My Bodyguard

Девушка переминается с ноги на ногу, разглядывая недавно купленные в магазине кеды, ибо все ее вещи все ещё находились в особняке Ли, а постоянно носить одежду Чонгука становилось проблематично. Перед ней возвышалось офисное здание, где находился нотариус. В руках документы и флешка, с которой они поедут позднее в полицию. Легкий мандраж преследовал с самого утра, но уверенности внутри в том, что она делает, это не мешало. Ветер взметнул волосы, вокруг воцарилась напряженная тишина, от которой у нее странным образом сковало льдом сердце. Телохранитель задерживался в машине, ей захотелось вернуться, потому что одной идти было страшно. Только когда был сделан шаг назад, неожиданно послышались выстрелы. Она сначала думала, что ей показалось и это воображение играет с ней в дикие игры. Девушка испуганно сжалась на месте и рядом с ее ногами стали появляться следы пыли. Стреляли по ногам, земля под ней буквально вибрировала от очередей. Она вскрикнула и в этот же момент мужские руки схватили ее за плечи. Она резко обернулась, дергаясь, но вовремя заметила своего вампира. — Чонгук! — Пригнись! — парень подтолкнул в сторону, доставая из-за джинс пистолет, пока девушка, закрывая голову руками, ринулась в сторону деревьев. О корень одного из них она запнулась, но пальцы парня подхватили ее за капюшон кофты и не позволили скатиться кубарем, позволяя отделаться лишь ушибом локтей и коленей при приземлении на землю. Она содрала руки в кровь, вжалась в ствол одной из низких елей и пыталась отдышаться, пока телохранитель, выглядывая из-за ствола другого дерева, держал наготове оружие. — Бежать дальше? — шепчет девушка. Чонгук мотает головой и молчит, не производя выстрелы. По ту сторону дороги тоже установилась тишина, точно такая же, какую она ощутила всем нутром ещё парой минут назад. На мгновение Нахён прикрыла глаза, слушая шелест листвы над головой, мысленно желая, чтобы все происходящее оказалось глупым ночным кошмаром. Через несколько секунд она очнется в постели уютных апартаментов Чонгука, без страха или нужды скрываться от пуль, в его объятиях и в полной безопасности. Но это была реальность. Жестокая и принудительно заставляющая адаптироваться. — Это Сехун. — Что? — Это он сказал, что мы получим видео и когда. За нами следили. Сукин сын! — рыкнул под нос вампир, ударяя по стволу дерева рукояткой пистолета. — Что ещё можно было ожидать от обученного убийцы. Я удивлена, что он все-таки оставил меня в живых тогда. — хмыкнула девушка, медленно поднимаясь с земли, но продолжая скрываться в тени листьев и кустов. — Нельзя идти, привлечем внимание. Нахён, — он повернулся к ней и мягко прижал ладони к ее щекам, заставляя смотреть себе в глаза. — Тебе придется уйти одной. Нужно разделиться, иначе нас убьют обоих. — Что ты несешь? — раздраженно вспыхнула Кан, убирая его руки. — Я не оставлю тебя. Есть второй пистолет? — Нет. Я не дам тебе оружие. — Ты противоречишь сам себе! — раздались выстрелы. Парень схватил ее за руку и рефлекторно прикрыл собой, понуждая присесть на корточки. Из-за потери равновесия она приземлилась на колени, зашипев от боли. — Ты говорил, что я должна защищаться. — Но не тогда, когда я рядом, потому что защищать тебя могу я. — Чонгук, я не уйду. С тобой я буду в безопасности, а порознь мы уязвимее. Ты не смотрел фильмы? — он нервно усмехнулся в ответ и проверил наличие пуль в магазине своего пистолета. — Смотрел. — вампир резким движением вставил магазин обратно и сжал в руке корпус. — Только это реальность. — Я понимаю. Поэтому и прошу позволить решать мне тоже. Я не уйду. — Ты такая упрямая. — Чонгук цокнул и вжался губами в ее лоб, целуя со всей нежностью, которую только мог испытывать за всю свою одинокую жизнь. — Будем работать в команде. Нужно вернуться к машине. Они стоят по периметру, стреляют с двух секторов окон на десять и три часа. Сидят в том черном внедорожнике около офиса. Стоит нам показаться, начнут огонь. — Что делать? Нам не дадут пройти… — взволнованно прошептала девушка, чувствуя, как из-под ног от ужаса уходит земля, на которой она сидит. — Значит будем прорываться, но осторожно, нам надо уехать. По-другому никак. Либо они, либо мы. Дальше в парк идти бессмысленно, там мы мишень. Они пойдут за нами. — Чонгук повернулся к ней спиной и поднялся, оставаясь в полусогнутой позе. Нахён встала следом. — Возьми меня за пояс. — она неуверенно схватилась за мужской ремень. — Крепче. Сожми его и не отпускай ни в коем случае. Двигайся четко по моим следам. Куда я, туда ты, поворот за поворотом, как одно целое. Поняла? — Да. — у нее хватило сил только на то, чтобы выдохнуть короткое согласие и пригнуться ниже, как телохранитель. Их позиция напомнила ей тактику спецназа. Чонгук знал, что делать, поэтому уверенно пошел вперед, стараясь держаться в тени деревьев. В руках он сжимал оружие, готовый в любое время нажать на курок, однако никто больше не стрелял, очевидно выжидая, когда «добыча» сама покажется на свет. Таким образом они смогли пробраться за кустами к небольшой парковочной стоянке, где она, расслабившись, выпрямилась, что стало ее ошибкой. Послышалась стрельба, пули проскочили мимо, задев чужую машину, за которой они спрятались. Сработала сигнализация. Девушка вжалась в спину вампира, зажмурившись, и не поднималась до тех пор, пока выстрелы не прекратились. Она следовала за вампиром по пятам, начиная идти только тогда, когда начинал парень, буквально сливаясь с ним и становясь его тенью. Это помогало избегать ранений ей, но не ему, потому что он стал ее щитом. Только когда они остановились на несколько секунд, чтобы отдышаться и сделать последний рывок в сторону их машины, Нахён заметила, как футболка парня в районе плеча пропитана кровью. Она лишь побледнела и не успела сказать ни слова, так как телохранитель дернул ее за руку и заставил бежать. По ним снова начали стрелять, но девушка уже успела запрыгнуть в салон и сползти по креслу вниз. Чонгук сел за руль и в этот момент пули пробили стекла. Она вскрикнула, закрыв голову руками и ощутила, как посыпались осколки, царапая кожу и оседая на волосах мелкими крошками. Вопреки этому джип резко двинулся с места. Нахён схватилась за ручку, чтобы не перекатываться по салону. Скорость заставила вжаться телом в сиденье. — Они едут? — парень молча взглянул в зеркало заднего вида и только после этого ответил хрипло. — Да. — Тебя задели? Чонгук? — ее голос сорвался. — Ерунда. Ты не ранена? — Нет, но… — Тогда хорошо. — Они не дадут нам уйти. — тихо проговорила она, поворачиваясь и замечая, что к ним приближается черный внедорожник. Вампир уходит в сторону, выруливая на вторую полосу, выезжая на встречку, где сейчас не было машин. Автомобиль, догонявший их, равняется и начинает прижимать корпусом к металлическому ограждению. Девушка приникает к окну, глядя вниз. — Мы на мосту. Чонгук! — Я знаю. — сосредоточенно отвечает, пытаясь не дать чужой машине их подрезать. Приходится увеличить скорость, чтобы оторваться от преследователя, поэтому уже через несколько секунд они выезжают с опасного места, минуя мост. С этого момента с сердца отлегла тревога и она выдохнула, ибо боялась, что они могут вылететь через ограждение в воду. Но на этом погоня не закончилась. Внедорожник не оставлял свои попытки прижать авто к краю дороги. Их машина была все ближе к кювету, под шинами затрещал гравий, а пыль из-под колёс взметнулась и на пару секунд лишила видимости. Как раз в это время затишья в бок со всей силы влетел джип, смяв дверь с железным скрежетом. Девушка вжалась в противоположную дверь спиной. — Нахён! — окликнул вампир, бросая в ее сторону взгляд. Когда пыль рассеялась, лицо вытянулось от ужаса и понимания приближения неизбежного. Она своими глазами увидела, как чужая машина со стремительной скоростью врезалась в то же место. Толчок был такой мощности, что дверь с ее стороны открылась, ветер рванул в лицо, и она вылетела наружу, в кювет, катясь вниз по земле. Кости отозвались дикой болью во всем теле, а голову прострелило резью. От удара Нахён сразу потеряла сознание. Последним, что она увидела, прежде чем рассудок помутился, было то, как два автомобиля впереди останавливаются. *** В ушах звенит, когда она пытается прийти в себя. Свои вдохи девушка слышит отрывисто и приглушенно, точно сквозь толщу воды. В висках пульсирует, темнота перед глазами постепенно рассеивается и ей приходится через силу открыть глаза. Она чувствует, как руки и ноги онемели и сначала пугается, не понимая, в чем дело, но когда окончательно ясное сознание возвращается к ней, осознает, что связана и лежит на полу. Девушка пытается отдышаться и осторожно поднимает голову, ощущая, как ломит все тело. Нижняя губа опухла и при прикосновении языка отзывалась стреляющей болью. Она пытается перевернуться на спину, но стоит сделать хотя бы минимум движений, как ушибленные ребра дают о себе знать, заставляя остановиться и замереть. Нахён гортанно стонет и вжимается лбом в паркет. Знакомый паркет. Она вскинула брови и огляделась, замечая, что лежит на кухне. На собственной кухне особняка, из которого ее совсем недавно выволокли и скинули в бурлящую реку. Гарнитур, стол, даже цветы в похожей вазе, которой ее ударила тетя, стояли как обычно, будто ничего не поменялось с того момента совсем. Позади слышится стук каблуков и ей не составляет труда понять, кто стоит позади. Она усмехается. — Почему привезла сюда, а не расправилась со мной на месте? — Мне не нужна толпа репортеров во время своего ареста. Я не хочу ни того, ни другого. Все будет выглядеть, как несчастный случай. — Ёнха перешагнула через нее и встала напротив, чтобы девушка могла смотреть ей в глаза. — Я уже заказала нужную статью у одного журналиста. Ты в глубокой депрессии и скучаешь по отцу, ничего уже не радует, хочется исчезнуть… — в голосе женщины сквозил откровенный яд, давно отравивший всю благородную кровь Ли. — Долго я тебя искала. Хорошо спряталась, мышка. — Зачем? Ради чего ты готова пойти на такое? — Нахён пыталась незаметно высвободить руки из веревок, но те были словно склеены между собой. — Ради чего? Ради денег, славы, ради акций. Гуон обещал мне все и я это получу. — хмыкнула она, растягивая алые губы в пугающей полуулыбке. — Ты же понимаешь, что он будет все отрицать? Обвинят тебя. — Не подумает, у меня тоже есть на него некоторые компроматы. Кстати, — женщина вдруг достала ее сумку, откуда выудила знакомую флешку. — Важная вещица. Тут очень много правды обо мне. Не думаешь, что стоит избавиться от того, что способно навредить моей репутации? — Нет! — воскликнула она, но Ёнха отшвырнула сумку на пол и твёрдым шагом направилась в сторону строящей неподалеку стеклянной чашки. В нее она положила бумажные полотенца, после чего достала зажигалку и, прокрутив колесико, зажгла бумажный кончик. Как только пламя начало расходиться по всей тарелке, женщина кинула туда пластиковую флешку, и от огня та тут же начала плавиться, пуская искры. — Ни видео, ни материалов. Я удалила все. Никто не поверит, что я пыталась избавиться от тебя. — Все равно ничего не получится. — Ты уверена, что действительно веришь в это или просто убеждаешь себя в отчаянии? — засмеялась Ёнха. В ее широко распахнутых глазах отражались языки пламени. — Думаешь, что снова придет твой герой и спасет тебя? — Что вы сделали с Чонгуком? — голос вмиг сел от напряжения. — Его уже нет. Он ведь всего лишь пешка в игре, мешающая подобраться к главной цели на шахматной доске. — Ты лжешь. От него не так просто избавиться, поверь мне. — усмехнулась Нахён, даже не пытаясь впадать в ужас. — Это не простой человек. — Знаю, поэтому и послала людей, знающих, как справиться с таким своенравным вампиром. Прости, милая, но это конец. Компания моя. — Ёнха прошла в сторону плиты, заставив сердце девушке похолодеть. Тетя покрутила вентили, включая газ. — Гуон расправился с отцом, расправиться и с тобой. Ты тоже лишь пешка на пути, Ёнха. Не доверяй ему, я прошу тебя! Если ты хочешь, мы можем разделить доли в компании и управлять вместе. Зачем тебе все это? Зачем ты связалась с криминальной стороной бизнеса? Ты ведь не такая. Совсем не такая! — Да откуда тебе знать, какая я? — гневно вскрикнула женщина, поворачиваясь. — Гуон любит меня и я люблю его. Твой отец был слишком глуп, чтобы отдать часть пакета акций ему. Гуон достоин быть генеральным директором. Мой брат был бы жив, если бы согласился остаться учредителем, отошедшим от дел. Он не захотел этого и поплатился. А ты слишком безрассудная, раз начала разбираться во всем и лезть туда, куда не просят. Глядишь стала бы сумасшедшей затворницей, я пощадила бы тебя. — Но теперь я слишком много знаю? — Очень много. Я столько раз пыталась избавиться от тебя, запугать, свести с ума. Платила огромные деньги главному врачу психиатрического диспансера. Все бы получилось идеально, если бы не тот телохранитель. — Зачем же ты наняла его? — непонимающе нахмурилась Нахён, понимая, что в груди начинает подниматься кашель от плотности воздуха в помещении. Газ распространялся и давил на слизистую. — Он бы просто стал очередной жертвой. Я ждала, когда он не справится с работой и тебя заденут пули, похитят или ещё что-то в этом роде. Гуон действовал изощренно, я же хотела, чтобы ты, как моя племянница, испытала меньшие мучения, поэтому нанимала охрану и создавала хотя бы видимость защиты. Я думала, что ты сама избавишься от себя. А Чон Чонгук мало того, что влез во все планы, он их разрушил. Умный, сообразительный, ловкий. Я отобрала этого кандидата, потому что меня убедили в его незаинтересованности в личных делах. Оказалось, мне соврали. Чонгук не то, что заинтересовался, он влюбился в тебя. Я права? — И что же теперь? — Моя победа. — пожала плечами Ёнха. — Прости меня, Нахён. Власть не терпит слабости. — она прошла в сторону двери, оборачиваясь лишь на мгновение. Девушка закашлялась, упираясь лбом в пол и медленно повернулась, превозмогая боль. В глазах тети мелькнуло подобие жалости и страха, но она постаралась скрыть это и скорее вышла в коридор, оставляя племянницу медленно умирать. Тем временем запах газа мешает трезво мыслить. Легкие печет, ей хочется закричать, позвать на помощь или хотя бы достучаться до совести родственницы, которую когда-то искренне любила, но не выходит. Из горла вырывается слабый, сиплый хрип. Нахён, не переставая подавлять позывы кашля, поднимается на колени, ощущая тяжесть во всем теле. Она надеется доползти со связанными руками и щиколотками до плиты, чтобы выключить газ, но силы по пути постепенно покидают. Ей приходится останавливаться несколько раз, потому что кухня начинала расплываться перед глазами. В мыслях проносится диалог с тетей, в груди растет страх за Чонгука. Что с ним? Выбрался ли он живым после недавней погони? Сколько же она лежала без сознания? Плита пугающе свистит. Девушка понимает, что падает обратно на пол и постепенно начинает терять сознание. Ей не хочется так быстро сдаваться, но вопреки этому тело слабеет с каждой секундой. Ёнха была готова избавиться от собственной родственницы, частички родного брата, чтобы угодить возлюбленному и самой получить власть. Все это выглядело, как кошмар наяву, который не должен был произойти. Она до последнего не хотела верить в это, но теперь, когда тетя сама подтвердила все ее опасения и слова Чонгука, девушка все поняла. Только было уже поздно. К чему были все эти игры, искусные покушения, если можно было бы избавиться от нее так просто? Газ наполняет всю кухню. С уголка глаза капает слеза и медленно скатывается по переносице. Веки смыкаются и Нахён постепенно начинает засыпать, уже не слыша, как в прихожей начинается какое-то движение и вскоре на кухне хлопает дверь. Молодой парень зажимает нос рукавом рубашки и наскоро оценив обстановку, тут же срывается в сторону плиты, перекрывая газ. После этого он подлетает к потерявшей сознание девушке и осторожно подхватывает ее на руки, выбегая из особняка на улицу. Из-за холодного воздуха изо рта вырывается пар. Во дворе дома сверкают проблесковые маячки служебных машин. Полиция окружила здание и заборы по периметру. — Юнги! — окликает коллега, но парень не слышит, на всех парах спеша к машине скорой помощи. Голова девушки дергается на плече и он замедляется, всматриваясь в ее лицо. Женские глаза щурятся, пусто смотря в сторону облаков. — Кан Нахён? — зовёт он пострадавшую, но она не внятно откликается. — Чондэ! — Принимаю! — мужчина спрыгнул с заднего кузова кареты скорой, резким движением доставая носилки и расправляя их, от чего колесики трещат. — Сильно надышалась? Как долго? — Не знаю, когда зашел, уже лежала без сознания. — судорожно отозвался Мин и бережно уложил девушку на кожаную поверхность переносных носилок. — В какую больницу вы ее повезете? — Десятая центральная. Каннам. — Понял. — кивнул лейтенант и отошел в сторону, наблюдая за тем, как дверцы скорой закрываются, скрывая за собой пациента. Извечно сдержанный и собранный Юнги остаётся хладнокровным, но все равно провожает машину взволнованным взглядом, когда над ней начинают выть сирены. Он смотрит, пока карета не поворачивает, и следует в сторону собравшейся толпы напарников. — Ёнха уже в участке. — Оперативно. — одобрительно усмехнулся Мин, зачёсывая волосы назад и вздыхая. Он щурится, смотря в сторону особняка. — Пока не заходите, пусть газ выветрится. Ещё немного и все бы тут взлетело. — Ты даже не задумывался! — восхищенно отзывается один из младших, улыбаясь. — Я бы не рискнул вбежать в дом, учитывая, что там включен газ. — И не надо. — предостерег лейтенант, строго взглянув на новобранца. — Это опасно. — Что там в итоге? Наследница живая? — Надеюсь, что да. — У нее же целая компания в руках! — бросил кто-то сзади. — Все богатым скучно, вечно какие-то интриги придумывают, а нам потом проводи допросы и заполняй кучу ведомостей. — Ёнха надолго сядет. — кивнул подошедший капитан, выпуская сигаретный дым в воздух. Юнги поворачивается к нему. — Я могу вести допрос? — Нет. Вести буду я. Ты поедешь к госпоже Кан в больницу, когда она очнется. — Есть. — коротко отозвался Мин. — Я отойду, мне надо позвонить. — предупредил он коллег и прошёл в сторону, оставаясь наедине. Прижав телефон к уху, парень оглянулся, сунув руку в карман брюк. — Ее повезли в десятую центральную в Каннаме, там же, где ты был недавно…успокойся, Чонгук. Я успел вовремя. Я расскажу все потом, либо она сама тебе успеет. Ёнха арестована. — Юнги усмехнулся, слушая собеседника по ту сторону динамика. — Как твоя рука? Гипс сняли?..хорошо. Поправляйся. Съезди в Центр крови…и если госпожа Кан очнется, предупреди, хорошо? Мне нужно с ней поговорить, сам знаешь. Формальность….спасибо. Поправляйся. Я ещё позвоню. — Мин сбросил звонок и убрал смартфон, возвращаясь обратно к своей служебной машине, мысленно производя в голове события прошедшего и вчерашнего дней. *** Ранее Первое, что он слышит, когда открывает глаза, это глухое шипение. Ветер задувает в салон, проникая под одежду и вызывая мурашки. Вампир щурится и медленно поднимает голову с руля, прикасаясь кончиками пальцев ко лбу и видя свою кровь. Бровь была разбита. Парень задерживает дыхание и резко поворачивает голову. Звучит хруст, он болезненно стонет, самостоятельно вправляя шею. Из-под капота джипа идет пар. Чонгук выбирается из практически смятой машины и как только оказывается на улице, тут же падает на асфальт. Зрачок сужается и он понимает, что сущее нутро замерло. Инстинкты замолчали. В плече находился колючий, острый дротик с уже известным ему ядосодержащим раствором Унчхон-2. Неизмеримая доза этого препарата может вызвать мгновенную смерть у вампиров. Он замедляет процессы в организме, в том числе регенерацию и делает из былого хищника недочеловека с дикими повадками мечущегося хладного. Им рассказывали это на лекции в «Вистали», когда он только начинал работать на организацию. Его усыпители, вероятно, не рассчитали нужную дозу, раз оставили его в живых. Парень ухмыляется и через силу поднимается на локтях, осматриваясь и глядя в ту сторону, куда выпала из автомобиля Нахён. Чонгук сжимает челюсть, бьет ладонью по земле, взрыхляя пыльный песок и садится на колени, упираясь в поднятые пятки. Его кустистые брови сводятся к переносице, глаза мерцают алым, но совсем слабо из-за действия Унчхона-2. Он пытается прийти в себя, восстановить силы и мысленно скоординировать план действий, но в голове пустота, а все тело пропитано ужасной слабостью и одновременной яростью. Его человека украли. Его любовь, его Подходящая прямо сейчас в руках Ли Ёнхи, он не сомневается. От этого изнутри буквально дерёт когтями спящая под влиянием препарата сущность. У вампира чешутся клыки, хочется выпустить вторую сторону, поддаться их знаменитому безумию и быть жестоким со своими врагами. Потому что враг для его возлюбленной — враг для него самого. Вместо крови по венам буквально течет адреналин и раскаленный от гнева свинец, а не ядовитое вещество. Эти ощущения его наполняют и он не знает, что с этим делать, потому что не может сдвинуться с места. Чонгук звереет. На сломанной парой минут назад шее, которую он собственноручно вправил, вздуваются вены. Он заставляет себя встать. Парень поднимается с земли и упирается в крышу машины, глядя на солнце, клонящееся к закату. Вокруг тишина и только подгоняемые порывом ветра жухлые листья плывут по дороге. Нахён в опасности и ему нужно торопиться. Он не простит себе, если потеряет ее. Уйдёт Подходящая — уйдёт он. Больше смысла существования у него не будет. Только она. Его девочка с лучезарной улыбкой. Чонгук отталкивается от джипа, оставляет его позади и бредет вперед по дороге, пытаясь совладать со шквалом эмоций, с железным намерением найти похитителей Нахён сейчас же и убить всех собственными руками. Кровь лилась бы рекой, он клянётся. Чуткий слух улавливает шум позади. Звук мотора и шин привлекают внимание, но ненадолго. Он даже не поворачивается, однако водитель вдруг замедляется, подстраиваясь под его медленный шаг. Вампир продолжает идти, смотря по направлению прямо. Опускается окно. — Эй! — зовёт знакомый голос. — Чонгук! — парень все-таки откликается и оборачивается. — Шуга? — тот хмыкает в ответ на старое прозвище, каким его ещё называли во времена бурного подросткового максимализма. Тогда по-дурости то он и связался с уличной преступной бандой, втянувшей его в мир боев без правил. Чонгуку он будет благодарен всю жизнь, ведь он вытащил его из этой мрачной истории, не дал утонуть в омуте порока и пропасть. — Лейтенант Мин Юнги. — Твое настоящее имя? — вампир остановился, постепенно вспоминая парня напротив. Юным тот выглядел худее и меньше, по сравнению с тем, как он выглядел сейчас. — Да. Хотел поблагодарить за тот раз. — Не стоит. — отмахнулся он в ответ, ощущая, как все плывет перед глазами, а голос бывшего друга искажается, как на радио с помехами. — Тебе плохо? Произошла авария? Я видел неподалеку сплющенный джип. Твой? — полицейский съехал на обочину и выскочил на улицу, догоняя парня. Чонгук просто пошатнулся и молча упал ему прямо в руки. Юнги не ожидал этого и осел на землю вместе с ним, осторожно укладывая вампира на землю. Мин не стал спрашивать, только схватил его за предплечье и заметил дротик, понимающе усмехаясь. — Кан Нахён увезли. — Кто? — Госпожа Кан, наследница компании «Golden Holl». — Это та, у которой я недавно был, забирая двух ребят, покушающихся на частную территорию? — Чон кивнул. — Ты знаешь куда ее повезли? — лейтенант слегка побил старшего по щекам, чтобы он не терял сознание. — Не отключайся! — Я все расскажу, если ты поможешь мне избавиться от этой дряни в крови. — недовольно рыкнул он, из последних сил сверкая глазами. — Я сам пойду и убью их. — Кого? — Тех, кто… — в висках загудело. — Кто не может оставить Нахён в покое. — Девушка высокая птица, ты как с ней познакомился вообще? — Я ее телохранитель. Бывший телохранитель. Я уже не работаю на Ли. — Поднимайся, пойдём. Я отвезу тебя в больницу, тебе дадут то, что нужно. — А Нахён? Я не могу…я… — Чонгук, я поеду за ней и вызову наряд подкрепления. Если все так, как ты говоришь, то в этой стране есть закон и именно он привлечет всех виновных к ответственности. — Такие, как Ли Ёнха, легко могут избежать наказания, тебе ли не знать. — вампир усмехнулся и поднялся на ноги с помощью Мина, морщась от своей же собственной слабости и немощности. — Человеком быть тяжело. — Ты прав. — подтвердил лейтенант. — Вас пулей не убьет, а нас да. Может все-таки пойдешь в полицию служить? Я могу за тебя перед начальником поратовать. — Нет. Это не мое. — Как знаешь. Как только Чонгук оказался на заднем сидении служебной машины, Юнги включил сирены, вдавливая педаль газа в пол, пока старший лёг позади и пытался совладать с лихорадкой, неожиданно настигшей его и стремительно распространяющейся по всему телу. На лбу выступила испарина и он закрыл глаза в бреду, вырисовывая в голове очертания нежного лица Нахён. *** Сейчас Автомат с кофе приятно жужжит, темно-коричневая струя бежит вниз, пока он стоит около, упираясь рукой в стену и ждёт, чтобы забрать свой напиток. Мимо по коридору снуют врачи и пациенты, которых внимательный взгляд провожает надолго не задерживаясь, вскоре снова фокусируясь на нужной палате. В халате поверх водолазки жарко и неудобно, он мысленно негодует, как работники медицинских учреждений ходят в таком виде целыми днями и ночами. Автомат пищит и вампир забирает пластиковый стаканчик, пригубляя его и чувствуя, как по горлу проходит вниз приятная, обжигающая жидкость. Его задевают за плечо и он шипит, глядя пробегающему сотруднику больницы в след. После того, как из руки был вытащен дротик, а яд в теле застыл благодаря специальным лекарствам, рука все ещё отзывалась болью и изредка немела, чем вызывала раздражение. Впрочем, ему сказали, что вредные вещества ещё долго будут находится в организме и понадобится время, чтобы они вышли. Чонгук был благодарен одному — ему не дали погибнуть, потому что тогда ор был на грани. Перед глазами цифры палаты, парень заходит, стараясь не шуметь и проходит вглубь. К нему оборачивается заместитель заменяющего генерального директора «Golden Hall». Мужчина встает с места и поджимает губы. Аппарат жизнеобеспечения пикает, на лице Нахён кислородная маска. — Спасибо, что вы были рядом с ней. — звучит низкий голос. — Ён Гуон до сих пор в бегах? — Капитан сказал, что они вышли на его след. Не волнуйтесь, как только Нахён очнется, корпорация окажется в надежных руках. — Чонгук сел в кресло рядом с постелью, переводя взгляд на девушку. Он слышал ее ровное дыхание и то, как кровь медленно бежит по венам. — Вы были ее телохранителем, верно? — Да. — Разумеется, я не могу предлагать вам что-либо, пока глава компании без сознания, но если госпожа Кан будет не против, то хотели бы вы потом стать начальником отдела безопасности? — Думаю, это решать директору. — усмехнулся парень. — Конечно. — отступил мужчина и кивнул. — Прошу, сообщите мне, как госпожа Кан очнется. — Сообщу. — вампир даже не взглянул на мужчину, продолжая задумчиво пить кофе у постели девушки. Он ждал очень важного звонка практически каждую минуту, но пробуждения Нахён каждую секунду. Это ожидание заставляла сидеть, как на иголках, в нервном напряжении. — Тогда извините, мне нужно идти. Компания осталась без управления и я должен присматривать за ней. — Минсо ещё какое-то время постоял, но не встретив какой-либо особенной ответной реакции, понимающе усмехнулся, и вышел из палаты, тихо прикрывая за собой дверь. Прошло около шести часов. За окном давно наступила ночь, гудели клаксоны машин и сверкали главные магистрали, которые было хорошо видно из панорамных окон клиники. Вампир дремал в кресле, подперев голову рукой, все также не отходя от постели своей возлюбленной. На журнальном столике рядом лежали пустые, пластиковые стаканчики из-под кофе в количестве пяти штук. За все время пребывания здесь, телохранитель даже научил некоторых медсестер добывать себе застрявшую сдачу из автомата, не прилагая каких-либо дополнительных усилий. С ним здоровались, его начинали узнавать. Каждый день подряд он находился в палате девушки с утра до вечера, преданно ожидая ее пробуждения. Его все время клонило в сон после укола Унчхоном и ему приходилось поддаваться этому человеческому инстинкту, хотя его виду крепкий сон не требовался. Гуона, подговаривающего на протяжении нескольких лет Ёнху и близстоящих людей почившего отца Нахён, ещё не нашли. Чонгук ждёт звонка Юнги, обещавшего позвонить и позволить увидеть преступника. Посмотреть ему в глаза. Может один раз ударить. Два раза. Нет, три. Была бы его воля, он убил бы за Нахён, но из-за остаточного действия препарата у него до сих пор спал внутренний голос. Обычно именно он отвечал за первобытную сущность, готовую превратиться из разумного человека в оголенное животное. В зверя, в хищника. Но единственное, что он мог, это вмазать по-человечески. Неплохая альтернатива. Парень вздохнул и попытался проснуться. В слух врезалось постороннее шуршание. Он тут же открыл глаза и выпрямился в кресле. Ресницы девушки затрепетали, ее глаза медленно открылись и вампир встал с места, наклоняясь к ней с восторженным взглядом. Впервые его настолько сильно переполняли разные эмоции. — Нахён, посмотри на меня. Нахён, — он зовёт, помогая сфокусировать затянутый поволокой взгляд. Она долго смотрит на него, будто не узнает и спокойно дышит в ингаляторную маску, часто моргая. Чонгук улыбается и склоняется ниже, целуя ее в лоб, в виски. — Моя маленькая, моя хорошая, ты в больнице. Не беспокойся, я рядом. Что-то болит? Мне звать врача? Не говори, если тебе тяжело, просто кивни. — она долго молчала, но так и не сказала ни слова, кивая в ответ, как он и просил. Парень отстранился. — Сейчас! — он выбежал из палаты, устремляясь в сторону дежурной. Девушка в это время осматривается, ощущая в голове тяжесть и боль. Она пытается понять, где находится, но волнение не накатывает, потому что рядом Чонгук. Значит ей нечего бояться, все закончилось. Осознание заставляет почувствовать невиданное облегчение, она прикрывает глаза. Рядом шумит кардиомонитор, его неровные линии неспешно бегут в строке. Кислород, поступающий через маску не дает дышать, поэтому она осторожно стягивает ее с лица, вдыхая запахи чистоты и медикаментов. Мысли летают хаотичным потоком и ей не удается ухватиться ни за одну. В это время заходит доктор, и Чонгук, так что приходится приложить усилия, чтобы оставаться в сознании. — Госпожа Кан, мы очень рады, что вы очнулись. — улыбнулся врач, доставая из внутреннего кармана халата небольшой фонарик. — Следите за светом, пожалуйста. — ее глаза медленно передвигались за яркой точкой. — Рефлекс хороший, но заторможенный, зрачок сужается. — мужчина выключил маленький источник света и убрал фонарик обратно, принимаясь что-то письменно фиксировать в документах. — Как вы себя чувствуете? — Горло болит. — ее голос сиплый и хриплый, она даже пугается на мгновение. — Вы помните, что с вами произошло? — девушка кивнула. Забыть это будет очень тяжело. — Ваши легкие будут долго восстанавливаться, но обычно после отравления бытовым газом, если человека вовремя спасли, он быстро восстановится. Вы очень сильная, ваш организм справился. — ей хочется улыбнуться, но вопреки этому на глазах появляются слезы усталости. Они быстро скатываются по вискам и впитываются в волосы и она понимает, что не может остановиться. Ей не хочется плакать, но слезы сами по себе бегут потоком и доктор замолкает. — Нахён. — зовёт Чонгук и подходит ближе, чтобы мягко взять ее впалые щеки в свои теплые, большие ладони и утереть мокрые следы. Она смотрит на него, шмыгая носом, и наконец улыбается. Он всегда был рядом в самые плохие моменты ее жизни, но теперь ей хотелось, чтобы они любили друг друга в счастье, в гармонии. Она мечтает об этом, как о тихом приморском домике на Чеджу. — Все прошло, моя маленькая. — Чонгук говорит успокаивающе, взволнованно хмурясь. — Это реакция, плакать нормально. — отозвался врач. — То, что вы так рано очнулись, это замечательно. Значит сможем принимать лекарства уже с вечера. К вам придет медсестра. — Спасибо, доктор Чо. — ответил вампир за нее, пока она пыталась успокоиться и утереть непрошеные слезы. — Я зайду ещё позже, отдыхайте. — доброжелательно улыбнулся мужчина и покинул палату, оставляя молодых наедине. Чонгук повернулся к девушке. — Приходил Ю Минсо. Ты его знаешь? — Да. — полушепотом сказала она, боясь напрягать связки после своего недавнего пробуждения. — Он был помощником отца и его лучшим другом. — Ты ему доверяешь? — Конечно. Он мне как родной дядя. — Тогда я тоже доверяю. — парень улыбнулся уголком губ и взял ее руку в свою, чувствуя пальцами острия катетера и тонкую трубку, тянущуюся в сторону капельницы. — Он хочет, чтобы ты стала управлять компанией. — Боже… — вздохнула она и прикрыла глаза. — Господин Ю сказал, кто заменял генерального директора? — Гуон. — Так и думала. — хмыкнула. — При жизни папы он всегда конкурировал с ним. — Его ищет полиция. Мы найдем его, я обещаю. Ёнха за решеткой, на допросе она выдала весь их совместный план по получению твоего наследства. — А видео с камер? Тетя сожгла флешку… — в голове невольно всплыли страшные события нескольких дней давности. Калейдоскопом пронеслись фрагменты того, как она бежит за Чонгуком, как слышит свист пуль, как выпадает из машины и летит в кювет на всей скорости. Как просыпается связанная в старом особняке, а над ней возвышается глумливая фигура Ли Ёнхи. По коже бегут неприятные мурашки. Она сжимает руку телохранителя сильнее. Вампир чувствует ее страх подсознательно и тянет женскую ладонь к себе, целуя в самый центр. — Не волнуйся. Сехун связался со мной и прислал ещё копии. После этого у следствия не осталось сомнений в покушении на твою жизнь с ее стороны. — Сехун? Он… — Так отомстил Ёнхе за то, что она собиралась его предать и избавиться. Врача психиатрической клиники недавно поймали на взятке и фальсификации медицинских заключений. — Какого врача? Того самого, у которого мы нашли мое заключение о здоровье? — Именно. — Чонгук нахмурился. — Ты бледная, Нахён. Может что-нибудь хочешь? Доктор Чо сказал, что пока есть нельзя. Воды? — Нет, нет. — она отмахнулась и повернула к нему голову, прижимаясь щекой к подушке. — Голова кружится. — Я открою окно. — он было поднялся, как вдруг девушка задержала его. Чонгук наклонился. — Что такое? — она долго смотрела, молча и изучающе, как когда-то сам телохранитель, впервые встретивший объект своей защиты. — Поцелуй меня. — сначала он застопорился, но после осознания оглашенной просьбы его губы мягко прижались женским. Поцелуй вышел коротким, но невероятно чувственным, нежным и воздушным. Вампир не ожидал, что может кому-то дать такое тепло через прикосновения, но Нахён хотелось дарить его в огромных количествах. Он захватил сначала верхнюю, потом нижнюю губу, поцеловал в уголки, потом слегка отстранился, чтобы чмокнуть кончик носа девушки. Она улыбнулась, когда телохранитель начал покрывать поцелуями-бабочками все ее лицо. Ласковый, родной, любимый. От него пахло терпким одеколоном и легким флером сигарет. Ее сердце трепетало от обожания, как и его. — Я люблю тебя. — тихо произнёс парень. Он боялся не услышать ответа, но Нахён не заставила сомневаться в себе и долго ждать. — Я тоже люблю тебя. — внутри у него все всколыхнулось, но внешне бывший солдат остался непоколебим. Лишь яркий блеск в глазах, поднятые брови и рвущаяся на уста улыбка выдавали любящего мужчину с потрохами. Чонгук был предан этой девушке до мозга костей. Он любил, как любят волки свою пару. И как вампиры берегут своих Подходящих. Им было суждено встретиться и полюбить друг друга, пускай даже в такой кризисный и опасный для них обоих период. Это не была сшибающая с ног страсть, скорее любовная нега, робкое и глубокое чувство, как цветок сакуры весной или композиции пианиста Ли Румы. В их отношениях стабильность и надёжность, с которыми преодолевались все проблемы. Они точно две заблудшие души, нашедшие друг друга, чтобы исцелять и учиться жить в этом мире. И в таком симбиозе полного понимания хотелось раствориться и просто любить, невзирая на невзгоды и угрозы извне… *** На часах время показывало около девяти вечера. В больнице был тихий час и в коридорах царила тишина, которую изредка прерывал треск бактерицидной лампы или чьи-то шаги из медицинского персонала. Нахён проснулась час назад, Чонгук же уехал на работу в «Висталь», чтобы обговорить с директором свою дальнейшую службу, однако прежде оставил милую записку. «Меня не будет полтора часа, я заеду на работу и в магазин. Не скучай, моя хорошая. Я вернусь быстро.» От воспоминаний о его неровном почерке и невинной ошибке из-за поспешности у нее появилась улыбка. Она подтянулась на руках, чтобы облокотиться об изголовье больничной кровати, и поморщилась, ощутив, как игла под кожей неприятно кольнула. Скорое наступление зимы навевало легкую тоску. Темнело рано и она смотрела в окно, на сияющие огнями дороги и светодиоды высотных зданий. В какой-то момент девушка заметила свое отражение. В окне была худая девочка со спутанными волосами, в светло-зеленой больничной тунике. От задумчивого созерцания ее отвлек стук в дверь. Она вздрогнула. — Войдите. — несколько вопросительно выговорила Нахён. Скрипнули петли и послышалось, как по полу двинулись колесики. Перед глазами предстал медицинский передвижной столик с лекарственными препаратами и шприцами на стеклянной поверхности, которые звенели при движении. За ним показался медбрат в маске и шапочке, натянутой до самых глаз. Он повернулся к ней спиной, шурша стерильными упаковками. — Вас прислал доктор Чо? Мне недавно делали процедуры, я думала, что уколы больше не нужны… — непонимающе возмутилась она, наблюдая за чужими действиями. — Хорошо, только недолго, пожалуйста. Я хотела поспать. — то, что ей никак не отвечали, почему то не напрягало, хотя до этого медицинская сестра была настолько болтлива, что теперь Нахён, казалось, знала сплетни о каждом сотруднике центральной больницы. Медбрат повернулся со шприцом в руке и двинулся в ее сторону. Она подняла край рукава халата, оголяя зону сгиба локтя, но парень прошел мимо. Девушка повернулась и замерла, когда увидела, что он хочет сделать. Острие шприца вошло в трубку, которая соединялась с катетером. Она испуганно охнула и схватилась за свою руку, однако не настоящий медбрат сорвался к ней, грубо навалившись всем телом, препятствуя снятию конструкции на тыльной стороне ладони. Нахён вскрикнула и начала спихивать его с себя, толкаясь коленями и извиваясь по всей кровати, несмотря на тошноту и боль где-то в стороне правого ребра. С кровати упало одеяло, плед, перевернулся стул. Она разъяренно зашипела и сдернула с мужчины маску, шокировано расширяя глаза. — Гуон? — прошептала одними губами. Он зажал ей рот, воспользовавшись заминкой. Его взгляд был дик и безумен, словно не человеческий. Он сверкал жаждой, злобой и открытой яростью. В груди поднялась волна ужаса и паники. Она замычала в его ладонь. — Дрянь, я все равно избавлюсь от тебя. Тебе не увидеть ни денег, ни акций! — он зафиксировал ее слабое тело, вдавив в кровать и снова воткнул шприц в трубку, вводя весь раствор до упора. — Передавай привет папочке, малышка. — Ты тоже. — прозвучал сзади мужской голос. Гуон повернулся и его тут же рывком стащили на пол, буквально откидывая в сторону со всей силы. Нахён, как только почувствовала, что сверху пропала тяжесть, часто задышала и выдернула катетер из руки, из-за адреналина не ощущая боли. Чонгук схватил мужчину за грудки медицинской формы и поднял, чтобы прижать к стене. Девушка вжалась в подушку, поджав под себя ноги и закрыла рот руками. Вампир не стал разговаривать, он сразу ударил, да так, что Ён со страшным грохотом упал и ударился о стеклянный столик, стоящий рядом с кожаным диваном. Стекло разбилось и осколки разлетелись по полу. В глазах ее телохранителя читалась хладнокровная беспощадность и от этого ей вдруг стало невыносимо жутко. Она знала, что Чонгук не оставит Гуона живым, знала, что как только хищник внутри него ощутит власть, то заберёт весь контроль и тогда ее вампир может сойти с ума. Она не могла этого допустить. Парень двинулся в сторону Ёна, наклонился и замахнулся. Тяжелый удар приходится по скуле, голова мужчины отлетает назад, но он упрямо поднимает ее, точно подставляясь под новый. И вампир бьет. Ещё и ещё, пока не слышится глухой треск. Нахён вскрикнула. — Чонгук! Нет! — окровавленная рука телохранителя застыла в воздухе над головой преступника, пока сверкающие алые глаза сверлили его насквозь. Гуон широко улыбнулся, являя взору зубы, покрытые собственной кровью. — Хватит! — Послушай подружку, я ценный кадр. — вампир рычит и отпихивает от себя тело бывшего директора «Golden Hall», выпрямляясь. — Мне бы такого в свое время. Машина-убийца. Где же ты такого нашла? — она не отвечает, молча дрожит на кровати. — Твоему отцу бы точно такой охранник понадобился. — Так сильно хотелось денег? — ухмыльнулся Чонгук. — Деньги правят миром и дают власть. — Теперь нет. В тюрьме у тебя не будет ничего. — парень с отвращением отряхнул одежду. — Твой план был провальным с самого начала. Тот, кем движет только корысть, останется ни с чем. — Хватит мораль мне читать. — рявкнул Гуон, следом со стоном боли переворачиваясь на бок. Чонгук не слушал, что ещё он ему пытался говорить по поводу несправедливости и наследства дочери бывшего друга, так как душещипательные признания никогда не трогали его, и потому что звонил Юнги. На висках у него вздулись вены от напряжения и представления возможности варианта развития событий, если бы он не подоспел вовремя. Полиция приехала спустя десять минут и увела с собой Ён Гуона, прямо в палате сковав его руки наручниками, пусть главный врач центральной больницы и убеждал, что это напугает остальных пациентов. Нахён дали успокоительное, которое помогло ей утихомирить эмоции. Когда Чонгук вернулся в палату после разговора с капитаном следственного отдела, то подобрал пакеты из магазина, наспех брошенные у самого входа в палату. Мандарины выкатились и ему пришлось собрать их, а потом помыть, прежде чем положить на прикроватную тумбу. Девушка наблюдала за его передвижениями, щуря глаза. Ее клонило в сон после слабой дозы транквилизатора. — Почему не спишь? — шепотом спрашивает Чонгук, пододвигая кресло к постели, чтобы сесть в него. — Боюсь. — Я больше никуда не уйду. — ласково отозвался парень. Она мягко улыбнулась. — Ты снова спас меня, мой телохранитель. — На этот раз — да. Я успел. — он взял ее руку в свою и поцеловал пальчики, поднимая на нее преданный взгляд. — Его же посадят? — женский голос медленно растягивает буквы. — Да. Теперь тебе нечего бояться. Господин Ю после того, как ты поправишься окончательно, принесет все документы и приедет с нотариусом. Ты вступишь в наследство отца. — Чонгук смотрел на то, как глаза девушки закрываются, а складки на ее напряжённом лице постепенно разглаживаются. — И все будет хорошо. Теперь ты снова будешь много улыбаться, как раньше. — он задумчиво помолчал. — Я ведь обещал себе, когда увидел впервые твое фото с вручения награды, что сделаю все для того, чтобы ты вновь улыбалась также, как там. Счастливо и открыто. — вампир потянулся к настольной лампе и погасил свет, погружая палату в полумрак. Дыхание его человека замедлилось, он слушал, как сердце отстукивает умеренный ритм. Его собственное тоже отзывалось и билось быстрее, как человеческое. — И я продолжу делать все, чтобы ты была счастлива. — Чонгук приподнялся, чтобы поцеловать Нахён в лоб, после чего обратно сел в кресло. Он вновь проведет всю ночь около ее постели, как и все ночи до этого. Как и последующие. ***