Рыжеволосая госпожа

— Нигяр, а что обозначает фиолетовый платок? Это подарок от повелителя? — Нет, Хюррем, — непонимание рыжеволосой позабавило калфу, от чего та, сдерживая смех, произнесла довольно тихо, интригуя наложницу: — Ты проведёшь ночь с повелителем. Он пожелал провести вместе с тобой ночь. Сейчас иди, наложницы подготовят тебя.

Радости Александры не было предела. Та хотела начать прыгать, громко засмеяться. Но рамки приличия запрещали этого. Ведь чтобы стать хорошей фавориткой для правителя, нужно иметь не только привлекательную внешность, но и острый ум, дисциплину и знание правил. Именно эти качества красили наложниц перед падишахом.

***

Александра стояла перед зеркалом. На ней было красивое красное платье. Девушки завидовали счастливице, хотели прямо напасть на неё. Для тех был абсурд: как такая буйная рабыня очаровала повелителя? — Как он мог посмотреть на эту бестию? — прошептала одна из них, рыжеволосая с насмешкой обернулась и продолжила любоваться собой. Запах приятных духов лег нежно на тело девушки, смешиваясь с настоящим. Локоны волос еще больше светились на свету, в голубых глазах появилась искра радости. Наконец она добилась своего. Теперь Александра шла по «золотому» пути. По тому, что каждая гаремная рабыня мечтала по пройтись. По тому, что описывали усыпанным золотом. После которого начнется та самая лучшая жизнь. — Повелитель, Александра хатун пришла. — Впускай. Ибрагим положил скрипку на стол. Все время танец русской наложницы не покидал его разум. Все время перед его глазами блескало её молодое лицо, полное невинности. Её грация в движении, буйный характер, о котором рассказывали служители гарема. Её рыжие огненные волосы. Её страсть, что охватила сердце Паргалы. — Повелитель, — наконец она зашла. Поклонившись, она смотрела в пол. Сердце предательски быстро застучало. Волнению не было предела. Девушка подошла ближе, поцеловала подол кофтана и поднялась. — Александра, — Ибрагим взял тонкий подбородок девушки рукой, тыльной частью ладони погладил нежную щеку. — Ты так, стараясь, танцевала. Кто тебя научил такому упрямству? Даже когда ты что-то забывала, то не сдавалась. — Моя мать была такой. Она никогда не сдавалась, всегда находила выход, повелитель. — От неё у тебя такие красивые глаза? — Не знаю. Но в моей деревне говорили, что я больше похожа на отца. Рука Паргалы забралась в её рыжие локоны, забралась глубже в волосы. Губы мужчины коснулись губ рыжеволосой. Оба слились в нежном поцелуе. Ибрагим отстранился, почувствовав страх девушки. — Не волнуйся, я тебя не съем. Доверься мне. Александра кивнула, и те вернулись к поцелую. Мужчина провел наложницу в постель, где снял с неё её прекрасное красное платье, что было ей немного мало. Снял свой кафтан. Наконец он смог насладиться ею сполна. Он был нежен, учитывая, что он у неё первый.

***

— А сейчас угадаешь? Нежно-нежно, — рыжеволосая пародировала Симбюля-агу, чем вызывала смех у Паргалы. — Симбюль! — он рассмеялся. — Правильно, — Александра уселась у Ибрагима на коленях и положила лукум ему в рот. — Откуда ты такая? С каких русских земель? Ты же оттуда, раз говорила на русском? — Все это правда. Я с крымских земель, повелитель. Но это уже не имеет значения. Теперь мой дом — это Топкапы. — Александра, ты можешь обращаться ко мне на «ты». Конечно, когда мы наедине. — Как прикажешь, — усмехнулась девушка. С её уст послышался смех. — Что такое? — Я до сих пор не могу понять. Сам повелитель просит меня называть на «ты»? — Все верно, а что такого? — Просто это смешно. Если бы Гюльнихаль услышала, не поверила бы. — Это твоя славянская подруга? — Да. Ибрагим не удержался и вновь приблизился к манящим губам.

***

— Что-то Александра уже давно у повелителя. Неужели её казнили за буйный характер? — Наверное сразу же, бросили в темницу. — Тихо девушки! — в гарем вошла Нигяр. Её возмущали нелепые сплетни, что распускали рабыни. Какими же глупыми они были. Заметив грустную Гюльнихаль, что сидела отдельно от остальных, калфа подошла к ней. — Почему грустишь? Из-за того, что Александра до сих пор у повелителя? — Я волнуюсь за неё. Не дай бог она что-то натворила. Я не прощу себя за то, что не уберегла её. — Не волнуйся, с ней все хорошо. Видимо она околдовала нашего повелителя.