, уничтожить морально и физически. Но не теперь, когда глаза на все открылись. Девушка сжала документ в руках и повернулась к сейфу, чтобы убрать бумаги обратно, однако как только она изменила положение и села на колени, дверь позади медленно отворилась. Все тело сначала будто пробил ток, а потом оно замерло, как и душа от леденящего ужаса. Скрип механизмов заставил зажмуриться и вжать голову в плечи. — Что же ты забыла в моем кабинете? — женский голос нарочито спокойный, но так кажется только если не вслушиваться. Приглушённый, пониженный тенор нёс за собой явственную, сдерживаемую угрозу и предупреждение. Нахён повернулась, встречаясь взглядом с ярко накрашенными глазами. Между ними словно натянулась тонкая нить, которая дребезжала и была готова вот-вот порваться от напряжения. Они застыли друг напротив друга, как напуганная лань и притаившаяся хищница. — Тетя, — с нажимом произнесла девушка, осторожно поднимаясь с места и все ещё держа в руке завещание. — Ты разве не уехала? — Я вернулась за одним договором, но не ожидала застать здесь тебя. — Нахён метнула мимолётный взгляд вверх, в правый угол от себя, и раздраженно поджала губы. Камера видеонаблюдения с мигающим красным датчиком. Прекрасно. Как же она могла не заметить и не подумать об этой важной детали? Охрана уже доложила об ее проникновении в кабинет. — Разве не ожидала? По-моему ты контролируешь все, что только можно. — хмыкнула она и Ёнха изогнула брови в удивлении, после чего протянула свою изящную руку с острыми красными ногтями в ее сторону. — Отдай мне то, что ты нашла. — девушка нахмурилась и мотнула головой. — С чего бы? Это принадлежит мне и с этим я пойду к юристу. — Ты не понимаешь, что делаешь, милая. Врач запретил тебе выходить из дома с твоими диагнозами, но я разрешила, а теперь ты захотела пойти дальше и заняться управлением? Бизнесом? Я не могу допустить такое. Ты не в себе. — внушая это, женщина начала постепенно приближаться, не отрывая от нее своих раскосых глаз. Она говорила уверенно и мягко, будто действительно пыталась успокоить сумасшедшую. — Просто верни этот документ. Он официальный, это не игрушки, Хённи. — Ты шутишь? Я в своем уме, тетя. — девушка отшатнулась, но Ёнха целенаправленно двинулась вперед, от чего в ней взыграл адреналин. Девушка в страхе оббежала стол, намереваясь обхитрить Ли и кинуться в сторону выхода. — Перестань. Отдай завещание. — Почему? — Нотариус не даст тебе разрешение, ты недееспособна! — Кто решил? Твой врач в платной клинике? Джунки, верно? — усмехнулась Нахён, заставив тетю ошарашено застыть. — Откуда ты… — начала было она, но тут же выдохнула и засмеялась, обнажая белые зубы. Ёнха всерьез хохотала, упираясь ладонями в бока, вызывая у племянницы приступ паники и непонимания. — Твой любимый телохранитель…какой смелый и напористый мальчик. Я знала, что этим все закончится. Ну ничего, он просто один из немногих, решивших бороться за тебя. Очередной герой. А ты уже построила воздушные замки со своим рыцарем, моя дорогая? — на мгновение показалось, будто в глазах напротив мелькнули искры настоящего безумия. Нахён задрожала, чувствуя, как сердце грозится упасть в пятки. Желудок скручивало от страха, а кончики пальцев на руках заледенели. — Чонгук не первый, кто хочет разобраться в том, что происходит в этом доме. Последний ли? Не знаю. Но то, что ты больше его не увидишь, это я знаю наверняка. Не стоило совать нос не в свои дела. — Ёнха снова протянула руку и ее лицо резко исказила черная злоба. — Отдай завещание! — Ни за что. — прошипела и ринулась с места в сторону двери. Женщина кинулась следом. Они выбежали в коридор, из-за скользкого паркета кеды девушки подвели ее, ноги резко разъехались и она поскользнулась, чем замедлилась и дала себя нагнать. Ёнха дёрнула ее за волосы назад и уронила на пол, заставив громко простонать от боли в мышцах. Лодыжку обожгло болью, кость неприятно хрустнула. Завязалась короткая борьба. Нахён не хотела уступать и яростно билась за себя, царапая лицо некогда любимой родственнице, которой всегда доверяла до сего момента. На глаза навернулись горькие слезы, силуэт тети размылся и, несмотря на то, что она не давала подобраться проворным рукам к завещанию, себя до конца защитить она все же не смогла. Ёнха потянулась к близстоящему столику с мраморной, тяжелой вазой, схватила ее и со всей силы разбила о голову племянницы. Девушка тут же обмякла, копошение прекратилось. Женщина отпрянула, испуганно прижав дрожащие руки ко рту, и ощутила, как по щекам струится соленая влага. Она поднялась, стряхивая с юбки осколки и наблюдая за тем, как под тёмными волосами Нахён начинает образовываться лужа крови. — Что я сделала… — зашептали губы, пока узловатые пальцы судорожно набирали знакомый номер. — Кажется, я убила ее…я точно убила ее! Нет, я не знаю. Она нашла завещание… — высоким голосом говорит в трубку на грани истерики. — Что мне делать? Во что ты меня втянул?.. Успокоиться? Ты больной! — почти переходя на крик, срывается Ёнха. — Если полиция узнает, что мы избавились от нее, то ты не получишь компанию. Я сделаю все, чтобы ты ушел на дно со мной. — ядовито ухмыльнулась, глядя на обездвиженное тело под ногами. — Есть план? Говори. Быстрее. — какое-то мгновение она слушает, после чего отключает телефон и кладет его в сумку. Набрав в легкие побольше кислорода, Ли проходит быстрым шагом вдоль коридора и зовёт охрану, дежурившую внизу. Доверенных лиц, готовых исполнить любой грязный приказ. — Госпожа? — учтиво поклонившись, спрашивает один из мужчин. — Избавьтесь от девчонки. — Как? — Скинуть с обрыва в ближайшую реку. Чтобы никто не нашел. — холодно отозвалась, отворачиваясь от племянницы, чтобы не видеть ее белое лицо. Секьюрити переглянулись. — Все будет сделано. Что-то ещё? — Свободны. — Ёнха поправила прическу и спустилась вниз, на кухню, чтобы выпить воды и привести себя в чувства. Пока поблизости никого не было, она достала свои таблетки, помогающие справляться с приступами агрессии, которые ей выписывал психотерапевт. Действовали они быстро, но пагубно влияли на общее состояние и работоспособность, поэтому ею было принято решение не ехать на работу, а поспать дома. В конце концов, заключение договора с иностранным контрагентом могло подождать. Женщина направилась в сторону своей спальни, по пути замечая, как охрана занимается выполнением ее поручения. Нахён погружали в машину. Бессознательную, хрупкую и бездыханную. Внутри не было ни капли жалости, но волнение присутствовало. В коридоре виднелись следы борьбы: кровь, осколки вазы, клочок одежды и изумрудная сережка племянницы. Доверять горничным скрывать такие явные улики было нельзя, поэтому Ёнха сама принялась за уборку. Пришлось постараться, чтобы оттереть нелицеприятные бордовые пятна с пола, но она справилась и только после того, как эта часть особняка стала выглядеть также, как обычно, ушла к себе. *** 22:05, северная часть реки Кунгдон Призрачная навеса, плывущая над самой кромкой воды, создавала покров таинственности. Туман опустился ночью, скрывая в своей неизвестности громких лягушек и качающиеся от дуновения ветра камыши. Его сильное тело, которое обволакивала ледяная вода, поднялось на поверхность. С подбородка стекали крупные капли. Черная футболка сразу облепила торс, влажная челка стала мешаться глазам. Он стоял, твердо уперевшись пятками кроссовок в мелкую гальку и илистое дно. Внимание было приковано к девушке на его руках. Ее синие губы не шевелились, грудь практически не вздымалась от дыхания. Беззащитная, она безвольно повисла, пока он пробирался в сторону берега, рассекая широкими шагами небольшие пенистые волны и распугивая мелкую рыбу создаваемым шумом. Изо рта шел пар, а тяжелые тучи на небе предупреждали о надвигающейся грозе. Вдалеке, где-то ближе к центру Сеула, раздавался гром. Он не стал долго раздумывать и тут же поспешил в сторону машины, развивая непривычную для человека скорость, но для их хищной расы, вполне приемлемую. Девушка была бережно уложена на заднем сидении и укрыта курткой. Фары осветили часть леса, который заволокла густая дымка. Мотор заурчал и авто тронулось с места, выезжая с реки и оставляя позади табличку с надписью «купаться запрещено, опасно». *** Когда сознание вдруг возвращается, она испытывает ни с чем не сравнимую боль в голове. Такую, от которой хочется вновь провалиться в небытие и не просыпаться до тех пор, пока эта агония не закончится. Кончики ног покалывает, она слегка шевелит ими, не веря в то, что чувствует свое тело. Горло дерет, сушит, а нос заложило и дышать свободно не получалось. Жар проходит по всей коже, капля пота стекает по виску и впитывается в ткань хлопковой подушки. Она хочет двинуться, но сама мысль об этом заведомо вызывает в ней мурашки от возможной боли. Стук сердца отдается в ушах, в них неприятно шумит. Нахён стонет, сжимая пальцами ткань одеяла, которым была укрыта. Температура практически достигла своего апогея, она начинала гореть, ее зазнобило. Отвратительное состояние напоминало о том, что она жива, но это не успокаивало. Хотелось вскочить, закричать, спрятаться. Паника хотела побудить ее собраться и открыть глаза, очнуться, чтобы защитить себя. Иррациональный страх исчез тут же, когда к коже притронулась прохладная рука. Девушка замерла, ощущая, как лба касается влажный компресс. Чьи-то движения ласковые, мягкие, но уверенные. Она хочет последовать за ними, тянется, когда ладонь пропадает, поэтому незнакомец, будто внемля ее немой просьбе, продолжает находиться рядом. Низкий мужской голос говорит с ней, успокаивает. Ей не удаётся распознать смысл слов, но нутро чувствовало, что о ней хотят позаботиться. Нахён расслабилась, опустила плечи. Лихорадка забирала последние остатки сил на то, чтобы оставаться в сознании. Ее успокаивающие поглаживали по голове, на мгновение показалось, словно она ощутила любимый, уже ставший совсем родным, аромат терпкого одеколона. Но прежде, чем догадка осенила разум, спасительная темнота вновь завладела сознанием. *** Следующий раз, когда она просыпается, то первым делом пытается открыть глаза. Температура спала, но в области шеи до сих пор ощущался призрачный жар. Ее веки медленно поднялись, ресницы затрепетали. В комнате горел тусклый желтый свет настольной лампы, а сквозь окно виднелись очертания хвойных деревьев. Она хмурится и снова прикрывает глаза, чувствуя, как ноют виски. В комнате слышится равномерный стук стрелки настенных часов. Когда ноющая боль отступает, девушка решает осмотреться и замечает на тумбе рядом с кроватью многочисленные медикаменты. Стерильные бинты, которыми была забинтована ее голова, таблетки, стакан воды, шприцы, окровавленные пластыри больших размеров, предназначенных для особо тяжелых ран. Создалось впечатление, словно тот, кто ухаживал за ней все это время, не успел все убрать и вышел, не рассчитывая на то, что девушка очнется. Она осторожно приподнимается на локтях и ждёт, пока вокруг все перестанет кружиться, после чего садится и тут же жалеет. Бок простреливает болью, резь побуждает снова вернуться в исходное положение и замереть, пока звездочки перед глазами перестанут хаотично мелькать. Она тянется к одеялу и откидывает его, замечая на животе бинты, на которых уже образовалось красное пятно. Нахён судорожно пытается вспомнить то, что с ней произошло. Фрагменты в мыслях ускользают, не дают собрать пазл воедино, как бы она не старалась. Снова начинает подниматься высокая температура, на лбу выступает испарина. Девушка все же пересиливает себя и опять поднимается, свешивая ноги с кровати и касаясь ледяными ступнями пола. Незнакомая комната была устроена уютно, минималистично, сочетала в себе стили свободного бохо и классического модерна. На стене висел плазменный телевизор, рамка с живописными узорами, неподалеку находился стенд с классической литературой, а в углу стоял мягкий диван синего цвета. Хотелось встать на ноги, чтобы пойти и узнать, где она находится и что случилось. Кто смог вытащить ее из воды? Она помнит только то, как тело бросили в бурную реку, а потом жуткий удар об острые камни из-за течения, после чего кромешная тьма. От попыток анализировать и рассуждать начинало тошнить. Девушка оставила эту затею и попыталась все же спуститься с кровати. Однако как только она это практически сделала в ущерб своему состоянию, дверь в комнату распахнулась. Голова ее дёрнулась в сторону, взгляды пересеклись. — Чонгук? — не веря в свое счастье, спрашивает она. Его массивная фигура стояла в проеме, рукава черной худи были закатаны до локтя и на предплечьях, увитых венами, блестели капли воды. Он мыл руки. Лицо вампира вытянулось, радужка глаз сверкнула. — Нахён… — она не знала, кого увидит, когда очнется и очнется ли вообще, но то облегчение, какое испытала ее душа, навалилось на нее свинцом и одновременно возвысило до небес за считанные секунды. Чонгук тронулся с места, девушка протянула к нему ладони навстречу и он обнял ее в порыве, осторожно сжимая в объятиях, чтобы не навредить, не сделать больно, но скрыть в своих руках. Она всхлипнула и сжала ткань его кофты на спине, утыкаясь носом в шею, пока он невольно целует ее в висок и медленно опускается перед ней на колени, чтобы было удобнее, и продолжает обнимать. Они застывают в этой позе, точно слитые инь и ян воедино, которых отныне не сможет разлучить ни одна вселенская сила этого мира. Он уже не позволит. Никогда. Внутри коробит, вампир сжимает челюсть, подавляя рвущиеся из-под верхней губы клыки. Одна мысль о том, что их вновь могут разлучить вызывала в нем гнев. Девушка вдруг шипит, стонет от боли и Чонгук тут же отстраняется, взволнованно расширяя глаза и мягко обхватывая бледные щеки своего человека. — Тебе нужно лечь. Зачем ты поднялась? — его голос хриплый, строгий. — Где я? — Сначала ты должна лечь. — тон — приказ, не просьба. Он подхватывает ее за талию, крепко держит и с легкостью перемещает в сторону подушек, следом укрывая одеялом. Его холодная ладонь на коже вызывает вздох. — Жар. Сейчас, моя хорошая. Потерпи. Сейчас станет легче. — он подходит к тумбе, роется среди упаковок таблеток и находит нужные. — Выпей. — она сама хочет взять стакан воды, но Чонгук уже подносит его к губам и помогает запить таблетку. Капля стекает по подбородку и он подхватывает ее указательным пальцем, проводя по шее. Она устало откидывает голову назад, взором затянутым туманной поволокой наблюдая за парнем. Его зрачки расширены, привычно хладнокровное выражение лица искажает беспокойство и волнение. — Это твой дом? — Да, мой старый коттедж. Я живу в Сеуле, мы за городом. Здесь никто не найдёт нас. Ты полностью под моей защитой, больше никто не причинит тебе вреда. — он сжимает ее ладонь в своей. — Прости меня. — За что? — тихо спрашивает, прикрывая тяжелые веки. Вдруг захотелось спать. — Я не успел предотвратить это, хотя мог предвидеть. — Но ты же успел спасти меня? — улыбается девушка и от нее у него щемит сердце. — Ты мой герой, Чонгук. Спасибо. — Я виноват. Я безумно виноват… — вампир злостно лохматит свои волосы и вскидывает глаза к потолку. — Этого не должно было случиться. Я поехал к тебе в тот же день, как только мне дали лист о выходе на работу. Я сорвался с места, я… — он опустил взор. Замолчал, увидев, что Нахён спит. Грудь ее часто вздымалась от продолжающейся лихорадки, но как он был рад видеть, что человеческое сердце исправно качает кровь. Что щеки его девочки розовые, пушистые ресницы трепещут, а тонкие пальчики дрожат. Целая и невредимая, в безопасности. С ним. Чонгук принимает решение просидеть у изголовья ее кровати ещё одну ночь. На утро девушка уже должна будет проснуться и сможет бодрствовать. Он выключает свет и пробирается в сторону подушек, полулежа устраиваясь подле. Большую часть дней именно так вампир и проводил. Накинув капюшон кофты, парень прикрывает глаза, решая позволить себе немного вздремнуть, успокаиваясь от ощущения запаха девушки. Впервые за бессонные ночи ему удалось отдохнуть. *** Нахён просыпается от щебета птиц за окном, которые перескакивают с ветки цветущего дерева на ветку. На стекле мерцает роса в свете бликов яркого солнца. Обоняние улавливает запах чего-то жареного, слышится какой-то шум, вероятно идущий с кухни. Девушка поворачивает голову, замечая продавленную подушку рядом и ещё один плед. На израненных губах появляется слабая улыбка. Он спал с ней. Был рядом. Она поднимается с постели и встает на ноги, пошатываясь с непривычности, после чего медленным шагом подходит к зеркалу и на мгновение почти ужасается своему виду. Темные круги под глазами, впалые щеки, из-под бинта торчали грязные, спутанные волосы, нижняя разбитая губа опухла, а нагое тело скрывала лишь огромная белая оверсайз футболка, явно не с ее плеча, ибо прикрывала даже колени. Она ещё никогда не видела себя такой, даже во время особо затяжной фазы меланхолии после смерти отца. Щеки залились румянцем при мысли о том, что Чонгук все это время открыто любовался ею и самостоятельно переодел. Разумеется, она не могла оставаться в мокрой одежде, но смущение все равно одолело. После дней лихорадки у нее была липкая кожа и нестерпимо хотелось в душ. Это стало одной из движимых причин, которые заставили девушку выйти в коридор, чтобы найти хозяина дома. Нашелся он на кухне. Чонгук стоял у плиты, на столе были тарелки, стаканы с соком, а в самой середине красивый букет полевых цветов в стеклянной вазе. Вероятно услышав ее шаги, парень повернулся, сжимая ручку сковороды. — Ты проснулась. — вампир тут же оставил готовку, ослабляя огонь, и взял в руки прекрасные ромашки. Он неловко почесал рукой шею и хмыкнул, поднимая взгляд. — Я вот…собрал. Это тебе. — она пораженнно приняла букет в свои руки и поднесла к носу, чтобы вдохнуть сладкий, водянистый запах. — Изначально я думал, что поднесу их к постели, но ты рано проснулась. Не успел. — Чонгук смущался, нервничал перед ней, точно мальчишка, сжимая и разжимая кулаки, удивляясь своей же непривычной неловкости. — Они прекрасны. Спасибо. — девушка улыбнулась, прижимая цветы к себе. — Как ты чувствуешь себя? — Все болит. Не могу даже сказать, что именно. — горько усмехнулась, морщась от жжения в губе. — Ты помнишь, что произошло? — Очень смутно. Возможно, мне понадобится какое-то время. — она хмурится. — Я очень хочу есть. И в душ. — ромашки Нахён поставила обратно в вазу. — Конечно. У меня есть запасная одежда, но размер мой, поэтому может быть неудобно. — Чонгук указал ей в сторону коридора. — Я провожу тебя. В душе нужно настроить тёплую воду, потому что здесь давно никто не появлялся. — она кивает в ответ и проходит в сторону ванной. Вампир включает кран и проверяет температуру воды, после чего поворачивается к ней. — Прохладная. Придется ждать, пока потеплеет. — виновато поджал губы он, но девушка была непреклонна. — Все нормально, я пойду. Не страшно. — Ты заболеешь. Я четыре дня назад достал тебя из ледяной реки и ты хочешь снова устроить себе подобный опыт? — глаза его грозно сверкнули. — Как ты узнал, где я? — Увидел. В тот день мне выдали справку и закрыли выходные, я поехал в ваш особняк, но по дороге остановился, когда заметил, как два парня из охраны тащат тебя к багажнику. Признаться честно, у меня чудом не сорвало крышу, — нервно хмыкнул он и продолжил. — Я сдержался, чтобы проследить, куда тебя везут. Успел уже в тот момент, когда ты оказалась на дне водоема. Нас практически унесло течением. — Я уже не помню ничего из этого… — она ощущает головную боль при попытке вспомнить детали. — Ты поможешь мне восстановить фрагменты памяти? — Разумеется. — уверенно заявил он. Девушка кивнула и подтолкнула его в сторону выхода. — Я приму душ. — Холодный? Нахён… — начал было возмущаться телохранитель. — У тебя температура только ночью спала. — Я не заболею. — отмахнулась она и закрыла дверь прямо перед носом вампира. Ей срочно нужно было остаться наедине и побыть в тишине, которую на данный момент разрушал только шум проточной воды из крана. Она устало прислонилась лбом к поверхности дубовой двери и попыталась сосредоточиться на том, что происходит. Голова гудела после пробуждения, самочувствие оставляло желать лучшего. Ей просто скорее хотелось умыться и со свежей головой продолжать разговор. Раны защипало, она стиснула зубы и подождала, пока боль пройдёт, чтобы взять в руки гель для душа и мужской шампунь. Женского не было, но то было не столь важно. Кровь стекала вместе с водой с кожи, смешивалась и пропадала в сливе. Какое-то время она стояла, уперевшись рукой в кафельную плитку и наблюдала, как с нее капают капли, срываясь вниз с душевого шланга. Вода оказалась не такой холодной, как она предполагала, поэтому справилась быстро и переоделась в новую одежду. Футболка Чонгука приятно пахла кондиционером для белья и его одеколоном, она даже притянула ворот к себе, чтобы вдохнуть полной грудью. Мокрые волосы девушка высушила полотенцем, так как фена не оказалось, и вышла в коридор, натолкнувшись на стоящего напротив парня, облокотившегося о стену. Она вздрогнула от неожиданности. — Ты стоял здесь все это время? — Да. — кивнул и выпрямился, пряча руки в карманы спортивных штанов. — Следил, чтобы ничего не случилось. Если бы ты позвала, я бы пришел тут же. Как вода? — Относительно теплая. — смущенно улыбнулась она. Чонгук в открытую рассматривал ее, не скрывая своего интереса, чем вызывал внутренний трепет. Судя по взгляду телохранителя, ему невероятно нравилось видеть девушку в своих вещах. Это пробуждало некоторые потаенные собственнические инстинкты, которые он испытывал впервые к кому-либо. В душе было спокойно от осознания, что на человеке его запах, ибо другие вампиры смогут ощутить этот аромат и будут держаться подальше. — Я приготовил завтрак. Пойдём? — Нахён активно закивала в ответ и первая направилась в сторону кухни. Во рту уже собиралась слюнка от нетерпения, а желудок жалостливо заурчал, требуя сытной еды. Она села за стол, приступая к трапезе. Чонгук сидел напротив, подперев кулаком подбородок и наблюдал, не притрагиваясь к пище. — Ты не будешь? — Я уже ел. — он решил не уточнять, что имел ввиду употребление крови. — После завтрака нужно будет снова перевязать твои раны. — Я хотела сказать тебе спасибо. Ты спас мне жизнь. — Я не могу иначе. — Нахён опустила глаза. — Да, это твоя работа. — Дело не в этом. — парень нахмурился. — Если бы это была моя работа, то по приказу Ёнхи я должен был оставаться в отпуске ещё пару дней. В идеале. Но мало того, что самовольно вернулся на работу, дак еще и нарушил все ее планы. Ради тебя. — он произнёс последнее предложение с нажимом и невольно заставил поднять на себя взгляд. — Не только как напарник или телохранитель. Я…ты…ты стала очень дорога мне. И я хочу оберегать тебя. — впервые вампир ощущал смятение и стеснение, для него говорить подобное признание было в самую что ни на есть новинку. Но Нахён хотелось признаваться все чаще и чаще в своей привязанности и глубокой симпатии. Любовь постепенно зарождалась в холодном сердце к этой хрупкой девушке. Они были из разных социальных слоев, но Сокджин просил не отказываться от своих чувств, от эмоций. Его подзащитная оказалась Подходящей. Его человеком. Мог ли он позволить себе быть равнодушным? Ни в коем случае. Даже если его уволят за подобное поведение, он нисколько не пожалеет. — Ты тоже дорог мне. Не только как напарник. — щеки ее залились румянцем, она постепенно перестала жевать. — Что мы будем делать? — С чем? — С этим всем. Кто мы друг другу теперь? — в ответ на ее слова парень задумался. — Но я все ещё остаюсь твоим телохранителем, пока меня не уволят за отношения, выходящие за профессиональные рамки. — хмыкнул он. Она широко распахнула глаза. — Тебя могут уволить из-за меня? — Не из-за тебя, а из-за того, что я просто бессилен перед твоей красотой. — мягко произнёс вампир и заставил девушку улыбнуться. — Я подхожу серьезно к любым межличностным связям. Если ты со мной, то я с тобой до конца. — Нахён отложила вилку и неуверенно потянулась в сторону мужской руки, крепко сжимая его ладонь в своей дрожащей. Чонгук же уверенно сжал в ответ. — Я хочу быть с тобой. До конца. — Я влюблён в тебя. — серьезно проговорил он, поглаживая тыльную сторону ее руки большим пальцем, слегка надавливая и посылая по коже мурашки. — Очень сильно. — Я в тебя тоже. Давно. Ты единственный, кому я могу доверять. — Значит все будет хорошо. — Чонгук поднес ладонь к своим губам и невесомо поцеловал, прижимая ее руку к щеке. Он смотрел проникновенно, преданно, восхищенно, точно перед ним сидела его любовь всей жизни. От этого взора скулы заполыхали, а в животе заклубились радостные бабочки. — Я защищу тебя, Нахён. Но, — он сделал паузу. — Ты должна вспомнить, что произошло, чтобы я понимал детали того дела, что нам предстоит. — она вымученно поморщилась. Чон стиснул ее ладонь. — Хорошая моя, нужно постараться. Я знаю, что тяжело, но надо. — Я нашла завещание в сейфе кабинета тети. У нас был конфликт, я помню она сильно кричала, но о чем мы говорили…не помню. Потом я побежала, упала, кажется, а потом… — брови ее хмурятся. — Потом темнота. — парень задумчиво облокотился о спинку стула. — Она напала на тебя? — Я не знаю. Скорей всего. Помню очень сильную боль. — она встрепенулась. — В зеркале на щеках видны царапины. Жуткие полосы от…от чего? Может все же от камней? Когда я оказалась в воде, там же могли быть сточенные камни? — он оглядел ее. Лицо девушки действительно было исполосовано, но некоторые ранки уже заживали. Когда ему приходилось покрывать их спиртовым раствором и мазью, то они выглядели гораздо безнадежнее, но сейчас он был рад, что Нахён не застала себя в том первоначальном виде. — Нет. Раны явно нанесли. Судя по вот этим маленьким полумесяцам на коже, это все следы ногтей. — он приблизился, осторожно проводя большим пальцем по ее скуле. Его брови в сожалении нахмурились. — Прости, я должен был успеть приехать раньше. Этого бы не случилось. Почему ты не сказала мне о своем желании найти завещание? — Оно возникло спонтанно. Ждать больше нельзя было, особенно после того, что мы узнали. — Сейчас тебя могут объявить пропавшей без вести, а потом солгут о твоей гибели. Это на руку тем, кто хочет получить акции компании. — Как же завещание? Ох…я же не смогла забрать его. Тетя просто аннулирует договор. Это возможно? — Если юридически установят, что больше наследников первой линии нет. — Боже… — Нахён устало выдохнула и растеряно посмотрела на вампира. — Что делать? — Для начала восстановиться. Тебе ещё нужен отдых. Когда придешь в себя, мы придумаем план действий, хорошо? — она кивнула в ответ и выдержав прямой взгляд парня, вновь приступила к трапезе, пока сам Чонгук анализировал информацию и искал все возможные пути решения их задачи. В общем и целом, он оказался прав: Ёнха была той, кто пытался устранить племянницу. Но она явно действует не одна, кто-то верховодит и координирует все ее дальнейшие шаги. Оперевшись рукой о стол, Чон хмыкнул себе под нос. Кажется, у него появились идеи, каким образом можно заставить говорить женщину. Ёнха ответит на любой вопрос, если у них на руках окажется существенный компромат. — Итак…мы поедем снимем побои? — Нет. Сейчас нельзя показываться. Пусть думает, что избавилась, пусть потеряет бдительность. — он загадочно сверкнул глазами и посмотрел на нее. — Мы справимся. Будь уверена. *** Следующим утром, пока Нахён спала, он пошел на улицу, чтобы проверить машину. Несмотря на холод и то, что после недавно прошедшего ливня до сих пор моросил дождь, Чонгук накинул худи, капюшон и вышел из-под крыши крыльца. Изо рта привычно шел пар, повышенная влажность в воздухе сделала почву рыхлой и затрудняла шаг. Впереди виднелась его иномарка, припаркованная под тентом среди высоких деревьев. На капоте виднелись опавшие листья и капли. Он оглянулся, осматривая местность позади и зашторенные окна комнаты девушки, после чего продолжил идти, но медленнее. Вампир ухмыльнулся, сжал руки в кулаки и резко дёрнулся в сторону, как только услышал треск ветки. Благодаря скорости успел схватить незваного гостя за локти, толкнуть в сторону внешней стены дома и вжать грудью в ледяной бетон. Человек застонал от боли, в плечах что-то хрустнуло. — Ты что здесь делаешь? — угрожающе понизив голос, спросил телохранитель. Глаза его устрашающе загорелись алым, пусть прижатый телом к стене не мог видеть этого. — Ты сейчас сломаешь мне руки. — прошипел Сехун. — Я задал вопрос, О. — рыкнул вампир и схватил парня за ворот кожаной куртки, оттаскивая от стены, разворачивая и вновь прижимая к ней, как безвольную куклу, только уже к себе лицом. — Тебя прислали? Как ты нашел нас? — Ёнха ищет вас. — Чонгук сунул руку за спину, готовый выхватить пистолет из-за джинс. Сехун это понял и предостерегающе замотал головой. — Нет, нет. Я не от нее. — Какого черта? Что ты тут забыл? — Я…я был тем, кто помогал избавиться от госпожи Кан. Я собственными руками держал ее бессознательное тело. Мне не хотелось этого делать, но что я мог сказать против приказа Ли? Я думал, что успею спасти Нахён, проследил, а потом увидел тебя. Решил не вмешиваться. — Почему я должен верить этому рассказу? Может мне убить тебя прямо здесь? — Чонгук все же выхватил оружие и приставил дуло к виску напрягшегося бывшего коллеги. Сехун задрожал. — Ты этого не сделаешь. — Ты так уверен? — хмыкнул он, после чего дразняще медленно снял предохранитель пальцем. Послышался щелчок, О зажмурился от страха, но выстрела не последовало. Парень непонимающе распахнул глаза. — Магазин пустой. Осечка. — Чонгук опустил руку и вновь спрятал пистолет, иронично изгибая брови. — Считай, что тебе повезло. — Ты псих. — выдохнул облегченно в ответ. — Как ты нашел это место? — Проследил. Откуда я мог знать, что ты хочешь спасти девушку, а не наоборот? Я не доверяю тебе. — А я тебе. — Вам понадобится моя помощь. У меня есть доступ в дом. И к камерам. — У тебя есть предложение? — Есть. Я хочу помочь вам. — Почему? — Нахён мне очень дорога. — Чонгук сощурился, сверкнув глазами и скрестил на груди руки. — В каком плане? — Это допрос? — Отвечай или проваливай. — Она мне как сестра. А что…претендуешь на наследницу акций? — ухмыльнулся О. — То, что я не пустил тебе пулю в лоб, это не значит, что не смогу прямо сейчас свернуть твою шею одним движением. — Хорошо, хорошо. — он в примирительном жесте поднял ладони. — Просто шутка. — Плохое у тебя чувство юмора. — Понял. Больше не буду. Послышался шум со стороны и неподалеку распахнулось окно. Ветром взметнуло шторы, но когда они опустились, на улицу выглянула девушка. Ее брови удивлённо поползли вверх. — Хун? — Госпожа. — приветственно кивнул парень. — Как вы? — Неплохо. Если не считать исцарапанное лицо и забинтованную голову. — она посмотрела на Чонгука. — Что происходит? — Сехун хочет предложить нам помощь. У него есть доступ к камерам видеонаблюдения. Если ваша драка с тетей попала на одну из них, мы избавимся от этой женщины гораздо более быстро, чем предполагали. — Нахён радостно улыбнулась. — Надеюсь, нам повезет. Я очень плохо помню, что было в коридоре и после. Вы зайдете в дом? На улице холодно. — мужчины переглянулись. — Да, сейчас. — согласился вампир и девушка, встретившись с ним взглядом, вскоре скрылась в комнате. Телохранитель обратно повернулся к О. — Только попробуй выкинуть что-нибудь, пока я пойду к машине. Нахён та, ради которой я готов убивать. Имей ввиду. — Понял. Они разошлись в разные стороны. Сехун прошел в сторону дома, Чонгук ушел к своему авто, к которому изначально планировал сходить. Он думал о том, какой долгий разговор им предстоял и о том, как внутри клубится совсем маленький червячок сомнения и недоверия. Возможно, это его паранойя. А возможно, пресловутая интуиция, о которой предупреждал Ким Сокджин. Стоило ли доверять своим предположениям? Вампир был в смятении. Ему скорее хотелось вернуться в дом, чтобы не оставлять свою девочку наедине с этим подозрительным человеком. От Сехуна у него сводило челюсть и в груди поднималась волна дикого раздражения. *** На часах было около двенадцати ночи. Сехун решил остаться у них на ночь, но из-за этого девушке никак не удавалось заснуть. Ее все время преследовали тревожные мысли, а стоило глазам сомкнуться, как в голове возникали страшные картинки, точно фрагменты из кошмара. Когда в очередной раз она начала ворочаться, то приняла решение встать и пойти на кухню. На удивление там она застала вампира, сидящего в гордом одиночестве за столом с кружкой черного кофе. Он взглянул на нее и нахмурился, тут же вставая из-за стола. — Что такое? — Сиди, сиди! — она махнула руками и парень медленно опустился обратно. — Не могу уснуть. Тебе тоже не спится? — Не хочу терять бдительность, пока с нами в одном помещении человек, большую часть своей карьеры проработавший в вашем особняке под начальством Ли. — Ему можно верить, он ведь помнит, какой я была до отца. Ему тоже тяжело видеть меня такой, какой я стала. — Нахён обняла себя за плечи, чувствуя, как морозит спросонья. — Как он нас нашел? — Говорил, что проследил с того момента, как я достал тебя из реки. Но меня все равно это беспокоит. Я понаблюдаю за ним завтра, не волнуйся. — Хорошо. — задумчиво произнесла она и ее губы изогнулись вниз. — Я видел твои фотографии с вручения награды. Ты…ты очень красивая. — смутившись, выдал Чонгук. — Как я говорил, тебе идет улыбка. Я бы хотел, чтобы ты снова заулыбалась также ярко. Ты должна сиять. — щеки девушки залились румянцем, она ощутила, как сердце в груди заходится в счастливом ритме и ускоряет пульс. — Спасибо. — кивнув, она заправила прядь волос за ушко и вампир внимательно проследил за тем, как ее глазки судорожно забегали по кухонной гарнитуре. — Ты не мог бы…лечь сегодня со мной? Когда ты рядом, я чувствую себя в безопасности. — если он и хотел радостно вскочить с места и со всей торжественностью выдать: «я так ждал, что ты предложишь!», то вместо этого все равно сдержанно ответил: — Конечно. — телохранитель сделал последний глоток кофе. — Тебе будет комфортно? Я могу просто поспать в кресле рядом с постелью. — Нет, нет! Тебе будет неудобно. — спохватилась она и заломила пальцы. — Ты тоже говорил, что плохо спал все это время. — Верно. Хорошо. — Чонгук встал, убирая кружку с недопитым напитком в мойку и обернулся. — Идем? — Д-да. — она прошла вперед, слушая его тихие шаги позади, невольно вспоминая время, когда он только появился в ее жизни и следовал за ней, как тень. Новый телохранитель, который вскоре тоже уйдет под давлением Ёнхи, как и все до него. Но всё оказалось иначе. Уже в комнате она замерла около постели, пока Чонгук устраивался на второй половине кровати. — Может все же кресло? — неуверенно переспросил парень, но девушка отрицательно мотнула головой и осторожно легла рядом, соблюдая предельную дистанцию в рамках своих возможностей. Они встретились взглядами. Ее щеки покраснели, однако тусклый свет частично прятал лицо, что, разумеется, все равно не помогло скрыть это от внимательных глаз вампира. — У тебя ничего не болит? — обеспокоенно интересуется он. — Нет, мне уже лучше. Голова иногда раскалывается… — на лбу у нее все ещё красовалась повязка из белого бинта. — Нам надо как можно скорее приехать к нотариусу, чтобы тетя не объявила траур и не заставила юристов переписать компанию на себя. Иначе все пропало. — Не волнуйся. Не успеет. Мы заберем завещание и даже успеем написать заявление в полицию. — Вдруг тетя действовала только из-за того, что ее заставляли? — Ты слишком чистая для этого мира, Нахён. Светлая и мягкая, как солнечный луч. — Чонгук не разрывал с ней зрительный контакт. — Ты оправдываешь даже того, кто сделал тебе так больно. — Мне хочется верить в то, что человек не может быть настолько плохим. Я идеалистка, наверное… — она невесело хмыкнула. — И боюсь остаться одна. Ёнха моя тетя. — Теперь ты никогда не будешь одна. — он говорил уверенно, но в какой-то момент собственные слова показались слишком скорыми, возможно даже навязчивыми. Вампир постарался подавить внутренний зов, унять свою природу и просто отдаться течению. Все должно происходить само собой, ему нельзя давить на нее, пусть в груди сердце и заходилось каждый раз, когда она приближалась к нему слишком близко. Ее вишневые губы иногда снились во сне, настолько он желал испробовать их на вкус. Чонгук не знал, что любовь так быстра, так точна и метка, словно стрела купидона. Ему хотелось отныне всегда заботиться о той, что лежит напротив, совсем рядом. — Я боюсь, что и ты оставишь меня. Ты ведь теперь не мой телохранитель. — Считай, что все ещё твой. Твой личный телохранитель. Неофициальный, но тот, кто обязательно закроет свою подопечную от пули. — Не говори так. — она нахмурилась. — Никаких пуль. Все решится мирно. — Как бы там ни было. — кивнул Чонгук, прикрывая глаза, пытаясь своим примером показать, что пора спать, однако сам планировал вновь не сомкнуть взора за ночь. Он собирался сторожить сон Нахён. — Разве у тебя никого нет, чтобы хотеть вернуться живым к кому-то? — вопрос заставил его вновь поднять ресницы и посмотреть на девушку. — Нет. Только ты. Моих родителей я не знал, вырос в интернате. Вырос на улице, по ее законам. Увяз полностью в сфере нелегальных боев, где меня заметил представитель военной частной компании. Я пошел в армию, стал наемником, потом ушел из той конторы и занялся карьерой солдата. Тогда я познакомился со своим нынешним начальником. Он взял меня под свое крыло. Раньше я чаще работал на предприятиях, потом в составе охраны, сейчас стал телохранителем. Первый мой опыт в его роли. — вампир усмехнулся. — Вся моя жизнь — это борьба и сражения. Я привык к этому. Но не хочу, чтобы ты сталкивалась с такой частью жизни. Я хочу оберегать тебя от всего этого, потому что знаю, как это страшно. Меня никто не защищал и я научился делать это самостоятельно, но ты должна знать, что мы есть друг у друга и я твой щит. Всегда есть и буду. Обещаю. — Я тоже. Ты можешь положиться на меня. Ты не один. — мягко ответила Нахён, в горле у нее встал комок, на глаза вдруг навернулись слезы, но она постаралась сдержаться, чтобы парень не заметил. — Мне тяжело открываться людям. Ты первая. — Все твои тайны — мои тайны. — она горько улыбнулась. — То, что ты хладной…никак не влияло на работу? — спросила, шмыгнув носом. — Несильно. Даже помогало. Просто некоторые работодатели имеют некоторые предубеждения насчет нас, но это не особенно важно. — Чонгук сделал паузу, после чего удивлённо приподнялся на локте. — Ты плачешь? — Что? Нет, нет, просто… — она накрыла ладонями лицо, вздохнула и действительно расплакалась, коря себя за излишнюю сентиментальность и слабость. Сквозь плач девушка почувствовала, как руки вампира прижимают ее к себе и крепко обнимают, укутывая, точно в тёплое одеяло. Ощущение надёжности и комфорта заставило рыдать в голос. — Т-ш-ш… — он поглаживает ее по спине, прижимая к своей груди. — Ты можешь плакать, тебе станет легче. Все обязательно пройдёт. — Чонгук невесомо целует в висок. — Моя хорошая, сколько же ты терпела, сколько всего навалилось… — вся моральная боль уходила со слезами, а слова, которые ей нашептывали на ушко, устраняли даже физическую. Она была уверена, что нужно было просто выпустить эту ужасную тяжесть и шквал своих эмоций, чтобы снова встать на ноги и вернуть себе силы действовать дальше. Но эта минута слабости, которую она наконец позволила себе дать, помогла очиститься и прийти в равновесие благодаря помощи и поддержке Чонгука. Внутри будто выжигало внутренности, точно их кто-то полосовал острыми когтями, а по венам тек вместо крови отрезвляющий яд горечи и разочарования в близком человеке. Вопреки же этому глубоко в сердце рождалось новое, чудесное, светлое чувство, которое зажигало искру, готовую рано или поздно превратиться в пламя. Негативные эмоции быстро заменяли положительные. Ей становилось легче, а присутствие вампира давало знать, что она действительно никогда не будет одна. В груди образовалась зияющая, но успокаивающая пустота. Ощущая такую пропасть, плакать ей больше не хотелось. Слезы высохли на щеках, неприятно стягивая бархатную, румяную кожу. Она продолжала лежать в объятиях Чонгука, доверительно прижимаясь, пока кокон его рук укрывал ее, казалось, от всех напастей мира. Клонило в дрему. Не выключив свет, они так и уснули, умиротворенные. Впервые за последние дни девушка не видела жутких кошмаров. ***